monkey talks

Меня очень бесит формат «жить только через радость, деньги в лёгкости и т.д». И все почему — потому что мне, черт возьми, трудно. Как и многим другим. И все важное в жизни мне дается через собственные усилия, где-то большие, где-то меньшие. Буквально ради всего, чего я хочу, придется потрудиться — и брать на себя эти обязательства и риски, выдерживать взрослую жизнь и пахать ради важного. И тогда варианта два по этой логике: если вам непросто в жизни, что-то в вас «не так»; или вы что-то делаете «не так». И здесь я начинаю злиться и за себя, и за людей, труд которых обесценивает этот посыл. Любая, буквально любая большая и кропотливая работа — это труд. Психотерапия — это трудно (когда даже за год не происходит «чуда», ведь приходиться не «проработать свои обиды и сходить в глубину», а, блять, пахать). Любые отношения — это трудно (идти в близость, конфликтовать, искать совместное и не терять себя). Родительство — это невероятно трудно (даже пояснять не буду). А этот инфантильный эзотеричный подход поддерживает ощущение «если мне непросто, со мной что-то не так», виктимизируя адекватность.

Конечно же, поплыл полностью режим с переездами и чувствую себя морально хуже. В пятницу будет еще один город и еще одно новое жилье — и это четвертое за последние месяцы. Я устала, но терплю — именно к этой части жизни я была готова. Стал громче голос критика — пугающий, обвиняющий и обесценивающий. Он тоже не неожиданность: как только ресурсов становится меньше, я всегда себя чувствую чуть более подавленно. Плавали, знаем. Неожиданностью же для меня стала моя реакция на не-поддержку, молчаливые отписки. Я действительно переживаю, что стала «слишком», но так оно и есть — переезд именно в Испанию был моей давней мечтой, и людям может быть непросто мириться со своими переживаниями, если кто-то рядом что-то может, чего хотелось бы другим. Да или просто стало неинтересно или неактуально, пути разошлись. Я здесь падаю в детскую воронку «если меня не поддерживают — значит я делаю что-то не то». А поддержки сейчас ой как хочется. Потом смотрю на свою жизнь и понимаю, что именно то, а чувства других людей и из реакции вне зоны моего контроля, увы. И придется с этим мириться — цена за свою жизнь не только вина, но и столкновение с реакциями других людей. Стараюсь потихоньку выходить из коробочки и писать.

Для меня важно в терапии быть такой обителью — чтобы человек зашел, разулся, и упал в ни к чему не обязывающий интерьер. Где можно быть любым — смешным или уставшим, ярким или наблюдающим, громким или поникшим. И это место примет тебя любым — укроет, предложит чай, скроет за складками текстиля.

Влюбилась в работы британской художницы Helen Simmons. Я люблю тихие работы — чтобы измученный и изнасилованный обилием разнообразия взгляд мог отдохнуть в простоте цветущего момента. Очарование короткого мига растения, остановленного навсегда на полотне.

Я, честно, уже давно перестала понимать, где я, и что творится. Мне очень нравится моя жизнь сейчас, но а) в ней дофига сложностей и приходится учиться новому и б)цена такой жизни — постоянная фрустрация каких-то потребностей. До получения документов мы с мужем договорились, что в публичном пространстве я не делюсь информацией, где мы (и я искренне уважаю анонимность как семейную, так и личную каждого из нас), но этой частью жизни поделиться хочу. Мне сложно и страшно и одновременно вдохновленно и приятно. И да, это сочетается в непонятном коктейле, который как-то учит смиряться и смотреть на неприятные стороны себя, жизни да и мира вокруг. Больно и вдохновляюще, и все так же — абсолютно непонятно, что будет потом. Я столько смирения и страха не чувствовала никогда, и как говорит мой терапевт — это та самая часть взрослой смиренность, где многое не соответствует моим идеалам. Еще раз — я там, где всегда мечтала быть, и моя жизнь не стала такой, о какой я, возможно, фантазировала. Что разочаровывающе — и именно это горе потери несоответствия мечты и реальности помогает проживать кризис на пути к взрослости, где мало что соответствует (и это — нормально). И это учит доверять что ли, и горевать — по фантазиям, которые никогда не сбудутся, потому что они нереалистичны; ведь главный аспект взрослости — близость к реальности. И есть вторая часть — многое произошло такого, о чем я искренне даже не мечтала, и это странное ощущение, что я буквально не могу контролировать жизнь ни в страхах, ни в фантазиях о хорошем. Она просто случается :) Не буду вдаваться в подробности, но такой живой и человечной, как сейчас, я себя никогда не видела — уязвимой, смелой, сильной, отвергающей, нежной, сумасшедшей. Для меня и опыт иммиграции (и терапии как познания себя) стоит того, чтобы просто себя увидеть с такой стороны.

