Ultima Psyche

Когда я писала магистерскую по нарциссизму, перфекционизму и самоотношению, я наткнулась на статью Бенциона Сороцкина «Стремление к совершенству: избегание вины или избегание стыда?» (1985). Она интересна тем, что автор разводит два разных вида перфекционизма. Первый, невротический, довольно узнаваем: в его основе суровое суперэго, «тирания долженствований» по Хорни, строгий внутренний судья, требующий соответствия высоким моральным стандартам и т.д. Важно, что любой провал здесь переживается через чувство вины («я сделал что-то плохое», «я не должен был так поступать».). Довольно болезненное чувство, но поле конфликта в этом случае касается в большей степени конкретного действия, результата, а не себя как такового (хотя и здесь может быть масса искажений). В случае с нарциссическим перфекционизмом, согласно Сороцкину, стремление к совершенству вращается не вокруг морали и результатов, а вокруг более глубокой и фундаментальной проблемы – удержания самости. Сороцкин опирается во многом на Кохута, который говорил о том, что если в раннем развитии грандиозная самость ребёнка не получила достаточного отзеркаливания, она не интегрируется во взрослую структуру личности. В этом случае вся жизнь человека может быть посвящена попыткам дотянуться до архаичного и неосознаваемого образа совершенной самости, без которых будет под угрозой не самооценка, а целостность психики. Человек может провалиться здесь не в вину и ощущение, что он сделал что-то плохое или некачественное, а в невыносимое чувство «я – никто», за которым стоит не вина, а стыд. Как водится, тотальный, уничтожающий, не мыслящий каких-либо изменений. Проявляться это может в невозможности остановиться, в навязчивых переделываниях и доработках, в безнадежном ощущении, что результат никогда не будет достаточно хорош. Всё это может сопровождаться чувством ужаса перед «раскрытием», а если глубже – перед небытием. Дело не в завышенных стандартах или просто черте характера, а в отчаянных попытках хоть как-то удержать себя в существовании, зацепиться за зыбкое «я есть». В этом плане нарушение самооценки, если вообще можно о ней говорить, является не следствием перфекционизма, а его причиной (более корректно здесь говорить про неустоявшуюся самость, чем про самооценку). В плане терапии Сороцкин подчеркивает, что обычный когнитивный подход в случае нарциссического перфекционизма (снизить стандарты, смягчить требовательность к себе) не просто не работает, но в каком-то смысле может быть опасным, так как будет выбивать опоры, без которых возникнет угроза самости (я всегда держу в голове образ строительных лесов, без которых недостроенное и неукреплённое здание может рухнуть. А если не так трагично – накрениться в другую сторону, создав новое искажение, другой симптом). За своим перфекционизмом тоже послеживаю. Сегодня задумалась, что по нему прошлась сама жизнь – после травмы пришлось снизить многие стандарты (в том числе в отношении журнала, канала, частоты публикаций, публичной активности и т.д.). Большой вины не испытываю да и ощущение «я есть», вроде, не исчезло, но как будто бы появилась лакуна, которая требует заполнения (или я, по традиции, докапываюсь до себя и не могу принять, что действительно отпустило). Поисследую ещё. Может, это и есть то самое «достаточно хорошо», которое для перфекциониста terra incognita?