Патимат Тахнаева, историк

КТО УБИЛ ИМАМА ГАМЗАТА. Если у кого возникли вопросы, см 5-6 главы этой книги

КТО УБИЛ ИМАМА ГАМЗАТА (часть пятая) Хунзах, мечеть, 7 сентября 1834 года. Заговорщики, несмотря на запрет ношения оружия, спрятали его под одеждой. Предупредили своих жен: как только услышат выстрелы, бежать к мечети с заряженным оружием мужей, чтобы никому его не давали, кроме людей из числа друзей; а если кто-то попытается отобрать у них оружие, стрелять тому в живот. Заговорщики пришли в мечеть до прихода имама и спокойно сидели в ожидании его прибытия. Имам Гамзат пришел в мечеть в сопровождении мюридов с ружьями в руках. По Г. Ясулову, все произошло очень быстро: «Когда имам Гамзат вошел в мечеть, Осман, сидевший в первом ряду, встал и громко сказал: „Когда идет имам, почему вы не встаете из уважения к нему?“ После этих слов джамаат встал. Имам по обыкновению шел к минбару, где всегда занимал место. Он был очень доволен оказанным ему почетом и приближался к Осману. Осман же пошел к имаму навстречу. Имам подумал, что Осман хочет поздороваться с ним за руку, и, довольный, протянул к нему свою руку. Осман в это время вытащил пистолет и в упор выстрелил в грудь имама, проговорив: „Скушай это!“. Имам Гамзат скончался там же». Геничутлинский подтверждал: «Когда же Хамзат вошел в хунзахскую мечеть, один из них, Осман, брат Хаджимурада, встал со словами: „Что с вами случилось, хунзахцы? Вы не встаете, когда входит ваш глава!“. Затем этот Осман выхватил пистолет и выстрелил в Хамзата, но и ХаджиясулМухаммад успел выстрелить в Османа. И Хамзат и Осман оба упали тут наземь и сразу же умерли».   Рассказ Маклача, который находился рядом с имамом, на первый взгляд не сильно расходился с хунзахскими рассказами, но право первого выстрела в имама он оставил за заговорщиком Омарил Магомой: «Гамзат-бек, войдя в мечеть и увидев, что несколько человек было в бурках, остановился посреди мечети. В это время Осман, брат Хаджи-Мурата, встал со своего места и громко сказал народу: „Что же вы не встаете, когда великий имам пришел в мечеть вашу?“. Гамзат уже сделал шаг назад в намерении выйти из мечети, как первый заговорщик, составивший заговор в кузнице, Омарил Магомет выстрелил из пистолета в Гамзат-бека и нанес ему тяжелую рану. Вслед за этим посыпались выстрелы. Гамзат… упал на ковры мечети, простреленный несколькими пулями». Имам Гамзат был убит в Хунзахе 7 сентября 1834 года. Спустя чуть больше месяца, в отношении от 25 октября 1834 года, командующий войсками в Северном Дагестане полковник Клугенау писал, что к нему явился «аварский старшина Халиль-бек, один из четырех главных заговорщиков, участвовавших в убиении Гамзат-бека…». Вернемся к повести Л. Толстого. Который ссылался на рассказы М.Т. Лорис-Меликова, записанные им от Хаджимурада. Так вот, там нет этих «признаний». Он не убивал Гамзата.

