Red Chamber

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #3 На гонконгской конференции Para Site "Отпишитесь от всего" У Цзыян, артист и преподаватель из Ханчжоу, выступил о формировании современного субъекта, пойманного между уязвимостью физического тела и всемогуществом алгоритмических систем. Свои тезисы он иллюстрировал на двух примерах: применения цифровых моделей в зонах конфликтов и чрезвычайных ситуаций и влияния китайских медиа конгломератов в Африке. Вот его основные мысли: - Техно-инфраструктура собирает современного субъекта: в зависимости от ситуации пользователь может быть классифицирован как актив или как цель; выстраивается новый тип отношений по цепочке "территория – телесное – интимное". Коннективность становится первой необходимостью для физического выживания: есть люди, которые буквально вынуждены выбирать между рисом и пакетом данных и регулярно выбирают данные. - Инфраструктура может являться одновременно как неоколониализм и как девелопментализм, например, в случае китайских систем в Африке. Техническая инфраструктура никогда не нейтральна; так китайские телекоммуникационные сети приходят вместе с китайскими форматами медиа, например, китайскими дейтинговыми шоу на африканском ТВ. Так в африканской деревне распространяются китайские привычки, китайские мечты, формы интимности и экономика внимания. Синофутуризм и афрофутуризм сливаются. - Технические системы настроены на прогнозирование будущего с помощью симуляций. Симуляции нацелены на минимизацию контингентности, удаление случая. В противовес симуляции мы как живые тела должны выдвинуть репетицию. Репетиция каждый раз оставляет место для случайности. Репетирующие тела могут прерывать действие системы (в том числе иррациональными действиями). - Не стоит считать, что будущее есть нечто, вычисленное для нас алгоритмами. С помощью репетиций, в том числе телесных репетиций грядущих антагонизмов, мы можем прерывать предсказательные системы и держать будущее открытым. Это придется учиться делать среди алгоритмического устаревания и цифровых руин.

Ну что ж…

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #2 На гонконгской конференции Para Site "Отпишитесь от всего" Бахар Нооризаде выступила с докладом про технофикшн, то есть нарративы о техническом прогрессе и особенно ИИ, создаваемые и продвигаемые в геополитических целях финансовыми режимами. Вот несколько её тезисов: - Капиталистический реализм по Фишеру уступил место технологическому реализму, то есть представлению, что наше будущее полностью и исключительно зависит от ИИ и полупроводников (и не имеет никакого другого исхода, кроме конкуренции за них и растворения в победившем варианте). Это – доминирующий сегодня технофикшн. - Классический пример технофикшна – закон Мура, который не имеет эмпирического подтверждения, но продвигается почти как закон природы и по форме является пророчеством. - Технофикшн как правило существует в формате теодицеи – оправдания непознаваемого с фокусом на проблеме зла: например, ретроспективное оправдание рабства как необходимой ступени к сегодняшней технологической мощи. Технофикшн воспроизводит религиозные институты и нарративы. - У техно-магнатов, особенно Питера Тиля, теодицея двигается по линии непосредственного учителя Тиля Рене Жерара: через священное и жертвоприношения во избежание "тотального насилия". Однако эта модель сталкивается с кризисом потери внешнего источника авторитета; стирается различие между "хорошим" и "плохим" насилие; происходит переход от экономии сакрального к некрополитике. Технофикшн пытается вернуть божественное, сакральное, жертвенное в фигуре ИИ. Простым смертным что технофикшн от капиталистов, что циничный Realpolitik – "оба хуже". Как быть, в докладе не раскрывалось. Видимо, предполагается какое-то альтернативное мифотворчество.

