ИнструМентальность

Друзья, пока я рассылаю книгу о писательском методе Ребекки Куанг, не могу не поделиться выжимкой из свежего интервью Аарона Соркина (целиком переведу и дублирую видео на бусти): ААРНО СОРКИН УВЕРЕН, ЧТО У НЕГО БОЛЬШЕ НЕТ ИДЕЙ И это говорит человек, написавший «Несколько хороших парней», «Западное крыло», «Социальную сеть», «Стива Джобса» и «Суд над чикагской семёркой». В большом интервью The New York Times Соркин рассказал о том, как на самом деле работает его голова. И это совсем не история про автора, который знает секрет успеха. Скорее наоборот. Каждый раз после законченной работы он уверен: всё. Больше историй не будет. Во время «Западного крыла» это происходило постоянно. Он говорил окружающим: > «Я использовал все известные мне слова во всех возможных сочетаниях. Больше у меня ничего нет». А потом писал следующий эпизод. --- Соркин говорит, что любит писать. Но ненавидит состояние, когда ещё не пишет* Именно оно занимает большую часть работы: ходить по комнате, ничего не придумывать и быть уверенным, что новая идея уже никогда не появится. Когда текст наконец идёт, он пишет всем телом. Проговаривает диалоги. Ходит по комнате. Играет персонажей. Однажды во время работы над «Новостями» он настолько вошёл в сцену, что сделал выпад перед зеркалом за героя Джеффа Дэниелса — и разбил себе нос. Знаменитые соркинские диалоги он не столько придумывает, сколько разыгрывает. --- Интересно, что Соркин говорит об искусственном интеллекте. Он не считает главной угрозой то, что машина однажды научится писать сценарии. Его больше пугает другое. Если однажды он попросит программу придумать начало истории и получит достаточно хороший результат, который останется только немного улучшить, он может перестать делать самую сложную часть работы: искать идею самому. Не машина отнимет работу у сценариста. Сценарист может потерять способность проходить через трудный путь к истории. --- После «Социальной сети» Соркину много лет предлагали снова написать фильм о Facebook. Материала было достаточно. Новые события происходили постоянно. Но он отказывался. Его объяснение: > «Я не хотел становиться автором “Челюстей 2”». Главная проблема была не в теме. Были факты. Был конфликт. Была общественная значимость. Но не было фильма. Фильм появился только тогда, когда Соркин нашёл конкретных людей и историю, через которую можно рассказать тему. И это, возможно, самый важный вывод для сценаристов из интервью: важная тема — ещё не история. Факты — не история. Актуальность — не история. История появляется тогда, когда есть человек, цель, препятствие и изменение. --- Соркин рассказал и о другом своём принципе. Он не хочет судить персонажей. Даже антигероев. Его правило: > писать героя нужно так, будто он стоит перед Богом и объясняет, почему заслуживает попасть в рай. Именно поэтому его интересуют не злодеи, а люди, которые считают, что поступают правильно. Такие персонажи всегда сложнее. --- Ещё одна важная мысль Соркина: он не хочет делать «актуальное кино». Он хочет делать кино, которое будет работать через десять или двадцать лет. Не газету, которую интересно читать только в день выхода. А историю, которая переживёт новости. --- И, пожалуй, самый неожиданный вывод из разговора: один из самых известных сценаристов современности до сих пор каждый раз заканчивает работу с мыслью: «Больше у меня ничего нет». А потом пишет следующую историю. @instrumentality