prometa.pro книжки

Ежели бы я была не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире и у меня был бы ресурс для такого серьезного забега, то я бы сию минуту писала бы мотивационное письмо в вечернюю он-лайн программу «Человек читающий» от Страдариума. Страстно надеюсь, что смогу сделать это в следующем году, потому что идея системного курса по литературе: с лекциями, семинарами, полугодовыми эссе кажется мне неимоверно соблазнительной. Я отдаю себе отчет, чем рискую: в следующий раз «Пробы» может и не быть, такие проекты требуют от создателей очень много, и гарантий, что Олег Воскобойников, Ольга Дробот, Виктор Сонькин и другие небожители соберутся для этой работы еще раз, в общем, нет. Надо бы сейчас. Чтение – это один из самых доступных, щедрых и безопасных источников радости в жизни человека. Он неиссякаем, но о нем надо заботиться. Я много разговариваю с людьми об их книжной жизни и знаю, что один из вернейших способов получать от чтения больше – это становиться более сложным и более знающим читателем. Чем системней и шире понимание литературного мира, тем радостней чтение. В этом смысле «Проба» очень хороша, думаю, что за год с проектом никто не останется тем, кем был раньше. Если у вас есть время и силы, присоединяйтесь к «Человеку читающему», думаю, это будет максимально возможным приближением к Хогвартсу, донна-тартовской группе изучения античности и конценту святителя Эдхара. Старт 5 октября, завершение набора уже через несколько дней.

Трансформации премии The Booker Prize увлекательней букеровского романа. До недавних пор я считала премию индустриальной институцией, похожей на показы высокой моды – то, что применять в жизни напрямую весьма затруднительно, но в профессиональном смысле важно. И тут от них начала приходить вполне интересная почтовая рассылка, которая сподвигла меня посмотреть недавний The Booker Prize 2026 Shortlist Announcement, он оказался отличным. Красиво снято, члены жюри рассказывают, каково это, выбирать главный англоязычный роман года. Они там устроили немножечко скетч Монти Пайтона с обсуждением плохо написанных эротических сцен, кто как читал и перечитывал 133 романа, подкатывали ли к ним издатели, чтобы коррумпировать. Про матрицу оценки книги по осям «ужасно написано – неплохо написано – прекрасно написано» и «ужасно рассказано – неплохо рассказано – прекрасно рассказано» смешно, потому что участница, которая ее предложила сами эти две шкалы, долго не могла понять, что там будет не «неисчислимое множество» ячеек, а всего девять. И официант, который наблюдал за конструированием матрицы такой: «Да вы, наверное, математики». Мэри Бирд подчеркивает, что матрица – штука личная, и все жюри ею не пользовалось, потому что никаких жестких критериев и методик оценки нет. Мне понравилась идея, что, на самом деле, задача Букера – не короновать лучшую книгу и пойти выбирать следующую «мисс мира», а способ столкнуть разные способы чтения и разные представления о важном современном романе, чтобы разговор о книгах продолжался и продолжался. Они для этого теперь много всего придумывают, например, постоянно возвращают в орбиту обсуждения романы из коротких списков разных лет на сайте, придумывают для них небольшие под-проекты, вот, например, про «Клару и Солнце». Знакомят с авторами, делают красивые фотографии. Внезапно все стало очень человечно и непыльно. Я всегда, всегда говорила, что продукт премии - не счастливый награжденный автор и не церемония, а хорошо подсвеченные длинные списки, которые обеспечивают читателям круглогодичную навигацию, не только пару вспышек в сезон. Почитала немного, как это так у Букера получилось. Узнала про новую команду, которая перепридумала всю структуру коммуникаций, невероятно интересно, еще почитаю и поделюсь.

