ЕГОР СЕННИКОВ

Сон о Государе. Сообщение для МВД от 1913 г. Ф.270. Оп.1. Д.8. Л.7 Письмо в адрес полицейских властей от некоего жителя Петербурга Спевакова, написанное в феврале 1913 г. Петербуржец делится слухами о покушении, якобы готовящемся против императора Николя II во время мероприятий по празднованию 300-летия Дома Романовых. Опасения, по мнению Спевакова, подкрепляются посещающими его снами. Он сообщает в частности, что «последнее время две ночи подряд видел Государя Императора в черном штатском сюртуке, пишущим на черной бумаге красным карандашом слово «помогите». Обеспокоенный гражданин просит обязательно проверить ходящие слухи и посещающие лично его мрачные предчувствия. Машинописная копия письма Спевакова хранится среди бумаг личной канцелярии товарища (заместителя) Министра внутренних дел и командующего Жандармским Корпусом Владимира Джунковского. По-видимому, по какой-то причине в МВД решили посчитать сообщение с описанием снов Спевакова, сигналом, требующим учета.

Друзья, в эту субботу, 20 января, в 20-00 - онлайн-лекция "Придворные художники". Поговорим, когда они появились, кто был первым гофмалером Русского Двора, кто был первым русским придворным художником, и за что он был бит плетьми и почему умер в нищете. Какие задачи стояли перед придворными художниками, как они влияли на изобразительное искусство (если влияли), сколько им платили, и почему не платили, каковы были их судьбы, почему некоторые не хотели становиться официальными художниками Двора, и что они от этого выигрывали, как личный вкус монархов влиял на выбор художников, и поговорим про художников (и художниц!), которые не имели официального статуса, но много работали по заказам императорской семьи. Оплата, как обычно, 700 р. на номер телефона 89052059994 (банк Райф), скрин оплаты в комментарии (или последние цифры карты) и ваш емейл. После лекции всем присылаю запись, как обычно.

Они на деревьях! Они в воде! Они в вакцине! Каждый раз, пересматривая великую сатиру Кубрика «Как я полюбил атомную бомбу», я восхищаюсь тем, как она сделана и сколь много безумия своего времени удалось в нее собрать. Отдельно меня всегда восхищает как сыгранный Стерлингом Хейденом сумасшедший генерал Джек Риппер размышляет о том, как коммунисты отравляют воду и как важно сохранять жидкости организма нетронутыми. Отдельно же меня всегда радует, что это не выдуманное безумие, а гипертрофированное реальное: «В 1950-е годы велось много дебатов о здоровом образе жизни; однако очень часть они сопровождались политической паранойей своего времени. Например, многими фторирование воды считалось коммунистическим заговором русских и сторонников коммунистов, которые якобы проникли на должности в Службе общественного здравоохранения и в государственных советах общественного здравоохранения. Майор Джордж Рэйси Джордан предупредил съезд Американского легиона округа Вестчестер в Мамаронеке, штат Нью-Йорк, что «будущие защитники Америки в Вест-Пойнте и Аннаполисе получают предписанную русскими дозу фторидного яда в своей водопроводной воде», и что фторирование это «очень секретная русская революционная техника, позволяющая притупить наш разум, замедлить наши рефлексы и постепенно убить нашу волю к сопротивлению агрессии…» Некоторые правые относились к полиомиелитной вакцине с большим подозрением, полагая, что коммунисты используют ее для отравления американских детей; многие также считали, что главная цель психиатрии — помещать лояльных американских патриотов в психиатрические больницы. Были и те, кто, полагая, что религиозные и гражданские традиции Америки подрываются всемирным заговором коммунистов-атеистов, рассматривали Организацию Объединенных Наций как институт, специально созданный для подрыва американского суверенитета, тем самым отдавая страну в руки мирового коммунизма. В октябре 1951 года Джон Т. Вуд, конгрессмен-республиканец из Айдахо, предупредил, что ЮНЕСКО проникла в систему государственных школ Америки, и добавил, что: «Коммунизм — это всего лишь один из инструментов, используемых настоящими заговорщиками, чтобы запугать нас и заставить нас отказаться от нашего национального суверенитета перед мировым правительством, в котором мы будем безнадежно превосходить численностью и голосовать, так же, как мы находимся сейчас в Организации Объединенных Наций. Это и составляет, — подчеркнул он. , „величайший подрывной заговор в истории“. И, наконец, Ада Уайт из Комиссии по учебникам Индианы, которая в 1953 году потребовала удалить все упоминания об отважном средневековом разбойнике Робин Гуде из учебников, используемых в школах штата, утверждая, что теперь в образовании действует коммунистическая директива, направленная на то, чтобы восхвалять Робин Гуда, потому что: „Он грабил богатых и отдавал деньги бедным. Это линия коммунистов. Это просто очернение закона и порядка, и восхваление всего, что нарушает закон и порядок“».