КТО УБИЛ ИМАМА ГАМЗАТА (часть четвертая) Исполнение заговора хунзахцеввынужденно затянулось: имам в начале августа предпринял большой поход на Цудахар (и Акушу). Безуспешный. Потеряв до 300 человек убитыми, он был вынужден вернуться назад. Гамзат остановился в Гоцатле и находился там, по Карахи, чуть меньше месяца. Затем он вернулся в Хунзах с намерениями «устанавливать дружбу с хунзахцами, ласкать их и задабривать». И, как не без горечи отмечал Карахи, этого времени «хунзахским мунапикам» хватило сполна, чтобы «насовещаться вдоволь и принять тайное решение убить Хамзата в пятницу, когда он пойдет на пятничную молитву». Вернувшись в Хунзах, по Ильину (или Маклачу), имам Гамзат отдал приказ, имевший фатальные последствия и ускоривший приведение заговора в действие. Имам велел приступить к жестким проверкам хунзахцев на предмет их верности шариату. Виновных наказывали «посадкой в яму и наказанием 40 ударами по пяткам палкою». Кроме того, «дабы отличить последовавших уже учению шариата, велел подстричь усы наравне с верхнею губою». Хунзахец Омарил Магома предложил тогда привести приговор кровомщения в исполнение — убить Гамзата, полагая, что теперь наступил самый подходящий случай: «С ним сейчас немного мюридов». Решение было принято. Согласно плану, на следующий день, в пятницу, когда имам Гамзат придет в мечеть на пятничную молитву, его убьют. Жены заговорщиков также были посвящены в заговор: им предстояло бежать к мечети с заготовленным оружием своих мужей, как только там начнется задуманное. Заговорщики настрого предупредили своих жен, что, если они выдадут их тайну, те будут разведены с ними. Тем не менее одна из них, жена ТаймасханаХанича, в тот же вечер бросилась к своему брату Акилаву Гасану и передала ему: «Завтра, в пятничный день, в мечети будут убивать имама Гамзата. Смотри, береги себя от несчастия!». Другая женщина, жена Исбаги Патимат, передала то же самое своему брату Мутаилаву. А эти двое передали о заговоре Хаштихилазул Хаджиясул Магоме — самому близкому к имаму Гамзату человеку. Он передал это известие имаму в четверг ночью и в пятницу рано утром, убедительно просил его отказаться от посещения мечети, поименно перечислил всех участников заговора и на Коране клятвой подтвердил свои слова. Но почему-то Гамзат ему не поверил. Маклач вспоминал, что после того, как Хаджиясул Магомау шел, Гамзат даже «смеялся нелепости доноса». Тем не менее, по Маклачу, на следующий день, в пятницу, имам на всякий случай отдал приказ, «чтобы никто из жителей Хунзаха не смел входить в мечеть в бурках (чтобы можно было заметить вооруженного)», под угрозой жестокого наказания. По хунзахским рассказам, в ту роковую для имама пятницу Хаджиясул Магома настаивал на неизбежной смертельной опасности в хунзахской мечети, но смог добиться от имама только приказания объявить населению, чтобы те шли в мечеть без всякого оружия — в противном случае с виновного будет взыскан штраф: бык. По Карахи, имам Гамзат будто бы сказал Хаджиясул Магоме, предлагавшему ему отправиться на рузман в мечеть другого селения: «Если идти в Гиничутль для пятничной молитвы, то я не достигну его [вовремя] и пройдет мимо меня пятничная молитва. (Примеч.: Гиничутль находился в часе пешего пути от Хунзаха, всаднику — намного быстрее.) Если я пойду здесь в мечеть, то буду убит несправедливо. Если останусь видеть здесь дома, то буду убит в наказание за оставление пятничной молитвы. Так какую же из двух смертей предпочесть для своей души?». Сам же ответил себе: «Предпочту несправедливое убийство». Карахи не писал, от кого он слышал такой подробный рассказ о беседе двоих, которые были убиты в один день.

Лились мои слезы и горело сердце из-за бедствий, обрушившихся на них и на ваших юношей… Такое же бедствие случилось и на земле Карбалы с потомством пророка, но там нечестивые не убивали беззащитных женщин и детей. Гамзат и его приближенные убили женщину, малолетних детей… водворили вражду к владетелям… Боже, пошли им проклятий!“» [Рук. фонд ИИЯЛ, д. 1669, л. 38].   Коварный ген. Аслан-хан Казикумухский также находился а курсе о готовящемся заговоре хунзахцев. Он писал хунзахскому обществу: «Мы и другие мусульмане слышали о вашем намерении объединиться для мщения и расплаты, для истребления этих нечестивых и их приверженцев. Ваше мужество доставило нам и всем людям нашей страны радость. Да поможет Аллах вам расплатиться с нечестивцами, которые оскверняют дела ислама, чинят вред мусульманам, добиваясь власти. Если великому Аллаху угодно, победа будет за вами. Вы являетесь ближайшими родственниками нам и убитым. От вас зависит поднятие знамен наших предков, от вас зависит возвышение имен наших отцов…» Таким образом, Аслан-хан Казикумухский находился в курсе готовящегося заговора. Но предупреждал ли он о нем своего тайного друга, имама Гамзата?  