Конференция Para Site "Unsubscribe All!" (август 2026) #1 В воскресение посетил конференцию арт-организации Para Site в Гонконгском университете, призывающую отписаться от предписанных версий будущего и перенастроить наши отношения с формирующими нас технологиями. В качестве спикеров фигурировали в основном молодые артисты, кураторы и мемологи, поэтому значительная часть выступлений дрейфовала в сторону перформанса и галереи образов, а не последовательной рациональной мысли (что, может, и неплохо само по себе). Тем не менее несколько докладов выдвинули набор небезынтересных идей и наблюдений, следующими постами дам их краткий конспект. Что касается эстетической части (например, перформанса Лиама Янга), то, вероятно, это старческое, но трудно отделаться от некоторого диссонанса между призывом включить воображение и унылым ИИ-видеоартом с заезженными образами вроде танцующих шаманов на фоне стандартного представления о футуристическом урбанизме пятидесятилетней давности. Воображение тут скорее выключается, несмотря на мультикультурологический прогон закадровым голосом и в отличие от рассевшихся по пенькам коров с кружками молока в "Нюлае". Конференция, надо отдать должное, была бесплатна и открыта для широкой публики. На входе щедро раздавали манерный колдбрю и таблички с мухоморами. https://www.para-site.art/conferences/unsubscribe-all-2026-para-site-international-conference/

Нюлай (2026) Вероятно, вы уже слышали про "Нюлай", самый прибыльный фильм в истории международного проката. Бюджет по легенде составил семь тысяч юаней, на которые Синь Юймэн купил на китайском аналоге Авито подержанный ноутбук, чтобы пять лет моделировать в SketchUp странную анимацию из жизни коровок. Единственным сподвижником в кинопроизводстве выступила его мама Сунь Лифан: она написала и сыграла музыку, спела финальную песню, озвучила половину персонажей (другую половину озвучил сам Синь Юймэн), а также сумела пристроить "Нюлая" в несколько кинотеатров, развеяв миф о сложности получения в Китае прокатной лицензии. Вскоре фильм завирусился, как ковид, и без усилий отодвинул в китайских соцсетях и светских разговорах Человека-паука и Одиссея вместе взятых. Кинотеатры начали рисовать от руки нарочито небрежные афиши в стиле детских рисунков; посетители рассаживались в залах иероглифами "Нюлай"; "ироничный" просмотр перемешался с поддержкой картины как ненарочного DIY, лоуфай и анти-ИИ манифеста. Угловатый бычок стал главным образом в Китае на несколько недель. Кинокритики уважаемых западных изданий дружно посмотрели экранку и сошлись в том, что фильм "плохой", "ужасный", "уродливый" и "катастрофа", пускай, возможно, и будущая культовая классика, а еще вдохновляющая история успеха. По-моему, плохой он разве что в том смысле, что плохо вписывается в господствующий эстетический режим и индустриальные стандарты; во всем остальном он как минимум любопытный. "Нюлай" действительно похож на скринсейвер к Windows 95, но это делает его скорее привлекательно другим по отношению к анимационному мэйнстриму. Фильм начинается с усталости молодого бычка по имени Нюлай. Он больше не может идти туда, куда его гонят мама, назойливо поучающая птица и прочие обстоятельства. Нюлай ложится на землю и предположительно засыпает. Во сне разыгрывается болезненный эдипальный эпизод, в котором все коровы оборачиваются прямоходящими и подвергаются череде смертельных опасностей со стороны волков и климатических изменений. Особенно правдоподобен отец Нюлая – угрожающего вида бык, сначала дающий урок грозного воспитания ("это дерево должно плакать после столкновения с тобой"), а потом бросающий свою семью самим разбираться с хищниками. После выясняется, что в жизни Нюлай своего отца не знает или не узнает; а во сне генерировалась фантазия о его отсутствии. В имени Нюлай, дословно "приходящий бык", видится нечто мессианское (не зря ему снится, что "послезавтра – это прямо сейчас"), и действительно он странствует через пустыню, как Моисей, ситуативно разворачиваясь на месте в манере Майкла Джексона. Во всей коровьей истории сквозит нечто личное, темное, болезненное, патологическое, ядовитое; и очень трудно представить, как Синь работал над этим со своей мамой. На леттербоксе фильм полушутя сравнивают с "Малхолланд драйвом", и структурные основания для этого есть, но линчеанство в "Нюлае" придавлено некомфортным фрейдизмом. Как говорится, "ты устанешь и замедлишь, и на миг прервётся пенье", только место бешенных волков, которые только снятся, рискует занять бешеный бык, то есть фигура отца. https://letterboxd.com/film/niu-lai/