К 50-летию серии «Интервью с вампиром» Кристофер Райс, сын Энн Райс, написал трогательный текст о своей семье. Как это часто бывает, за историей, которую знает весь мир, стоит переплавленная личная боль. Кристофер был уже довольно большим мальчиком, когда случайно узнал, что еще до его рождения у него была сестра, и она умерла в четыре года от лейкемии. Родители не делали из этой потери тайну, но и не обсуждали ничего с сыном. Когда он прямо спросил, все рассказали. В этом свете история умирающей девочки Клаудии, которую герои первого романа превращают в вампира, хотя и знают, что хорошим это не кончится, становится понятней. И видно, что такое искусство. Не то что бы «Интервью с вампиром» - великая проза, но это именно художественное произведение, потому что автор трансформировала свой опыт и свою рефлексию в совершенно непохожий на личные биографические обстоятельства текст, в котором есть много человеческой правды. Та же история с «Франкенштейном или Новым Прометеем», написанным Мэри Шелли после ее потери, но не конкретно про себя. Из духоподъемного – приятно было прочитать, как Райс получала отказы в публикации «Интервью», часть первого тиража вообще уничтожили, а потом нашелся подходящий для нее издатель и книга медленно начала набирать популярность. Кристофер помнит, как на малолюдную и даже унылую авторскую встречу Райс, посвященную ее историческому роману Cry to Heaven (о непростой жизни оперных певцов-кастратов в восемнадцатом веке), зашли три элегантных молодых человека в полном вампирском сиянии: камзолы, шейные платки, прически. Это были поклонники «Интервью». Через пару лет косплееры и фанаты уже выстраивались в очереди за автографом.

Читала пейджер, много думала. В смысле, смотрела разные микросерии AI-сериалов, которые делают одиночки или небольшие команды. БОльшая часть – фанфики, потому что с ними не надо создавать у зрителя понимание сеттинга и лора, но много и свободных от авторских прав сюжетов. Открой в себе Карабаса-Барабаса, способного завербовать в кукольный театр любую знаменитость или персонажа. В каком-то смысле кинопроизводство становится похожим на писательство: человек садится за ноутбук и рассказывает историю. Это не совсем романтически-одинокий труд, у писателя должна быть помощь: агент, редактор, менеджер по продвижению, бета-ридер, корректор, координатор всего. Нередко это все один человек, с которым автор состоит в браке. Но, в общем, один автор может стать главным проводником в мир для истории, которая нашепталась музой лично ему. И, как в книгоиздании, главным останется дистрибьюция контента. Даже книжечку редко кто может продать вне издательской системы или платформы. Наверное, довольно скоро продюссировать авторское AI кино и сериалы будут крупные соцсети. Как это произошло со стриммингами – сначала Netflix занимался дистрибьюцией чужих фильмов и сериалов, в 2012 снял смешной Лиллихаммер, уже через год их первым большим хитом стал дорогой и звездный Карточный домик. До сих пор платформы устроились так, что пролетарии-криэйторы берут на себя все расходы на производство контента, но вот именно в части AI-сериалов можно представить себе своеобразный white label. Кажется, что, если вбросить туда чуть больше денег, чем есть у среднего автора, скупать права на подходящие вселенные и подкрутить алгоритмами, то получится страшная сила.

За завтраком прочитала о дейтинговом сервисе Readme, который должен мэтчить людей на основе их книжных вкусов. Такое уже было, но Readme пробует не прямолинейно знакомить людей, которые читают одинаковые книги, а обещают выявлять «читательский архетип» пользователя, чтобы представлять его похожим на этом уровне людям. Психолингвистика! Ощущение псевдонаучности здесь не случайно, потому что Reamde делают основатели успешного астрологического приложения CoStars, которое вирусилось благодаря тому, что человек получал такое описание себя, что ему хотелось им немедленно поделиться. Тест «кто ты из диснеевских принцесс» на максималках. CoStars утверждают, что чуть ли не четверть американок от 18 до 25 лет установили приложение. В Readme хотят сделать похожий ход, тем более, что читать еще и куда респектабельней, чем делиться гороскопами. По замыслу, людям захочется рассказать миру, кто они - Utopia in Our Lifetime или Former Gifted Child. Мне этот проект показался интересным, потому что книги действительно объединяют людей, разговаривать о книгах – отличный способ подружиться или просто хорошо провести время. Другое дело, что я не верю в 12 читательских архетипов. По моим обширным наблюдениям, некоторая типология читательских стилей и запросов действительно есть, но она радикально сложнее. И общаться приятней всего с людьми, которые отличатся от тебя, но совместимы на уровне представлений о том, что хорошо и уместно в коммуникации, а это совсем другая, не книжная часть личности. Поразительно, как развивается большая книжная культура и книжная жизнь. И отдельно поражает классификация книжных вкусов! Что вы любите больше читать - романы живых писателей или романы мертвых писателей?