Про шутки «Тито любил политические анекдоты, и когда в шестидесятые годы они множились, как грибы после дождя, он поручил своему личному секретарю собирать их и передавать лично ему. Обычно они ему очень нравились, даже если он в них был объектом насмешек. Он умел шутить над собой. В июле 1944 года писатель Ивлин Во, приехавший в хорватский Вис вместе с Рэндольфом Черчиллем, сыном британского премьер-министра, начал распространять слухи о том, что Тито — „баба“ и лесбиянка. Во повторял эту „шутку“ в течение многих лет, называя Тито „она“ в своей переписке с Рэндольфом Черчиллем. Однажды редактор отказался публиковать статью Во, заявив, что она оскорбительна для главы государства, имеющего дипломатические отношения с Великобританией. Когда Тито случайно встретил его на пляже в одних плавках, он спросил: „Капитан Во, с чего вы взяли, что я женщина?“»

Подборка дружественных каналов, с которыми не соскучится ни один историк! 🫡 Она развалилась — Под этим загадочным звучанием скрываются невероятные истории. Что случилось с шахтерской каской на Горбатом мосту? Как гласность привела к открытию инопланетян? И где найти убежище во время погрома? Все ответы в канале 🇷🇺 Vatnikstan — Проект о русскоязычной цивилизации. Пишем об истории и культуре. Издаем книги. 💣 бармалеи/партизаны — Проект научно-популярного исследования, призванный дать понять, как диктатуры оказывают воздействие на нашу жизнь, и что с этим делать. 👑 Закат империи — Россия при последнем императоре. Фото, кинохроника, книги, одноименный подкаст и сериал на ютубе о том как 100 лет назад происходила революция. 🕊 Стальной шлем — Западная политическая история Нового и Новейшего времени, а также «политика памяти». 📈 НУЛЕВЫЕ+ — Первые 10 лет правления Владимира Владимировича; В центре внимания сообщества – стремление к укреплению суверенной демократии и то, что мы имеем сейчас. 📚Катехизис Катарсиса — Сборник авторских статей, мемов и постов на историческую и научную тематику. 📎 Stuff and docs — Исторические анекдоты, заметки о кино, удивительные фотографии и еженедельный подкаст "Синий бархат" о том, что история — не то, чем кажется. 🔥 Первая мировая война — У нас вы найдете множество редких фотографий в отличном качестве, различные заметки и статьи на самые разные события Первой Мировой войны. ⚔️ Записки о Средневековье — Хочешь в Средневековье? - Заходи, и узнаешь, как там! 🍀WeHistory —  Всё об истории: интересные факты, увлекательные лонгриды, мемы, тематические дни и даже подкасты. С нами вы убедитесь, что история — это совсем не скучно, но весело и познавательно! ✍🏻 Уроки истории медицины— Пишет преподаватель медицинского университета: всегда интересно, забавно и ново. Удивитесь, сколько уроков из прошлого дает нам история медицины каждый день. 🏆 Mantichore — Культура и история в эклектичной обработке паблика Мантикоры. Насладитесь артефактами цивилизаций и окунитесь в мир эстетической, культурной благодати разных эпох! 🛡ТЕМНОВЕКОВЬЕ — Погрузит тебя в атмосферу, когда за любую оплошность ждёт костёр.

Оказывается в 1937 году будущий президент США Ричард Никсон подавал заявление на работу в ФБР. Никсон посетил лекцию специального агента ФБР во время учебы в Дьюке. Незадолго до того, как в июне 1937 года он получил степень юриста, он официально подал заявление в бюро. С ним связались для собеседования, которое он прошел в июле того же года, а также медицинский осмотр по просьбе Дж. Эдгара Гувера, директора ФБР. Но после этого наступило молчание. Он так и не получил ответа. Позднее Никсон отрицал, что такое заявление вообще имело место. Но документ в итоге опубликовали. Подробнее можно прочитать тут — с комментариями к заявлению.

