Дискурсы и аффекты

Объявляю набор на курс "«ЛОГИКО-ФИЛОСОФСКИЙ ТРАКТАТ» ЛЮДВИГА ВИТГЕНШТЕЙНА: ЛОГИЧЕСКИЙ АВАНГАРД, «МИСТИЧЕСКАЯ» АПОФАТИКА И КОНЕЦ ФИЛОСОФИИ". Для записи пишите на @imikirtumov, анонс и программа курса ниже.

С лингвистическим поворотом надо, наконец разобраться! Начнем с "Логико-философского трактата" Витгенштейна.

Но логической и лингвистической семантики для работы с языком недостаточно. Последний привязан к ситуациям произнесения, т.е. для понимания значения выражения надо знать кто, кому, с какой целью и в какой ситуации его сообщает, что думает о собеседнике и т.д., и т.п. Прагматика, конечно, фиксирует некоторые правила употребления выражений, но многообразие ситуаций и контекстов таково, что работа ИИ строится не только на следовании правилам (их как раз строго предписывает семантика), но и на вычислении вероятности наиболее правильного выбора значения, — и необходимые логико-семантические правила здесь не работают. Значение теперь возникает из обработки массивов данных, т.е. оно возникает как индуктивное обобщение, не гарантирующее, поэтому, полного успеха, «попадания», но обещающее высокую степень его вероятности. Корпусная лингвистика и большие языковые модели возникли сравнительно недавно и к лингвистическому повороту отношения тоже не имеют. Весьма возможно, что и этими исследованиями двигают военные заказы или же интересы «органов безопасности», но несомненно, что за развитием ИИ стоят индустрии маркетинга, рекламы, медиа, коммуникаций. Это уже никакая не критика языка, а совсем противоположное, — тотальное использование языка как инструмента влияния и власти. И в этом месте ИИ, приписывая себе связь с лингвистическим поворотом начала ХХ века, не только не был точен, но радикально исказил суть дела! Прав же он лишь в том, что лингвистический поворот инициировал развитие семантики, прагматики и теории речевых актов. Как я сказал выше, этим теориям мы обязаны методу, хотя и не той его части, которая делает возможным беседы с ИИ.

Обязан ли чат GPT своим существованием лингвистическому повороту начала ХХ века? Одна из участниц нашего совместного с Ури Гершовичем курса по "Критике цинического разума" Слотердайка спросила чат GPT или какой-то другой ИИ, обязан ли он своим существованием лингвистическому повороту. Чат не долго думал и ответил положительно, мол, конечно, как же иначе! И был скорее неправ, чем прав. Почему? Лингвистический поворот, если, вообще, считать, что таковой имел место, был вызван разочарованием в языке, предполагает недоверие и подозрительность к нему, и проявляется в его критическом исследовании и модификации. Малларме и Хлебников стоят тут недалеко от Фреге, Карнапа и Витгенштейна, ну а всех борцов с "ложными" языками и изобретателей языков "истинных" рубежа веков трудно и перечислить. Мода на такие предприятия к нашим временам успела пройти, и сегодня они кажутся по-детски наивными, особенно, если дело касается дискурсов науки, политики, права, морали. Наука держится своей связью с вещами, для нее язык подвижен и прозрачен, а политика, право и мораль представляют собой поле борьбы, в которой смысл слов есть ее инструмент, и тут что-то меняется только силой победившей стороны. Философ занимает положение привилегированное, имея возможность обращаться или не обращаться к вещам, заявлять свое политическое пристрастие или прятать его, так что иногда может показаться, что его язык вне отношений с вещами и вне политики, а предназначен для выражения истины как таковой. Образцом текста такого рода является "Логико-философский трактат" Витгенштейна. Он кажется мне авангардистским манифестом, в котором логическая символика играет декоративную функцию, а нигилизм автора и его профетический стиль оттеняются нумерацией предложений, цель которой — создать мираж строгой последовательности мысли. Близки к такому состоянию и книги Карнапа "Логическое построение мира" (1928) и "Логический синтаксис языка" (1935, хотя автор и не думал о декорировании. Они справедливо забыты, в то время как "Трактат" сохраняет для аналитической философии значение, сравнимое с "Манифестом коммунистической партии" для марксистов. Интересно, однако, что изыскания Карнапа привели его уже после войны к логической семантике, где он, в числе других, смог дать толчок другому поколению философов и лингвистов, которые и создали в итоге те логические и лингвистические теории, которые лежат в основании машинной обработки языка. Заметим, что "Трактат" тут как раз не причем, и что Фреге и Рассел (ранние работы) начали это движение до Карнапа. Все названное относится к некоторым методам анализа языка, но не к той технике, которая сделала такой анализ возможным. Техника эта всем известна — компьютер, т.е. конечный автомат, изобретенный Тьюрингом. К появлению компьютера лингвистический поворот отношения не имеет. Теоретические проблемы вычислимости относятся к основаниям математики, к программам Фреге, Рассела, Гильберта, Брауэра. Сама «машина» сначала была виртуальной, но военные нужды сделали ее реальной, — сначала механической, а затем и ламповой, — последняя смогла уже обсчитать уравнения, без которых нельзя было бы создать атомную бомбу. Таким образом, ИИ своей технической реализацией фундаментально обязан военному заказу государства и вообще войне. Ничего удивительного, — наука Нового времени совершала скачки в развитии как правило именно при такого рода стимулировании.

На кого это он похож?

Аристотель определял страсти так

Дискурсы - это про язык и обращение с ним. Там тоже есть несколько научных наук, но философы и тут все еще имеют право голоса.

О чувствах мы до сих пор говорим в терминах "Риторики" и "Никомаховой этики" Аристотеля, - это признают и весьма научные ученые психологи. Поэтому у нам, у философов, есть полное право рассуждать об аффектах. Пока, по крайне мере. Как только естественные науки докопаются до того, до чего они умеют докапываться, я немедленно прекращу рассуждать об аффектах.

Канал "Дискурсы и аффекты" веду я - Иван Микиртумов. Канал будет философский, хотя в той или иной степени мы будем вращаться вокруг дискурсов и аффектов, потому что последние годы я стал больше писать от том и другом. Давно стало понятно, что мы чего-то не знаем о жизни, что экономического, партийного, эмансипативного, сексуального, подсознательного, идеологического не хватает, что дела движутся еще какими-то причинами, - по-видимому, малозаметными и лишенными пафоса. Таковы чувства, - они же, - в разных изводах, - страсти, аффекты и эмоции.