Другой мир (2025) Миловидное и любопытное существо по имени Гудо работает гидом-консультантом в Другом мире, через который души умерших людей следуют к реинкарнации. Однажды в качестве клиента ему достается печальная девушка Юри с зелеными волосами. Случай Юри осложняется тем, что она не принимает собственной смерти и даже на том свете остается одержима поиском пропавшего маленького брата. У неё внутри начинают зреть и распускаться цветы зла, а, если процесс выйдет из-под контроля, можно превратиться в настоящее чудовище. Как правило, перед перерождением покойники оставляют в Другом мире свои неразрешенные при жизни обиды, травмы, ненависть и разочарования в виде веревочек с узелками. Но в случае Юри мультяшное чистилище рискует целиком превратиться в веревочный лагерь. Анимационный фильм "Другой мир" Томми Нг в прошлом году ездил по фестивалям, а после активно продвигался в домашнем прокате как "гонконгский Миядзаки". И действительно и эстетически, и тематически японское влияние неоспоримо: что неудивительно хотя бы потому, что это адаптация японского романа "Тысячелетний призрак". В то же время в "Другом мире" нет почти ничего специфически гонконгского, кроме того, что персонажи говорят на кантонском голосами местных артистов. А также игры на контрастах: "Другой мир" чередует цветочные калейдоскопы, кавайных принцесс и добряка Кудо с неожиданно жестокими и некомфортными сценами насилия, деспотии, каннибализма, бедности и эксплуатации. Фильм обращается к вопросам, разработанным в "Погребенном великане", но там, где Исигуро видел терапевтический эффект амнезии, "Другой мир" предполагает, что забыть не значит избавиться от корня зла и надо вернуться к забытому и отработать. Возвращение, правда, приводит к последствиям весьма катастрофическим; и неясно – то ли это издержки метода, то ли садизм верховной богини, то ли некомпетентность миловидного консультанта по перерождению. https://letterboxd.com/film/another-world-2025-2/

Пасуй и забивай (2025) Бестолковый сын гонконгского миллиардера и владельца спортивной империи, для которого даже почесать спину – непреодолимый интеллектуальный вызов, организует детский турнир по футболу пять на пять. Ушлая бизнесвумен, потерявшая всё своё состояние и вынужденная ютиться в маленькой квартирке семьи брата, продает богачам идею допуска к турниру команды детей из бедных семей, потому что чужие несчастья неплохо собирают лайки. Желательно, конечно, чтобы кто-нибудь умирал от рака или получил во время матча страшную травму, но даже обыкновенная бедность сойдет для умелого сэдфишинга. В итоге собирается команда Aspire: тренер – инвалид-колясочник с банкой Сан Мигеля и нездоровой порцией фатализма; на воротах – неповоротливый ребенок по кличке Толстяк, который боится мяча; в поле – сиротка, отвечающий "окей" на любой вопрос; жизнерадостная племянница бизнесвумен; индус, вынужденный помогать семье с ночным сбором мусора, и обычный паренок, почему-то оставленный без слезливой бэкстори. Первый матч группового этапа банда аутсайдеров в розовых футболках проигрывает с таким разгромным счетом, что спонсоры требуют снятия лузеров с турнира, а колясочник буквально укатывает в закат. Гонконгская спортивная комедия "Пасуй и забивай" полностью оправдывает ожидания: она именно то, чем кажется. Бесконечный поток дурацких, но периодически смешных шуток и каламбуров облегчает классические спортивные тропы про победы, поражения, командную игру и жизненные приоритеты (так главным вызовом для юных спортсменов в итоге оказываются не команды-соперники, а соблазн щедро оплачиваемого договорняка). Нашему вниманию миловидные гонконгские дети, взрослые-дегенераты, тикитака для самых маленьких, парочка вялых попыток сэдфишинга от самого фильма вслед за его героями и политический лозунг бизнесвумен в концовке. По-видимому, привыкшая к капиталистическим обходным путям, обманам и уловкам, она уверенно декларирует: "Впервые в жизни я выбираю Большую Дорогу!" К кассовым успехам на рынке далушников это, впрочем, не привело; на материке торжествует пришествие угловатой коровы. https://boxd.it/Q4Mw