Посмотрела, чем занимается Джастин Грегг, автор книги про уникальную человеческую потребность наделять животные и предметы воображаемыми человеческими чертами. Дельфинами! Написал диссертацию о том, может ли дельфин использовать эхо, который создал своим сонаром другой дельфин. Идея классная: раз они ориентируются с помощью эхолокации, то, в принципе, какая разница, ты послал сигнал или сосед. Можно «подслушивать» чужой, делая поправку на положение в пространстве. Если совсем далеко зайти, то можно даже сказать, что «подслушивающий» дельфин что-то узнает не только об объекте, но и о том, что знает дельфин, который запустил сигнал. Результаты, как это свойственно научным исследованиям, сдержанные: если создать для диких дельфинов ситуацию, когда один исследует эхолокацией новый предмет, а второй «подслушивает», то подслушивающий присоединяется к эхолоцированию достаточно редко. Можно предположить, что ему, в принципе, достаточно информации, полученной от чужого эха, свой сигнал не обязательно посылать. Дальше – область чистых измышлений. Есть ли у дельфина представление, что другой дельфин получил новую информацию об объекте и будет ее использовать, например, в ситуации конкуренции? Грегг и книгу отдельную написал Are Dolphins Really Smart?: The Mammal Behind the Myth. Кстати, я недавно поняла, откуда в «Джонни-Мнемонике» тот дельфин! Прямиком же из экспериментов Джона Лилли, который получил отличный контракт NASA на исследование возможностей коммуникации человека и дельфинов, а еще проводил довольно дикие опыты по личной инициативе. Сам же Грегг только для диссертации выходил на лодке в открытое море почти сто раз и провел около 174 часов наблюдений на воде, снял много видео, выклеивал картонные модели голов дельфинов, чтобы рассчитать правильные углы для эхолокации, сделал 3D модель распространения сигнала – в общем, хорошо повеселился. Вот это наука.

Читаю книгу о странной и занимательной особенности человека антропоморфировать все вокруг: разговаривать с машиной и ругать принтер. Устраивать поудобней мягкие игрушки, объясняться с собакой, благодарить нейросеть. Автор приводит пример, когда очеловечивание заходит далеко: еще в девяностых некий Грегг Миллер пережил ужасные минуты, пока ветеринар кастрировал его кобеля – ему показалось совершенно чудовищным, что он вот так употребил свою бесконечную хозяйскую власть и совершил насилие над природой прекрасного бладхаунда. Пес, по его мнению, получил пост-кастрационную травму. Чтобы утешить собаку (и себя) Миллер придумал делать искусственные протезы тестикул, которые выполняют чисто декоративную роль, запатентовал под брендом Neuticles, основал Canine Testicular Implant Corporation и умеренно разбогател на этом. Хорошо работать на большом, богатом рынке. Humanish: What Talking to Your Cat or Naming Your Car Reveals About the Uniquely Human Need to Humanize

С некоторым раздражением прочитала историю с драматическим заходом «рынок нонфикшена рухнул». Под нонфикшеном здесь подразумевается селф-хелп и практические руководства. Как раз недавно читала в одном блоге сентенцию, что «конечно, можно читать по сто книг в год, если это какой-нибудь нонфикшн». Автор тоже имела ввиду мотивирующую литературу и селф-хелп, а не, цитирую, «учебники по ракетостроению». Вот что значит, нет хорошего названия у нашего жанра. Просветительскую литературу ты никому не продашь, научпоп – это только часть серьезного нонфика, а как его корректно обозначить, до сих пор непонятно.

