Red Chamber

Всё окей (2026) Молодая учительница младших классов Сю Кэ попадает в неловкую ситуацию с внезапным кровотечением во время забега на школьном мероприятии. В больнице у неё обнаруживается полип в матке, требующий хирургического вмешательства, но затюканный гинеколог предлагает повременить с операцией. К тому же, чтобы встать в очередь на процедуру в государственной больнице, требуется согласие не только пациента, но и поручителя, как правило, родственника. Как раз в это время домой к Сю Кэ внезапно заявляется ее взбалмошная мать с чемоданами, сбежавшая от застарелых проблем брака с нечувствительным и упрямым отцом. Давать разрешение на операцию дочки она отказывается. Описание завязки сюжета создает впечатление, что "Всё окей" – тяжелая социальная драма, но на этот раз Ян Лина, известная, кроме роли в "Платформе", документалистикой и неуютным кино про Альцгеймера и церебральный паралич, неожиданно сняла коммерческую феминистскую комедию по следам "Её истории" Шао Ихуэй. Жанр предполагает многочисленность и высокую интенсивность шуток, которые Ян Лина выдерживает не всегда, а также аляповатую тикточную картинку. Тем не менее "Всё окей" умеет быть смешным, уловить точные реплики и детали из китайской городской повседневности, а также ловко ввернуть обращения к актуальной социальной повестке от вопроса сексуального просвещения в школах до комплекса девственности и добродетелей "хорошей жены". Радикальная трансформация матери героини в намеренно избыточном исполнении Цинь Хайлу в течение фильма выглядит недостоверно и даже абсурдно, но, наверное, идеологически оправдана. В конце концов достоверность подобных комедий обычно работает не на самом буквальном уровне. В прокате же фильм прошел хорошо, зафиксировав очередную победу китайского феминизма. https://letterboxd.com/film/its-ok-2026/

Амеба (2025) Сингапур. Новенькая ученица престижной конфуцианской школы для девочек не скрывает неприятие местного дисциплинарного режима. Когда шутки ради кто-то выдвигает ее на выборы классной старосты, как свою программу она заявляет замену патриотических уроков о важном на час дневного сна. Результаты голосования, естественно, подтасовываются учителями; старостой становится более безопасный кандидат, но новенькая обретает подружек среди соучениц, вдохновленных ее смелостью и бунтарством. Вчетвером старшеклассницы маются на стройплощадке, где обнаруживается подземное святилище; придумывают хулиганский спектакль на тему рождения нации; ставят под вопрос добродетели сингапурских отцов-основателей; снимают провокационные видео на ручную камеру; веселятся и валяют дурака; регулярно моют школьные туалеты в качестве наказания; а еще решают стать гангстершами, наслушавшись историй семейного водителя одной из них. По ночам в комнату новенькой является надоедливый призрак. "Амеба" Тань Сыю, на которую я не смог попасть в прошлогоднем #Пинъяо, превзошла ожидания: это элегантная и душевная версия фильма "Happyend", которая понимает, что ее сила не в кондовой критике репрессивной системы образования в Сингапуре, а в человеческом обаянии линий ускользания от неё. Критика тоже есть: в школе строго запрещают обниматься, контролируют длину волос и цвет нижнего белья учениц, заставляют заучивать пропагандистские формулировки о сингапурской идентичности; в патриархальных семьях практикуются телесные наказания; как часто бывает в сингапурских фильмах, деконструируется образ мерлайона. Всё это важно, но история взросления получается только тогда, когда есть кому взрослеть; и в "Амебе" квартету главных героинь удается уловить мальчишеское в девчачьем, радость игры и серьезность дружбы, подростковую упрямость и детское любопытство, деликатно просыпающуюся сексуальность и очаровательную смесь английского с путунхуа. Ко всему прочему, у Тань Сыю получилось попросту красиво снятое и смонтированное кино. В Сингапуре "Амебу" ругают разом с двух сторон: "справа" – за алармистское сгущение красок относительно местной школы; "слева" – за игрушечность и элитизм. Конечно, в сравнении, скажем, с "Ноктюрамой" Бонелло выходки сингапурских школьниц – невинная шалость; "неуправляемые", согласно формулировке завуча, героини подчиняются большинству институциональных правил и скромно дозируют бунт в окружении классовых привилегий. Даже ответы на экзамен они получают заранее через репетитора, чтобы обеспечить поступление в престижный колледж. Дальнейшее взросление наверняка приведет их к воспроизводству классовых отношений, а не к революции. Но дружба, вполне вероятно, останется на всю жизнь, как и останется выведенная ими в школе формула Сингапура: офисные здания плюс будка для поцелуев плюс аквариум и бассейн плюс дом с привидениями. https://letterboxd.com/film/amoeba-2025/

