Книжная одиссея

Каждый роман Джонатана Франзена выходил у нас с аннотацией, от которой у любого, кто прочитал в школе больше двух страниц «Войны и мира», начинается нервный тик. «Современный Толстой». «Великий американский роман». «Наследник русской классики». Ребята, идите на хрен. Все вместе. Со своими редакторами, маркетологами и копирайтерами. Давайте начистоту. Франзен не Толстой. Франзен пишет для людей, которые хотят чувствовать себя умными, пока сидят в туалете. Его романы, как дорогой имперский эль: вроде бы качественно, но к середине банки хочется уже все это закончить. Герои Франзена не страдают, они рефлексируют. Это не одно и то же. Страдание это когда ты лежишь в канаве и смотришь в небо, спрашивая Бога, за что. Рефлексия это когда ты лежишь на ортопедическом матрасе и думаешь, не слишком ли ты мало сортируешь мусор. У Толстого Пьер Безухов ищет смысл жизни. У Франзена герои ищут смысл в том, как правильно объяснить подросткам, почему нельзя пользоваться TikTok. Чувствуете разницу? Франзен смотрит на своих персонажей как энтомолог на жуков. Ему интересно их препарировать, показать, какие они невротичные, лицемерные, зажатые. Он любит их? Конечно, нет. Он любит себя за то, что так точно их описал. Это не русская традиция, а европейский интеллектуальный снобизм, замаскированный под гуманизм. Но все-таки есть американский автор, у которого русский читатель может найти понятные литературные формы. «Маленький человек». Его героями становятся спивающиеся работяги, неудачники с золотым сердцем, мелкие жулики из умирающих городков, где закрытый завод единственная достопримечательность. Это же прямые потомки Акакия Акакиевича и Мармеладова. Только пьют Bud Light вместо чая, что, впрочем, не меняет сути. Провинция как персонаж. «Эмпайр-Фоллз» это чистый Чехов, только вместо вишнёвого сада закрытый текстильный комбинат, а вместо аристократов мужик, который пытается удержать бар от банкротства. Место давит, формирует, ломает. Смех сквозь слёзы. Его герои смешны и жалки одновременно. Ты смеёшься, а потом вдруг понимаешь, что тебе больно. Это и есть та самая чеховская интонация, которую все ищут и редко находят. Руссо не поучает, он сострадает. А это, между прочим, основа всей русской литературы. Франзен это умный, техничный писатель, который пишет для людей, считающих себя умнее других. Его романы, как хорошая статья в The New Yorker: прочитал, кивнул, забыл. Руссо это писатель для людей, которые знают, что жизнь - это боль, но всё равно смеются. Его романы, как разговор на кухне в три часа ночи: вроде бы ерунду обсуждаете, но разговор получается душевным.