Приходите завтра вечером на вебинар «Зачем вам собственный книжный клуб, даже если книги не ваш профиль». Хочу поделиться тем, что поняла за последний год. Я много занималась книжными клубами, ходила по чужим комьюнити, разговаривала с участниками разных объединений: и деловых клубов за миллионы, и закрытых блогерских чатов за тысячу рублей в месяц. Сообщества стали такой модной штукой, что все хотят завести своё, в основном, ради подписной бизнес-модели с автосписанием. Сначала появляется решение сделать комьюнити, а потом идет искусственный подбор, чем же там люди будут заниматься. Со стороны это очень заметно. Работает же только осмысленный подход. Старт начинается от вашей настоящей задачи, для которой правда важно регулярно собирать людей. Потом формат, то есть конкретный рабочий процесс, который двигает взаимодействие. Сообщество само собой из этого не вырастет, но и без этого тоже не получится. Книжный клуб - отличный вариант формата совместной работы, движок. Он понятен, может быть дёшев в исполнении и хорошо технологизирован, в том числе мной. Применять его можно в любых сферах, сколь угодно далеких от литературы: хоть в HoReCa, хоть в консалтинге. И для личных задач, конечно же, тоже. Об этом и поговорим: как использовать механику книжного клуба для ваших задач, как устроен современный мир книжных клубов, что нужно вложить в создание клуба и что можно получить взамен. 17 сентября в 19:00. Бесплатно, запись будет, но лучше присоединяйтесь лично.

«Жизнь – это всего лишь пролог к истории с привидениями», пишет Чайна Мьевиль. Вышел его новый роман The Rouse – видимо, «Подъем», потому что там много связано с армейской темой, не только с сверхъестественным. В англоязычной школе обзоров принято раскрывать большие куски сюжета - не буду это делать, если хотите, сами посмотрите, тропы узнаваемые. Не знаю, буду ли читать в ближайшее время, но вот он, здесь, 1200+ страниц отборной мьевельской прозы с играми в слова и, наверняка, фирменной странненьковостью и противневеньковесть. Мне нравится Мьевиль! У него что здорово, так это избыточная, пышущая витальность – в каждом углу что-то живое шевелится. Но такое, насекомье всегда.

Типология игр с точки зрения предлагаемой ими игроку точки зрения из книги Иеронима К. «Аватары видеоигр. Как создаются виртуальные герои, куклы и ангелы». Я бОльшую часть игр не знаю, но посмотреть все равно интересно. Вот, например, две хорошо известные мне древние RPG – Ultima Underworld и Baldur’s Gate. Обе считаются настоящими ролевыми играми, где игрок глубоко сживается со своей ролью, принимает не только рациональные, но и эмоциональные и этические решения. И там, и там настоящее приключение в огромном, многоцеветном мире. В магазине они стояли бы на одной полочке. Но автор размещает их в разные квадранты, потому что дело не в теме и жанре, а в способе присутствия в игре! Одно дело – занять субъектную позицию конкретного персонажа, самому рубить монстров, крутить головой во тьме пещер, пока не съели. И совсем иная игра в менеджмент партии приключенцев. В Ultima, когда по тебе попадают когтистой лапой, экран поля зрения на миг кроваво вспыхивает или вздрагивает, а в Baldur’s Gate портретики персонажей постепенно заливаются красным, но это, скорее, технический индикатор. Хотя обе игры очень эмоциональные и литературные в своей основе, настоящий путь героя. Если вы знакомы с какими-то играми поближе, то можем поговорить, почему они там или там!