КТО УБИЛ ИМАМА ГАМЗАТА (часть вторая) Затем был казнен Сурхай-хан Сиухский. Местные авторы ограничились лишь констатацией этого факта. Между тем полковник К. Прушановский (в 1841 году он состоял при командире Отдельного Кавказского корпуса генерале Е. А. Головине и был назначен в Дагестан «для исторических и всех прочих исследований, касающихся этого края»; имел надежных осведомителей) передавал эту историю в диалогах: «Полковник Сурхай-хан явился к Гамзату, надеясь, что тот его провозгласит аварским ханом. Гамзат, узнав о причине прибытия Сурхая, спрашивает его: „Сурхай, хочешь ли быть ханом?“ — „Если будет твоя милость, — отвечает Сурхай, — то назови меня ханом, а я буду твоим куллою“. «— „Ты слишком хочешь возвыситься, а еще более унижаешь себя», — говорит Гамзат. — Если я сделаю тебя ханом, то каким образом ты можешь быть моим куллою?“ — „Хотя меня будут называть ханом, но по истине говорю, что в сердце моем останусь твоим куллою“. — „Видел ли ты, — спрашивает его Гамзат, — как я истребил твоих братьев?“ — „Видел“, — отвечал Сурхай и засмеялся. — „Зачем же ты не заступился за них?“ — „Они твои враги“, — отвечал Сурхай. Тогда Гамзат говорит ему: „Какими бы они ни были врагами мне, но все же это твои братья, выше меня родом; и если бы ты имел малейшую совесть или благородство, то должен был защищать их и сам защищаться. Но вижу, что ты подл и великий трус. Такой человек, как ты, не может быть ханом“. Окончив эти слова, Гамзат-бек велел одному из своих мюридов отрубить голову Сурхаю, не отнимая у него ни кинжала, ни сабли, ни пистолета». Ильин, который записал об этом спустя три года, был краток: «На другой день поутру настигла та же участь Сурхай-хана». Таким образом, к середине сентября 1834 года претендентов на аварский престол осталось двое: единственный оставшийся в живых из троих сыновей ханши Баху — Булач-хан — и сын неудачливого хана Сурхая Аварского (Сиухского) — Патаали. Однако у юного Патаали, как и в свое время у его отца, хана Сурхая, вновь было мало шансов стать правителем Аварии — в силу «неравного» происхождения его отца по матери.   Несколько слов к вопросу о «случайном» убийстве аварских нуцалов в палатке имама Гамзата, пришедших к нему на мирные переговры. Со слов Маклача известно о двух письмах Аслан-хана Казикумухского к имаму Гамзату (записаны П. Ильиным). Гамзат в те же дни, в Гоцатле, на похоронах своего двоюродного брата Чупана (который прожил после ранения в палатке всего три дня), получил два письма от генерал-майора Аслан-хана Казикумухского (напомню: двоюродного брата ханши Баху). Первое письмо Гамзат прочитал перед всеми: «Я узнал, — писал Аслан-хан, — что ты убил родственников моих, а твоих повелителей — Абу-Нуцал-хана и Умма-хана. Убийство их ляжет на тебя справедливым гневом Аллаха, но убийство ханши Баху-бике обрушится всею тяжестью и моего мщения. На земле ты не найдешь места, где бы мог от него укрыться». Второе письмо он показал только близкому кругу: «Спасибо тебе, Гамзат-бек; ты исполнил свое обещание как нельзя лучше. Дай Бог, чтобы в наш век было поболее таких молодцев. За то я и признаю тебя моим сыном; и теперь тебе осталось только идти на Цудахаринское общество, которое не признает твоей власти. В случае нужды я буду тебе тайно помогать».   Заговор хунзахцев против имама Гамзата - ситуация была прозрачной: в июле 1834 г. имам Гамзат стал кровником хунзахцев. Гаджи-Али писал: «Народ, видя несправедливые поступки Гамзат-бека, перестал за него молиться и стал говорить: „Гамзат поплатится жизнью за убийство преклонной ханши“». Абдурахман дополнял: «Теперь аварцы (хунзахцы) настроились против Гамзат-бека и его войска окончательно…». Хунзахцы желали скорого кровомщения. Похоже, об этих настроениях Дагестане знали почти все. В трагическом для хунзахцев июле полк. Ахмед-хан Мехтулинский прислал их обществу соболезнующее письмо: «От удрученного грустью Ахмед-хана, сына Ибрагим-хана, к алимам, главарям, старикам и юношам всего общества Хунзаха… Затем: „Мы слышали о беде на вашей земле и в доме нашего покойного дяди.

