Якеменко

🔴Продолжаем цикл рассказов о русской дореволюционной промышленности. ‼️В 39 выпуске начинаем подводить итоги циклу разговоров о русском столе и отечественных предпринимателях дореволюционной поры. Особый тип предпринимателя, этика предпринимателя, патриотизм предпринимателя, качество его работы. Говорим об этом и многом другом. Часть 1. ‼️ Окончание следует.

❗️В Старой Ладоге, в урочище Плакун, завершились раскопки кургана №11 — и они перевернули представления об истории Древней Руси, рассказали власти Ленобласти. Этот могильник считается древнейшим и связан с теми самыми варягами, которые пришли по призыву Рюрика в 862 году. Археологи нашли здесь крест возрастом более тысячи лет, боевой топор, ладейные заклёпки и, кстати, капсулу времени 1968 года — послание от коллег-предшественников. Но главная находка — само захоронение. По предварительным данным, это старейшее христианское погребение в Восточной Европе, и оно напрямую связано с двором и дружиной самого Рюрика. Теперь образцы отправят в лаборатории — учёные надеются получить новые данные о том, как зарождалось наше государство.

⭕⭕⭕⭕ Нет таких преступлений, на которые пошёл бы якобы украинский режим, а на самом деле их хозяева руками украинского режима, которые бы Запад им не простил. Убийство наших людей? Типа, а чего вы хотите? Вы же начали. Ну, они так защищаются. Вот если бы вы не начали, ведь этого бы не произошло, ведь такая логика. Когда говорят: «Подождите, ну начали вы», а потом Путин многократно рассказывает, говорят: «Нет-нет-нет, мы считаем по-другому». Говорить с ними бессмысленно. Считать, что они способны сдержать свои обещания — вообще это, в принципе, звучит как анекдот: «Американцы, выполняющие свои обещания». То есть никогда в истории ни одного обещания, которое дали американцы, они не выполнили. Если у вас есть сомнения, посмотрите на историю отношений индейских племён с американскими поселенцами вплоть до американского государства. Нет ни одной договорённости, ни одного обязательства, которое американская сторона хоть когда-нибудь выполнила. Вообще в этой культуре не существует такого понятия, как купеческая честь. Да вы что? Это постоянная ложь. Слово честного человека — вы шутки шутите? «Мы всё определяем рукопожатием». Серьёзно? Ну, для варваров, да? А так — возьмите бусы, отдайте остров. Честь, достоинство. У кого? У британских аристократов, что ли? Уважение к власти. У кого? У народа, который как только не убивал своих правителей, вплоть до того, что лом в задницу загонял? Я уж не говорю про усечение главы — это вообще любимое занятие. Мы вообще говорим о ком? Мы говорим о культуре, которая построена на постоянной лжи, которая возведена в добродетель. Мы говорим о людях, для которых это всегда было, для англосаксов, формулировкой, что джентльменов по ту сторону Нила нет. Нет такого преступления, которое джентльмен не может совершить по отношению к дикарям, за что джентльмену должно было бы быть неловко. Американцы, которые искренне убеждены, что они богоизбранная нация, они... Почему? Как почему? Ну, потому что Христос был в Америке. У вас есть сомнения — почитайте книгу мормонов. Мы на разных книгах воспитаны, в разной религиозной традиции, в разной культуре. В разном понимании о том, что такое хорошо и что такое плохо. При этом то, что мы внешне похожи с американцами, ну, по крайней мере, с частью из них, что они отличные ребята, когда речь идёт о простом человеческом общении. Да, это правда. Но воспитание политического класса — это совсем другая история.

