Pagan folklore

#Зоря 45. Если жена мужа не любит или, наоборот, муж жену Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверми, из двора в ворота в чистое поле, под синее море, под восточ- ную сторону, к Окияну (л. 55) морю, к Божьему дому. В том Божьем доме три зори – три сестры: утренняя зоря Мария, а вечерная Ана- стасия, полуночная Варвария; я, раб Божий (имрек), покорюсь и по- молюсь: утренняя заря Мария, вечерняя заря Анастасия, полуночная заря <слово вписано другим почерком карандашом над строкой> Варвария, положите рабу Божию тоску желанность, тоску и кручину, тоску и печаль, положите в ретивое сердце, черную печень, в горячую кровь и могучую кость, в белые телеса, в ретивые уста, в ясные очи, в черные брови, чтобы раб Божий (имрек) без рабы Божией (имрек) не мог не жить, не (л. 55 об.) быть, не дня дневать, не часу часовать, ни утренню зорю, ни вечерню, ни денную, ни ночную, ни полуноч- ную, ни полуденную, и не мог бы он ни в питье запить, ни в еде заесть, ни в думе задумать, ни в гулянке загулять, ни во сну засыпать, ни в вине, ни в пиве запивать, ни в проклятой табаке закурить; казалося бы она ему краше краснаго солнышка, светлее светлаго месяца, любее и милее отца и матери; как царь Давыд кроток и смирен, так она бы до меня была кротка и смирна; как белая рыбица не может без ключевыя воды не жить, не (л. 56) быть, так бы она без меня, раба Божия (имя), не могла бы не жить, не быть; как маленкий младенчик плачет и тоскует по материном молоке, так бы она по мне, рабе Божие (имя), плакала, тосковала, со вздохнула <так!> и охнула обо мне, рабе Божие (имя), сох- нула. Никто не может знать небесну высоту, земную широту и морскую глубину, так же бы никто над ней, рабой Божией (имя), ни мог ничего сделать, ни разлучить, ни развести. Будте мои слова крепки и лепки, век по веку, отныне до веку. Кто меня учил, тот и (л. 56 об.) слова закрепил; тем моим словам ключ земля, а замок море.

Собрано мною от крестьян еще несколько изустных заговоров. Все крестьяне уверены в силе заговоров и в случае нужды прибегают к заговорщикам. Если не бывает пользы от заговоров, то причиною тому или незнание заговора как следует, или опущение какого-либо обстоятельства в действиях при этом. Если же выполнено все что нужно: слова верны, обряды соблюдены, то польза от заговора удивительна! Заговаривают (л. 38) от червей в ранах, от боли зубов, от кровотечения, и что же? Червей как не бывало, зубы не болят, кровь останавливается. Долго не решались некоторые из крестьян открыть мне своих заговоров, потому что есть поверье, что заговор теряет силу и действие, если он пересказан будет другому, и с поль- зою может заговаривать тот, кому заговор пересказан. Но я говорил им, хотя и не знаю, справедливо ли, что заговор силу теряет тогда, когда другой выспрашивает его для того, чтобы самому заговари- вать, а я хочу узнать не для заговаривания, и им никогда не буду за- говаривать, а так – из одного любопытства. Некоторые согласились рассказать, а иные остались непреклонны. Вот заговоры, рассказанные мне.

