Post/work | левый акселерационизм

От позапрошолгоднего кринжа переходим к полуактуальным текстам. По освобождению Егора Жукова. Электричество отключили, но напряжение осталось. Егору Жукову дали условку, но реакционная гиль его взглядов, под радужные фанфары бейджиков Новой газеты и Эха Москвы, теперь получила официальную канонизацию. Коль скоро узник обращался к христианской этике, то и аналитика оного должна быть в соответствующей стилистике. "Не сотвори себе кумира", - говорили древние евреи. Современный эстеблишмент и рад поиметь в своей обойме поклонника взглядов палеоконсерватора Джордана Питерсона. Богатые белые мальчики, рассказывающие МБХ медиа о вреде коллективной идентичности, стройными рядами прошлись по ступенькам московских судов, по колено в крови угнетённых, для того, чтобы вступить в российское политическое публичное поле пенитенциарными помазанниками. И как сам Егор уповал на этатистские и христианские ценности для единения российского народа перед лицом бюрократической гидры, то и мессию политического воображаемого конструируют уже его первые интервью - вот тут он уже метит в кресло главного миропомазанника российского государства, вот тут говорит, что продолжит политическую борьбу во имя "ответственности и любви", ища в кельях нищеты своей философии реализацию веры в делах, а вот тут клеймит позором левых "постмодернистов" в России, где отродясь не было традиции левого либерализма. Ведь Трамп и леваки это же одно и то же! Как же мы были слепы. А речь судебная его была пуста и полна самых топорных штампов. Проповедуя единство любых идеологий и заявляя о своём политическом стремлении не быть "разменной монетой" в политических игры сильных мира сего, не меч нести, но мир, апостолы дорогих либеральных журналов и СМИ несут Жукову то, что при других обстоятельствах являлось бы манной небесной - не только трудоустройство, транслируемое 24/7 в постах в инстаграме, но социальный капитал. Никто из узников Московского дела, либо иных мучеников режима, не удостоился такого благовеста. Отбивать задержанных, по словам Жукова, нельзя, ведь он за ненасилие. Спаситель отстрадал своё в будуарах судебной системы и воскрес, а значит стал как живым воплощением силы паствы отстоять своих мучеников от судебного произвола, так и в их глазах непогрешимой иконой правды. Плохие качества людей будут конкурировать с плохими качествами других, говорит мессия. И это очень тревожно. А над Азатом Мифтаховым и Юлией Цветковой ещё висит уголовное преследование. И ни одна сволочь им не предложит работать в модных СМИ. А он хочет "узнать Россию". Говорит о совместной деятельности, свободном рынке и клеймит коллективизм. Они крестили его интервьюшками, а Он будет крестить вас Духом Святым. Не умаляя заслуг активистов-мироносцев и борьбу за отмену несправедливого приговора, левые и прогрессивные активисты должны чётко выразить свою позицию по отношению к Жукову. Вычленять его наивные и реакционные заискивания ("приватизировать, приватизировать, приватизировать!") , призывать к ответственности его статусных патронов, не давать канонизации завершиться, конструировать нашу собственную гегемонию и новое эгалитарное и прогрессивное политическое лидерство в публичной политике. Ибо Наше есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

правые нашли себе нового идола, ещё более жёстко выступающего с критикой неолиберальной репрессивной толерантности и капитализма. Откол большого количества правых в жижекианство поддерживаем. Жижек, в отличие от своего визави, как я уже указал, открыто левый и имеет большой критический заряд. С другой стороны, Жижек открыто говорил, что выступает против революции как акта снятия капиталистический противоречий, отождествлял коммунистические проекты со сталинским опытом, затронул то, что авторитарная модель политического управления в Китае наилучшим образом оказалась приспособлена к максимизации прибыли. Концентрированная эсхатология и пессимизм. Но где