⭕⭕⭕⭕ Сегодня встречается зелёный подонок со своим американским хозяином. Американец считает, что он хозяин, а Зеленский считает, что ему надо потерпеть, и будет всё равно так, как он хочет. Потому что пока, если посмотреть на происходящее вокруг, Зеленский всегда перетягивает одеяло на себя. Этот подонок, который пользуется любыми методами, который в странах устраивает теракты. При этом посмотрите, да, он совершил теракт в Монако, убил человека. Он устроил теракты в Германии на Северных потоках. Судя по всему, украинский след, хотя об этом сейчас уже почему-то стали забывать, стоит за несколькими покушениями на Дональда Трампа. Я уже не говорю про нашу страну. Он убил гражданина Ирана и заявил, что Иран для него — законная цель и продолжает Ирану угрожать. Он ставит очевидную задачу развязать Третью мировую войну и втянуть Америку в прямой конфликт с нами. Для этой цели он сейчас как бы летит на похороны Линдси Грэма*. Я вам больше скажу, это такая мысль парадоксальная, с которой вы, конечно, не согласитесь, но я не удивлюсь, что он решил убить Линдси Грэма* для того, чтобы сама идея проведения жесточайшего санкционного пакета против России, который де-факто объявляет России войну, воспринимался бы как наследие Линдси Грэма* и поэтому не мог бы не пройти. Ну и кроме побочных прелестей, как встреча на похоронах с Трампом. То есть, зная и понимая подлости Зеленского и его команды, я совершенно не удивлюсь, если они специально грохнули Линдси Грэма*, потому что он мёртвый с его законом теперь значит для украинцев гораздо больше, чем живой. Вообще нельзя рассматривать этих людей как политиков. Их надо рассматривать как совершенно взбесившихся, феноменально самовлюблённых и очень, на самом деле, глупых, но хитрых людей с нулевым знанием истории, готовых всё переиначивать, для которых вообще не существует не только ценности человеческой жизни, но и не существует ценности мировой цивилизации. Потому что то, как легко Зеленский и его команда пидорасов расправляются с памятниками культуры, с культурным наследием, с церквями, как легко идёт осквернение Киево-Печерской Лавры, показывает, что для этих людей ничего святого в принципе нет. * Признан террористом и экстремистом на территории РФ

Ну и наконец в этот праздничный день у меня для сорокетов и малофейцев плохие новости. Согласно «Повести Временных Лет» князь Владимир читал арианский Символ веры. («Подобносущего» вместо «Единосущна») Соответственно, скорее всего и крещен был арианином. Как, кстати, Константин Великий (такая версия есть). Что же им делать теперь? Крот истории роет под них неумолимо.

2 августа | Интеллектуальная прогулка с Борисом Якеменко «Москва между пороком и благочестием» Две Москвы на расстоянии нескольких шагов Представьте, что вы идете по тихой московской улице. За стенами древнего монастыря — молитва, размеренная жизнь и многовековая история. Но стоит пройти всего несколько минут, и вы оказываетесь в совершенно другом мире: роскошные бани, шумные трактиры, азарт, большие деньги и квартал, который когда-то был самым известным местом московского порока. И это не разные районы. Это один и тот же центр Москвы. На прогулке «Москва между пороком и благочестием» мы увидим, как веками рядом существовали два мира, которые, казалось бы, не могли встретиться. Почему именно здесь? Как такое соседство стало возможным? И что оно говорит о самой Москве? Борис Григорьевич проведет нас по Рождественке, Лубянке, Сретенке и Трубной площади и покажет город, который невозможно увидеть, просто гуляя по этим улицам. 🎟 Если хотите открыть для себя Москву с неожиданной стороны — присоединяйтесь 🗓 2 августа, воскресенье 🎟 Регистрация: https://kinoklub.site/intellectual_walk_2august 🎁 Для участников клуба Бориса Якеменко — специальные условия: https://t.me/yakemenko/21879 💬 Вопросы: @AnnaIvanovaTG

