words of architecture

Замечательный курс с Асей Зольниковой! Есть только одна причина, по которой я сам не записываюсь — мне было бы очень стыдно, что я многих вещей не знаю, а ведь вроде должен, раз веду какой-то там канал про архитектуру. Чтобы не сталкиваться со своим невежеством, я прячусь. Но вам не должно быть стыдно (если вы не ведете каналы про архитектуру, а то я знаю, что некоторые тоже грешат этим, но и тогда не должно быть!) Или вашим друзьям/родителям, которым вы никак не можете объяснить, почему архитектура — это что-то интересное. Короче, рекомендую!

​​В «Городских исследованиях и практиках» под чуткой редакцией Наты Волковой вышел номер, посвященный городскому праву: «Пределы регулирования: техники и инструменты городского права». Там есть и мой текст про правовой институт исторических поселений. Я очень благодарна Анне Анисимовой за огромную помощь с регрессионным анализом, Борису Грозовскому за ценные идеи, Нате Волоковой за редактуру и важные идеи для дальнейшего развития исследования, рецензентами за полезные комментарии, которые помогли углубить анализ, Артему Земцову и Владиславу Нетяеву за советы по регрессионному анализу. В этом номере Ольга Суслова и Генола Инизан сопоставляют развитие проектов реновации во Франции и России в пространственном, социальном и политическом масштабе; Даниил Почукаев и Андрей Кузнецов пишут о возможностях и ограничениях программы «Твой бюджет»; я анализирую реализацию механизма исторического поселения и факторы, влияющие на утверждение властями его охранных документов; Александр Антонов рассуждает о характерных чертах российского городского права, исторических особенностях и переменах, произошедших в территориальном планировании; Роман Бабейкин делает обзор американского опыта правового зонирования и сравнивает его с российским. Также в номере есть переведенное эссе Дэниела Барбера о том, почему архитекторам стоит перейти от проектирования комфорта к проектированию дискомфорта в контексте климатических изменений и неравенства; и перевод классической статьи Марианы Вальверде о городском праве. Содержание номера   Виктор Вахштайн. Онтологическая экзегеза Брюно Латура ОТ РЕДАКТОРА Наталия Волкова. Городское право: невозможные объекты и нарративы. ИНФРАСТРУКТУРА И (ДИС)КОМФОРТ Даниил Почукаев , Андрей Кузнецов. От регулирования к медиации: экология нормативностей городского партиципаторного проекта. Дэниел Барбер. После комфорта. (перевод Андрея Васильева) ОБЪЕКТЫ: РЕНОВАЦИЯ И СОХРАНЕНИЕ Генола Инизан, Ольга Суслова. Компаративный взгляд: правовая география сноса домов при городской реновации. (in English) Снежана Грозовская. Историческое поселение: почему не все города утверждают охранные документы? (тематический обзор статистики и данных) ПРАВОВЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ Александр Антонов. Планирование кончилось, да здравствует планирование! (интервью) Роман Бабейкин. Правовое зонирование. Обзор американского опыта в контексте трансформации российской системы градорегулирования. Мариана Вальверде. Глазами города: диалектика модерных и домодерных способов видения в городском управлении. (перевод Андрея Васильева) #статьи #городскоеправо

Очень хороший номер вышел под редакцией Наты Волковой

Новый курс — о стилях архитектуры! Ар-нуво, ар-деко, модернизм, минимализм, неоклассика — как развивалась и менялась архитектура на протяжении веков? Обо всем этом в шести лекциях расскажет архитектурный критик Александр Острогорский. Также в курсе есть путеводитель по стилям, экскурсия по роскошным киноинтерьерам (от «Великого Гэтсби» до «Дома Gucci»), тест на ваш идеальный дом и музыкальная (!) игра. Слушайте и читайте у нас на сайте и в «Радио Arzamas». Курс подготовлен при поддержке ГК «Галс-Девелопмент».

Вышел курс про архитектуру, над которым я поработал летом. Не могу настаивать, что лекции, архитектура или история помогают, спасают или что-то еще в таком духе. Но вот лично мне этот проект определенно помог и в определенной степени спас, за это спасибо большое коллегам из Арзамаса. Что я еще добавил бы специально для читателей этого канала, людей просвещенных и знатоков: сама концепция стиля, конечно, это то, с чем я неустанно борюсь во всех публичных проектах. Она сегодня очень коммерческая, унизительная для материала и для публики. В этом проекте нельзя было от нее сразу отказаться, но я попробовал ее изнутри немного разрушать, начиняя разными другими нарративами. Не знаю, что из этого получилось, самому оценить всегда трудно. Надеюсь, что-то интересное в этом есть.