VIDEOTAPEMUSIC – Noise Face Landscape (2026) Пару недель назад вышел шестой альбом VIDEOTAPEMUSIC – проекта, который начинался с сэмплирования и микширования звуков со старых японских кассет из видеопроката анонимным токийским продюсером, но сейчас вырос в живую группу с перкуссией, гитарой и духовыми. "Noise Face Landscape" не отказывается от VHS-ностальгии и фирменных звуковых ретро-коллажей, но и не расплывается по сторонам (как бывало в предыдущих записях). Здесь 8 мелодий на 36 минут: даб, азиатский чачача, отличный кавер на Yo La Tengo, корейская народная песня в стиле регги голосом Ли Химуна, классический японский сити-поп, что-то из эфиопского джаза. Открывается пластинка композицией "Тысяча лет назад", вдохновленной найденным хоум-видео из девяностых о путешествии в Китай, а ближе к концу в "Кукушкин оркестр 1990" вставлена запись из семейного архива музыканта, на которой он сам детсадовского возраста что-то наигрывает на мелодике. Идиллический покой, сообщает нам VIDEOTAPEMUSIC, обретается только в подтасованных определенным образом мечтах о прошлом, – своем или чужом, не так важно. Это можно трактовать как призыв перерабатывать время, различая привилегированные моменты, а не оставлять его скапливаться как пыль. Альбом: http://youtube.com/watch?v=s6piccoOmRc&list=OLAK5uy_kU_0pXRFRLD3atII0liYf79wdraNoiBOo&index=2 Живое исполнение: https://www.youtube.com/watch?v=Ljn9T2NTi8c

Торговцы грехом (2026) Китайский детектив Чифэн, специализирующийся на торговле людьми, приезжает с небольшой командой в деревню, где, согласно оперативной информации, украденных из города женщин принуждают вступать в брак с местными жителями. Дело происходит в девяностые, и крестьяне не чувствуют особого пиетета перед служителями правопорядка, предлагая пришельцам на выбор проваливать или расправу. Однако и Чифэн оказывается не робкого десятка: в режиме один против ста он радикально снижает трудоспособность целого населенного пункта, но жертву вытащить не получается. По итогам операции детектив временно отстраняется от работы начальством, и как раз в это время при подозрительных обстоятельствах исчезает девушка из его родного села. Материковые китайские стриминги уже несколько лет работают на нишу хмурого маскулинного боевика прямого действия, за которую когда-то отвечал Гонконг. По цензурным соображениям фильмы всегда размещаются в девяностых, обозначаемых тусклой, приглушенной картинкой; действия фокусируются на колоритных злодеях; а привычная сентиментальность прокатного кино полностью выносится за скобки. "Торговцы грехом" с шаолиньским выпускником Эштоном Чэнем относятся к этой брутальной волне: здесь буднично ломают кости, вырывают зубы и охаживают друг дружку гаечным ключом. Впрочем, фильм проходит не только по ведомству хореографии и насилия: кроме кунг-фу и жестокости, имеется социально-политический комментарий. Представленный авторами сюжет – это не пошаговое расследование торговли людьми бравой китайской полицией, как можно было бы ожидать; а столкновение двух типов и двух ментальностей криминального мира, в которое нашару залетает бестолковый отстраненный детектив с чешущимися кулаками и полным непониманием происходящего. В разборках участвуют условные "деревенские" и условные "городские": организация насильственного сватовства и инфернальный ночной клуб, принуждающий сотрудниц к проституции. В определении греха они кардинально расходятся: деревенские не организуют рынок невест, но отстаивают традиционные ценности, изымая секс-работниц из постыдного существования в крестьянские семьи для обеспечения демографического и морального здоровья местности; тогда как городские в неолиберальном духе и с отвращением к замшелой архаичности предлагают клиентам удовлетворение их потребностей, а работницам из бедных слоев – монетизацию, так сказать, имеющихся активов. Девушек при этом не спрашивают ни те, ни другие; и именно в этом высвечивается потенциальный союз двух реактивных сил, который торжествует в современном мире в фигурах типа православных предпринимателей и ультраконсервативных трансгуманистов. https://boxd.it/UXRk