В День Крещения Руси несколько слов об одном эпизоде или стал ли врагом князю тот, кто не пришел креститься? В источниках, посвященных Крещению Руси, есть слова князя «а кто утром не придет на реку, то будет мне врагом» («Аще кто не обрящется оутро на реце, то будет противен мне» (Проложное житие князя Владимира), «Аще кто не обрящется утре на реце, тои будет противник мне» (Обычное житие князя Владимира), «Аще не обрящеться кто заутра на реце, богат ли, убог, или нищь, или работен - противник мне да будет» (Повесть Временных Лет)) и др. Эта строка, давно дает повод «несогласным» говорить о «насильственном крещении» Руси. Попробуем разобраться в обоснованности выводов, делаемых из одной строчки, к которой иногда особо начитанными прибавляется расхожая фраза «Путята крестил огнем, а Добрыня мечом». Начнем с того, что термин «противник» из источников это не одно и то же, что «враг», что убедительно показывает «Словарь древнерусского языка XI-XIV вв» «Ѥгда въ добрѣ боудеть моужь. то врази ѥго въ печѩли боудоуть Изб 1076, 148—148 об.; всѩ чл҃вкы равно люби. и оубо дроугы и врагы. добры˫а и злы˫а. ПрЛ XIII, 55г; достоить мнихоу... не тъкмо за сво˫а молитисѩ б҃oy но и за чюжа˫а. и за врагы. СбЯр XIII, 162 и т.д. То есть «враг» это смертельная опасность, угрожающая жизни, с врагом нужно вести борьбу. Что же касается слова «противник», то этимология слова «против» родственна слову «навстречу», «напротив», «противоположность», «в сравнении с» («Праслав. рrоti (preti) родственно лтш. рrеtī, рrеtiеm «навстречу, напротив», рrеt «против, перед, к, в сравнении с», то есть у него совершенно иная смысловая семантика. «Противник» это человек, не согласный с кем-то, держащийся иного мнения, что отнюдь не означает жестокого противостояния и смертельной угрозы. То есть, объявляя человека «противником», «противным», князь всего лишь констатирует отсутствие единомыслия между ним, крестившимся, и тем, кто не придет креститься, но это вовсе не является призывом к действию. И действительно… Далеко не все пришли креститься, но дружина князя не пошла шарить по домам и вытаскивать прячущихся, хотя, как отмечал В.Татищев, кто-то откладывал крещение, а некоторые даже покидали Киев, чтобы не креститься. Но не последовало никаких санкций. Теперь, что касается «огня и меча». Иоакимовская летопись, содержащая эту фразу, есть произведение XVIII в. (если она вообще существовала). В советское время была сделана попытка документально подтвердить это «крещение». В той же летописи после этой фразы говорится о вооруженном сопротивлении крещению жителей Софийской стороны Великого Новгорода: они расправились с прихожанами Спасского храма. В.Янин, произвел раскопки данной церкви (Спаса на Разваже улице) и обнаружил «следы пожара 989 года, уничтожившего всю застройку», что было интерпретировано как следы сопротивления. Но А.Панченко справедливо отмечал, что ««увязку» позднелетописного баснословия и новгородского пожарища, сделанную В.Яниным надлежит счесть излишне смелой. Археологическая датировка с точностью до года в данной ситуации невероятна». Возвращаясь к предложению князя жителям Киева придти на реку креститься, нужно отметить, что обозначение князем тех, кто не придет, своими «противниками» было вполне естественно. Неподчинение князю означало несогласие не только с политической, но и с духовной властью, что отразилось даже в этимологии термина (ст.-слав. кънѩѕь, др.-чеш. kněz, слвц. kňaz «священник», польск. ksiądz – «священник», в.-луж. knjez «господин; священник», н.-луж. kněz «господин, священник»). Не случайно А.Назаренко отмечает странное «умаление» авторами источников места духовенства в деле Крещения Руси. "Складывается устойчивое впечатление, - пишет он, - что в глазах древнерусских летописцев христианское просвещение Руси было единственно и только богодухновенным делом князя Владимира". Как точно отмечает А.Панченко «а был бы какой-нибудь более мягкотелый, более недальновидный, никудышный государственный деятель на месте Владимира, может быть, Крещение Руси затянулось бы еще лет на 150. Я не думаю, что это было бы лучше».

Сегодня – день Крещения Руси, день духовного рождения Руси-России, рождения в жизнь вечную. Почему славянское язычество уходит с исторической сцены? Принципиальной чертой язычества было безличностное понимание Бога, которое во многом формировало языческое мировоззрение целиком и определяло отношение человека к окружающему миру и к самому себе. Внеличностность богов славянского пантеона четко видна в том, что почти не существует ни конкретных внешних описаний божеств, ни их внутренних качеств. Из отсутствия личностного восприятия Бога естественным образом вытекал и «посюсторонний» характер язычества, его исключительная обращенность к этому миру, а также невнимание к человеку, как к личности. Естественным следствием подобного внеличностного отношения к Богу было его восприятие не как любящего и сострадательного существа (как в христианстве), с которым отношения развиваются по принципу любви, а как некоей силы, с которой невозможны личностные взаимоотношения, любые чувства (отец-сын), а только «договорные» отношения по принципу взаимных обязательств (хозяин – раб). Не случайно митрополит Илларион в знаменитом «Слове о законе и благодати», подчеркивает, что дохристианский «закон» означает жесткую авторитарность и конечном счете рабство, а «благодать» есть синоним свободы и иных взаимоотношений («родися сын, а не раб»). Поэтому Крещение Руси стало не переходом от одной «отжившей» религиозной системы к другой, «более прогрессивной» и «освятившей новый экономический порядок» (данная точка зрения, имевшая широкое хождение в советское время, встречается до сих пор). Значение христианизации Руси состояло прежде всего в признании его идейного, нравственного преимущества перед язычеством, что происходило постепенно и только к концу X в. вылилось в государственный акт. При этом нельзя утверждать, что славяне стали переходить в христианство, сознавая свою духовную «отсталость» - за несколько столетий (христианство проникло на Балканы в VI в.) славяне смогли почувствовать и осознать безусловное нравственное преимущество христианства в построении системы личных и общественных взаимоотношений. Если еще в IX в. умершего хоронили вместе с умерщвленной женой и убийство Владимиром Ярополка никак не оценивалось в летописях, то уже в начале XI в. убийство Святополком своих братьев Бориса и Глеба вызвало национальное проклятие и открыло пантеон русских святых. То есть это был переход к «культуре совести», переход на новую, более высокую ступень сознания и развития души. Личностное восприятие Бога в христианстве отныне естественным образом приводило человека к осознанию исключительности и неповторимости своей собственной личности хотя бы на основании того, что Бог создал человека по образу и подобию своему. Кроме того, образ личного, благого по природе Бога, наделенного исключительными нравственными качествами, давал человеку важнейший критерий, по которому следовало строить свою собственную жизнь. Отвергая «природный» закон силы, как главного критерия собственной правоты, христианство противопоставляло ему постулат «не в силе Бог, а в правде», «Бог есть любовь и пребывающий в любви – пребывает в Боге». Признание христианского постулата и готовность следовать ему означали фундаментальный переворот в сознании и переход на совершенно иную ступень бытия. У меня есть лекция, посвящённая личности князя Владимира, которая может послужить дополнением к этому тексту.