Кто дерьмо ставит, видимо думает, что их 🍈🍈 это убережет 😏

Все чаще вижу женщин, загорающих с голой грудью. Я, конечно же, с интересом смотрю — в последние выходные была любопытная для меня ситуация, когда несколько семей тусовались на пляже возле меня, и некоторые жены вполне спокойно располагались топлес при мужчинах своих подруг. И вот, что меня толкает об этом написать — как думаете, сколько «идеальных форм» было среди отдыхающих? Ни одной и все одновременно. Я видела и вижу нормальную женскую грудь — совершенно разную, и обладательницы себя совсем не стесняются (это же природа, силы гравитации и материнства есть и будут). В работе с образом тела и самоощущением я часто предлагаю клиенткам смотреть во все глаза на пляже — на все тела и фигуры. И тогда можно заметить, что (вау!) люди — живые, разные и неидеальные. Совсем. И как-то поотпустит относительно себя через время.

Дочитала Щегла Донны Тартт — под большим впечатлением от книги; такая она пронзительная. Меня искренне поразило точность этого ощущения, когда пробираешься сквозь апатию на пути к жизни (и сама картина для меня здесь стала символом надежды). Думаю, смотреть ли экранизацию — побаиваюсь по понятным причинам, что прекрасный флер разрушится.

В более тяжёлых случаях человек теряет понимание происходящего с ним, способность к ясным и продуктивным действиям, а также перестаёт чувствовать свое тело. Может появиться дереализация (неадекватная оценка реальности), нарушение восприятия времени и деперсонализация (искажённое представление о себе). Тяжёлые формы диссоциации представляют опасность, так как с таком состоянии человек может совершать неадекватные действия и поступки. Кроме того, жестокость всегда связана с диссоциацией. Для того, чтобы убивать или мучить другого человека, надо диссоциироваться от чувства сострадания и жалости, а также потерять способность к эмпатии. В сочетании со злобой и ненавистью, особенно неосознаваемыми, диссоциация может быть причиной проявления разных форм психологической и физической жестокости. Именно поэтому в ситуации травмы, при которой диссоциация является основным способом пережить невыносимое, люди становятся травматичными и ранят других. Что в этом смысле мне кажется важным? 1. Старайтесь дышать и не блокировать телесную чувствительность. Особенно важно следить за выдохом, потому что на неврологическом уровне блокировка полноценного выдоха способствует диссоциативным процессам. 2. При возникновении признаков диссоциации важно обращаться за помощью к тому, с кем можно просто разделить чувства или побыть рядом. Невозможность разделить чувства, попытка переживать сложные чувства одному, увеличивают вероятность неосознанной диссоциации. 3. Важно сохранять ясное и критическое представление о реальности, время от времени сверяясь с людьми, которым доверяете. 4. Позволяйте себе контролируемую диссоциацию, отвлекаясь и тестируя, насколько вы способны вернуться к ясному ощущению себя и пониманию своих переживаний. 5. Делайте то, что будет способствовать вашей целостности. Если есть возможность, помогите, делайте то, что для вас возможно и органично. Кто-то отправляет деньги, кто-то вещи, кто-то помогает волонтерам, кто-то сам волонтерит и т.д. 6. Не делайте того, что вам не по силам. Это не поможет никому, а может даже усугубит ситуацию. 7. Если есть силы, не набрасывайтесь на людей, обсуждающих какой сыр купить на ужин, в то время как целые сёла ушли под воду. Такое поведение может быть не от того, что им всё равно, а просто потому, что это их способ не сойти с ума. Возможно, они уже давно находятся в состоянии тяжелой диссоциации и им на всё наплевать, но существуют и другие варианты. Сейчас ненависти и ярости и так бесконечно много, а сострадание и бережность в дефиците. Так всегда в войну. Ничего странного. Просто надо учитывать, что сейчас это — наша реальность.” Ольга Мовчан