По бумажному следу: как КГБ следило за американским дипломатом, покупавшим книжки «Гарри Джордж Барнс-младший (1926–2012), второй секретарь посольства США, считался украинским КГБ агентом ЦРУ. В отчетах КГБ даже дали ему кличку Барон. Гарри Дж. Барнс-младший окончил Амхерст-колледж и Колумбийский университет и служил в армии США в 1944–1946 годах. На американской дипслужбе с 1951 года — сперва в Бомбее, затем работал главой консульского отдела посольства США в Праге в 1953–1955 годах. В 1957–1959 годах Барнс работал сотрудником по закупкам книг и газет в посольстве США в Москве. Барнс «прибыл в СССР в октябре 1956 года. Он посетил Харьков в мае 1957 года, Днепропетровск в сентябре 1957 года, а также Львов и Ужгород в апреле—мае 1958 года. В мае 1958 года он отправился в Киев вслед за послом США Ллевеллином Томпсоном, который представлял Филадельфийский симфонический оркестр советской публике. Барнс уже пять раз посещал Киев, и снова сотрудники КГБ удивились тому, что „его не интересовали ни достопримечательности, ни посещение исторических памятников или музеев (города)“. Барнс „обращал особое внимание только на десять [киевских] книжных магазинов, часто посещая их; а самым любимым его книжным магазином была „Академкнига“ на улице Ленина, 42 (где он проводил все свободное время, будучи в Киеве)“. Помимо Киева, он побывал в Харькове, Днепропетровске, Симферополе, Ялте, Львове и Ужгороде. Везде он был заинтересован только в покупке литературы, издаваемой местными издательствами: в Крыму — книг о Севастополе, в Харькове — книг об экономике Киева, Харькова, Львова и Сталино. 4 мая 1957 года Барнс и два атташе посольства США прибыли на своей машине из Москвы в Харьков. Агенты КГБ „старались предотвратить шпионские действия [американцев], не допуская посещения режимных объектов“. Один из агентов был особенно занят, пытаясь не допустить отклонения американцев от разрешенного (КГБ) маршрута и маршрута. Он был шокирован, узнав, что главной целью американцев во время поездки было „просто купить советские книги“, напечатанные местными украинскими издательствами. На следующий день в районе города Чугуева американцы наблюдали за боевыми танковыми учениями на специальном танкодроме (советская администрация разрешила им наблюдать за этими учениями): После этого в Харькове он пошел в книжный магазин, где продавец Быстрицкая предложила Барнсу зайти в издательство Харьковского университета, и она отвела его туда. В тот же день в Харькове Барнс посетил Книжный дворец УССР, где общался с чиновниками на русском языке без переводчика. Барнс с женой отправился осматривать достопримечательности [в сопровождении агента КГБ], а вечером они поехали на поезде в Киев. В конце концов, Барнс посетил все украинские города, которые хотел посетить, за исключением Днепропетровска, который КГБ закрыл для иностранцев в конце 1957 года. В разговорах с агентами КГБ он объяснил, что покупает украинские книги для Библиотеки Конгресса и библиотек различных американских университетов и колледжей. Когда агенты КГБ проверили списки книг, заказанных Барнсом в различных украинских книжных магазинах, они не смогли найти никаких доказательств спецоперации, проведенной американскими дипломатами. В большинстве отчетов агентов КГБ после долгих бесед с Барнсом и его женой во время их путешествий по Украине чаще содержались подробности о повседневной жизни в США, об американо-советских отношениях и международных делах, нежели чем о предполагаемой шпионской деятельности американцев. Иногда агентурные отчеты выглядели как этнографические исследования зарубежного менталитета и культуры, сообщающие об „обязательных отпечатках пальцев для посещения иностранцами США“, об американских художественных фильмах, о читательских вкусах Барнса, который с одинаковым интересом читал в поезде „Записки охотника“ Тургенева на русском языке и историческое исследование „Трое совершивших революцию“ о Ленине, Троцком и Сталине на английском языке». Из книги Сергея Жука «KGB operations against the USA and Canada in Soviet Ukraine, 1953–1991»