Юрию Хою (Клинских) - 62.

И наконец мы пришли к нынешней «литературе», существующей словно в насмешку, для того, чтобы напоминать, что на этом месте когда-то была великая литература и поэзия. Что в ней есть от великой традиции? Кроме букв и бумаги, ничего. Секта свидетелей Прилепина кричит об ослепительном величии кумира, оставившего далеко позади Пушкина, Тургенева и Достоевского, но ни один из сектантов ни разу (!) не вспомнил в защиту светила ни одного (!) яркого сюжета, ни одной блестящей фразы, ни одного героя из десятков томов подзащитного. А почему? Помнить нечего. И это у них у всех. Вспомните за 20 лет хоть одного героя, хоть один яркий сюжет Водолазкина, Яхиной, Сорокина, Пелевина etc… А ведь главным субъектом литературы, как уже говорилось, является герой, тем более такой, какому хотелось бы подражать. Кстати, эти же процессы идут и в живописи – портретная живопись почти умерла, вместо человека осталась клякса. Исчезла и миссия – сочувствие и сострадание «несчастненьким», защита их, немотствующих, от несправедливости, любовь к страдающим, униженным и оскорбленным. «…жду, чтоб землей обезлюбленной вместе, всей мировой человечьей гущей… сто лет стоял, буду и двести, стоять пригвожденный — этого ждущий», - этого больше нет. Исчезло главное – если тебе плохо, тяжко, не знаешь «что делать», запутался, слетел с осей, жизнь выбросилась из прежнего русла – возьми книгу и найдешь там себя. А брать нечего. Обертка, под которой гулкая пустота. Достоевский «Бобок». Вместо героя – картонная фигура с дыркой вместо лица. Вставляй свое и начинай ржать. Нет ни морали, ни образа, все предельно меркантильно, сделочно, вексельно. Страдание объединяет, создает общую бытийственную почву, превращает жизнь в житие. А меркантилизм разделяет, дробит принадлежность к чему-то общему, важному и ценному для всех на маленькие личные кусочки. Личная известность. Личный успех. Своя свобода. Своя ниша. Свой интерес. Да, говорят о хорошем – но только в приложении к себе и своему кругу, а не ко всем. Возникла ситуативная этика – хорошо то, что хорошо в данный момент, произошел разрыв преемственности и традиций, исчез историзм и миметизм, школа, без которых не бывает литературы. Вместо литературы образовалось «пустое вместо», заполненное «самовыражением» и созданными им пластиковыми, ходульными персонажами. Они делают все, как люди – едят (хавают), пьют (бухают), говорят (матерятся), общаются (ругаются), любят (трахаются). Много жестяного визга, мясистого траха, сочного мата, пальбы, ора, идет пиротехническая возгонка эмоций, но «беда, что скучен твой роман». Бобок… Бобок… В этой ситуации талант, мастерство, работа над формой и словом и, главное, ум стали не нужны. Современный писатель непроходимо, заповедно глуп и убог. Корпоративная мораль (а они сбились в стаю и создали корпорацию, блюдущую монополизм тусовки на литературу) избавляет от бессонниц, мучений над листом бумаги, от бесконечных черновиков (посмотрите на страшной толщины том черновиков Булгакова к «Мастеру…» и поймете, какой ценой ему дался этот легкий и яркий текст). Зачем, если можно кое-как – все равно купленный газетный проходимец преподнесет все, как надо. Не адвокатура людей стала нервом литературы, а брезгливое отстранение, производство второсортного пойла, которое «эти» все равно сожрут. Главное, как ишаку Насреддина, надеть им зеленые очки, чтобы гнилые щепки показались свежей, сочной травкой. Процесс производства суррогата оброс, как положено для легитимизации, атрибутикой – «резиденциями», «салонами», «выставками», «премиями». Там сложилась система взглядов, обслуживающих производство рыночной продукции. При этом общество осталось прежним – люди работают, болеют, любят, страдают, гибнут. Героев, образов, живых и щемящих – тысячи. Но «литературу» и «поэзию» ЭТИХ это не волнует. Она «самовыражается», любой сюжет это приложение к фигуре автора, тюнинг. «Жизнь ведь тоже только миг, только растворенье нас самих во всех других как бы им в даренье» - дураков растворяться в ком-то и себя им дарить больше нет. Пусть чернь идёт и покупает опусы. Иначе зачем еще она нужна.