«В день взрыва на Каховской ГЭС опять говорили с клиентами про то, как справиться с ужасом и какие действия можно предпринять, помимо "donate" (что, конечно, важно и спасибо организаторам помощи, но это не уменьшает ни страха, ни ярости). Многие говорят, что происходящее воспринимается «как за толстым стеклом», смутно. Вечером того же дня опубликовала пост про музей Фрейда, в котором была неделю назад. Один из френдов прокомментировал: «Можно ли сегодня без музеев и вообще личной жизни?». Подумала, что этот пост и правда совсем неуместный, убрала. Тут же получила личные сообщения от других френдов, говорящих, что не надо было убирать. Они говорили, что одно к другому отношения не имеет, и ужас сопровождает нас каждый день уже 16 месяцев. И важно понимать, что есть что-то еще. Почувствовала себя, как персонаж сказки Ходжи Насреддина про «отца, осла, мальчика и чужое мнение». Мне, как человеку, профессионально привыкшему отмечать, что со мной происходит телесно и эмоционально, стало любопытно, чего это я. Ну и в общем понятно чего. Ситуация эта иллюстрирует явление, которое в психопатологии называется Диссоциация. Поскольку диссоциация сейчас так распространена и опасна, если не осознается, я решила немножко о ней написать. Диссоциация – одна из примитивных защитных механизмов психики, возникающая, когда человеку трудно в полной мере соприкоснуться с тяжелыми переживаниями. В результате этого, реальность начинает восприниматься им как что-то происходящее с кем-то другим, либо она распадается на несколько существующих параллельно реальностей, которые трудно совместить. Такое состояние может возникать при различных условиях, но наиболее часто оно проявляется во время травматических событий (как способ, чтобы не сойти с ума) или (если последнее случилось) при психотическом опыте, когда люди не чувствуют ясных границ между собой и окружающим миром, что приводит к тому, что даже обычные переживания могут казаться им чрезмерными. “Диссоциация встречается гораздо чаще, чем кажется на первый взгляд, и, как уже упоминалось, является адаптационным механизмом. Люди даже используют специальные методики для достижения состояния диссоциации и отдыха от тяжелых чувств. Медитация, йога, автотренинг – все это способы достичь диссоциации. Например, когда на занятии йогой вам скажут, что вы должны слиться с природой и ощущать себя как шум моря, или когда вы практикуете цигун стать деревом – это попытка достичь диссоциации, управляемую и контролируемую по глубине и времени. Умение осознанно диссоциировать и использовать управляемые формы диссоциации, ограниченные во времени, позволяют иногда титровать чувства, постепенно соприкасаться с ними или предоставляя себе отдых, чтобы не оказаться в ситуации, когда диссоциация становится полностью неосознанной. Но диссоциация является частью жизни и без использования специальных техник. Практически у каждого человека есть опыт нетяжёлых форм диссоциации. Например, если вы долго ищете ключи от машины и вдруг обнаруживаете их в морозильнике, или на похоронах внезапно начинаете рассказывать о том, как отлично сходили на Фрау в прошлый четверг. Признаками диссоциации может быть внезапное выпадение из памяти каких-то событий, имен или вообще снижение памяти. Например, вы встречаете коллегу, с которым работаете уже три года и видитесь несколько раз в месяц, и вдруг понимаете, что совершенно не помните, как его зовут. Это может быть признаком диссоциации, вызывающим ощущение путаницы. Также может возникнуть ситуация, когда вы вдруг обнаруживаете себя в месте, куда вроде бы и не собирались идти, или выйдя из магазина, куда ходили за хлебом, обнаруживаете, что купили соль и спички, но совершенно забыли про хлеб. Мириам Тэйлор (английский психотерапевт) описывает диссоциацию при травматическом опыте присутствием Трикстера (сказочного существа, путаницы и насмешника), который смешивает все и создает неясность. Дополнительными признаками диссоциации могут быть высокий уровень тревоги, дрожь, тошнота и иногда внезапная слабость.