#міфи Духом дома является рус. домовой, бел. домовый, укр. домовык; духом двора — рус. дворовик или дворовой, бел. дворовой; духом бани — рус. банник, бел. лазник; духом хлева — рус.хлевник или дворовой, бел. хлевник; богом овина — рус. овинник, бел. евник, осетник. осетной; духом риги — рус. рижник, подрижник, духом гумна — рус. гуменник, духом мельницы — рус. мельничной, духом колодца — рус. колодечник. Дух леса — рус. леший, бел. лисавэй, лясун, укр. лисовый; дух водоемов — рус. водяной, бел. водзяный, водзяник, укр. водянык; дух болота — рус. болотник, бел. болотник, укр. болотяник; Дух поля - рус. полевой, полевик, бел. палевой, полевик, укр. полевик; дух луга — рус. луговик, бел. луговый; дух межи — рус. межевичок, межевой, подмежник, бел. памежник и др. Система в.-слав. духов локусов наряду с покровителями основных пространств включает и более мелких духов: дух куста — подкустовник (рус), грибами заведует подгрибовник (рус), боровик (рус), грибоуник (бел.); во мху обитают духи-моховики (рус.), за печью живет дух-запечник (рус.), в подполье — дух-подполянник (рус.) и т. д. Часто наряду с мужским персонажем существует параллельный женский, который может осмысляться как самостоятельный персонаж ( дома — рус. домаха, овина — рус. овинница, риги — рус. ригачница, поля — рус. палиха и т. д.) или как жена соответствующего духа локуса: жена домового духа — рус, дамавая богиня, домовиха, домовичка, лешего — бел. лешиха, лясуниха, лисавиха, водяного — рус. водяниха и т. д СДЭС

#міфи (…) Вадзіца-царыца, прасвятліца, Ульляна, па ўсім свету гуляла, сэрца ўзрадавала. Атыйдзі жылы, i агонь i жар унімі. (…) [Замовы. Мн.: Навука i тэхніка, 1992. Стр. 182.]

#міфи Встану я, раба Божія, благословясь, пойду перекрестясь, изъ дверей въ двери, изъ воротъ въ ворота, въ чистое поле, подъ красное солнце, подъ луну Господню, подъ луну Господню стоитъ окіянъ море, на окіянѣ морѣ стоитъ престолъ, на престолѣ сидитъ царь-огонь, онъ жарокъ и палекъ жгетъ и палитъ, жгетъ и палитъ всѣ моря и рѣки, всѣ лужи и болота, сырой боръ и озера, коренья въ сырой землѣ не жги не пали все на царѣ до сыра бора, коренья въ сырой землѣ. Спаси ты раба Божія, сбереги ты отъ доннаго, отъ полуденнаго, отъ вечерочнаго, поперечнаго, отъ русаго и отъ чернаго, отъ двоезубаго и отъ троезубаго и отъ двоежонаго и отъ троеженаго. Аминь. [Овчинников М. П. Заговоры // Труды иркутской учёной архивной комиссии. Выпуск 2. Иркутск, 1914. Стр. 106.]

#міфи (...) В чистом поле стоит огненный столб, на огненном столбе стоит огненный царь. Зажигает огненный царь болота зубыя <зыбучия – вписано карандашом рукой того, кто правил ркп.>, леса дремучия. [Заговоры из архивных источников XVIII – первой трети ХХ в.: в 2 т. Т. 1 (издание подготовила Т. А. Агапкина). М.: Индрик, 2023. Стр. 65.]

Від себе додам що в збірці подільських казок є ще декілька варіантів цієї казки в яких Гром вбиває змію українці (Поділля) [пан у вигляді милості зібрався одружити керуючого своєю дочкою, а той відповів, що таку дівчину йому задарма не треба; пан зібрався його повісити, але він втік і сидить за селом у глиняній халупі; кіт приніс йому хліба і наказав написати цареві Грому: сватаю твою дочку, а в подарунок шлю зайців; підпис: цар Глинський; кіт несе листа і говорить зайцеві, що в ньому прохання їх не утискувати і вони щоб не боялися; заєць нехай іде не один, а з іншими; Грім прийняв зайців, а його дочка дала свій перстень, щоб передати цареві Глинському; потім те з лисицями і з вовками; кіт привів Глинського до мосту через річку, купив шапок, кидав у воду і наказав Глинському лізти у воду; повідомив Грому, що військо Глинського потонуло; цар надіслав новий одяг; на бенкеті Глинський мовчить; кіт пояснює, що в нього був кращий одяг; коли час їхати до Глинського, кіт біжить уперед, велить пастухам відповідати, що пасуть не череди цариці-змії, а череди царя Глинського; каже змії, що на неї озброївся Грім, велить сховатися у вербу; пропонує Грому вдарити у вербу, змія розлилася смолою; комісар зайшов до свого колишнього пана і пояснив, чому відмовився від його дочки; сам став сенатором]: Левченко 1928 № 483: 329-332(його збірка подільських казок) До речі нагадаю про про народний звичай відганяти грім палицею якою була вбита гадина(про це можна також прочитати в Чубинського в його першому томі на в розділі про грім і блискавку)