В предыдущем посте в сжатом виде было сказано о том, что такое писатель и поэт в России. Продолжая, хочется заметить, что наш писатель и поэт не может быть глуп. Потому что глубина мышления дает глубину сюжета и образного ряда, портрета героев. А.Белый был теоретиком искусства, поразительной глубины вещи встречаешь в записях Блока, интереснейшим образом мыслил Маяковский, «Четвертая проза» Мандельштама это философский трактат, портреты современников руки Тэффи поражают точностью и глубиной психологического мазка, письма Ильфа это произведение искусства, записи Замятина глубоки необыкновенно. А Хлебников, «поэт для производителя, а не потребителя», а Цветаева… Бунин… Не случайно и философы становились поэтами, писателями – многие произведения Флоренского (тот же «Иконостас» или «Столп…») читаются, как символистское произведение, философская проза есть у Соловьева, Розанова (в нашей философской традиции это сохранилось – прозу пишут Пятигорский, Кантор, Щедровицкий). То есть это была не литература, а целое направление эстетической и философской мысли. И это не говоря уже о вещах технических - таланте, мастерстве, словоформе, образном ряде, рисунке, ткани произведения, пуантировке и пр. Борьба со словом, укрощение его, оформление – суть творчества, автор подчиняет себе уже имплицитно существующий текст, раскрывает его, очищает от патины. Можно вспомнить, как (по воспоминаниям С.Боброва) Малевич подчинял себе «Черный квадрат», боролся с ним, пока не почувствовал над ним свою силу, а Врубель оказался в психиатрической лечебнице, «подчиняя» «Демона сидящего». Он рисовал его круглосуточно, на всем, что попадало под руку – я держал в руках эскиз «Демона», нарисованный им во время пребывания в лечебнице на обороте случайной гравюры. Эти процессы идут во всех видах искусства, авторы стараются идти вровень с ним, укрощают его, как дорогого и норовистого коня, «между ушей которого дует ветер рая». Отсюда визионерство, прозрения, отточия от невозможности выразить всё – вспомните знаменитое, постоянное хлебниковское «и так далее…». Главный субъект произведения – человек. Герой. Часто это альтер эго писателя (не единожды говорилось, что за Татьяной стоит Пушкин, а за Ромашовым Куприн, а за «студентом» Чехов). Герой нужен, чтобы подражать. Или быть «несчастненьким» Достоевского, как севернорусский святой типа Артемия Веркольского или Варлаама Керетского (особый тип русской святости), которому подражать нельзя - ему надо сочувствовать, надо его жалеть, плакать над ним, как плакала деревенская баба над безвестным странником, помершим на дороге. У этих героев были ясные, человеческие, живые лица, из которых складывалось лицо эпохи. У Чехова насчитывается то ли тысяча, то ли две героев – приказчики, извозчики, купцы, помещики, каторжники, барыни, барышни, архиереи, врачи, интеллигенты, студенты – и у каждого поразительно точный образ, живой, протяни руку – и вот он, вот его теплые пальцы. За каждым видна биография, с каждым прощаешься, словно с близким человеком, почти каждый – адвокат совести. Они мыслят, думают, страдают, томятся. «Что мне делать???» - этот вопрос из «Скучной истории» слышится постоянно, побуждает помогать искать ответ. Они приглашают к диалогу, говорят и слушают, умеют и любят жить и страдать… …Я вспоминаю, как еще в школе или университете, брал книги и уходил с головой в поразительную глубину мысли, распахивающуюся на страницах. Помню свой восторг или лучше сказать опьянение от осознания своего причастия глубоких мыслей, божественной жизни, поразительных, граничащих с откровением, истин моих учителей и спутников жизни. Передо мной чередой проходили мыслители, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, вся радость и весь цвет мира, которые я преданно полюбил навсегда и даже при недолгой разлуке с ними скучал и томился. Хотелось начинать жить иначе прямо сейчас, глубоко мыслить, страстно творить, искать в себе самом неведомые, притягательные глубины. И я выходил на улицу, чувствуя, что иду по прекрасной земле, которая до этого жила для меня только в картинах прерафаэлитов. Незабываемое чувство.

