поэты первой необходимости

солнцестояние. басманный. Однако нас связывает не только кровь, но и знание, и не только знание, но и ключ к нему. Франц Кафка ты спрашиваешь о вспышке щурясь в грозовой объектив через минуту — пугающий звон того что не может разбиться (он вполне ожидаем) прерванная солнцестоянием биография блэкаут все дальше продлеваемой ночи в перерывах между вспышками вырвавшись из аплодисментов воды надеваешь чужую одежду вот мнимая легкость заботы бесшовное превращение в другого и третьего — совпадение опыта облечение в усталость ткани хитин шкуру ландшафт с удивлением рассматриваешь побережья рук колени распустившиеся тряпичными тюльпанами when gregor samsa woke from troubled dreams he found himself one morning one morning one morning in may деревья возможно помнят следы умерших подслушанные невзначай разговоры — и они срублены — но наша власть обманчива растворение в экваторе сада комар кусает в раскрытую ладонь какую линию теперь досадно саднит любви судьбы жизни раздвоенной летними грозами выработка светочувствительности наблюдение за своей иноязычной копией перебегающей людную площадь или: девочка выгуливает дорогу в городе обещавшем стать родиной тщетно велико противоречие интонаций где-то рядом его сладковатый запах можно списать на ветер алгоритм выбора жеста краткое sorry гроза затихает разговор прерывается и вдруг все услышали птиц Наталья Игнатьева

Вчера услышал на улице: Это застывший дождь Сегодня услышал на улице: Огонь капает, как вода Слава богу, я повторимый человек Когда материя начнёт сворачиваться в спираль перед концом света всё же отправлю показания электросчётчика за истекший месяц Мало ли Сергей Трафедлюк

что поделаешь в небе ещё не тишь ещё не летишь ещё не вываливаются из карманов и не катятся далеко хлопья жёлтых туманов споры дождевиков а сидишь себе и главенствуют над тобою забор и лес синий как деревенская безучастность, любовь небес Василий Бородин

очереди за хвоей — не страшнее других. — вы хотите покоя? — я стою за двоих. — вы хотите? я верю — сон ровнее к утру. ну и что, что лисицу за пазухой грею. ну и что, что умру. от москвы до китая нам не сможет никто помешать. здравствуй, елка родная, я пришел, чтоб тобой подышать. ну и что, что там враг неприметный на макушку залез. все равно я люблю этот свет беспредметный и летающий лес. Владимир Беляев

Не выходила две недели. Лежала. Смерть и в самом деле лишает человека чувств. А вышла — оттепель, прохлада и снег идёт, но мне — не надо, мне ничего не надо. Пусть мир остаётся неизменен, всё время чист и откровенен в своей бесстыдной простоте, а если снег идёт, а если любимые совсем исчезли, и снег идёт, а все исчезли, и оттепель, а все исчезли — исчезли, все, их нет нигде — что дальше?.. Пусто. Пусто. Чисто. Так чисто и так пусто, как дыханье мальчика-хориста, какой-то свет, какой-то знак — неявные, не для сердечной и долгой боли, не для той открытой радости беспечной, что поражает полнотой, а так — без повода, куда бы ни шла я. …дальше? Не смеши. Не видят даже эскулапы, как иссякает свет души. Никто не видит, как пустеет внутри, и остаются — да! — лишь тела восковые стены и слёзок ломкая слюда. Мария Маркова

НЕБОЛЬШИЕ ВЕЩИ (переписанное) небольшие вещи которые мы с Анатолием делаем во сне имеют значение имеют значение короткие перелеты между тропическим островами нечаянная работа в прокуратуре участие в экспедиционной работе наблюдение за летающими грибами и совами ведение дневников умерших прогулки с неизвестными науке домашними животными торговля просроченными билетами на вечерний киносеанс изучение мертвых языков ответственная работа в департаменте замера стен и хоботов очень важны очень важны тысячи дней не потеряны не потрачены миллионы неактуальных слов в результате: соседка сорока восьми лет внезапно выходит замуж и рожает двойню   или например: вот этот памятник воздухоплавателям который неподвижно давно на горе иногда вдруг  машет рукой Фёдор Сваровский