Линди Ли в Шэньчжэне (2026)

Магеллан (2025) Про "Магеллана" Лава Диаса, которого я, кажется, посмотрел позже всех на кругосвете, уже написано и сказано так много, что ограничусь несколькими замечаниями: 1. Распространена интерпретация фильма как столкновения космологических политий, или обществ, где люди полностью зависимы от соответствующих высших сил. По-моему, дело обстоит строго наоборот: мы наблюдаем не кровавые последствия фантомных божественных разборок, а наступление Нового времени (или продолжение времени, которое всегда уже было Новым). Мифы здесь сознательно инструментализируются в земных политических целях даже людьми, выглядящими как суеверные туземцы; хотя, конечно, известная человеческая склонность видеть божественное в произвольном насилии приходится весьма кстати. Лав Диас не столько убил / показал несуществование Лапу-Лапу (вызвав тем не менее скандал на Филиппинах), сколько продемонстрировал его политтехнологическое конституирование в качестве национальной скрепы. Диас снимает про рождение нации, а нация – это продукт модерна. И она монтируется Лапами. Остров Себу в известной степени расколдован и колонизирован просвещенческой рациональностью задолго до всякого Просвещения. 2. Однако феномен мифа и его силы состоит не в его претензии на истинность и не в его заведомой ложности, а в индифферентности к истине и лжи. 3. "Магеллан" можно смотреть как разворачивание гегелевской диалектики господина и раба: Магеллан благодаря готовности рискнуть и воле к признанию утверждается в качестве суверена (хотя бы своего флота), а также быстро понимает, что главное оружие и проклятье господина – это дистанция (ее же старательно удерживает и Диас по отношению к своим героям); но со временем благодаря переводческому труду главным героем и агентом перемен становится его малайский раб Энрике. 4. "Магеллан" – это фильм про путешествие, то есть про движение, но составленный из набора ошеломительно статичных картинок. Он имеет в виду скорее полотна Веласкеса, чем "Апокалипсис сегодня". Но зачем Лав Диас буквально сталкивает противоположные форму и содержание? Возможно, просто работает в своём стиле. Может быть, стремится к несовременным формам чувственности, пускай и (см пункт 1) в близкой к современной картине мира. Ну и наконец, важно, что это кино про последствия, а не про акты. Действия и особенно насильственные действия показательно вытеснены за кадр; зритель же всё время смотрит на художественно разложенные и освещенные трупы под гул джунглей и стук тропического дождя. 5. Португальские сны Магеллана где-то на том свете, по-видимому, снял 116летний Мануэл де Оливейра. https://letterboxd.com/film/magellan-2025/

Се Сюаньсюань «Фермерские куры и утки»