же дебаты? Двое уважаемых белых богатых мужчин поговорили, один провоцировал, другой гуглил, но в итоге они во всём нашли общий язык. И проблема тут не в том, что они оба были вежливо политкорректны друг к другу, несмотря на их взгляды. Политкорректность сейчас - это фактор исторической позиции, своеобразное pure ideology. Провал дебатов это не личная вина в них участвующих, сколько отсутствие культуры спора вообще. Потому что токсичная политкорректность включает любой спор как потенциально опасный, любой антагонизм и столкновение, и не способствует развитию серьёзной политической культуры. Но устранив политкоректность нельзя спровоцировать рост культуры. Убрав рамки, препятствующие возникновению спора ранее, не возникнет в ответ такого фактора, который бы педалировал споры, не будет повода уважаемым господам собраться в Канаде и за 1400$ продавать билеты на свои обмены любезностями. После этих дебатов миф о том, что есть некие "интеллектуальные диссиденты" от новых правых и жижекианцев, выгоняемые тряпками из академической среды, будет вскоре разрушен. Я считаю, что, несмотря на все верные вещи, которые говорит Жижек в критике скрытого расизма политкорректности и отсутствия потенциала современного антикапиталистического активизма собственно уничтожить капитализм, время критиковать политкорректность прошло, нужно смещать аспекты борьбы с identity politics на новых правых, зарождающихся и поднимающих голову неореакционеров, «левых» националистов, а среди леволибералов искать прогрессивных союзников. Иначе мы полностью сольёмся в сонме правых голосов, направленных против этих прогрессивных брешей внутри постидеологии. Особенно потому, что критиковать политику идентичностей в полуавторитарной стране с симуляцией возврата к традициям есть глубоко ошибочный шаг назад. Но как сказал словенский критик идеологии: «Не называйте всех подряд фашистами, you make it too easy to play this game».

После дебатов Жижека и Питерсона. Почему культура радикального спора оказалась политическим спектаклем. Стоило ли бодрствовать до 6 утра для того, чтобы насладиться полётом современной философской мысли, столкновением титанов от левого и правого мира политической не-корректности, или, если верить презентации ушлых маркетологов, увидеть победу одного из этих титанов на «величайших дебатах этого миллениума»? Я, безусловно, люблю Жижека и считаю его последним крупным открыто левым теоретиком марксистского толка, благодаря которому тысячи людей разных полов и гендеров открыли для себя радикальную мысль и фрейдомарксистскую методологию. Но с каждым годом, книгой и фильмом дедуля продолжает повторять себя, говорить сто раз обсосанные шутки из книг двадцатилетней давности, актуализировать левое гегельянство и выступать с крайне пессимистичных позиций на общественный посткапиталистический прогресс. Некоторая удачная новая критика разнообразных феноменов так далёкой от пролетария в России, которому не до тонкостей, репрессивной толератности и политкорректности развитого капиталистического реализма не может затмить тот факт, что основные направления мысли Жижека были направлены против господствующего либерального дискурса политики идентичностей и ортодоксальных левых-авангардистов, а не против тех идей, которые в своей риторике использует плюгавый реакционер Питерсон. Что не раз отмечали критики этих дебатов, это то, что по основным линям их политической риторики два антипода неолиберального консенсуса невероятно схожи, как Инь и Янь, как Бивис и Батхед, как Тайлер Дёрден и Рассказчик от мира маргинальных философов. Политкорректность, согласно одному, это последовательное раскрытие имплицитного расизма современного капитализма, а согласно другому, это заговор постмарксисткой (еврейской) академии для разрушения иудохристианской цивилизации крепких собственников природной иерархии. И именно поэтому дебаты полностью провалились. Вряд ли можно серьёзно комментировать робкие попытки Питерсона заниматься