Читаю новую книгу Иеронима К. «Аватары видеоигр. Как создаются виртуальные герои, куклы и ангелы». Я сама практически не играю, в голове разомкнулись мотивационные цепочки, которые дают возможность вкладывать время и усилия в несуществующие задачи. Порешаю действительно жизненно-важные вопросики, предамся всем пропущенным великим играм. Для меня книга как раз фокусируется на одной из граней странного вопроса «что заставляет людей тратить ресурсы на вымышленные проблемы». Аватар игрока в виртуальном мире, с которым происходит или не происходит хотя бы временная самоидентификация, нужен, в том числе, для этого. При слове «аватар» представляешь себе тщательно собранного игрового персонажа, как в Sims, но это, как раз, не слишком-то подходящий для самоидентификации вариант. Намного теснее игроки срастаются с бестелесой рукой, держащей оружие, при том, что никакие другие функциональные части тела виртуальному телу игрока шутера не нужны. Потому что видеоигры разные! Примерно, как книги. Все любят классификации, у Иеронима она тоже есть: смотреть на игры даже не потому, что там можно делать, а какой взгляд они предлагают на свой мир. Картинку прилагаю. Бегать и стрелять можно с принципиально разным игровым опытом. Мне кажется, что это глубокая идея, потому что «взгляды на жизнь» тоже отличаются не по заложенному в них мнению «х – это хорошо, y – плохо», а по системному типу. Ну то есть, кто одобряет х и порицает y, может переобуться и решить, что не, y тоже вполне ничего. А вот кто живет в «инженерном» мире, состоящем из ресурсов, задач и точек приложения усилия, тому трудно бывает понять человека с дефолтным режимом «гипермедиа», где важно читать и интерпретировать сигналы разного типа от других людей. Хотя в своих оценках x и y они могут полностью сходиться. Тут же не могу не похвалиться, что Иероним - постоянный модератор книжного клуба Просветителя. И теперь, когда он дописал вторую книгу и еще не принялся за третью, обещаел ого-го сколько модерировать! И, может быть, даже сделать отдельный трек про игры. Я бы этого очень хотела.

Съездили с Костей на акцию «Читаем Гомера» в библиотеку Des Esseintes Press. Там правда все по очереди зачитывали по двести-двести пятьдесят строк из «Одиссеи», нам достались части уже седьмой песни, где хитроумный Одиссей, вняв не менее хитроумному совету Навсикаи, припадает к коленям царицы феаков и буквально исполняет номер «дайте попить, пожалуйста, а то так кушать хочется, что даже переночевать негде», только просит не о ночлеге, а снарядить ему целый корабль. Коллективное чтение вслух текста, который изначально создан для декламации, сильная штука. Сначала скучно, потом втягиваешься, начинаешь радоваться разным голосам и интонациям. Надо будет у нас тоже что-то такое сделать, на вид просто, а на деле – здорово. Отдельно приятно, что столько людей приехало. Возраст собравшихся колебался от Телемаха на момент отбытия Одиссея в Трою до Лаэрта.

С внезапным увлечением читаю статью о личностных особенностях муравьев и муравейников Ants’ Personality and Its Dependence on Foraging Styles: Research Perspectives. То, что муравьи даже одного вида разные, не кажется особенно удивительным фактом. Тут два принтера одной модели неодинаково работают, очевидно, что несоизмеримо более сложные живые существа будут иметь заметные вариации в поведении. Генетика! Эпигенетика! Но мне всегда казалось, что суперорганизм муравейника это будет усреднять и уравнивать, потому что там всегда сколько-то «трудолюбивых» муравьев наберется, сколько-то «ленивых» (в каждом муравейнике есть заметная доля особей, которые только едят и чилят, что им вполне сходит с рук), сколько-то здоровых, не очень, «смелых», «трусливых» и так далее. А дальше в ход пойдет статистика. На деле же, муравейники «поведенчески» разные. Автор говорит о colony personality, как разные колонии одного вида устойчиво отличаются по склонности к риску и агрессии. Или одни, например, «играют» аккуратней и себялюбивей, больше вкладывают в создание новых рабочих, а другие – в будущий «королев» и «королей», которые понесут их гены дальше.