Люди и мясо (2025) Два упрямых корейских деда, выживающих за счет сбора и сдачи картона, ожесточенно дерутся за найденную одновременно коробку. В потасовку вмешивается строгая бабушка, продающая овощи с уличного лотка по соседству. В итоге троица нищих одиноких пенсионеров – хотя, судя по угнетающим условиям жизни героев, пенсионеров без пенсий – становятся закадычными друзьями. Им в районе восьмидесяти; один из них умирает от рака; другой потерял связь с эмигрировавшими сыновьями больше двадцати лет назад; к третьей периодически заявляется наглый и брезгливый внук, чтобы забрать у неё последние деньги под надуманным предлогом. Собравшись вместе, старики решают, что перед смертью пора бы и пожить, то есть как следует умаслить внутренности недоступным для их кошельков мясом под бутылочку сочжу. Каждый вечер они отправляются в новый ресторан корейского барбекью, чтобы сбежать не заплатив после радостной трапезы. Разыгрывая дурацкие сценки перед побегом и буквально удирая от официантов по переулкам, старики наконец начинают чувствовать вкус к жизни. "Люди и мясо" Ян Джон Хёна удачно объединяют геронтологическую комедию с мрачной социальной критикой слева; гуманистический пафос "Магазинных воришек" Корээды и традиции левого корейского кино. Наверняка фильм обращается к конкретной ситуации в сегодняшней Корее; и, если он не слишком драматизирует, требуется совсем не та пенсионная реформа, которая обсуждается местными властями. Но "Люди и мясо" в освежающе скандальном ключе еще и бросают вызов вещам, выходящим за границы конкретного национального государства, – не только и не столько бедности (бедность, как пел поэт, не порок, но она идет за мной как злой рок, и куда же смотрит Господь Бог, а он смотрит на мою бедность). Фокус смещается на идентичность тела старика, структурированную так же жестко, как идентичность тела женщины или тела определенной расы. Старик есть тот, кто "должен подавать пример", то есть не создавать проблем, не отсвечивать, умирать где-то вдали от глаз и уж точно выбирать диету в соответствии с финансовыми возможностями. В Корее подобное отношение отдельно усиливается как шизофренический продукт на перекрестке конфуцианских традиций и форсированного неолиберализма. Весьма точно были выбраны название и конкретный тип бунта пенсионеров. Один просвещенный западный критик начал свою рецензию на фильм с чего-то вроде "как вегетарианец, я не могу в полной мере сочувствовать героям, и считаю, что нельзя есть мясо, раз уж не можешь себе этого позволить". Именно против подобного привилегированного конформизма важно было выдвинуть мясо. Это не только дань правде жизни (корейские старики действительно высоко ставят барбекью в списке земных наслаждений), но и осознанный политический выбор. Эмансипаторный бунт не может быть вегетарианским (даже если речь идет об эмансипации веганов). Свобода в утвердительном смысле всегда предполагает некоторое сопротивление материала. Говядиной и свининой, впрочем, дело не ограничивается; ближе к концу находится кажущийся необязательным твист, который рифмует "Людей и мясо" с колумбийским "Поэтом". Вместе они складываются в неожиданно идеальный double bill. https://letterboxd.com/film/people-and-meat/cast/