критикой единственной (!) прочитанной им книги по марксизму - Манифеста компартии - на уровне школьника из ПЛЮМа, высказывания вроде «Нельзя подняться на вершину экономической иерархии, занимаясь эксплуатацией» (на этом моменте редкие смешки, и без того звучащие в адрес профессора, стали лавиной), легитимацию роста благосостояния стран 3 мира при капитализме (пресловутое «от капитализма выигрывают все!»), что бог тоже может «отчаяться», вися на кресте, и прочее. Джордан с придыханием смотрел на Славоя, когда тот читал заготовленные тезисы о Гегеле, счастье, поезде в конце туннеля капиталистического апокалипсиса, and so on, and so on... Я, если честно, ждал другого, выступления с радикально левой позиции, а не соглашения с оппонентом по каждому поводу. Более-менее интересное было через полтора часа дебатов, когда удивлённый Питерсон отметил, как мне кажется, главную мысль этого спектакля: что он шёл спорить с марксистом, а в итоге спорит со Славоем Жижеком. Славой добил профессора тем, что попросил его предоставить список «марксистских» интеллектуалов США, разрушающих традиционные ценности и насаждающих ужасный постмодернизм в головы юных миллениалов. И Питерсон ушёл гуглить (на этот счёт уже расплодилось с десяток мемов). Жижек по итогу «развенчал» либеральную мифологию лучше, чем т.н. «уничтожитель либералов», и, нужно отдать должное (хотя мне кажется это получилось неосознанно), что открыто не защищая марксистскую позицию, Жижек смог то, что не смог тот же Рудой (уж простите за сравнение) - достучаться до изначально нелевой аудитории правоцентристов, которая сейчас оказалась открыта для нового горизонта философской методологии за счёт харизмы и новизны Славоя для такой публики. Питерсон сам на дебатах концептуализировал то, что мы с товарищами использовали полуиронично - жежикианство, форму неортодоксального марксизма, смесь идей Лакана и Гегеля с критическим переложением Альтюссера. И, конечно, «If you are a leftist, do not be obliged to be politically correct». Не левые победили над правыми в эту фантасмагорическую ночь, но

Двадцать девятнадцать, и мирное небо над головой. Чем запомнился год? Кроме того, что я больше года полуторамерно живу в СПб и мне вставили политический нож в спину люди, которых я считал друзьями, в принципе все стагнирует. Мои первые дни и месяцы здесь знаменовались амбициозным маревом постоянных открытий, сотен новых контактов, увлечений, беспорядочных и порядочных половых, поэтики и барной эстетики, участием в казалось бы крупной межрегиональной организации ЭрЭсДэ, знакомства с международными коммунистами, пробой пера веществ, повышению самооценки как человека и активиста, в конце-концов. Прошлый год я встречал на Рубенштейна, идя ночью под камень и гитару слушать в старой советской квартире хорошие каверы на Башлачева от одного из наших поэтов. А на следующий день я познакомился со своей уже бывшей пассией. И, как говорится, заверте... Где это все сейчас? Сейчас я стою под рекламным щитом благотворительного учреждения помощи бездомным и жадно смотрю, как человек, обычно питающийся объедками капитализма, питается объедками эгоистичной чванливости меценатов, выторговывающих у Геймановских богов индульгенцию на свободу от вечных мук горнила пролетарской революции во время неизбежного, как феминитивы в листовках "Сендеры Луминозы", Апокалипсиса. А сюр первых месяцев сошёл на нет, уступив место рутине и домоседству. Казалось, что все, что можно увидеть или ощутить, уже позади и ломящиеся от Логоса книжные полки уже не привлекут попаданца постсоветских джунглей. Волевое усилие революционера? И да, я переехал чуть ближе к центру города. Чуть ближе к любимому книжному, поглотившим десятки тысяч рублей, осевших в карманах семейной четы кретивного класса креативных директоров креативных книжных магазинов на набережных Мойки. Открывая свое АО/ОАО/ПАО, не поделитесь рублём? С Новым годом вас, либромарксисты и либромарксистски. Время отчуждать.