Большой список для чтения, который я опубликовал на днях, вызвал закономерные вопросы: как же все это прочитать, это же так много. Я должен признаться, что долгое время не читал почти ничего. Активное чтение вернулось в мою жизнь только вместе с коллегами-студентами, сперва в МАРШ, а потом в других программах и курсах. Довольно неожиданно для себя я обнаружил, что чтение дается мне с большим трудом, и при этом приносит большую пользу. Я много размышлял над тем, как помочь себе читать, как помочь студентам. Записал некоторые соображения, которые, наверняка, можно найти в книгах и статьях более подкованных в деле когнитивных наук и чтения людей. В любом случае, всегда лучше сформулировать свои рецепты. Недавно мы закончили чтение книги Сеты Лоу «Пласа» с ридинг-группой в программе Архитекторы . рф, а с предыдущей группой читали «Башню и коробку» Флориана Урбана. Этот опыт снова убедил меня (благодаря активности и отзывчивости участников, которым я очень благодарен), что любому давлению обстоятельств, рынка, начальства, политиков можно противостоять осознанностью, критическим мышлением, знаниями — и все это есть в книгах и благодаря книгам. Как говорил один герой сериала «Прослушка», который так любят урбанисты: «Самая опасная вещь в Америке — это черный с библиотечной карточкой». https://telegra.ph/O-chtenii-10-16

25. Gillette Н. Jr. Civitas by Design: Building Better Communities, from the Garden City to the New Urbanism. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2010. 26. Klemek С. The Transatlantic Collapse of Urban Renewal: Postwar Urbanism from New York to Berlin. Chicago: University of Chicago Press, 2012. 27. Lichtenberger E. Vienna and Prague: political systems and urban development in the postwar period//Barlow M., Dostal P., Hampl M. Development and Administration of Prague. Universität Amsterdam: 91–115. Amsterdam, 1994. 28. Helleman G., Wassenberg F. The renewal of what was tomorrow’s idealistic city. Amsterdam’s Bijlmermeer high-rise//Cities 211):3–17, 2004. 29. del Cerro Santamaría G. (ed.). Urban megaprojects: a worldwide view. London: Emerald Group Publishing Limited, 2013. 30. Madden D., Marcuse P. In Defense of Housing: The Politics of Crisis. London, N.Y.: Verso Books, 2016. 31. Haila А. Urban Land Rent: Singapore as a Property State. Chichester: Wiley-Blackwell, 2015. 32. Стимулы. Парадоксы. Провалы. Город глазами экономистов. М.: Стрелка Пресс, 2015. 33. Нефёдова Т. Г., Полян П. М., Трейвиш А. И. Город и деревня в Европейской России: сто лет перемен. М., 2001. 34. Косенкова Ю. Л. Советский город 1940-х — первой половины 1950-х годов. От творческих поисков к практике строительства. М.: ЛИБРОКОМ, 2009. 35. Меерович М. Градостроительная политика в CCCР (1917–1929). От города-сада к ведомственному рабочему поселку. М.: Новое литера- турное обозрение, 2017. 36. Массовое жилище как объект творчества: Роль социальной инженерии и художественных идей в проектировании жилой среды опыт XX и проблемы XXI века. М.: Издательство БуксМАрт, 2015. 37. Бессонова О. Э. Жи- лищный раздаток и модернизация России. М.: РОССПЭН, 2011. 38. Снопек К. Беляево навсегда: Сохранение непримечательного. М.: StrelkaPress, 2012. 39. Newman O. Defensible Space: Crime Prevention Through Urban Design. N.Y.: Macmillan Publishing, 1973. 40. Greenberg M. R. Improving Neighborhood Quality: A Hierarchy of Needs // Housing Policy Debate, Vol. 10 (3, 1999, 601–624. 41. Gallagher W. The Power of Place: How Our Surroundings Shape Our Thoughts. New York: Poseidon, 1993. 42. Park R. On Social Control and Collective Behaviour. Chicago: The U.of Chicago Press, 1967. 43. Вишневский А. (ред.). Демографическая модернизация России 1900–2000. М.: Новое издательство, 2006. 44. Vlassov V., Vishnevsky A. G. Privatisation and mortality in Russia // The Lancet Public Health, 2017, Vol. 2, 207–208. 45. Сорокина Н. О. Картографирование доступности городской среды: аспекты социального неравенства // Журнал исследований социальной политики. 2012. Т. 10. No 1. С. 27–42. 46. Радина Н. К., Поршнев А. В. По- жилые горожане мегаполиса и «малых городов»: солидарность, альтруизм и приоритеты в области городского развития // Социология власти. 2014. No 3. С. 141–158. 47. Тыканова Е., Головлева А. Траектории самоорганизации локальных сообществ в ситуациях оспаривания городского пространства // Социология власти, 2014, No 2, 104–122. 48. Andersen H. S. Danish Low-Rise Housing Cooperatives (bofaellesshaber) as an Example of a Local Community Organisation // Scandinavian Housing and Planning Research, Vol. 2, 1985, 49–66. 49. Greenberg, M. Restoring American’s Neighborhoods: How Local People Make a Difference. New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1999. 50. Трутнев Э. К. Деструкция города строительством. К постановке неопознанной проблемы — исследовательской, законотворческой, управленческой // Городские исследования и практики. 2016. Т. 1. С. 49–68