Пользуясь случаем, поговорим о литературе. Настоящей и суррогатной. Быть настоящим писателем и поэтом в России трудно, почти невозможно. Сын Пастернака говорил, что задача «Доктора Живаго» состояла в том, чтобы вернуть истории поколение, отпавшее от нее. Писатель и поэт в России не просто бытописатель или эстетствующий интеллигент – он на службе, он все время возвращает поколения или отдельные социальные страты то истории, то культуре, то морали, то эстетике. Жизнь в России так устроена, что народ обретает общее дело исключительно в страдании, беде, напасти, он творит великие дела, жертвуя и мучаясь, а затем разбредается по кухням жалеть себя и ругать начальство как только все становится более или менее налажено. И именно в этот момент писатель, как чеховский человек с молоточком, напоминает о пережитой беде, перенесенном страдании, удваивает реальность, придает ей объем. Именно поэт/писатель превращает собственную судьбу человека в судьбу историческую, придает ей масштаб, объем, осязаемость. Русская литература всегда существовала как литература гуманистическая, нравственная, как форма мышления, инструмент познания мира через страдание и трагедию. Именно поэтому у нас не стали классиками, например, «чистые юмористы». Но у того же Аверченко есть «Фокус великого кино», у Тэффи «Ваня-Щеголек», у Ильфа письма к любимой – и все это в гоголевском жанре «горьким словом моим посмеюся», этим и обеспечивалось место в литературе, в то время как чистые хохмачи сходили на обочины, становились достоянием балагановского «Чтеца-декламатора». О чем бы все они и сотни других ни писали, это всегда было о том, что путь к себе, к познанию земли, к небу всегда безогляден, отчаянен, истов, это исповедничество, а не приятный променад. И Гоголь и Чехов и Куприн и Гаршин и Шаламов и Горький и Паустовский – это все они, это у них «реализм отчаяния», - как говорил философ А.Зиновьев. Они были в оппозиции не к государству, не к политическим доктринам – к противоестественному порядку вещей, в каких бы формах он ни заключался (поэтому мандельштамовское «Мы живем, под собою не чуя страны…» не диссидентство, не политическая акция – а восстановление истинного порядка вещей). Эта оппозиция приобретала разную аранжировку, но она была всегда и именно она в нечеловеческих условиях восстанавливала достоинство. О.Седакова вспоминала историю какого-то интеллигента, которого в 1970-е годы посадили и много месяцев ежедневно допрашивали. От него требовали подписать какие-то показания и выступить с публичным покаянием, как тогда было принято. «К какому-то моменту, – рассказывает он, – мне стало все равно. Я проснулся с чувством, что сегодня подпишу все, что требуется. Не от страха, а потому что все равно. Ничего уже ничего не значит. И тут вдруг у меня в уме возникло стихотворение Мандельштама, с начала до конца: «Флейты греческой тэта и йота». И я пережил, наверное, то, что, как мне рассказывали церковные люди, они переживают после причастия, я тогда же так подумал: наверное, это то самое. Целый мир, весь, и свою причастность к нему. И после этого я уже твердо знал, что ничего не подпишу. Это уже невозможно. И они это поняли, и с этого дня больше ничего от меня не добивались, отправили куда нужно». Писатель и поэт своей судьбой были причастны судьбе всеобщей, осмысляли себя через других и это было естественно и неоспоримо. Поэтому ахматовские строки «Я была тогда с моим народом там, где мой народ, к несчастью, был», - выглядят излишне декларативно – а где ей еще надо было быть в те годы? Это и так понятно, есть вещи, которые не требуют деклараций. Писатель, поэт, художник – человек разделяющий с другими их трагедии, а не застолья. Поэтому невозможно было сказать, как сегодня: «ну, это просто художественный текст, в жизни автор другой». Слово и позиция героя воспринимались как слово автора. Поэтому Толстой, беря и открывая книгу нового автора, говорил: «Посмотрим ка, что ты за человек».

** Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее — иль пусто, иль темно, Меж тем, под бременем познанья и сомненья, В бездействии состарится оно. Богаты мы, едва из колыбели, Ошибками отцов и поздним их умом, И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, Как пир на празднике чужом. К добру и злу постыдно равнодушны, В начале поприща мы вянем без борьбы; Перед опасностью позорно малодушны И перед властию — презренные рабы. Так тощий плод, до времени созрелый, Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз, Висит между цветов, пришлец осиротелый, И час их красоты — его паденья час! Мы иссушили ум наукою бесплодной, Тая завистливо от ближних и друзей Надежды лучшие и голос благородный Неверием осмеянных страстей. Едва касались мы до чаши наслажденья, Но юных сил мы тем не сберегли; Из каждой радости, бояся пресыщенья, Мы лучший сок навеки извлекли. Мечты поэзии, создания искусства Восторгом сладостным наш ум не шевелят; Мы жадно бережем в груди остаток чувства — Зарытый скупостью и бесполезный клад. И ненавидим мы, и любим мы случайно, Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви, И царствует в душе какой-то холод тайный, Когда огонь кипит в крови. И предков скучны нам роскошные забавы, Их добросовестный, ребяческий разврат; И к гробу мы спешим без счастья и без славы, Глядя насмешливо назад. Толпой угрюмою и скоро позабытой Над миром мы пройдем без шума и следа, Не бросивши векам ни мысли плодовитой, Ни гением начатого труда. И прах наш, с строгостью судьи и гражданина, Потомок оскорбит презрительным стихом, Насмешкой горькою обманутого сына Над промотавшимся отцом. Сегодня день памяти Михаила Юрьевича Лермонтова. И.Андроников о Лермонтове. Для начала. Хотя там читать не перечитать и смотреть не пересмотреть.

31 июля в 19:00 я проведу открытую встречу в формате «вопрос — ответ». Такие встречи мы проводим в «Гостиной» каждую пятницу, а эту встречу проведу для всех желающих. Если у вас давно есть вопрос, который хотелось задать лично, или тема, которую хотелось бы обсудить, — приходите. Никаких заранее подготовленных вопросов не будет. Разговор будем строить вместе. Участие бесплатное. Каждый сможет не просто послушать, но и задать свой вопрос, вступить в разговор, поспорить, если захочется. Если вам такой формат интересен — буду рад встрече. 📅 31 июля, 19:00 (мск) ‼️Количество мест ограничено, регистрация обязательна. https://kinoklub.site/efir_boris-yakemenko_31august

🔴Продолжаем цикл рассказов о русской дореволюционной промышленности. ‼️В 38 выпуске продолжаем говорить о бакалее. Сегодняшняя тема - сахар. О том, как его делали, продавали, что такое сахарная голова и рафинад и многом другом. ‼️Продолжение следует.

🏛2 августа | Интеллектуальная прогулка с Борисом Якеменко «Москва между пороком и благочестием» Можно ли пройти несколько кварталов и увидеть сразу две совершенно разные Москвы? На одной улице — древний монастырь и многовековая история веры. На соседней — роскошные бани, квартал красных фонарей, громкие скандалы и судьбы людей, которые когда-то определяли жизнь столицы. На прогулке мы пройдем по Рождественке, Лубянке, Сретенке и Трубной площади и узнаем: ▪️ почему эти места стали символом двух противоположных сторон московской жизни; ▪️ историю Рождественского монастыря; ▪️ чем прославились легендарные Сандуновские бани; ▪️ где находилась знаменитая Грачёвка — московская улица красных фонарей; ▪️ что произошло у особняка купцов Губкиных и почему эти события вошли в историю Москвы; ▪️ какие тайны до сих пор хранят старые московские переулки. 🗓 2 августа, воскресенье. 🎟 Регистрация: https://kinoklub.site/intellectual_walk_2august 🎁 Для участников клуба Бориса Якеменко — специальные условия: https://t.me/yakemenko/21879 💬 Вопросы: @AnnaIvanovaTG