Успокаивает, что буквально каааждый человек, кого я знаю, в переезде был в апатичной яме бессилия, книг/сериалов и сна. А у меня это третий переезд за три года! Учусь принимать собственные ограничения — спать между работой, когда психика отказывает; радоваться одной тренировке в неделю (вместо намеченных двух — и это уже большая работа была, не требовать от себя пять, например); дать себе время войти в колею. Идей — куча, как и рабочего творческого настроения, но вообще нет сил на все это пока. Я хочу делать уже лекции раз в сезон, с осени запустить клиентскую группу, больше писать, допройти все свои классные обучения у зарубежных дядюшек. Пока меня хватает на адаптацию, клиентов и свой клуб психологов. И это уже очень много.

Фотографии этих дней

Я много месяцев думаю насчет своего проявления в соцсетях (ну как, обширно — больше года). И эти сомнения стали меня подталкивать к каким-то изменениям, которые пока не нашли форму — поэтому переодически я просто перестаю вести соцсети. А конфликт вот в чем. Во многих моих проявлениях в соцсетях, как личность я ощущала небезопасность или неэксклюзивность. Началось все с размышлений о том, как продолжать вести блог в своей работе психотерапевта — клиенты всегда хотят знать больше о своем психологе, и работы вносит некоторые ограничения в мое предъявление в публичное пространство. Не сказать, что меня это огорчало, потому что ни личную жизнь, ни аффективные переживания в соцсети я никогда не выносила, для меня это — табу. Но здесь появляется большой повод для расщепления — когда клиент наблюдает за терапевтом в соцсетях, это становится образом какого-то другого терапевта (идеализированного?), и реальные отношениях теряют эксклюзивность. Понимаете — это может поддерживать избегание близости в работе с клиентами, и создавать эти рамки, как и наблюдать за процессами — моя ответственность. Я долго обдумываю этот вопрос для изменений в сеттинге, и пока решилась только на точечные меры, а обхождение клиента с моими соцсетями использую как диагностический критерий с точки зрения паттернов в отношениях. Второе — меня буквально поразило (и почему я раньше об этом не думала?), что многие люди, читающие меня, знают о моих переживаниях горазд больше, чем мне хотелось бы. И я увидела это при личном общении, когда знакомый человек вернул информацию, чем я лично в этих отношениях не делилась. То есть меня в отношениях много, но я не делала это конкретно в них, а предъявлялась в соцсетях. Чувства странные при этом. Мне стало довольно неуютно и одиноко от этого осознания, и я до сих пор думаю, как подобрать форму того, о чем мне хочется говорить, при этом раскрываясь меньше. И это решило большой мой конфликт — почему расти в соцсетях не получается (я не хочу этого сейчас). И третье — одиночество иммиграции заставляет искать общение там, где оно априори не может быть близким и душевным со своей интимностью. На это нужно время и немало душевных сил. Пока я это обдумывала, захотелось спрятаться в норку и буквально ничего не решать — не становиться объектом своих же действий или терапевтических ограничений, не говорить о себе без внутреннего импульса к этому и правильно подобранной форме в соотвествии с собой. Такие вот размышления. Решения пока все еще нет, но есть какие-то «точно не хочу».