Ты просыпаешься, когда от тиса хрящик Смутнеет за стеклом и весь небесный ящик Слегка приоткрывается в окне, — Ты видишь серый свет, рассыпанный по мне: Как бы сухой песок упал на лоб, на веки, В ушную раковину, будто порох некий, — То времени труха, секунд мельчайший бой; Ты наклоняешься, и темнота с тобой; И чувствую во сне, в бессонном сне бесслезном, Касанье с дуновеньем бесполезным: Нет, этот прах не сдуть. Но счастье — этот стих: И губ твоих тепло, и холод губ твоих. Олег Юрьев

Утро в стране интровертов Негромко лает собака на проезжающего на велосипеде. Сдержанно портится погода и рассыпается сарай. Ночные птицы слегка критичны по отношению к чудесам утра. Солнце не может вспомнить, до какой точки всходило вчера и старается взять чуть ниже. Дети просыпаются раньше всех и читают свои книжки, чтобы не будить взрослых. Вода из крана льется скромно, не брызжет и почти сразу исчезает в стоке. Еле-еле движутся тени елок и сосен. Кто-то намазывает бутерброд тонким слоем масла. По радио «Классика» передают интервью пианиста, который на все отвечает «да» или «нет». Зато играет он очень точно, с небольшими уверенными паузами. Сергей Тимофеев

Где поворот замыкается в тот же круг, Утро тянется к следующему утру, Корень к корню, рука к руке, Слово в пространстве — к слову на языке. Как возможно быть там не навсегда, Как ходить по асфальту, когда Внутри — бурлит руда, и снаружи — руда? Так, — отвечает кто-то, — как будто ты В жизни, отстоящей от высоты, Порхаешь, будто боинг на трех крылах, Смелость твоя — одновременно твой же страх, Шаг назад — одновременно шаг вперед, Тождество — прямая и поворот. Слышишь, как внутри тишина орет? Закрывает рот, открывает род. Да, — говорю, — и язык продолжает род. Анастасия Афанасьева

Вечер — беглый араб — уходящий дворами. Небо в смертном прищуре напоминает японца. Кровь исчезает Со стихами и комарами. Свитером будут колоться Страхи, вмятые в подворотню. Натяжение — между дождём и памятью. Прости слова, они не хотели Принести и войну, и голод в твою Голову. И опустели мы языком, Привязались к любви одной. Ночью сжимаемся на пределе Видимости с тишиной. Денис Крюков

это фото хранится на стоке в разбитном и весёлом аду. все умрут. даже тот, краснощёкий, что смеётся в четвёртом ряду, а потом — половина седьмого, то-то ужинать все собрались — из под пальца фотографа — слово в угол кадра сбежит — «симеиз». это, видно, названье грибковой очень стыдной болезни — такой, от которой зудящее слово отзывается южной тоской. то ли дело — териберка: холод, приполярный лишайник, скала, все на месте, и Один, упорот, во главе восседает стола. Геннадий Каневский

Много жизни — ещё не искусство. Много смерти — ещё не стихи. Тельце маленького моллюска было мне извлечь не с руки, но, однако же, покупал их и в подваренном виде ел, и нырял за звездой шестипалой, и на море всё дольше смотрел... А вернулся в Москву печальным. Я не знаю, где меня нет. Там, где, солнце встречая алым, мне волна огибала след, или там, где и вор под вора, и династии мёртвых блюд, и беззвучных ответов ворох. И стихи — отдельно живут. Алексей Кубрик

Памяти М.М.В. ...В этой нише не прах, а солнечная зола тех улыбок, с которыми мы засыпали когда-то. Упаси меня, Боже, помнить, как ты жила. Научи меня, Боже, грусти твоей крылатой. В коридоре длинном, скрипящем не так, как дверь, или в светлой комнате с плотной гардиной на входе... Все мне кажется проще представить, где ты теперь, чем увидеть смерть хотя бы в одной свободе. Копошась в земле, сгребая свою же тень, разжигая камин и съеживаясь под одеяло... Надо поставить в вазу и распустить сирень. Ее ночное сиянье всегда тебя восхищало. Алексей Кубрик