Несколько замечаний по Синьцзяну в связи с поступившими вопросами: 1. Распространен миф, что иностранцев в Синьцзян не пускают. Это не так: более того, не нужны никакие спец разрешения или групповые туры; просто покупаете билет и едете. Заранее полный маршрут не составлял; всюду, куда захотелось на месте, попал без проблем, разве что в приграничных районах пару раз молча проверили паспорт. Правда, на лугах встретил сингапурского деда, которого, по его словам, на какую-то конкретную гору не пустили без китайского айди (наверняка гуглится, на какую). 2. В Синьцзяне более жёсткие ограничения Интернета, чем в остальном Китае. Многие надежные и проверенные впн там не работают. Надо либо быть готовым, либо импровизировать на месте, либо цифровой детокс. На фото: подрастающее поколение в мультикультурной среде (Урумчи)

В галерее Гаотай в Урумчи успешно торгуют синьцзянскими образами. Вот выставка «Ночь» местного художника Алимджана Адила. Имеются удачи. Тут же предлагают фотобук «Уруклин» (Урумчи + Бруклин а ля «Далифорния»), где примерно такие же сцены засняты в хипстерском духе.

Вдоль дороги Дуку в Синьцзяне Дорогу открывают только летом и не каждый день

Налати, Синьцзян

Карацзюнь, Синьцзян

Или-Казахский автономный округ, Синьцзян

Озеро Сайрам, Синьцзян

Манихейские фрески с буддами, деревьями и утками 10-11 веков в Турфане сохранились относительно скверно. Большая часть была вывезена различными «исследовательскими группами», особенно отличился немец Альберт фон Лекок, чьё имя упоминается в каждом втором гроте.

Турфан, Синьцзян

Урумчи, Синьцзян

Свой Луис Ку у них тоже был

Саньсиндуэй, честно говоря, отвал башки. Впечатляет сильнее Терракотовой армии: не только потому что древнее, но и потому что будто бы не из этого мира. Это бронзовый век, тысяча-полторы тысячи лет до нашей эры, предположительно царство Шу. Они придумали рептилоидов и свиней из Энгри Бердс. Гуанхань, Сычуань

Чэнду, Сычуань

Лачуга Ду Фу в сычуаньской эмиграции Как говорил Мао, товарищ Ду Фу хороший был поэт, стихи писал политические, только с пессимизмом и ламентациями переборщил.

Чэнду, Сычуань 1) внутри заповедника панд на развилке дорог гид с группой туристов (кажется, из Северного Китая) пресек попытку подопечных повернуть налево со словами «туда не идем, там только панды, родившиеся заграницей» 2) все большие панды заботливо представлены по именам, родословной, годам и местам рождения, техническим характеристикам и чертам характера; тогда как красные панды – скопом как «красные панды»; а ведь их популяция всего-то в три раза больше, а есть мнение, что и такая же; обидно за малых