50 книг и статей для подготовки к дискуссии о реновации: 1. Гоббс Т. Левиафан. М.: Мысль, 2001 2. Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992. 3. Фуко М. Безопасность, территория, население. СПб: Наука, 2011. 4. Милгрэм С. Подчинение авторитету: научный взгляд на власть и мораль. М.: Альпина нон-фикшн, 2017. 5. Schelling T. The Strategy of Conflict. Cambridge: Harvard University Press, 1960. 6. Харви Д. Право на город // Логос, 2008, 3, С. 80–94. 7. Harvey D. Rebel Cities: From the Right to the City to the Urban Revolution. London, N.Y.: Verso Books, 2012. 8. Лефевр А. Производство пространст- ва. М.: StrelkaPress, 2014. 9. Болтански Л., Тевено Л. Критика и обоснование справедливости: Очерки социологии градов. М.: Новое литературное обозрение, 2013. 10. Hall P. Cities of Tomorrow — An Intellectual History of Urban Planning and Design in the Twentieth Century, Oxford: Basil Blackwell, 1988. 11. Harvey D. The Urbanization of Capital: Studies in the History of the Capitalis Urbanization. Oxford: Basil Blackwell, 1985. 12. Jencks C., Peterson P. E. The Urban Underclass, Washington: Brookings Institution, 1991. 13. Олсон М. Логика коллективных действий. Общественные блага и теория групп. М.: Фонд экономической инициативы, 1995. 14. Jameson F. The Brick and the Balloon: Architecture, Idealism and Land Speculation // New Left Review, 1998, 228, 25–46. 15. Andreotti A., Le Galès Р., Moreno-Fuentes F. J. Globalised Minds, Roots in the City: Urban Upper-middle Classes in Europe. Chichester: Wiley-Blackwell, 2015. 16. Lahiji N.(ed.). The Political Unconscious of Architecture: Re-opening Jameson’s Narrative. London: Routledge, 2016. 17. Fung A. Empowered Participation: Reinventing Urban Democracy. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2004. 18. Ловел Дж. Необычайно восхитительно: архитектура и власть в Китае. М.: StrelkaPress, 2012. 19. Murray M. J. The Urbanism of Exception. Cambridge: Cambridge University Press, 2017. 20. Coleman A. Utopia on Trial. Vision and Reality in Planned Housing. London: Hilary Shipman, 1985. 21. Power A. Hovels to High Rise: State Housing in Europe since 1850. NY: Routledge, 1993. 22. Forrest R., Murie, A. Selling the Welfare State — The Privatisation of Public Housing, London: Routledge, 1991. 23. Caro, Robert A., The Power Broker: Robert Moses and the Fall of New York. New York: Alfred A. Knopf Inc., 1974. 24. Schneider J., Susser I., eds. Wounded Cities: Destruction and Reconstruction in a Globalized World. New York: Berg, 2003. 25. Gillette Н. Jr. Civitas by Design: Building Better Communities, from the Garden City to the New Urbanism. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2010.