О друге, который не прибудет «…на французском „Обломов“ долгое время был представлен только первой частью, к тому же без финальной сцены — прибытия Штольца, и в этой редакции сюжет был известен, например, Роллану (записавшему в дневнике: „Обломов — и читатель вместе с ним — нетерпеливо ждет, начиная с первых же страниц, своего друга сердца, и этот друг так и не появляется. Очень правдиво“) и Беккету». Михаил Безродный. "Пиши пропало". 2003 год

Ким Ир Сен, Анастас Микоян, Андрей ГромыкоПак Хон Ён и Хон Мён Хи проходят перед почетным караулом на Ярославском вокзале в Москве. Март 1949 года

По пятницам Егор Сенников движется из прошлого в настоящее, перелистывает дневники, мемуары и газеты и рассказывает о том, что писалось о жизни в России годы назад. Сегодня отправляемся на 40 лет назад — в 12 января 1984 года. Из дневника советского поэта Давида Самойлова, 12 января 1984 года: «Премьера „Рваного плаща“ в Риге. Не поехал. Беседа с Чуприниным в „Литгазете“. Кажусь себе туповатым. Не надо бы говорить, а говоришь ради благ земных. Вчера звонил Аким, благодарил за статью в „Детской литературе“. Сегодня звонил маме. Больна, слаба. Говорит: устала жить». Это всем известно — время неоднородно. Дело не только в том, что оно по естественным причинам идет с разной скоростью в разных местах (как учит нас Стивен Хокинг и школьный курс физики), и не только в том, что оно относительно, ведь час разговора с неприятным человеком и час просмотра интересного фильма — это совершенно разные часы. Еще у него меняется скорость в зависимости от политической и социальной обстановки. Есть время медленное и быстрое. Бывает так, что времена меняются по сто раз на дню и о событиях прошлой недели ты вспоминаешь как о прошлой жизни. Так ощущается лихорадка революционных событий, так несется время в начале войны, так живется в период великих реформ. Но бывают и времена, которые больше похожи по ощущению на немного затхлую нору. Спокойные, лишенные, на первый взгляд, внутренней драмы, бесконечно долго тянущиеся годы. Конечно, это лишь ощущение, иллюзия, но очень натуральная. Разговоры можно вести на бесконечно отвлеченные темы, думать о том, о чем обычно редко себе позволяешь, — словом, времена эти самые подходящие для изучения санскрита и духовного роста, но мало приспособленные для прорывов. Живущий в Пярну советский поэт Давид Самойлов записывает в дневнике замечание к собственному разговору с Сергеем Чуприниным, в те годы — обозревателем «Литературной газеты». Самойлову 63 года, он заслуженный поэт-фронтовик, Чупринину всего 36 лет, через пять лет он станет заместителем главного редактора в журнале «Знамя», проперестроечном издании, и в своих статьях будет писать о демократическом плюрализме и невозможности споров в текущий момент. Но это все потом. А сейчас, в медленное время, о чем же идет степенная беседа? О поэзии и феномене «молодых» поэтов в 1984 году и о том, нужно ли им помогать и выдавать место в истории. Самойлов раздраженно оппонирует — да немолодые это поэты, и дело не в возрасте, а в том, что они уже давно публикуются, уж чуть ли не с начала 1960-х, а место в истории никто никому не выдает, его надо заслужить талантом и способностями. Чупринин не остро оппонирует: ну, может быть, все же нужно выводить в свет, давать больше возможностей публикации? Самойлов устало соглашается. Потом принимаются обсуждать персоналии. А вот поэт Русаков — он же талант? Ну да, ну да. Или вот Олег Хлебников — интересный. Татьяна Бек, конечно. Чернов, Поздняев, Лапин… Фамилии перебираются, как карты в руках опытных игроков; все технично, но не очень живо. Разговоры о поэзии и о ее судьбе, старческое брюзжание и анализ купажа от пресытившегося знатока. Что-то такое разлито в начале 1984 года. Какая-то тоска. Вот готовятся очередные выборы в Верховный совет, рапортуют о скором завершении строительства БАМа. Все идет своим чередом. Всё да не всё. Писатель Юрий Нагибин в дневнике 1 января скорбно пишет: «Вот и проводили еще один год и встретили новый. Каким кошмаром он обернется? Сам ли я устал или время устало от лжи, демагогии, угрозы войны, отсутствия жратвы, низости правителей, тщетности всех усилий добра, но у меня создалось впечатление, что всем надоело жить». Драматург Гребнев ему вторит: «Критика в газетах сошла на нет, кроме, м.б., каких-то экстремальных случаев, когда вмешиваются верхи. Тронуть никого нельзя; юбилеи, поздравления, звания, награды льются неостановимой рекой». Через месяц умрет Андропов. Еще один человек, который устал бороться с медленным временем. На смену ему придет бледный задыхающийся призрак. Все ведь идет своим чередом? Ну, значит, продолжаем беседы о поэзии. Шла первая половина 1984 года… #сенников