Во вторник прошел наш вебинар о полезных для ума и сердца свойствах нонфикшн книг. Формально он был приурочен к старту пятого сезона книжного клуба Просветителя, на самом же деле, мы делали там то, что всегда – делились своими способами и мотивами чтения научпопа. Я к нему основательно готовилась, и докрутила для себя основную метафору: в классической мнемотехнике люди строили для себя дворец памяти: матрицу-привязку, куда размещали всякое, что надо запомнить, типа опорных слов для длинной речи. В популярной культуре основным евангелистом идеи стал Ганнибал Лектор, который отлично разбирался в устройстве внутреннего мира человека. Самая я, кстати, не могу такое, хотя и много раз пыталась. У меня плохо с визуальным воображением, я, как нейросеть, должна сначала себе описать, например, интерьер, чтобы вспомнить, где искать нужную вещь. Наглядно представить себе комнату, где расположены всякие образы, я уже не могу. Поэтому дворец разума – просто метафора, строящаяся на метафоре, но она мне нравится. Человек не может жить в необъясненном туманном мире, полном клубящейся тьмы, ему нужно возвести какие-то, пусть не идеальные, умственные конструкции, чтобы существовать. Это хорошо, кстати, описывается в тяжеловатом романе Стивенсона «Падение или Додж в аду»: пока оцифрованное сознание витает в цифровой аморфности, это реально ад, хотя и без чертей. Как только у него получается отделить твердь от остального и начать стройку, все проясняется, возвращается личность, возможность жить (хотя и с вновь прибывшими чертями). В любом случае, человек строит эти чертоги разума для себя, если не направленно, то случайно, как ручейник делает свой домик из тех песчинок и осколков ракушек, которые находятся в доступе. Но лучше не как ручейник – не из случайных сообщений, искрометных постов в соцсетях или пропагандистских фильмов. Можно всякого там нахвататься, у меня и пост есть про то, как «уличные эпистемологи» охотятся на плоскоземельщиков и разубеждают их, выясняя, откуда именно они набрались анти-сферических идей. По уверению автора книги, большинство из них с изумлением обнаруживают, что уверовали в плоский мир, потому что им какой-то рандомный персонаж увлекательно про это рассказал. В общем, нонфикшн – хороший способ заниматься своим внутренним миром и возвещением дворцов разума. Но без гарантий.

Выходит новая книга о Груффало, рассказывающая, как к ним с дочкой приезжает бабушка. Не совсем мой профиль, я бОльшую часть художественных детских книжек не очень люблю, а Груффало мне нравился все годы, пока мой сын был маленький. Две симметричные истории, в которых герои запугивают друг дружку друг дружкой кажутся мне очень здорово сделанными. На приведенной иллюстрации бабуля Груффало выступает в стиле «Здравствуй, мама, вышли сала».

Приглашение от библиотеки Des Esseintes Press. В воскресенье там будут проводиться совместное чтение «Одиссеи» вслух. На книжном клубе в METRO два участника сказали, что Гомера надо и не читать, и не слушать, а декламировать, только тогда все станет понятно! Ну вот, соберутся и специалисты, и любители, чтобы это сделать. Говорят, участникам тоже разрешат. Мероприятие бесплатное, нужна регистрация. Это еще и отличный повод посетить саму библиотеку, которая отличается редкой красотой интерьеров и современностью подходов. В окрестностях – еще и наше московское подразделение «Подписных изданий», так что можно создать себе эталонное книжное воскресенье.

Самая же интересная часть диссертации Джезер-Мортон про мамфлюэнсеров посвящена теме доверия, авторитетности и достоверности, что замечательно смыкается с недавним спором о музыковедении. Автор там показывает, что создавать доверие к себе – это компетенция, но она никак не связана с квалификацией в конкретной предметной области. При всей банальности, мысль важная и восходит к неимоверно важной для меня теме о том, откуда вообще берутся лично мои (и чужие) убеждения. Джезер-Мортон говорит примерно следующее: конкретно в соцсетях авторитетность формируется почти автоматически. Если достаточно долго транслировать непротиворечивый образ компетентной матери, специалиста по домашней медицине, тренера, кулинара, психолога, и одновременно культивировать отношения с аудиторией, авторитет отрастет. Подтянутся непрямые подтверждения типа многих лет опыта, большого количества подписчиков, историй успеха. Социальные доказательства – хор поддерживающих голосов и много лайков. В общем, мы все это видели много раз на примере медийных педиатров, психологов и диетологов. Страшное дело. В этом месте может захотеться высказаться на тему «надо просто думать своей головой», но я не до конца понимаю, насколько можно быть уверенным в устройстве своей головы. Насколько хороши лежащие там данные и эвристики. Как мы знаем, все нейросети умеют убедительно галлюцинировать. А уж разных глюков обыденного сознания сколько, невозможно даже учесть. Отдельно интересно, сколько непроверенных тезисов нацепляно от людей из интернета. У меня куча разных мненьиц: настоящая орудийная деятельность – это когда изготавливаются орудия для изготовления орудий, зеленая революция спасла много людей от голода, в этом духе. Они не касаются принятия критически важных решений, поэтому не проверяются, но их так много, что они, как микробиом – нечеловеческие клетки внутри человека – составляют существенную и важную часть меня.