А вот и мерч про нюма. Новый круг коммерциализации эксплуатации

Однажды на Ближнем Востоке, или Добро Пожаловать в Ресторан "Дракон" (2026) Сю Фу (Шэнь Тэн), дунбэйский отец-одиночка, погрязший в долгах, в начале нулевых отправляется подзаработать на Ближний Восток, в страну, сильно напоминающую Ирак. С помощью местного китайца-полиглота из Гуанси (отличный Цзян Цимин) он устраивается шеф-поваром в китайский ресторан, принадлежащий харизматичному чиновнику-баасисту. Сю Фу приспосабливается к местным вкусам и ингредиентам; рекрутирует на работу за еду группу сироток, одного из которых даже назначает су-шефом; обслуживает масштабные арабские свадьбы – короче говоря, дела идут неплохо, пока на город не начинают падать американские бомбы. Впрочем, даже после оккупации Сю Фу находит возможность не только продолжать работать, но и зарабатывать значительно больше, обслуживая западные посольства и заделавшись бутлегером для американских солдат. Однако его планам вскоре вернуться домой к дочери и пожилой маме не суждено сбыться. "Однажды на Ближнем Востоке", или "Добро Пожаловать в Ресторан "Дракон"" Вэнь Муе – масштабный китайский блокбастер на два с половиной часа, который подсовывает вместо обещанной на рекламном плакате благостной кулинарной комедии про дружбу народов посредством пищеварения остросюжетную драму об ужасах войны и порцию здравой политинформации. Не сказать, что выбор показать войну вообще и конкретно войну в Ираке с точки зрения случайно оказавшегося в ней аутсайдера отличается особенной оригинальностью, но цели он достигает: глазами китайского шефа американский империализм и фундаменталистский террор отчетливо выглядят как отражения друг друга, кровавая и бессмысленная цепочка реакций друг на друга и взаимных провокаций (этически полезно показана и радикализация баасиста). В ситуации "оба хуже" предприимчивому китайцу остается спасать самого себя и как можно больше сироток, которых настойчиво рекрутирует в смертники одна сторона и пытается сгнобить другая; линией спасения, естественно, каждый раз оказывается еда: Сю Фу удается ускользнуть то на кухню американской тюрьмы, то на роль кашевара в школе шахидов. В процессе ближневосточных приключений он меняется, но не очень: арка персонажа характеризуется в общем-то только тем, что со временем из списка его жизненных приоритетов "еда, дети, деньги" (в такой последовательности) в социалистическом ключе выбывают деньги, но ничего нового не добавляется. В "Ресторане "Дракон"" можно увидеть манифест мягкой силы китайской кулинарии: американской военщине и религиозному радикализму авторы противопоставляют тегодунь с кукурузными лепешками по краям чугунного котла. Но вот готовить его приходится на небывало открытом огне. https://letterboxd.com/film/once-upon-a-time-in-the-middle-east/

Выставка "At Loose Ends" в W.ONESPACE, Шэньчжэнь (август 2026) На днях в шэньчжэньской галерее W.ONESPACE открылась групповая выставка "At Loose Ends", пытающаяся ухватить значимый феномен или, лучше сказать, настроение сегодняшнего Китая. В оригинале она называется 五脊六兽, то есть "пять коньков и шесть зверей", что отсылает к традиционному орнаменту крыш имперской китайской архитектуры и, прежде всего, к животным, которые восседают на этих самых крышах в царственных позах. В народе, особенно на севере, выражение стало использоваться как идиома, означающая совсем не символы власти, но состояние неприкаянного бездействия и беспокойной лености: нечто между "маяться от скуки", "мучаться безделием", "сидеть сложа руки" и "некуда себя деть". Кураторы W.ONESPACE, специалисты по сборным проектам, взяли эту лингвистическую трансформацию в качестве отправной точки для выставки, отобрали работы артистов в основном из северных регионов Китая, которые, по их мнению, настраивают на нужный лад, и перемешали их со звериным антиквариатом вроде танского слона. Царственные животные с крыш со временем превратились из маркеров социальной иерархии и знаменосцев правления в декоративные объекты и музейный экспонат. Смещение и маргинализация случились и со многими жителями Дунбэя, сдрейфовавшими из пионеров индустриализации к фигуре рабочего без работы. Привезти "пять коньков и шесть зверей" в Шэньчжэнь значит перемешать два зверинца: современный Шэньчжэнь известен как город нюма, то есть дословно коров и лошадей, тяглового офисного скота, заваленного работой, но лишенного причастности к социальному. Психологический механизм, стоящий за выбором животных аватаров, ясен: адаптация с помощью горькой самоиронии к стрессу, приручение тревоги и отчаяния. Однако неясно, к чему приведет столкновение таких разных зверинцев: выработке новых линий ускользания и дезертирства а ля "танпин" (движение лежащих плашмя), эпидемии общей депрессии или мутации к другой композиции зверя. https://www.arthing.org/archives/2026/08/0067559.html