Вперёд заре навстречу, называется. На "Пусть говорят" нас так и позвали, кормят завтраками и обещают составить сценарий передачи после Нового года. А денег у нас всё меньше. Скорейшего выздоровления матери партийной подруги, у которой диагностировали онкологию. Я совсем забросил поэзию. Я активно выступал сперва с маргинальной, а потом с марксистской риторикой в своих произведениях, шокируя зажравшуюся публику подачей и слогом, которые я подчерпнул у советских авангардистов и социального рэпа прокуренных ионотек конца 10х. С октября по август я еженедельно изливал все постмодернистские соки на сцены баров и модных клубов. Я инициировал дискуссии с реакционерами от современной поэзии, защищал эгалитарную составляющую своего естества и стиля. У меня появились подражатели и сторонники, заимел я и ряд удачных контактов с ребятами, находящимися на отшибе творческого гегемона. Но параллельно с этим я понимал, что с таким подходом к политизации языка конфликты неминуемы. Принципиальность не поощряется в буржуазных институтах, а я видел, что было два пути для роста: либо упростить лексику и давать конъюнктуре что она хочет, либо оставаться "новатором в себе", опуская длань личностного кризиса вглубь на дно уже истоптанных площадок. Я отказался выбирать, и после того, как противоречия моего нахождения в объединении под названием "Литературная гостиная" накалились до предела, нацик-владелец бренда мне прямо сообщил, что "у нас демократии нет", а я вынужден был уйти, заняв позицию девушки, которая с самого начала прознала, что конфликт разрешиться так или иначе. По итогу я выпал из читок, батлов, соревнований и квартирников по настоящее время. И хотя я могу назвать с десяток поэтов, которые сотворяли с текстом и словом невообразимые флуктуации, они тоже перестали вести активную деятельность и утонули в в горниле консьюмеризма. Меня зовут в последнее время на мероприятия, но мне не с чем идти на них. Фиаско для меня страшнее смерти. Это я всё к чему. Развивать социалистическую гегемонию можно и через популярное творчество. И всем нужно будет в один момент делать выбор - ассимилироваться под дискурс, либо нет. У единиц получалось второе: Годар, Жижек, Кандинский, деятели Баухауса. Но будучи на безденежье, Годар вернулся к более конвенциальным фильмам, Жижек отлично живёт на гонорары от своих книг, Баухаус был в своё время коммерчески успешным. Не дай себя кооптировать. Никогда.

У друга не рак, и это радует. Также радует то, что мой единственный товарищ, не кинувший меня одного с партийным холизмом, стал знаменит на всю Россию. Вы, наверное, тоже слышали о нём - денди с амбициями по тотальной эмансипации в голове и Жижеком в кармане, первым в стране победившего консервативного неолиберализма самоорганизовавший тех, кто будет наследовать Землю, людей 16-17 лет, всю свою жизнь проживших при всплеске интернет-технологий, благославленных самим самодержцем российским. Неожиданная слава, встречи с депутатами, партиями, журналистами и, как апофеоз безумия, эфир на "Пусть говорят", куда мы поедем на этой неделе. Александр Гельевич говорил, что передача эта есть самая явное доказательство, что мы живём в обществе развитОго постмодерна, где мракобесие сосуществует с рацио на равных правах. Глубокая досада пробирает меня, когда я думаю о том, что время моего поколения уходит. Всё более-менее великое либо уже прошло до нас, либо только начинается и выпадет на долю тех, кого сейчас Леонид объединяет в ученические профсоюзы. Мы, как выразился Паланик, а за ним и Финчер - серединные дети истории, вынужденные жить и работать с осознанием того, что результатов нашей борьбы мы не увидим, что все наши труды уйдут в наследие будущего поколения нонконформистов, разительно ощутивших, что путинская власть кормит их просроченными харчами тотальной идеологии. Мы не могли этого увидеть в сытые нулевые, были слишком наивны для болотных протестов. Левая парадигма набирает исторический ход? В странах капиталистического ядра - пожалуй. Но каково это - понимать, что тебе почти 25, и твоё поколение уже не попадает в заголовки СМИ, на эфиры, всем насрать на вас, а мы и не особо и рыпаемся. Мои друзья 16-19 лет, которые знают теорию лучше меня, которые уже в свои годы борятся за тотальную эмансипацию трудящихся, когда ты в эти годы запускал спираченные стратегии на ПК и писал пасквили, пропитанные половыми комплексами? Хотя, может быть из-за нас они и стали радикальны, может быть, это мы дали им толчок в самообразование и по нашим ошибкам они строят свою стратегию? Я боюсь числа 25. Боюсь перестать считаться молодым и окончательно перейти в разряд кабинетных кооптированных бунтарей. По другим актуальным новостям. Вчера посмотрел "Дом, который построил Джек". Хорошее кино, аллегория на муки творца, "Божественную комедию", отличная демонстрация проблем людей с ОКР и притча по антиэстетизации насилия. Сходите и вы.