#Перун Вирішив зібрати воєдино легенди в яких змію вбиває саме Перун/Гром а не якийсь інший персонаж

1. «Паміж Коўткава, паміж Гогалеўкі i ад Віркаў недалёка ёсць пры старадарожжы, на Ігры, Змяёў камень, з вакном i з дзвярамі. Старыкі казалі, щто калісь-то даўно ў гэтым камені змей жыў, з адной галавой, у вобліччы чалавеччу, i гаварыў так, як чалавек. (…) Ну, дык ён пераляцеў цераз вазяро, а пярун у трэці ўдарыў, у лясу ўжо, саўсім з берагу, з поля зляцеўшы. I ўбіў яго. I трое сутак дождж іщоў пасля таго, пакуль яго найшлі. (…) Ну, найшлі i закапалі яго. Так дождж i паціх. Але цераз суткі апяць ён на версе. Так узнова дождж i пайшоў. I грамоты бальшыя: пярун уцяшаецца, пярэць у яго нежывога, — каб не джыў1. Хавалі яго гэтак разоў з тры ці з чатыры. Дык усё на версе. I як выйдзець, так сажнеў на колькі i цягнець усё ў той бок, дзе яго хата, усё пацягуець далей. Старыкі кажуць, щто каб пагода пастаяла, дык ён аджыў бы. Ну, а бог міласлівы так даваў, што сычас нацягнець хмара, i грамоты, i дажджы дужа пойдуць, i перуны паляць у яго»2. 2. В «Белорусском сборнике» Е.Р. Романова есть три сказки («Степан — великий пан», «Пан Копичинский» и «Попелышка»). Они схожи по сюжету с известной русской сказкой о Кузьме Скоробогатом, но в конце каждой из них присутствует мотив убийства громовержцем змея («Степан — великий пан»: Гром и Молния убивают Змея Горымца и Змею; «Пан Копичинский»: Гром — Змея; «Попелышка»: Гром и Молния — Ужа). При этом из текстов сказок вполне ясно, что Гром — не человек, а мифологический персонаж, персонифицированное явление природы, проще говоря — языческий бог: «Гром як загудиць, як загрымиць, як стукнець у дуплё — разбив дуба умесци з Змеем, а Молоньня спалила»3. «Тоды лисица кажець на цара Грома: вот, кажець, цар Гром! ты якея каменьня разьбивав, якея дзярэвъя разьбивав, якея дворы разьбивав, а гэтаго дуба ня разобъешь!» Ён як усердзитца, як удариць у дуба — дык дуб и разьбився у тресочки!..»4 «И повёв Грома и Молоньню к дубу, дзе сядзев вуж. Як привёв их к дубу, ды показав гэтый дуб — Гром як дав пяруном — дык дуб и расщапив! А Молоньня як свиснула — дык и загоревся и дуб и вуж, и згорели!»5 1В этом свидетельстве слово «Перун» употребляется и как имя собственное, и как имя нарицательное. Слова «перун утешается (тешится?), бьёт(?) в него неживого, — чтоб не (о?)жил» описывают осмысленное действие — следовательно, совершаемое одушевлённым существом. Но потом информатор сообщает, что тучу с перунами насылал «милостивый бог» (очевидно, христианский). Получается, что в роли громовержца в этой легенде выступают и Перун и христианский Бог. Каким образом рассказчик разрешал это противоречие (и видел ли он здесь вообще какое-то противоречие) — загадка. Впрочем, это неважно. (Примечание автора). 2Легенды i паданні. Мн.: Навука i тэхніка, 1983. (Беларус. нар. творчасць / АН БССР , Iн-т мастацтвазнаўства, этнаграфіі i фальклору). Стр. 352-353. 3Романов Е.Р. Белорусский сборник. Выпуск третий. Витебск, типо-литография Г.А. Малкина, 1887. Стр. 221. 4Романов Е.Р. Белорусский сборник. Выпуск третий. Витебск, типо-литография Г.А. Малкина, 1887. Стр. 225-226. 5Романов Е.Р. Белорусский сборник. Выпуск третий. Витебск, типо-литография Г.А. Малкина, 1887. Стр. 227.