Какие бывают встречи «В Париже царь не довольствовался встречами с элитами и общением с ними. Он стремился соответствовать образу простого монарха, который желает встречаться в том числе и с простыми людьми. Он отправился к инвалидам, где на него произвела сильное впечатление встреча со старыми солдатами императора: „В Доме инвалидов он повстречал искалеченных солдат — тех самых, что разбили его армию при Аустерлице; они хмуро молчали, лишь стук деревяшек, заменявших им ноги, разносился по пустынным дворам и их оголенному храму; растроганный этим гласом отваги, Александр приказал прислать в подарок инвалидам дюжину русских пушек“. <…> Вечерами Александр часто ходил в театр. Вскоре после прибытия в Париж он, по приглашению Талейрана, игравшего роль церемоний­мейстера, присутствовал в Опере на грандиозном празднике в свою честь. Певцы и актеры наперебой прославляли нового героя „скверными куплетами“: Славься, Александр, Король всех королей! Нас покоряет Он скромностью своей. Славен втройне он, Прекрасен его трон. Героем справедливым Нам возвращен Бурбон! Не раз, когда Александр посещал театр, в начале представлении распевали эту песню и другие в таком же стиле. В этой „александромании“ приняли участие многие писатели, и многие выражали восхищение его великодушием. Примером может быть текст, который 19 апреля написал Луи-Эме Мартен. В своем „Послании г-ну де СенВиктору“ он без конца пел хвалу русскому государю: Послушайте: кричат! И равен счастью звук. Великий Александр, Вы нам навеки друг! И тронуты сердца, как имя Ваше слышно. О, Александр! В Вашу честь устроим праздник пышный. Король, отец, герой! Вы возвратили честь И добродетель нам, свершив за землю месть!»

На злобу дня Шла, собственно, Балканская война или нет? Какая-то интервенция, конечно, имела место; но была ли это война, он точно не знал. Столько вещей волновало человечество. Опять был побит рекорд высоты полета — как, не гордиться. Если Ульрих не ошибался, он составлял теперь 3700 метров, а фамилия авиатора была Жуу. Боксер негр побил белого чемпиона и завоевал мировое первенство: Джонсон была его фамилия. Президент Франции поехал в Россию; говорили об угрозе миру во всем мире. Новооткрытый тенор зарабатывал в Южной Америке деньги, каких даже в Северной Америке еще не знали. Ужасное землетрясение случилось в Японии — бедные японцы. Одним словом, происходило многое, это было бурное время — конец 1913 и начало 1914 года. Но и за два года или за пять лет до того время тоже было бурное, каждый день приносил свои волнения, а что, собственно, происходило тогда, помнилось уже плохо или вовсе забылось. Это можно было сократить. Новое лекарство от люэса произвело... В исследовании обмена веществ у растений были... Покорение Южного полюса казалось... Опыты Штейнаха вызвали... Таким способом вполне можно было опустить половину определенности, это мало что значило. Какая все-таки странная штука история! О том или ином событии можно было с уверенностью утверждать, что оно уже нашло в ней свое место или еще безусловно найдет, но в том, что это событие вообще имело место, вообще состоялось, никакой уверенности не было. Ведь чтобы что-то состоялось, оно должно состояться еще и в каком-то определенном году, а не в каком-то другом или совсем никогда; и еще нужно, чтобы состоялось оно само, а не в общем что-то похожее или в том же роде.