В целом, я продолжаю думать, что главная проблема российского архитектурного мира — не какие-то правильные или неправильные политические взгляды, не черствость души и не отсутствие вкуса (я так не думаю), а всякая х.ня, нет, виноват — очень слабая подготовка, плохое гуманитарное образование. Из-за этого трудности не с мнениями, а с самими дискуссиями. Думая об этом, в 2017 году, когда выходил второй выпуск раздела «Теория» в журнале «Проект Россия» (№84, июль) со мной в роли редактора, я не нашел ничего лучше в качестве комментария к теме реновации, как попросить Нату Волкову и Алису Баранникову собрать список литературы. Что-то и добавил, так что если что в списке не так — это я виноват. Фокус этого списка — конфликт между властью, профессионалами и человеками, а также разрушения и унижения, которые первые две группы, объединившись, чинят третьей. Я не хочу сказать, что пока все не прочитал — нельзя иметь мнение. Но лучше бы(ло) прочитать.

Я воспринимаю вопрос плана Мариуполя очень лично: мой город, Варшава, тоже был объектом работы лишенных этики урбанистов. Посмотрите так называемый «План пабста» — немецкий «мастерплан» для Варшавы, разработанную во времена Второй Мировой войны. Он крайне похож на тот новый для Мариуполя. Главные «принципы развития» плана: ☠️ Уменьшение численности населения с 1 миллиона до 100-150 тысячи жителей ☠️ Уничтожение памятников культуры (в том числе полная перестройка Королевского замка) ☠️ Замена польского/еврейского населения немецким Это все звучит слишком знакомо. Из-за войны и Холокоста мы в Польше очень много говорим про профессиональную этику. Об ответственности «серых инженеров» писал социолог Зигмунт Бауман. Была интересная дискуссия про концлагерь в Освенциме. Спроектированный выпускником Баухауса (!), Освенцим был очень современным, эффективным и прекрасно выполнял свои KPI. Но только вдумайтесь, что это были за KPI. Это экстремальный пример того, что этика гораздо важнее проектных навыков.

Уверен, что все читают канал Кубы Снопека, но если еще нет, то читайте

Я как-то проглядел, а оказывается генпланом Мариуполя уже какое-то время занимается Институт Градплана, который теперь зовут ФАУ (!) «Единый институт пространственного планирования РФ». Что скажешь, Бродский, как теперь звучит сравнение люфтваффе и Корбюзье? https://eipp.ru/news/2022/master-plan-mariupolya-predpolagaet-vosstanovlenie-goroda-za-tri-goda.html

Есть очевидный актуальный смысл у этого произведения Адорно. (Я не знал о нем раньше, но по этой цитате почувствовал, что оно отвечает на какие-то мои вопросы и нашел его — рекомендую). Но еще я там нашел модель для критики архитектурного языка, о которой я писал на пиле. В каком-то смысле, Адорно критикует пошлость (банальные, расхожие штампы, которые выдаются за откровения), которая захватила не только массовую культуру (что нормально), но и интеллектуалов (конкретно — Хайдеггера,), и одновременно или вследствие этого стала государственной идеологией. Капром, каким бы умилительным он не казался в своей игре формами, очень часто представляет именно такой сорт пошлости/подлинности. Хотя это не его изобретение, а, как я сейчас думаю, вышедший на поверхность пласт позднесоветской культуры.