В этот день 75 лет назад произошло событие, ставшее поворотом в изучении истории Древней Руси. В Великом Новгороде была найдена первая берестяная грамота. К этому дню новгородская экспедиция работала уже две недели. Руководил ею доктор исторических наук Артемий Владимирович Арциховский. Работы велись на Неревском раскопе, расположенном на месте древней Холопьей улицы. Культурный слой там был огромным – 7,5 метра и включал в себя 27 ярусов деревянных мостовых. Раскоп был поделен на две части. Одной частью руководила Гайда Андреевна Авдусина, другой Валентин Лаврентьевич Янин. На раскопах работало много местных жителей, среди которых была сотрудница мебельного комбината Нина Федоровна Акулова, которая так проводила отпуск. Именно ей попался на глубине 2,4 метра кусок бересты размером 38 на 13 сантиметров, на котором были видны буквы. Акулова передала грамоту Гайде Андреевне, а та позвала Арциховского и, боясь, чтобы он на радостях не повредил находку, показала ее из своих рук. Дальнейшее описал Валентин Лаврентьевич Янин, видевший всё своими глазами: «Главный драматический эффект пришелся на долю Артемия Владимировича. Оклик застал его стоящим на расчищаемой древней вымостке, которая вела с мостовой Холопьей улицы во двор усадьбы. И стоя на этой вымостке, как на пьедестале, с поднятым пальцем он в течение минуты на виду у всего раскопа не мог, задохнувшись, произнести ни одного слова, издавая лишь нечленораздельные звуки, потом не своим голосом выкрикнул: „Премия – сто рублей!” и потом: „Я этой находки ждал двадцать лет!”.» Сама Акулова вспоминала: «Мы разрыли древнюю мостовую, стали ее зачищать, и я нашла бересту, когда ее развернула – смотрю на ней что-то начирканное, я ее понесла к ученым. Когда ее дала вдруг здесь у них началось такое, как будто-бы кто на свет народился». Но уже на следующий день на участке раскопа, которым руководил Янин, была найдена вторая грамота, через день третья, а всего за сезон 1951 года было найдено 10 грамот. За 75 лет, прошедших с тех пор, берестяные грамоты были найдены в 12 древних русских городах (в том числе и в Москве в 1988 году), всего «неновгородских» грамот сегодня 222, а новгородских больше тысячи. 26 июля в Великом Новгороде – большой праздник. На доме, где жила В.Акулова, установлена памятная доска, а на месте первой находки установлен памятный знак. И в завершение темы - великолепная лекция А.Зализняка о берестяных грамотах.

Что обязан делать и чего делать нельзя истинно православному человеку (по материалам многочисленных благочестивых ресурсов). Нельзя. - Обращаться к одной иконе с молитвой, предназначенной для другой иконы. - Женщинам носить штаны - ангел сразу отходит. - Иметь в доме собаку – собака в доме, благодать за дверь (если собака поспала под иконами – хозяева отлучаются от Причастия). - Пользоваться спичками - сера есть вещество диавола. - Пользоваться вилкой – вилка это образ вил диявола. - Пить лимонад - слово происходит от сочетания «лимон+ад». - Ходить на демонстрации – слово происходит от сочетания «демон+страсть». - Поддерживать коммунизм – слово происходит от сочетания «кому+вниз», то есть в ад. - Сидеть нога на ногу – бес садится на ногу и качается на ней. - Скрещивать руки за спиной – это карусель для бесов. - Ставить банку со святой водой на землю - бес в ад благодать утащит. - В полночь Крещения ходить в туалет или душ - вся вода на земле освящается, и нельзя её смывать в канализацию. - Делать четное количество глотков при питье святой воды. - Крестясь, оставлять сжатые пальцы при переносе руки со лба на живот и плечи – так получается не крестное знамение, а сатанинский ромб. - В церкви спрашивать время – в этот момент сильно укорачивается жизнь. Обязан. - При зевании обязательно крестить рот, чтобы бес через рот не вселился. - Часто расчесывать волосы – в нерасчесанных волосах путаются бесы и оттого дурные мысли и болит голова. - Всегда заправлять кровать после подъема – бесы любят кувыркаться на незаправленной кровати. - Во время пения «Символа веры» креститься ровно четыре раза. - После благословения крестом, свечами, кадилом, ловить воздух и дым. - Стоять на службе, плотно прижав ноги друг ко другу, чтобы бес не проскочил. - Дом подметать только в сторону двери, а если иначе, то бесов в дом наметешь. - Перед смертью похудеть. Умирать полным — грех с собой брать, а худым — умирать без грехов. - В случае пожара перебросить пасхальное яйцо через горящий дом – все будет в порядке. К сожалению, в таком «кривославном» мире живет очень много людей.

Мародеры, мародеры Мы у случая Прекрасного в гостях, Мародеры, мародеры Ведь опасность это В общем-то пустяк, Это наша судьба, Мы не можем иначе. Оказалось, опасность для вражеских мародеров совсем не пустяк. «Это не ерунда, это совсем даже не ерунда, дружище Биттнер. Особенно в таком деле».