О цензуре, идеологии и радикальных высказываниях Почти через десять лет после смерти маршала Тито, продуманная и весьма изощренная художественная провокация положила конец памятным мероприятиям в честь дня рождения Тито. Когда в 1987 году, согласно установленному плану, настала очередь Словении принимать Эстафету молодежи, группа под названием «Новый коллективизм» (часть движения «Neue Slowenische Kunst») выиграла конкурс на дизайн оформления самого мероприятия. Они создали эстафетную палочку, которая не имела ничего общего с традиционными палочками и весила несколько килограммов, что делало ее совершенно непригодной для использования в забеге. Сама же эстафета рекламировалась плакатом, который оказался слегка измененным нацистским плакатом, о чем идеологические комитеты узнали слишком поздно. Работа NK представляла собой редизайн плаката немецкого дизайнера Рихарда Кляйна 1930-х годов. На их плакатах нацистская символика была заменена социалистической символикой. По решению жюри плакат был воспроизведен в «Политике», главной ежедневной газете Югославии. Белградский инженер по имени Груич сообщил прессе, откуда было взято изображение. В СМИ разразился большой скандал, и когда жюри спросили, почему они выбрали плакат, они ответили, что он им понравился, но не знали, откуда взято изображение. После длительного расследования генеральный прокурор Словении решил, что для отправки членов «Нового коллективизма» под суд не хватает доказательств. Дело было прекращено; а год спустя традиционный социалистический ритуал, связанный с днем рождения Тито, был отменен.

Сегодня — 100 лет со дня рождения Параджанова. По этому замечательному поводу всем советую прочитать мой небольшой старый текст о том, как удивительно складывалась его судьба, о том как он работал и творил и о том, почему сегодня его наследие становится лишь актуальнее. «В начале 1970-х его снова арестовали по обвинению в мужеложстве. Еще со времен политического салона в киевской квартире за Параджановым и его друзьями следил КГБ. Провокационный для СССР образ жизни и работы режиссера привлекали внимание властей. Критик Виктор Демин вспоминал то ли анекдот, то ли быль. Незадолго до своего ареста Параджанов якобы дал в Москву телеграмму: „МОСКВА КРЕМЛЬ КОСЫГИНУ ПОСКОЛЬКУ Я ЯВЛЯЮСЬ ЕДИНСТВЕННЫМ БЕЗРАБОТНЫМ КИНОРЕЖИССЕРОМ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ УБЕДИТЕЛЬНО ПРОШУ ОТПУСТИТЬ МЕНЯ В ГОЛОМ ВИДЕ ЧЕРЕЗ СОВЕТСКО-ИРАНСКУЮ ГРАНИЦУ ВОЗМОЖНО Я СТАНУ РОДОНАЧАЛЬНИКОМ ИРАНСКОГО КИНО ПАРАДЖАНОВ“».

Длинные руки Биргитту перевели в Алжир. Туда она приехала в сентябре 1964 года — и начала новую жизнь. Завела отношения со шведом из посольства (как она сама говорила — сугубо платонические), писала иногда письма Олегу. Жила своей жизнью. В ноябре 1965 года — то есть больше чем через год после своего перевода — она пошла в гости к одной семье русских эмигрантов. Когда Биргитта выходила из машины, рядом с ней остановился автомобиль из которого выскочили два человека. Одним из них оказался Андрей. Биргитта спросила его как он ее нашел, а тот сказал, что оказался в Алжире случайно, но увидев ее на улице не мог не остановиться. Он пригласил ее отужинать с ним через несколько дней. Биргитта согласилась. В назначенный день за Биргиттой приехало такси и отвезло в дорогой ресторан. Андрей передал ей несколько подарков от Олега, письмо Олега, три фотографии Олега и старинный графин для вина. Андрей беспокоился о том, знакома ли Биргитта с кем-нибудь в ресторане, и испытал облегчение, когда она сказала, что никого здесь не знает. После ужина Андрей спросил ее имена сотрудников шведского посольства в Алжире и их прежние должности. Биргитта рассказала. Через три дня они снова встретились. В ресторане он подарил ей каменное пасхальное яйцо из малахита, а также дорогую и красивую шкатулку. И предложил вскоре снова встретиться. И вновь Биргитта не отказалась. Конец романа На новой встрече Андрей сообщил, что ему скоро пора уезжать из Алжира, но он хочет держать связь с ней — и познакомил ее с неким «другом» Владиленом, «советским инженером». По словам Андрея, Владилен был большим ценителем искусства и культуры. Владилен позвонил через несколько дней, предложил встретиться. Но то ли он нравился Биргитте меньше, чем Андрей, то ли вел себя слишком грубо, но контакт не сложился. Владилен начал разговор сразу же с разведывательных вопросов — стал требовать списка всех шведов, живущих в Алжире, наседал на Биргитту и не хотел переводить разговор на другую тему. На следующей встрече Биргитта отказалась идти в ресторан и объяснила Владилену на улице, что больше не будет с ним встречаться и вообще общаться. Тот разозлился, начал угрожать. Вскоре после этого разговора Биргитте пришло письмо от Андрея, в котором тот угрожал, что перешлет «известные документы» Владилену и тогда у нее будет много проблем. Но то ли Биргитту все это уже достало, то ли ее раскрыло собственная разведка, но она решила, что пора прекращать. Она поехала в Швецию, где все рассказала шведской разведке. Эпилог Процитирую финал этой истории: «Служба безопасности Швеции описала Биргитту как 52-летнюю женщину, которая выглядит примерно на 60 лет, но считает, что обладает обаянием и красотой молодой девушки. Одному из представителей службы она рассказала, что похожа на 25-летнюю девушку, и она действительно в это верит. Ее легко привлекают мужчины, и она влюбляется в любого, кто ей льстит или уделяет ей внимание. В одном из интервью она рассказала, что все еще любит Олега и отказывается поверить, что он был агентом КГБ. Она попросила, чтобы ей это доказали. Тот факт, что Олег был на 16 лет младше ее, не кажется ей поводом для беспокойства. Обращение Андрея с Биргиттой отражало тонкое знание ее характера. Он угождал ее любви к прекрасным вещам, дарил ей „иконы“, которые она называла антиквариатом, эксплуатировал ее любовь к изысканной еде, дорогой обстановке и хорошим манерам. Напротив, отсутствие уверенности и плохие манеры Владилена оттолкнули ее и во многом повлияли на ее решение прекратить роман».