Я монету опускала в щель телефона-автомата, свет зажигался, попадая в цель на седьмом. Теперь меня там нет. Ты встаёшь по стойке смирно сам, прижимашь голову к стеклу, держишь руки голые по швам — не стоит ли кто-то на углу. Да, стоит какой-то человек, он руками машет, он такси ловит, но садится вдруг на снег. Ты его из времени спаси. Я семнадцать лет смотрю в окно, выключаю в комнате торшер, вспыхивает надпись «гороно», входит в синем милиционер. Обернись, увидишь над собой в белом небе белую звезду. На ступеньках посиди со мной и иди домой, а я пойду. Катя Капович

В Центральном детском театре лимонад Вкусней всего был, был всего вкуснее. Но как хотелось приподняться над Всем тем, что мог увидеть лишь во сне я. Хотелось как забыться и забыть, Из спичек вновь соорудив колодец, Где травяной мешок и волчья сыть, А также маленький лесной народец. Ho уж давно не подотчетны нам Секретики, записки и ириски. И уж давно не снятся по ночам Из третьего подъезда Люськи сиськи. Живем в такое время, что ни встать, Ни лечь, ни сесть, ни выкрикнуть проклятье. Проснешься ночью, а твоя кровать Идет ко дну, и ты вместе с кроватью. Лев Рубинштейн

парад перепадов температуры на фоне разбавленных неудобств вытесненные воздухом две вещи предоставлены сами себе чёрный ящик слов красный ящик средств против последнего гололёда в лобовом столкновении задушен скакалкой собеседник вчерашнего снега сразу все остальные осадки легли на асфальт собираясь протестовать Андрей Черкасов

Свет сквозь ветки тихо висит. Поздний поезд где-то свистит. Тени тянут белые выи, переплывая ночью Стикс. Странно спрятан хитрый мой дом, сшитый до щиколоток хитон. – Словно саван некий дощатый, он мне защита, а я – никто. Я завязан в куст бузины. Блики слиплись в тусклые сны. С листьев льется блеском напрасным бледный и пресный вкус росы. Кто там в комнату внес дрова? Вспышка спички и звон ведра... В слабых всхлипах дальнего ветра только веранда мне видна. Николай Байтов

Лишь в свете слепящем человеческих тел вспомнишь о настоящем положении дел во всех возможных вселенных: подкожных и внутривенных И что осень сия — осиянная родина всякого знания, но зияет сквозная дыра посреди мироздания, и никто ничего не узнает Так почему же тебе так не хочется рухнуть в эту дыру, о душа моя, ржавая рухлядь? Утром пресветлым хочешь быть под присмотром ветра И под опекой  Первого встречного смертного человека  Михаил Гронас

Поэзия, говорят, такой невеселый цирк, Или как если бы Тарковский снимал ситком, Допустим, Чендлер вспоминает родителей, и, кувырк, В эпизод вставляют «Зеркало» целиком. Довольно уныло, но взгляда не отведёшь, Вроде как чёрная и медленная вода, Лежащий кот, либо лежащий ёж, Либо другая животная красота. Либо ребёнок смотрит в телеэкран, Откинувшись на диване, пульт под рукой, По экрану скачут свинья, пингвин и баран, Но комната полна скукою и тоской. Ребёнка зовут, и он уходит во мрак, Оставляя всё на своих местах, Стихи на читателе отпечатываются, как Диванная ткань на детской заднице и локтях. Алексей Сальников

Три дня нас в плацкарте качало — блаженное море. Кусочек стекла затерялся в песках — какая безделица. Сядешь у самой воды. Медленно, медленно облако крови растворяется в море. Вячеслав Глазырин (из цикла «Диафильмы»)