«Жаргон подлинности. О немецкой идеологии» — блестящая работа Адорно, исследующая «возвышенный» язык — язык, изобличающий «бездуховность современного мира». На деле этот язык — ярчайшее проявления как раз этой «бездуховности». Обессмысленная, обезбоженная современность принимает «возвышенные» позы, применяет «возвышенные» жесты и пр. в ничтожестве своей собственной жизни. Почему? Тут уже не верят в Бога, тут уже «возвышенное» не к Нему относят; на деле тут уже ни во что не верят. Тут «возвышают» свое безбожное, бессмысленное ничтожество: тут «возвышенно» ведут речь о мирских вещах: о нации, о государстве, о армии; о самих себе — в противопоставлении неким «бездуховным» другим. Топливом такой «возвышенности» и «подлинности» — в отсутствии подлинно Высокого — служит смерть, брутальное («возвышенное») прерывание жизни — война; «бездуховности» современности противопоставляют почитание власти, мирской авторитет: фашизм. Эффект трансцендетного — в его отсутствии — достигается презрением к другим, их убийством — и готовностью убивать и умирать во имя «возвышенного» государства, нации и пр. и пр. Короче говоря, Адорно анализирует «жаргон подлинности», распространенный в Германии во время нацизма (в частности жаргон Хайдеггера, но не только). «Мы» такие «духовные», во имя таких «возвышенных» вещей боремся против таких низменных, таких бездуховных — евреев, коммунистов, Запада и пр. и пр. (а между прочим — и против христиан): смерть, убийство, война, обожествление голой силы — вот собственно суть «жаргона» — пустословие ни во что не верящего, потерянного ничтожества, компенсирующего бессмысленность своей жизни в подчинении, самопревозношении, убийстве, войне: «спокойное мужество, вера в Родину» и пр. оказывается вот чем: «евреев, недостаточно основательно обработанных газом, живыми бросали в огонь». Цитаты: «Исполненный достоинства жаргон подлинности является реакцией на секуляризацию смерти. Фальшивость смыслополагания, ничто как нечто, обуславливает лживость языка. Извлечь волевым усилием какой-либо смысл из позднебуржуазного вот-бытия невозможно. Поэтому смысл брошен в смерть. Голое почитание, подобающее субъекту только потому, что он должен умереть, как и все остальные. Врата, что вели когда-то в вечную жизнь заперты. Пылкость в борьбе за вечность смерти пролонгирует угрозу смертью; в политическом плане — представление о неизбежности войн. Сакральное в жаргоне подлинности не относится к христианству, даже там, где он, в силу временной нехватки других подручных авторитетов, вынужден довольствоваться последним. Жаргон подлинности формирует мысль так чтобы на максимально отвечала цели подчинения, даже когда полагает, будто ему противостоит. Авторитет Абсолютного был низвержен авторитетом абсолютизированным. Фашизм нашел приют в языке, в котором тлеющее несчастье предстает как благо. Трансценденция жаргона подлинности — эрзац утраченной трансценденции. Тому, у кого никакой тайны нет, достаточно лишь говорит так, словно он таковой обладает, а другие — нет. Жаргон уродует высшее, когда ведет себя так, словно «уже всегда» этим высшим обладает. Жаргон совершает святотатство. В высокопарности жаргона неистинное изобличает сея самое. Теология прикрепляется к определениям имманентного, которые благодаря памяти о теологии желают быть чем-то большим: так появляется жаргон подлинности. Это магическое действие устраняет не что иное, как барьер, отделяющий естественное от сверхъестественного. У теологии отнимается ее стрекало, без которого спасение немыслимо. Согласно понятию спасения, ничто природное не может пройти через смерть, не претерпев преображения; «от человека к человеку», будучи здесь и теперь, никогда не есть вечное, тем более — напоминающее похлопывание по плечу «от человека к Богу». В сфере секулярного отмершие клетки религиозности превращаются в яд.»

#project Запущен дорогой моему сердцу проект "Культуры и свободы в России 2020-2022", которые велись в разных точках России. Проблемы и решения, радости и горести культурных предпринимателей в России, рассказанных ими самими. В 16 тематических главах... https://kitezh.art/ru/about Для многих участников, это был первым опытом рефлексии на темы ценностей, цензуры и наследия, обычно это разговоры в своем кругу. Мы приглашаем к разговору и вас, в конце каждого раздела, есть возможность высказать свое мнение абсолютно анонимно. Благодарю всех моих коллег и соавторов за этот опыт 🌿 https://kitezh.art/ru

Многие архитекторы любят проектировать учреждения культуры. Сам как-то культурнее становишься от этого! Студенты, опять же, вдохновляются музеями больше, чем супермаркетами. Вот полезный и честный проект про институции культуры в России, их быт и нравы.

Очень хорошее решение Нобелевского комитета, которое дало премию мира одновременно белорусскому правозащитнику Алесю Беляцкому, российскому обществу «Мемориал» и украинскому Центру гражданских свобод. Это очень точное решение, которое противостоит попыткам делить народы на хорошие и плохие в целом, идет наперекор антигуманным, но к сожалению, довольно популярным разговорам о том, что в плохих народах не бывает хороших, достойных и важных для мира людей, не говоря уже об общественных деятелях и организациях, и что все без исключения деятели, организации и просто жители диктатуры — её соратники и подельники. «Бывает», —  сообщает нам нобелевский комитет мира, награждая одновременно организации и людей из страны жертвы, страны агрессора и страны-соучастника. «Не соратники» — разъясняет он, отдавая две трети премии жителям двух разных диктаторских режимов. Комитету премии мира в немирное время важно подчеркнуть, что разделительная линия агрессор-жертва, добро и зло, достоинство и ничтожество на равна государственной границе, и даже не равна линии фронта, она проходит не между массами, а между людьми. Исключительно редкая вторая подряд премия деятелям из России в момент, когда Россия выглядит и действует так плохо, как уже долго, а, может быть, и вовсе когда не выглядела и не действовала, подчеркивает это послание, адресованное в том числе тем соседям по Европе, которые этот базовый принцип пытаются подменить простеньким разделением народов. «От разделения народов не бывает мира», –  напоминает нобелевский комитет. «Государство какое-то время предлагало компромисс между требовательной памятью о жертвах и виновниках, которую представляет «Мемориал», и настроениями агрессивного обывателя, который считает, что больше надо расстреливать. Однако, закрыв «Мемориал», государство уничтожит один из полюсов этого компромисса, и его собственная позиция «государства всех россиян» потеряет даже то относительное историческое равновесие, которое обрела». Это из моей статьи о Мемориале, когда его начала закрывать https://carnegie.ru/commentary/85782 А это из тогдашней статьи о «Мемориале» в The Foreign Policy Memorial’s problem is not that commemorating these crimes is taboo, but that it is competing with the Kremlin in an area of history that the Kremlin considers its own. Even Putin has written several articles  about this part of Soviet history. And while Memorial exposes the perpetrators, today’s Russian state prefers silence, lest ordinary people think the Soviet security services’ successor agencies are capable of similar injustices and crimes. https://foreignpolicy.com/2021/12/20/russia-memorial-ngo-trial-putin-history-gulag/

