Я бы обнял тебя, но я просто текст

Мечтаю, Чтобы во тьме щека твоя рдела, Когда в хижине горной Я растоплю жарко-жарко Огонь в очаге. (Акико Ёсано, перевод с японского Е. Дьяконовой)

* * *   Где нелёгкий хлеб влажен и ноздреват, и поверхность грузного винограда матова, словно зеленоглазый агат нешлифованный, где ждать ничего не надо   от короткой воды и долгого камня, где луч (света росток) по-детски легко так рвётся к земле – не яростен ли, не колюч ли закат на обрыве жизни? Скорее кроток.   Я тебя люблю. И слова, впотьмах недосказанные, остаются живы, как в тосканских сумерках, на холмах перекличка яблони и оливы. (Бахыт Кенжеев)

Альпы в Таджикистане   лет в шесть я услышал что ближайшая к земле звезда называется альфа центавра мне правда послышалось альпы кентавра я представлял это далекое небесное тело рисуя острые похожие на расческу горы по ним скакали лошади на длинных копытцах с человеческими лицами мамы папы младшей сестры   есть такой танец между правильным и неправильным он похож на то как ребенок встаёт босиком на ботинки отца и они очень медленно кружатся оставаясь на одном месте (Андрей Сен-Сеньков)

* * * нужно высунуть из окна карандаш и на несколько минут застыть сначала на карандаш а потом и на руку которая его держит усядется  птица теперь можно её рассмотреть (Настя Денисова)

невеста счастливого места нет ничего легче чем найти любимую кофейню на новом месте когда миграция зёрен напоминает тебе о твоей собственной, аксолотли в аквариумах шепчут hello everybody’s welcome,– сообщает табличка. а значит, немного и я каждый седьмой кофе бесплатно каждое седьмое утро чудесно выведено из автоматизма восприятия солнечными лучами у всего есть конец нет начала люби меня и мою собаку блики на её шерсти – самое настоящее, что есть в этом мире носишь брошки в виде выдры и лисы от общества защиты животных шотландии пыль викторианско-модернистского разрыва поднимается сарабандой лиминальность станции хайндленд в цвету оборачивается кроличьими норами под моей кожей there, there «твои глаза грустные». – «нет, просто карие» я хотела бы хонтить эти места как ветер но я не могу вот и сижу птица на жёрдочке на высоком стуле на нотном стане жаль, что нас не называют шотландскими чертополохами, как английскими розами losing denmark; for else marie pade losing netherlands; for eefje de visser losing canada; for sophie trudeau losing scotland; what for? подставляя своё заплаканное лицо солнцу, даёшь обещание реэнактить каждый акт заботы когда над субурбией расстилается туман и леденцовые окна запотевают, а капли стучат по крыше из шортбреда да! я далеко от дома моё милое зелёное место, субъектность и рефлексии цветы растут в обратном направлении на вопрос “why the long face?” учись отвечать «ну, это просто моё лицо» (Глафира Солдатова)

Чудится, словно С неба на землю летят Лунные блёстки, – Ночью ложится снег Путнику на рукава. (Кагава Кагэки, перевод с японского Александра Долина)

Сколько небес сегодня прошло сквозь себя? Успел ли увидеть, что каждое из них носит имя? Я слышала их имена тысячи раз, и всё же они звучат сегодня иначе: как форма цветов в том китайском пруду, как голос чужого ребенка за моей спиной, как воздух двух незнакомцев, которые все еще помнят, какие слова тогда сказали друг другу. Дай и моему имени пройти сквозь твои руки. Сможет ли оно прорасти, если ты встретишься лицом к лицу со своим собственным домом? Дай мне обнять тебя, пока тебя нет на фоне небес — тех или этих. (Евгения Суслова, с Днём рождения! 💌)

в неподвижности цветка, в его раскрытом аромате сокрыта тайна неподвижности мира и аромата всех цветов в этом мире в беззащитности сна, в его туманном забвении сокрыта тайна беззащитности жизни и забвенья всех уснувших в этой жизни в неповторимости тебя, в твоем бесконечном потенциале сокрыта тайна неповторимости атома и потенциала целой вселенной (Veronika Íveli)

