Химера жужжащая

Входим в зиму. Танцуя.

Входим в зиму. Танцуя.

Входим в зиму. Танцуя.

Книжная капсула на декабрь 2023 ❄ Собрали небольшой список из романов в разных жанрах, чтобы разнообразить ваш декабрь и немного облегчить выбор книг для чтения. Кому-то он пригодится для похода на non/fiction, а кому-то — чтобы успеть заказать книги по издательским ценам (сегодня последний день акции на нашем сайте!). Не забудьте промокод ДЕБЮТ для скидки 50%: https://bit.ly/houseofstories Аудио и электронка «Смелости Сары Грейсон» ещё на подходе, обязательно сообщим о выходе!

Напоминаю, что сегодня в 19.15 буду рассказывать про эту книжку на Non/fiction. Главная её прелесть для уютного декабрьского чтения, впрочем, в том, что всё, о чём она, происходит не с тобой — ну, мне так кажется.

Обожаемый мой шут Фесте спрашивал подгулявших сэра Тоби и сэра Эндрю, спеть им про любовь или про хорошую жизнь — good life можно, разумеется, толковать по-разному, но сейчас не о том. Про любовь, кричали сэры, конечно про любовь, ну её, эту хорошую жизнь!.. Но иногда, подсказывает Джованни Стефани из своего семнадцатого века, можно совместить.

По григорианскому календарю нынче Святая Катерина. Вот такая, например, в бельгийском часослове середины XVI века из собрания Библиотеки Моргана. MS M.696 fol. 64r

Обещанные анонсы продолжаются. Уже через неделю.

Просто так — мои любимые с любимого диска.

Продолжаем разговор об анонсах ближайшего месяца. Феникс возвращается — и не через пятьсот лет, а уже 1 декабря. Вторая лекция, как и было обещано, регистрация по ссылке. Организаторы просят всех захватить с собой паспорта или, если есть, читательские Иностранки.

Ну что, начинаю вывешивать анонсы на ближайший месяц — их будет некоторое количество, сегодня только первый. Дорогие калининградцы, — я знаю, вы тут есть, — увидимся в мои именины, буду сказки рассказывать.

Сара Силтала, живущая в Нью-Мексико, уже много лет пишет по-голландски прозрачные натюрморты с птицами. Если смотреть их подряд, они однообразны, но каждый сам по себе прекрасен: задумчивая вариация на тему ясного, тихого XVII века, даже бело-синяя керамика и тонкое стекло в тему. Я бы такой повесила над рабочим столом, медитировать временами.

По поводу "метафизического свинства" из предыдущей записи. Одна из любимых моих формул, рождённая в беседе Бродского с Вайлем: "...можно приплетать свое и к евангельским сюжетам, рассматривая их как некие архетипические ситуации. Но тут всегда есть колоссальный элемент дурновкусия. Ну это я просто так воспитан, или, скорее, так себя воспитал. Когда сталкиваешься с драмой и ее героем, всегда надо попытаться понять, как это было для него, а не как это для тебя. Часто поэт пишет стихи на смерть такого-то и обычно излагает свой собственный вельтшмерц, ему жалко себя. Он очень быстро теряет из виду человека, которого не стало, и если проливает слезы, то зачастую это слезы по поводу собственной обреченности на ту же самую судьбу. Это все чрезвычайное дурновкусие, даже не дурновкусие, а свинство в таком, что ли... — ...метафизическом смысле. — Ну да". "Ну да" — это Бродский, конечно.

Я стольким обязана Байетт, что едва ли смогу сказать что-то внятное не прощанье, не скатываясь в метафизическое свинство. Разве что — вот. Эту книжку оставила на кафедре английской филологии одна из канадских волонтёрок, Сюзанн; она была из канадских французов, так что именно Сюза́нн, не Сьюзен. Привезла с кучей другого чтения в бумажных обложках, как же, свежий Букер. Книжку мало кто дочитывал до конца, — да ну, какая-то скучища, ни о чём, выдуманные поэты, сюжета толком нет — но одна из наших преподавательниц сказала: "Катя, по-моему, это ваша вещь". Хорошо в семнадцать лет понять, что — твоё. Выдуманные поэты, ни о чём, сюжета толком нет, идеально непереводимый роман, — нет, я не буду ругать русский перевод, уже одно затраченное усилие вызывает уважение, но КПД у перевода Possession неизбежно ниже, чем у паровоза, согреться согреешься, догнать не суждено — книга о том, что нет никакой литературы и настоящей жизни, есть то, чем живёшь, и литература, даже, страшно сказать, литературоведение ничем не отличается от других форм действительности. А если совпадёте, то и превосходит их, потому что смысла вешает щедро, с походом, таскать тебе не перетаскать. Это был один из тех выборов, который и не выбор вовсе, потому что их делает за тебя мир, его сложные тяготения, течения и причинно-следственные связи. "Тонкие взаимодействия, — говаривал эзотерически настроенный дружочек моей юности. — Врата бесчисленных утончённостей". Мне так повезло с Байетт, что говорить об этом странно — как принародно признаваться в любви. А дежурных слов не хочется.

Не так ли и мы.

Нет, не ночное радио, просто хорошо. Стефано Ланди, Марко Бизли, L'Arpeggiata. Segui augel Né sdegnar Di formar Canto novel; Fuor del seno amorosetto Mostra à pieno La tua gioia, il mio diletto.

Прекраснейший Тьеполо-старший из собрания Библиотеки и музея Моргана. "Пульчинелло с подругой", 1735-40.

РГБИ выложила запись первой лекции про Феникса. Я там, правда, несколько раз говорю "десятый век до н.э." вместо "десятый год", но в остальном всё удачно: и слышно хорошо, и картинки видно. В декабре вторая часть, следите за анонсами.

Очень люблю Мартина Турского, чей праздник сегодня — и сюжет о разделении плаща, и то, что его именем можно, согласно поверью, успокоить брехливую собаку, — "во имя святого Мартина, замолчи!" — и то, что "летом святого Мартина" называются вот эти несколько тихих дней в середине ноября, когда вот-вот пойдёт снег, вот-вот задует ледяной ветер... остановись, проживи неспеша. Их много, молодых воинов, отсекающих мечом половину плаща для озябшего нищего: и у Эль Греко красивый невозможно, и у Кривелли, и у Мартини, и у других. Но сегодня пусть будет мой любимый Карпаччо, да не готовая работа для полиптиха, а набросок, сделанный к ней около 1493 года из собрания Музея Метрополитен. Да, "приписывается", но хорош ведь.