КТО УБИЛ ИМАМА ГАМЗАТА (часть первая)   У Л. Н. Толстого в «Хаджи-Мурате» отчетливо прописано, как Хаджимурад «признается» Лорис-Меликову в собственноручном убийстве имама Гамзата: «В мечети … Рядом с Гамзатом шел Асельдер, его любимый мюрид… Кинжал был у меня в руке, и я убил его и бросился к Гамзату. Но брат Осман уже выстрелил в него. Гамзат был еще жив и с кинжалом бросился на брата, но я добил его в голову. Мюридов было тридцать человек, а нас двое. Они убили брата Османа, но я отбился, выскочил в окно и ушел». «Добил в голову»?   Разберемся, что же на самом деле произошло в тот день, 7 сентября 1834 г. в хунзахской мечети. Но для начала нужно вернуться в июль 1834 года, в те дни, когда в ставке имама Гамзата были вероломно убиты аварские нуцалы, братья Нуцалхан и Умахан, и, днями позже, их мать, ханша Баху. Ее убили по приказу Гамзата. Но когда она еще была жива, по Абдурахману, хунзахцы, противники власти имама (а таковые имелись в каждом селении), поклялись отомстить Гамзату за убийство их нуцалов.   По Геничутлинскому, хунзахцы, сторонники власти имама, уговорили Гамзата после убийства нуцалов войти в Хунзах (по совету Шамиля он не собирался этого делать) и поселиться в ханском доме. Таким образом, вступив в Хунзах, имам сразу направился к дому ханов. Здесь уже собрались хунзахцы. Во дворе дома, поднимаясь по лестнице, Гамзат громко, так, чтобы все услышали, прочитал цитату из Корана: «Ты даруешь власть, кому пожелаешь, и отнимаешь власть, у кого пожелаешь» (3:26). Из толпы ему громко ответил хунзахский алим Раджабиль Халимбек — другой цитатой: «И эти судьбы мы изменим!». Имам приказал разыскать его и отрубить голову за эти слова, но Халимбек успел скрыться.   Первое, что сделал имам Гамзат после ревизии имущества ханского дома, поселившись в нем, это умерщвление его хозяйки, ханши Баху. По хунзахским рассказам (записанным хунзахцем Гамзатом Ясуловым в 1925 году), «имам Гамзат поднялся на балкон, потребовал привести к себе ханшу Баху, приказал связать ее веревкой и поставить на лошадиную навозную кучу, которая стояла тут же, во дворе, где она и была убита ударом топора одним мюридом». Карахи был краток и сух: «Баху-бике была приведена и убита в своей усадьбе». Гаджи-Али, так же как и Карахи, знал об этой истории с чьих-то слов, но он называл в своем рассказе имя палача ханши: «Гамзат-бек приказал умертвить старуху Паху-бике, убийство которой воспрещается законами. Гимринец Салихилау ворвался во двор ханши, которая в то время читала Коран и, схватив ее за руку, ввел в конюшню, где и отрубил ей голову шашкой». Абдурахман дополнял картину казни ханши убийственными деталями: «Палач всадил в ее шею кинжал (но она не умерла); когда палач хотел нанести второй удар, Баху-бике сказала: „Хватит, хватит“». По рукописи П. Ильина (офицера Апшеронского полка, написанной в 1844 году со слов Маклача, близкого друга имама Гамзата), упоминается имя палача ханши: «Ханша Паху-бике вместе со свекровью ее Хистаман-бике привезены были из Геничутля в Хунзах, и Гамзат велел ввести Паху-бике. Убитая потерей сыновей и ханства, она сохранила характер; твердым шагом вошла во двор дома, столько времени вмещавшего ханов Аварии. Не смутившись, поздравила она Гамзата с получением нового сана. Гамзат усмехнулся, кивнул головою стоявшему позади ханши гимринскому мюриду по имени Салихилав, который махнул кинжалом — и голова ханши скатилась к ногам Гамзата…» [РГАДА, ф. 1406, оп. 1, д. 313, л. 20. Фонд Ермолова. Краткий очерк жизни Гамзат-бека. Рукопись П. Ильина, 1844 год.] (См продолжение)

