Stray observations

Особенно смешно, что какие-то чисто языковые формулы, которые Киндлер высмеивал в 1991-м году как убогие клише, до нас добрались совсем недавно — например, про что-нибудь «‎на стероидах».

Ну и уж раз зашла речь о hack comedians, то вот легендарная статья моего любимого Энди Киндлера The Hack's Handbook: A Starter Kit. Если хотите клепать неоригинальные шутки по шаблонам (особенно шаблонам 1991 года, когда это «пособие» было написано), эта пдфка для вас. Но на самом деле многие «‎советы» — чморите селебрити и обыгрывайте рекламные слоганы, чтобы материал казался актуальным; шутите про различия мужчин и женщин и разных регионов; шутите про меньшинства (но не забудьте оговориться, что это не вы шутите, а ваш персонаж!); и так далее — по-прежнему актуальны.

Посмотрел Hacks — нормальный сериал о молодой комедийной сценаристке из Лос-Анджелеса, которая от отчаяния соглашается переехать в Лас-Вегас и писать для знаменитой и успешной комедиантки, отказавшейся в своё время от творческих амбиций и выступающей с шаблонными, но нравящимися публике шутками, чтобы зарабатывать деньги. Первая серия немного кринжовая и неинтересная, но дальше становится лучше: мне особенно понравились куски о прогрессивном прошлом старой комедиантки, её конфронтация с мерзким ведущим в стендап-клубе (это прям катарсичный эпизод на самом деле), ну и вообще играющая её Джин Смарт крутая. Но самую сильную эмоцию — негативную — в связи с сериалом я испытал ещё до просмотра, когда увидел, как перевели на русский его название: «Хитрости»! То есть, видимо, переводчики («Амедиатеки»?) решили, что это как-то связано с лайфхаками, хотя можно было прочитать синопсис, увидеть там упоминание стендапа и понять, что речь о пренебрежительном обозначении либо наёмных, либо просто неоригинальных творческих работников, которые часто используют шаблонные, избитые приёмы. Самое близкое в русском, наверное, будет «халтурщицы». Тоже на самом деле не совсем то, но «хитрости» это уж совсем мимо — там даже по смыслу никаких хитростей нет! Ух, злость берёт. (А уж какой синопсис на Кинопоиске у сериала.)

Иногда жалею, что забросил стендап, а потом читаю результаты опросов о том, какие шутки нравятся россиянам и кажутся допустимыми и недопустимыми (ВЦИОМ, Russian Field), или обзорную статью в WashPo о преследованиях комиков в России (я про все случаи знал, но когда читаешь обо всех в одном месте, эффект совсем другой), то и не жалею как-то. В опросах всё предсказуемо и грустно, но что меня особенно зацепило — это вопросы о тематике: нелюбовь к абсурдистскому юмору и (по крайней мере постулируемое) неприятие чёрного юмора. И если в первом случае это вроде бы так и есть, то во втором случае, мне кажется, это какой-то самообман: на самом деле все в России любят мрачные шутки (и шутить, и смеяться над ними; как без них выживать-то), но если спросить об отношении, то у многих, видимо, включается суперэго, которое такое «не-не-не, это же неприлично и так нельзя».

А вот хорошую штуку сделала Счетная палата — выложила в открытый доступ курс русского языка для чиновников. Главные цели — помочь госслужащим развить деловую речь и научить их составлять понятные, доступные официальные документы. В свое время СП заказала такой курс для себя (за 1,4 млн рублей, кому интересно), а теперь решила открыть его для всех желающих. 24 видеолекции общей длительностью четыре часа. Нужная и важная вещь. У российского чиновничества с русским языком беда. И устную речь иногда невозможно слушать без слез, а уж через тексты документов вообще не продраться. Помню, как-то я, будучи приглашенным в общественный совет при каком-то региональном ведомстве (кажется, Минстрое) робко пытался поднять этот вопрос. Членам совета разослали для оценки проект концепции развития чего-то там до какого-то там года, и на обсуждении я сказал, что у меня главным образом стилистические претензии к документу — ну это же невозможно читать. Какой-то грамматически-лексический ужас. Это никто никогда не разберет, а значит меньше шансов, что это у кого-то отложится в голове и будет выполнено. На что мне с укоризной возразили: документы составляются юристами, а если их обычный гражданин прочитать не может — так это не такая уж и большая проблема. Не для него написано. Однако на самом деле официальные документы можно и нужно писать понятным языком. Даже позднесоветские документы были написаны лучше современных российских. Конституция 1993 года была написана сравнительно неплохим языком (вставки 2020 года в нее куда менее изящные). Американские документы, насколько я могу судить, написаны в основном тоже доступно и понятно. Но вот более прогрессивные органы власти пытаются изменить эту ситуацию. Сам курс, если честно, не изучал, только глянул мельком. И даже в пресс-релизе СП о его публикации есть к чему стилистически придраться. Но все-таки движение однозначно в правильном направлении.

(В предыдущей версии поста была ошибка, дал ссылку и скрин на победителей прошлого, а не этого года.) The Good Place уже в третий раз выиграл премию Hugo за лучший эпизод сериала (Best Dramatic Presentation, Short Form)!

The Good Place уже в третий раз выиграл премию Hugo за лучший эпизод сериала (Best Dramatic Presentation, Short Form)!

В Bedrag и других датских сериалах все постоянно друг другу говорят фразу, которую в английских субтитрах передают в духе 'I had fun last time'. Мне это казалось странноватым, но я не обращал на это особенного внимания. А недавно выяснил, что, оказывается, это такое специфическое датское (и вообще скандинавское) приветствие tak for sidst, которое буквально переводится как «‎благодарю за последний раз» и произносится в тех случаях, когда вы видите человека в первый раз после какого-нибудь приятного совместного времяпрепровождения: рождественской вечеринки, посещения ресторана и т.д. При этом пройти может как один день, так и один год. И пишут об этом не только в новых модных книжках про Скандинавию, но и, например, вот в книге 1858 года есть такое примечание переводчика:

О скорости, с которой Сименон писал, знал даже Хичкок:

О писательском методе Жоржа Сименона:

Лингвист Эдвин Баттистелла спросил своих студентов, в чём разница между writer writer («‎писатель-писатель», «прям писатель») и writer's writer («‎писатель для писателей»). Ответ: первый зарабатывает деньги литературным трудом, второй — нет ('One makes a living and one doesn’t').

Линия в третьем сезоне Bedrag с затюканной банкирской работницей, которая возвращает себе чувство контроля и власти над жизнью, начиная мутить преступные схемы по отмыванию денег (и, например, заказывая избиения своего мужа), — это, конечно, до какой-то степени Breaking Bad, но только в центре внимания не Уолт, а Скайлер. И вообще не приходит на ум другого произведения популярной культуры, в которой бы подобную уолтер-уайтовскую трансформацию бы претерпевала женщина.