Deus Ex Machina Олег в панике, чуть не плача говорит, что его карьера кончена. Биргитта чувствует себя виноватой. И тут Олег вспоминает, что у него есть друг, у которого есть высокопоставленные друзья в КГБ. Они стремительно мчатся к другу, пьют много водки, рассказывают свою историю и звонят некому Андрею из КГБ. Тот сразу же приезжает, внимательно все выслушивает и говорит, что поможет честным и хорошим людям. На следующий день он звонит Биргитте и говорит, что уже уладил дело — отчету не будет дан ход. Ну, а дальше Андрей начинает звонить Биргитте и приглашать ее встречаться с ним. Сперва в дорогом ресторане, потом в дорого обставленной квартире его «дяди» где-то в районе Сокола. Беседуют об искусстве (по ее словам), но иногда Андрей начинает спрашивать ее о составе сотрудников посольства, о разных внутренних проектах и просит перевести некоторые тексты на шведский. Верить Биргитте здесь не получается — вряд ли все ее беседы шли лишь об искусстве и о каких-то незначимых мелочах. Тем более, что Биргитта признала факт получения денег от Андрея — дескать тот положил 200 крон в красивую серебряную вазу, которую вручил ей после одной из встреч. Деньги она обнаружила уже дома — но возвращать не стала. Шантаж и дружба Видимо, Биргитта попыталась соскочить. Но ее быстро привели в чувство. В какой-то момент она поехала в Ленинград с коллегами по работе; сотрудников посольства поселили в гостинице Европейская. И о чудо — представляете, на том же этаже совершенно случайно поселился знакомый Биргитты, все тот же Олег. Он оказался здесь ну совершенно случайно — и тут же позвал шведку к себе в номер, где предложил переспать. Та сказала, что нужно сперва проверить номер на камеры и жучки. Олег и Биргитта ничего не нашли — и в итоге провели ночь вместе. А уже через неделю на встрече с Андреем она увидела фотографии и видео из номера «Европейской». Андрей рассказывал, что документы поступили в «очень важный» отдел КГБ и он вряд ли будет в силах остановить расследование. А ведь у Олега жена и дети (по словам Олега), его вот-вот должны отправить в официальную поездку в США — заведомого антисоветчика из Патриархии… Что же делать? Ну если Биргитта поможет ответить на некоторые вопросы Андрея, тогда может быть удастся что-то сделать… И он достал блокнот, стал ей показывать фотографии каких-то людей, спрашивать о том, у кого из сотрудниц посольства есть русские бойфренды, вести разговор о шведской разведке и так далее. Позднее Андрей еще заставил Биргитту принести ей копии отчетов о политической обстановке, которые получал посол Швеции в СССР. В какой-то момент Биргитта узнала о том, что ее скоро переведут на работу в другую страну. Наверное, она подумала о том, что тут ее ждет освобождение от всей этой истории с КГБ. Когда она рассказала о скором переводе, Андрей тут же устроил встречу в номере гостиницы «Советская» и продолжил расспрашивать — прежде всего о том, кто ее сменит. На прощание, Андрей попросил Биргитту писать Олегу письма на немецком и подписываться именем «Эльза». Расставаясь с Андреем в тот раз, она надеялась, что больше никогда его не увидит.