Прошло уже больше двух недель с момента предательства. Говорить в серый блеск монитора два часа кряду на глазах у полутора тысяч человек - это всегда приятно. Но только если после стрима беснуются тираны, а не твои бывшие товарищи. Я проснулся в одной постели с легендой на час общества спектакля. Почему я в 16 лет даже ещё не вступил в комсомол, мастурбировал на мёртвых актрис и считал Сталина наполовину правым, наполовину ошибающимся? Психоанализ скажет потому, что у меня пасии нормальной не было. И будет прав. Сложно быть интеллектуалом-марксистом на полные семенники половых комплексов. Сложно им быть и в той ситуации, в которой оказался я. Когда говорят, не выкладывать то, что заработано потом и прокрастинацией, не писать людям, с которых сняли очки идеологии в лучших традициях критики старого словенца. Витает вопрос: "А что дальше?". Хуже. И не потому что генерал ФСБ охарактеризовал меня как "отличившегося независимого критика власти в Хабаровском крае", а потому, что партийное строительство, увы, исчерпывает себя. Как сказал мой хороший друг с рядом хронических костных болезней: "Они обречены колоться и колоться, раздирая друг друга за административные функции". Колемся и кушаем кактус идеологии. Как говорил классик, and so on, and so on... Буря Жижека, не болей.

Петербург неспокоен. Оставшись один в мареве левого движения, с туманными перспективами и ворохом проблем с бывшими товарищами понимаешь, что в малой и большой политике друзей быть не может, кроме самых близких, ради которых ты готов попреть все свои планы и принципы, выходить и входить в организации. Но с другой стороны, разве с такими друзьями возможен такая моральная дилемма? Вчерашние товарищи, с которыми ты пил, курил и ещё Маркс знает что делал в свое свободное время, становятся отчуждены, рьяно защищая своё право на души своих сторонников. Впереди маячит слово Либромарксизм. Позади - 7 лет активистской работы в городе, который вот-вот потеряет статус столицы федерального округа и полтора в городе, освещённым заревом всеволожских теплиц. И ещё столько же, по крайней мере, предстоит. В мартовские иды, 15 марта 44 года до рождества еврейского плотника, был убит Юлий Цезарь, диктатор, тиран, обозначавший своей фигурой старый порядок, царскую власть, проскрипции. "Мартовские иды наступили, но ещё не прошли", - сказал ему предсказатель на ступенях Сената за минуты до Et tu, Brutus. В Октябре иды тоже выпадают на 15-е число. Мы, коммунисты, тоже предсказываем смерть системе эксплуатации и угнетения, старому порядку беззакония и мракобесия выживания. У каждого в государстве есть свои диктаторы. Пресказываем мы ей гибель от рук тех, кто не в доле, от тех, кто не имеет ничего, кроме амбиций, гнева и хлебной корки в мозолистой или в ухоженной с андрогинным маникюром руке. Посвящаем их всем тем, кто погиб от рук Гегемона. Юпитер заменяется Марксом, а мы - его незримые, но всегда бдящие жрецы. И каждый из нас - Pontificus Maximus. Нужно быть очень осторожными с жертвами на алтарь этого нового мира. Все те, кто нас гнобит, держит в рабстве, в незнании, в отчуждении и расщеплённости - Берегитесь Октябрьских ид!