А то так з повіту від Почаєвичів (село сільське) є берізки; обведений так коло клаптиків землі невеликий. От тут Перун забив змія. Ну, як тільки забив, так пішов дощ, пішов дощ дві доби поспіль; усе чисто затопило. Тоді люди почали його ховати. Викопали ямку, поклали його туди і засипали. Тільки засипали, а він знову на верху. Вони знову його засипали, а він знову на верху. Що тут робити? А дощ іде і іде. Думали вони, думали, і придумали возити землю на возі. Ну, почали возити, почали возити — і засипали. Як засипали, і дощ перестав. А та місцина і тепер називається «Змієвкою». Д. Слідці, сільська місцевість. Біля Почаєвичів. Джерело: Романов, Є.Р. Білоруська збірка. Випуск четвертий. Казки космогонічні та культурні / зібрав Є.Р. Романів. Вітебськ: Тіпо-літ. Г.А. Малкіна, 1891.

Нехай предки, герої і боги благословлять вас в новому році!

#міфи

В русских материалах также удается обнаружить следы всего этого мифологического комплекса. Так, загадка о дороге, которая в свете концепции «поднятия мировой оси» в начале творения могла вызывать недоумение, теперь наполняется новым смыслом: «Когда свет зародился, тогда дуб повалился, и теперь лежит»; однако мотив становления новой вертикали, возможно, отражен в другой загадке: «Лежит брус во всю Русь, встанет — до неба достанет». Распространенный в русских святочных колядках мотив дерево рубят (чаще — сосну, ель) также представляется восходящим к подобному кругу воззрений («Руби, руби елку / под золот корень / Кидайте вы ветки / за быстрые реки...» — Владимирская губ.), а изготовление из этого дерева мостов, церкви соотносимо со становлением новой космической оси, нового мирового порядка. Просматривается и более глубокий смысл в образе нашего сказочного богатыря Вырвидуба, чье имя символизирует, по-видимому, не только огромную силу, но и является наследием очень важной когда-то мифологической функции этого персонажа (ср. выше с Индрой). На образ героя-порубщика Древа (или иного «погубителя») надо обратить особое внимание — он часто связан с огнем, может являться кузнецом (как Вяйнямейнен), а топор в его руках, как, впрочем, и молот или иное близкое орудие, указывает на признаки громовика, но он может быть связан и с солнцем. Просматривается этот образ, например, в галицкой загадке (о ночи и месяце): «Упал дуб на весь свет, а на коньци ковали кують»

Колядка XVII ст. про Софію Київську Одну незвичну колядку в селі Мшанець (Львівщина) записав у 1889 р. фольклорист і греко-католицький священик Михайло Зубрицький. Нею він поділився зі своїм товаришем — Іваном Франком, який присвятив їй статтю. Та в чому незвичність колядки? Справа в тім, що це єдина колядка, де згадується Софіївський собор в Києві. Дослідники вважають, що тут йдеться не про побудову собору, а його відновлення, яке здійснив в 1630-х рр. київський митрополит Петро Могила. З тексту очевидно, що автором колядки була людина, яка сама побувала в Софії Київській.