Интересно, что у в целом правозащитного движения в России, у деятельности, связанной с репрессиями, у Мемориала, есть и архитектурное выражение. Это и Сахаровский центр, и выставки в нем — много, много выставок в самых разных музеях по всей стране, и Музей Гулага (которого не было бы без работы Мемориала), и «Последний адрес», и проект «Это прямо здесь» (карта лагерей и тюрем в Москве). И много еще чего. Если бы каждый успешный архитектор использовал часть своего влияния и ресурсов для работы с памятью — возможно, Мемориал не был бы запрещен. Нобелевки он все равно был бы достоин. В качестве кейс-стади: история создания и уничтожения музея «Пермь-36», а также проект «Особый лагерь», над которым работают архитектурное бюро «Меганом», «Аудитория» и музей ГУЛАГа и Фонд Памяти в Магаданской области

Доброй ночи и удачи Мои друзья и коллеги по ЕУ несколько месяцев назад начали необычный исследовательский проект «Наука сна». Они собирают сны военного времени. Когда проект только стартовал, мы обсуждали с ними возможные способы интерпретации всех собранных анкет. Сперва я подумал, что вообще не могу назвать ни одного текста по социологии сна. Как будто сон – это целиком и полностью вотчина психологов. Однако мне все же удалось вспомнить одно замечательное эссе, которым я тогда и поделился с коллегами, а теперь хочу про него написать здесь. «Сон: социологическая интерпретация» было опубликовано еще в 1959 году в Acta Sociologica. Одним из авторов был Хариссон Уайт – будущий архитектор сетевого анализа, а тогда только молодой PhD in physics без четких карьерных перспектив. Другим соавтором был тоже крайне необычный персонаж Вильхельм Уберт – один из создателей норвежской социологии как дисциплины, а также активный член антинацистского сопротивления в прошлом и яркий публицист Рабочей партии на тот момент. Видимо, для обоих крепкий сон был чем-то недосягаемым. Но это уже я додумываю. Эссе довольно длинное, пространное и разбито на целых две части в разных номерах журнала. Остановлюсь только на одном мотиве, который мне кажется наиболее привлекательным. Авторы предлагают вполне дюркгеймианскую концепцию экологии сна. Согласно ей, сон является вполне себе и социальным, а не только психологическим феноменом. Обстоятельства и условия, в которых человек может уснуть, тесно связаны с его ролью в обществе. Уберт и Уайт делают несколько наблюдений. Первое из них о том, что время сна является одним из важных индикаторов социального неравенства. Матери спят намного меньше своих детей, прекарии – работников с лимитированным рабочим днем. Некоторые группы людей типа фельдшеров скорой помощи зарабатывают именно тем, что почти не спят. Ну а у кого-то вообще нет постоянного места, где можно было бы хотя бы вздремнуть. Второе наблюдение касается того, что совместный сон является важным способом конструирования групповых идентичностей. Вместе спят супруги в нуклеарной семье или вообще вся расширенная семья. Вместе спят школьники в интернате, пациенты в больнице. Словом, если вы спите долго и не в одиночку, значит, ваш социальный статус довольно устойчив и высок. Можно вас поздравить. Если нет, то не стоит списывать все на индивидуальные проблемы, а лучше задуматься, справедливо ли устроена окружающая социальная реальность. Ну и в обоих случаях не повредит прислать свои сны социологам для исследования.