Пью совершенно ужасный кофе перед приемом и думаю «пора»😁 Несколько месяцев не могла писать — не шло, мысли в слова не складывались, а сейчас вышла из дома подышать и очень захотелось написать сюда. Очень соскучилась, и как обычно бывает, порой очень непросто прикасаться к любимым действиям после перерыва. Но я здесь❤️‍🩹

"Вы знаете, как образуется жемчуг? Для этого берется улитка – туда попадает песок, и эта песчинка царапает изнутри устрицу, тогда устрице приходится защищаться. Она обволакивает песчинку своим перламутром, чтобы перестать быть ранимой этой песчинкой. Так устрица создает жемчуг. Это происходит потому что устрица претерпела травматизм. И мы инкорпорируем чужие элементы, из-за того, что мы тоже дырявимся. Мы начинаем инвестировать чужое так же, как будто это мы. Отсюда большие проблемы работы с нарциссическими личностями. Нарциссическая личность цепляется за страдания, потому что они часть нее. Когда мы стараемся вынуть песчинку которая ранит Я, субъект возмущается тем, что это его жемчужина. И мы видим, что пациент инвестирует свою жемчужину. Он инвестирует в жемчужину так же, как если бы это был он сам. Рене Руссийон, психоаналитик"

«Если мои дьяволы оставят меня, то, боюсь, мои ангелы тоже разлетятся кто куда» Ролло Мэй Почти каждую неделю моя супервизор рассказывает мне, что чувствительность может быть и проклятьем, и даром, в зависимости от того, как с этим подружиться. Спустя три года я начала допускать, что она может быть и права; а чувственные демоны, реагирующие на человеческое существо в кресле напротив — величайший компас. Для меня это самое сложное, чему приходится учиться в терапии в роли психотерапевта — доверять своему чутью. Все протоколы, выученные фразы, наставления светил меня не так выручали, как собственный казалось бы бред: где-то поделиться нелогичными ощущениями, где-то сказать фразу, что крутится уже третью сессию на языке. И сколько раз после этого происходил волшебство, анализируя которое через время я понимала, что мое подсознательное улавливало то, что моей оптике было не видно. В этом и чудеса — доверять себе учатся двое людей по разные стороны, и именно эта честность приводит друг к другу и к себе. Я создала прекрасное сообщество с интервизиями для психологов, если вы хотите присоединиться — напишите мне @lunana126 Вам понравится.

Вчера для себя выверила самое главное правило, которое помогает мне делать что-то продолжительное время: иметь возможность переодически это не делать.

Сегодня вспомнила, как семь лет назад летом после всех ужасных экзаменов и практики в больнице в полтора месяца я наконец отдыхала. Ну как отдыхала — я пахала два месяца в студии (тогда я занималась визажом), в перерывах ходила на тренировки на открытом воздухе в 30-ти градусную жару и ничего не ела. Прям вообще ничего — могла съесть банан за день или сникерс. Я очень сильно похудела тогда, но была счастлива: начала зарабатывать первые хорошие деньги, «отлично» (как мне казалось, на самом деле изнеможденно) выглядела и смогла позволить себе в августе поехать в Грецию за все труды. А когда приехала в сентябре, мне предложили за полторы недели пробежать полумарафон. И я согласилась, успев побегать легонько один раз перед (никогда так не делайте, это смерть всему суставному аппарату, риск травм просто огромный). И пробежала — потом неделю не могла ходить, потому что мышцы не были подготовлены. Только по этому эпизоду видно, как я к себе относилась. Звучит как история успеха, которую можно было бы продавать в инстаграме «я смогла, и вы сможете». Но на самом деле, оглядываясь, я понимаю, что это был какой-то диссоциативный ад. Я не чувствовала свое тело вообще (поэтому могла так пахать, тренироваться и голодать), забивала на все свои сигналы организма; была так физически и морально вымотана, что не могла остановиться вообще. А через 4 месяца я свалилась в депрессию с первыми в своей жизни суицидальными мыслями, о которых никто не знал, конечно же — потому что нужно было соответствовать красивой картинке, в которой я жила. А я выла по ночам, не спала, продолжала учиться в меде (как я вообще через это все прошла и не свихнулась, черт знает), и пахала в зале и студии в промежутках между учебой. И такое поведение — явно нездоровое. Тогда может оно помогало вывозить, потому что отдаляло максимально от себя (в каком-то смысле это был вариант растянутого селфхарма), но долго так не получится все равно. И потом мне аукнулось так, что вспоминать больно, организм и психика сдались. И чувство вины за собственную не-грандиозность было разрушающим. Берегите себя — не все «правильное, успешное и сильное» есть хорошо.