Диссертация автора книги про истории, сформированные соцсетями, оказалась интересней книги (и доступна бесплатно прямо здесь). Кэтрин Джезер-Мортон изучала мир мамфлюэнсерок: блогеров, которые всерьез зарабатывают на контенте, связанном с детьми. Это прекрасная ниша, в которой много внимания аудитории и денег, но есть один недостаток когда пожар, хоть увольняйся постоянно нужен под рукой новенький младенец. В центре концепции у автора стоит идея аффективной компетенции: умении управлять даже не впечатлением о себе, а ощущением от себя у аудитории и отношениями с аудиторией. Блогер, говорит Джезер-Мортон, это не тот, кто публикует хорошие посты, а кто производит отношения с тысячами незнакомых людей. Посты и СМИ может публиковать, и алгоритм в ленту ставить. Ремесло требует проявлять себя через жесты, позы, формулировки, решения, реакции на реакции так, чтобы создать убедительную он-лайн персону. Дальше автор строит систему из трех частей: - нужна связность. Это даже не значит постоянно рассказывать об одной теме или быть одинаковой, но важно, чтобы все сообщения складывались в единый портрет. Нельзя подавать странные и противоречивые сигналы, это разрушает доверие. - инструментализация. Человек превращает себя, свой опыт и свой эмоциональный труд в ценность. Материалом становится все. Она приводит эпизод из интервью: когда маленькая дочка респондентки гуляла с няней, к ней подошла незнакомая женщина и завела беседу, преставившись знакомой семьи. Женщина довольно много знала о девочке. Потом оказалось, что это была совершенно незнакомая подписчица. Но дело не в этом, а в том, что респондентка создала из эпизода несколько парадоксальную серию контента о том, что она стирает фотографии дочери и больше не будет столько публиковать о ней. - подтверждения связи. Все строится в непрерывных переговорах с аудиторией и с миром. Даже крупные блогеры из опрошенных автором тратят много времени на общение в личных сообщениях, сердечки и комментарии. Мамфлюэнсеры так или иначе постоянно ловят обратную связь и калибруют свое поведение. Декрет со звездочкой получается. Мало того, что своих детей надо растить, так еще и служить родительской фигурой для аудитории.

Почти 500 человек зарегистрировались на наш вебинар о чтении научно-популярных книг. Неплохо для разговора о книжках про генетику, еретиков, архитектуру ДК, чумных блох на крысах, теорему о неполноте, нейтронные звезды. Чтение хороших работ о том, как устроен мир в тех или иных своих частях, это действительно огромная радость, которая не заканчивается в тот момент, когда вы перелистываете последнюю страницу. Наоборот, каждая новая книга достраивает и укрепляет внутренний мир читателя. Делает его одновременно и устойчивей, и изменчивей. Это приятное ощущение в моменте и важная штука для общего благополучия. Другое дело, что чтение серьезного нонфика – это несколько другое занятие, чем чтение художественной литературы. Восприятию художественной литературы учат много, а вот нонфику повезло меньше, в лучшем случае, ему отводятся приемы конспектирования и запоминания информации. То есть навыки для экзамена, а не для удовольствия и настоящего понимания. Завтра на вебинаре поговорим о том, как читать научпоп, чтобы мыслить яснее, уметь видеть за отдельными феноменами большую жизнь идей, не вестись на фейки (в том числе, на фейки из нонфикшена), и не превращать это все в тяжелый труд. Регистрируйтесь и приходите. Запись будет.