О вербовке, христианстве и любви к красивым вещам У ЦРУ есть ведомственное издание, которое называется Studies in Intelligence («Исследования в области в разведки»). Журнал выходит с середины 1950-х и по наши дни, каждый квартал. Часть его статей открыты для чтения и рассекречены, лежат в общем доступе и оттуда можно почерпнуть много знаний. От техники допроса до рассказа о примерах промышленного шпионажа, от рассказов о дезинформации до мемуаров каких-то црушных оперативников, где часть страниц или слов представляет собой XXXXXXX — ну как-то так. На днях прочитал там занятную историю о том, как в 1960-х КГБ завербовало шведку, работавшую секретарем в посольстве Швеции в Москве. История интересная, хотя, видимо, какая-то типовая. В один пост не влезет, но поверьте, что прочитать стоит. Секретарь, профессор-русофил и диссидент из Патриархии В общем женщина (в статье ей дают условное имя Биргитта) не была кадровым дипломатом, происходила из обычной семьи — и в министерство иностранных дел Швеции попала как секретарь. В мае 1961 года ей было под 50 лет и ее направили в Москву. Биргитта знала несколько языков — помимо английского и русского, она еще говорила по-немецки и по-французски. А еще она очень интересовалась искусством, культурой и любила собирать антикварные предметы. Хотя она не была разведчицей, она иногда выполняла задания по просьбе коллег по посольству — например, во время поездки в Ленинград покупала в магазине книги и журналы на военную тематику. В общем, внимание со стороны КГБ после таких покупок должно было только усилиться. Ну, а дальше началось красивое. Биргитта знакомится с профессором Энгманом из Стокгольма, русофилом, интересующимся РПЦ и иконами; тот был знаком с патриархом Алексием I и другими деятелями церкви. Он познакомил Биргитту со своими знакомыми в церкви и стал ее использовать для того, чтобы распространять религиозную литературу, напечатанную на Западе. А потом тот же профессор познакомил в гостинице «Украина» Биргитту с неким Олегом Беловым, сотрудником Патриархии, который оказался большим любителем и знатоком искусства, очень антисоветски настроенным человеком и поклонником западной культуры. У Биргитты и Белова начался то ли роман, то ли дружба. Они постоянно встречались (хотя сотрудникам посольства вообще запрещено было устанавливать отношения с советскими гражданами); Белов возил ее по монастырям и церквям, показывал фрески и дарил разные старинные вещи. Роман с интеллектуалом Олег был младше Биргитты на 16 лет, хорош собой, свободно говорил по-английски и поражал даму тем, что собирался писать книгу о православии в Китае, а также уйти в священники после 50 лет. В общем, Олег ей очень нравился — за два года они встречались не менее 100 раз. Дальше процитирую: «17 января 1964 года, почти через два года после их первой встречи, Олег отвез Биргитту на такси в лес, где стояла милая маленькая церковь. Он велел таксисту подождать, и они пошли к церкви, которая, к сожалению, была закрыта, поэтому вместо этого прогулялись по лесу. Они гуляли около двух часов. По возвращении они обнаружили, что такси окружено солдатами. К ним подошел майор и объявил, что они арестованы за проникновение на территорию секретного объекта. (На самом деле поблизости находилось большое водохранилище.) Майор допросил их на месте, узнал их имена, места работы и т. д. и объявил, что направит отчеты о происшествии в канцелярию Патриарха и министерство иностранных дел и что с посольством Швеции свяжутся по этому делу». Ну вы уже, наверное, можете догадаться, что было дальше?

Брежнев с визитом в Рамбуйе в 1971 году,

"Сенатор Безродный в 1811 году был правителем канцелярии главнокомандующего Барклая де Толли. Ермолов зачем-то ездил в главную квартиру. Воротясь, на вопрос товарищей: «Ну что, каково там?» — «Плохо, — отвечал Ермолов, — все немцы, чисто немцы. Я нашел там одного русского, да и тот Безродный»".