Посмотрите, какая невероятная красота! Снял начальник охотинспекции по Тляратинскому району Бадрудин Мусаев. Взяла у М. Бисавалиева

Замечательные фото у Ахмеда https://t.me/+qGENqbqrQL1mZGMy

АПЛОДИСМЕНТЫ. Мечеть Хунзаха превратили в театральную сцену - аплодируют Михаилу Морозову, заслуженному артисту Российской Федерации, мастеру сцены Большого Драматического Театра имени Г.А. Товстоногова.

ПОСТ для тех, кто читал «Скотный двор» Дж. Оруэлла. В «Скотном дворе» (написан в 1944 г.) животные захватили власть на ферме, изгнав человека. Свиньи объявили себя «мозгом» фермы. Властью. На протяжении всей книги они тайно переписывали краской на стене амбара Семь заповедей, которые животные установили после захвата власти на ферме. И делали это хитро. Было: «Животное не спит в кровати». Стало: «Животное не спит в кровати под простынями». Было: «Животное не пьет спиртного» Стало: «Животное не пьет спиртного до бесчувствия». Было: «Животное не убьет другое животное» Стало: «Животное не убьет другое животное без причины». Каждый раз, когда заповеди на стене амбара менялись, удивленных животных убеждали, что правила всегда были именно такими, а у остальных просто плохая память. К примеру: когда свиньи переселились в дом изгнанного фермера и легли спать в кровати, животным пояснили, что запрета на кровати никогда не было — был запрет только на простыни, которые являются человеческим изобретением, а свиньи спят под одеялами из шерсти. Шестая заповедь на стене гласила: «Ни одно животное не должно убивать другое животное». Изменили: «Ни одно животное не должно убивать другое животное БЕЗ ПРИЧИНЫ». И когда на ферме перешли к жестоким казням, животным объяснили: поскольку казненные были «предателями» и «шпионами», причина для убийства была. Значит, закон фермы нарушен не был, а с казненными животными поступили строго по правилам. Доверчивые и недалекие животные, вместо того чтобы сомневаться в действиях власти, стали еще усерднее работать, решив, что виноваты они сами, раз допустили среди себя «предателей». Среди животных утвердился культ непогрешимого вождя, главного свина по прозвищу «Наполеон». Кульминационный момент - свиньи заменяют все правила одной-единственной фразой, ставшей главным лозунгом произведения: «Все животные равны, но некоторые животные равнее других». «Некоторые» - это они. Потом они объявили себя равными людям. «Мозгам» фермы оставалось только объявить свинину халальной, но у Дж. Оруэлла не хватило на это фантазии) А вообще, читайте повесть. Она небольшая, про тоталитаризм и шулерское управление недалекими и доверчивыми…

Тысяча извинений, но у меня у одной возник вопрос - как допустили, что в мечети повесили портреты?

Адский текст. Его авторы Самурский, Коркмасов, Тахо-Годи. Не понимаю, зачем они писали такую дичь? Разводятся, продают своих детей? «Одеваются в шкуры»? А когда не одевались? Траву ели, это правда.