А що нам било з защаду світа (Славен єс, боже, По й усім світі і на небесіх). Ой не било ж нам, хиба сина вода, Синая вода тай білий камінь. А прикрив Господь сиров землицев, виросло на нім кедрове древо, Барз височейке і барз слічнейке. Висмотріла го пресвята Діва, Зізвала ’д ньому 40 ремісників: [“]Ой підіте ж ви, ремісничейки, А зітніте ж ви кедрове древо, Збудуйте з нього св[яту] Софію [святу Софію] в святім Кійові. Би на ній било 70 верхів, [70 верхів], 70 крижів. Семеро дверей, а єдни підлоги[”] У день будували, в ночи втікали, [в ночи втікали], в день прибивали. А зіслав Господь ангела з неба: [“]Не влякайтеся, ремісничейки, Дав вам то Господь ведлук силойки. Крижі робіте, верхи зводіте[”]. Єден вершейко барз височейко [барз височейко] і барз слічнейко. А в тім вершейку золотий престів, За тим престолом сам милий Господь, Служит службойку суборовую, [суборовую], заздоровую, і за здоровя нашого брата, [нашого брата] і всіх християн. Тамтуди лежит здавну стежейка, Стежкою іде польська вінойка, Межи ними йде повковничейко. Стала вінойка в крижі стріляти. Рече словейко-повковничейко: [“]А не стріляйте ж в святії крижі, Бо спустит Господь огняний дожджик, [огняний дожджик], громові кулі, Затопит Господь польську вінойку[”]. Вни не слухали, в крижі стріляли. Ай так ся стало, як він говорив: Іспустив Господь огняний дожджик, [огняний дожджик], громові кулі. Затопив Господь польську вінойку. Хіба нам зістав повковничейко, [повковничейко], гей, наш братейко. Би на здоровя, на многі літа? Гей, наш панойку, тай наш братойку. Не сам із собов [а з милим Богом, Із милим Богом, з господинейков, з господинейков і з челядойков]

Данил Нарбут

#міфи Знаєте якийсь східнослов'янський міф про викрадення стада худоби Богом? Якщо так то радий буду отримати

Земля Небо на суд кликала Земля Небо на суд кликала, І його б’є все льодом і снігом, Бо чуже стадо (привласнює), І його б’є все льодом і снігом, Бо чужі межі (перепахує), І його б’є все льодом і снігом, Бо чужі ліси (валить). Zemlja nebo na suđenje zvala Zemlja nebo na suđenje zvala, Pa ga bije sve ledom i snegom, Zašto tuđe stado prisvojava, Pa ga bije sve ledom i snegom, Zašto tuđe međe preoruje, Pa ga bije sve ledom i snegom, Zašto tuđe gore izobalja. [Sergije Dimitrijević, Narodne pesme leskovačkog kraja, Sveska 2, Leskovac, Narodni muzej, 1988. Str. 51.]

Kiew ― Forest in snow. The ethnographer P. Tschubinski (Proceedings of the ethnographic and statistical expedition to the West-Russian Territory, Vol. III, 1872), describing the customs of Christmas Eve in the Saslau and Wladimir districts in Wolhynia, noted how the family head would approach the window or go out into the yard and offer a spoon of porridge to Frost. @easterneuropa

#Перун Можу особисто підтвердити це повір'я «На Вербницю верби свотимо, вербочку поставиш, кажуть, Перун не битиме» – объясняли в селе Речица Ратновского района Волынской области (Толстая 1984: 191). " Литовцы в песнях пели, что Перкунас не повредит молнией цвета вербы" "Вербу не бье гром" (ПА, Замошье Гомельской обл.)

#міфи В українському фольклорі (переважно в казках і колядках) популярний мотив викрадення певного напою або золотих яблук безсмертя, який інколи порівнюють із міфом про мед поезії. Проте в наших міфах про викрадення тема поезії майже відсутня (а точніше — відсутня взагалі). Тож якщо вже й порівнювати ці сюжети з іншими традиціями, то значно доречніше зіставляти їх із міфами про викрадення чогось, що дарує безсмертя. Якщо вас цікавлять джерела про поезію в народних віруваннях, зверніться до билини про Вавилу Скомороха, «Слова о полку Ігоревім», а також до легенд про південнослов’янських віл, які, подібно до муз, можуть надихати поета.

"У одного крестьянина Дорогобужского уезда, Смоленской губернии не велся скот, издыхал. Один хороший знакомый крестьянина под большим секретом посоветовал неудачнику, тайно от всех, на восходе солнца выйти на двор и три раза без креста и шапки поклониться земле. Крестьянин это исполнил, и скот у него стал с этого времени вестись. Но потом он понял, что кланялся не Богу, а земле, и, считая свой поступок грехом, каялся в нем. – Этот случай наглядно показывает нам, что древний культ земли тайно еще продолжает жить; это именно остаток язычества: кланяться надобно было без креста и тайно." Н.М. Гальковский. "Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси." 1916.