Турецкий чай в Стамбуле Вкус турецкого чая определяется цветом и формой стекла, Подобно маленькой скрипке, Терпким послевкусием, пределом усталости, Рыжим котом на диване, Воспоминаниями о прошлом годе, Когда большой компанией весело ели рыбу, Всего лишь год назад, А уже так недосягаемо, Как фотографии детства, Как желание пережить Что-то вновь во второй раз, Делаешь небольшой глоток, Чего давно не делал, Видишь отражение себя, Не тянешься гладить кота, Слишком понятна его природа, Разглядываешь фото папы из Барселоны, Где он сидит на скамейке, совсем седой, И держит за поводок собаку брата, В полусне, в полубреду пишешь эти слова, Ничего уже не ожидая от жизни, Кроме этих неожиданных, очаровательных всплесков Пути, незнакомых мест, родных лиц, будущих встреч, Так хорошо, что сегодня было почти не страшно не приземлиться, Когда самолёт на огромной скорости после тряски шёл на посадку И вдруг взмыл вверх, Как будто жизнь даётся заново. (Заир Асим)

* * * Город, отснятый на плёнку, Спрячу в измятый кулёк. Бережно, словно ребёнка, Перенесу в уголок. И, дожидаясь проявки, Будут лежать на виду Скверы, витрины и лавки, Катамаран на пруду, Дамы, сидящие в чайной, Розы, и клевер, и мох, Поза собаки печальной, Рыночный переполох, Колокол, кроны густые, Тёплые окон огни, Полные, но и пустые Чьи-то обычные дни. (Варвара Юшманова)

завитки с корицей и сахаром лежат на пергаменте как мои слова на языке где можно сказать хоть что-то (Маша Ежова)

Говорить о счастливой жизни — всё равно что описывать море Те, кто вгрызаются в материк позавидуют или не поймут зачем столько синонимов синего Те, кто кормятся у воды пресыщены или не видят смысла называть то, что из зрачка не изъять И сам, и сам думаешь: ну чем вот этот невопрошающий миг важнее тех, что миновали или набегают впереди? Думаешь — и всё же, и всё же Пасмурное, с прожилками солнца, утро над асфальтовым сплавом волн и только у горизонта под гнётом туч просвет без оттенка сомнения — а над ним невесомо взбитый вал облаков И описать невозможно и не описать (Сергей Трафедлюк, с Днём рождения! 🌅)

четыре ракурса одного и того же в зависимости от: количества шагов  [      ] высоты силы сжатия  [       ] поворота [       ] близости [       ] наклона направления ветра (Лера Беляева)

НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛГИЙ Не обязательно долгий – просто тихий погожий зимний день, ветерок с юга, блестящие капли, скользящие по фиолетовым веткам берёз. И сразу же следы хищников на снегу расплываются и теряют когти. (Ханс Бёрли, перевод Евгения Матвеева)

письмо, сотканное из пространств твоих внутренних городов, из морей, из созвездий, из снов, прилетело синичкой ко мне без слов, принесло улов: три жемчужины тишины, несколько строк любви посреди зимы (Игла, с Днём рождения! 🕊)

любые            твои состояния              трогать (Татьяна Присталова, с Днём рождения! 🤍)

я хотела коснуться дерева но мелкие желтые цветы под ногами не пропустили оно оградило себя ими я не решилась ступить на живое ради объятья с живым (Марина Калашина)

*** Зима собирает в себя как объятия следы исходящих пропущенных даже упущенных важных в сады приходящих без тени сомнений запеченных деревьев в инея пудре кажется дальше лучше будет верится лучше дальше идёт (Леонид Коммьев)

*** Оглядывая наваливший снег жалею воду в изгнании когда-нибудь ты вернёшься летать над тёплыми странами сугробы как зимующее небо (Наталия Михайлова)

* выгнутая ресница ветра жмётся к крыльцу взгляда перелетает отталкиваясь от лиц <на афише театра живых кукол> бездонный свет в кроне колодца освещает так как будто бы освящает эту ошибку вымершего языка зародыша <новой> речи половинка буквы на щеке слова улыбается — словно на ней нет других одежд там где мо<л>к взгляд летели всполохи молчания <стоит попасть в них — и текст оборвётся> свирель играет внутри твоей тишины ищет время кольнувшее кожу выгнутую живопись воздуха в тот вечер когда ты просто вышла в магазин за йогуртом а я записал этот текст (Владимир Коркунов)