zzbbaa 18+

Занка шёл рядом, придерживая свою сторону контейнера, и молчал. Но в этом молчании не было прежней тоски. Скорее, что-то похожее на усталую, спокойную улыбку, которая так и не сошла с его лица. Добрались они до парковки центра, когда было уже совсем темно. Фонари горели через один, и в их неровном свете машины казались уставшими, покрытыми серым слоем пыли. Энжин предпочитал в такие моменты не ехать домой вовсе, оставаясь в центре на раскладушке, которую купил несколько лет назад - на случай, когда ноги уже не держат, а до дома ещё добираться и добираться. Он выбрался из машины, потянулся так, что хрустнуло в спине, и, ни с кем не прощаясь, поплёлся к задней двери. Грисс же просто пересел в свой автомобиль, а следом и Рию, которую он обещал подвезти. Она уже листала фотографии на телефоне и что-то довольно бормотала себе под нос. Все потихоньку расходились по своим местам, кроме Занки с Джаббером. Им следовало ещё доставить киви в вольер, чем они и занялись. Птицы, поняв, что они на привычном месте, более охотно выбрались из переносного ящика. Карамельный сразу засеменил к домику, а синий - за ним, чуть медленнее. Оба забрались внутрь, устроились на подстилке и продолжили спать, будто никуда и не уезжали. Парни некоторое время стояли за пределами вольера, наблюдая. Тишина в центре была густой, почти осязаемой - только где-то в глубине здания гудела вентиляция, да где-то капала вода из неплотно закрытого крана. Ниджику уже планировал развернуться и уйти, но его остановила рука на своём предплечье. - У меня кое-что есть для тебя, - тихо произнёс Джаббер. Он отпустил руку и начал шарить в карманах. Хлопал себя по бокам, залезал в задние карманы, даже в карман куртки, который был застёгнут на молнию и не поддавался с первого раза. Занка ждал. И, кажется, в этом ожидании было больше терпения, чем он обычно проявлял к кому бы то ни было. Джаббер достал оттуда... брелок в виде кокоса. Но не абы какого кокоса, а синего. Краска легла ровно, без потёков, и было видно, что он старался - может, даже несколько раз перекрашивал, чтобы добиться этого оттенка. - Сам красил, - сказал он, и в голосе промелькнула гордость, которую он тут же попытался спрятать за небрежностью. - Думал... что они сегодня правда разбегутся кто куда, и думал подарить тебе как память. Но они остались, и... и короче, всё равно получилось на память. На! Он вложил брелок в руку Занки и сунул свои ладони в карманы, наблюдая за реакцией. В его взгляде было что-то настороженное, будто он ждал, что Занка сейчас скажет какую-нибудь колкость, или отшутится, или просто отдаст брелок обратно. Тот смотрел сначала непонимающе - на брелок, на Джаббера, снова на брелок. Но с каждым мгновением на его лице начинала медленно проступать улыбка, а потом он и вовсе тихо засмеялся, рассматривая поближе этот синий кокос. - Кокосовость. Боже... - он покачал головой, и в голосе его было столько тепла, что Джаббер даже чуть растерялся. - Хах, это... очень мило! Джаббер чуть шатнулся, когда Занка потянулся обниматься. Вонгар был заключён в крепкие объятия - неловкие, но искренние. И, наверное, парню этого было бы достаточно. Но Занка повернул голову, оставив на чужой щеке короткий поцелуй, и сразу отпустил руки, выпуская Джаббера из объятий. Покрутил на пальце брелок и сделал шаг в сторону. - Доброй ночи, Джаббер. - Хах, доброй ночи, Занка. До завтра! - Да, до завтра. Джаббер постоял ещё немного, глядя вслед удаляющейся фигуре. Дождавшись, когда Ниджику вовсе пропадёт из виду, он обернулся к вольеру, где две киви уже спали, прижавшись друг к другу. - Эй, приятель, - сказал он тихо, обращаясь к карамельному киви, который, кажется, даже не думал просыпаться. - Я себе тоже получил своего Заночку.

Занка прожал пару кнопок, обозначая, что на связи. Рация щёлкнула, мигнула зелёным, и путь продолжился. Добавились они, когда уже вечерело, вставая на какую-то более-менее ровную поляну. Деревья здесь расступались, и сквозь них проглядывало небо - синевато-серое, с редкими бледными звёздами, которые проступали одна за другой, будто кто-то медленно зажигал их где-то в вышине. - Ах, как волнительно! Каждый раз как в первый! - радостно сказал Энжин, стоя на поляне, уперев руки в бока и выпятив грудь. Он втянул носом воздух и на его лице расплылось блаженное выражение. Но долго бездействовать они не могли. Лес не ждал, и солнце уже клонилось к закату, удлиняя тени. От парковки надо было отойти ещё с полкилометра - глубже в лес, туда, где деревья стояли плотнее, а подлесок был гуще. Рию наградили рабочим телефоном с хорошей камерой, чтобы она делала съёмку их пути - скорее для памяти, чем для отчётности. Каждый короб тащили вдвоём: один спереди, другой сзади. Контейнеры покачивались в такт шагам, и в них тихо шуршали птицы, недовольные тряской и незнакомыми звуками. Путь проходил в горку - не крутую, но достаточно затяжную, чтобы с непривычки сбить дыхание. Уже на полпути Энжин начал бороться с отдышкой. Он старался дышать ровно, но воздух вырывался из груди короткими, рваными толчками. Он всё чаще останавливался, чтобы перевести дух, утирая лоб тыльной стороной ладони, и каждый раз делал вид, что просто любуется видом. Грисс, с гаденькой ухмылкой глядя на своего друга, сказал: - А я тебе говорил, что надо бросать курить. Энжин, кое-как набрав побольше воздуха и смерив Грисса недовольным взглядом, выплюнул: - Не лишай меня последней радости. Позади них плелись Джаббер с Занкой. Удивительно, но Джаббер не залился сразу какими-то бессмысленными разговорами. Обычно он начинал болтать с первой минуты - про погоду, про птиц, про то, что где-то кто-то что-то сказал, - и не замолкал до самого конца. А сейчас шёл молча. Рассматривал лес: стволы деревьев, пробивающийся сквозь листву свет, тропинку под ногами. Иногда отмахивался от какой-нибудь живности, вившейся вокруг лица, - комара, мошки, ещё какой-то мелкой дряня. Занка, готовый к тому, чтобы кивать на какие-то вопросы и реплики, даже с какой-то тоской смотрел на своего коллегу. Он привык, что Джаббер заполняет собой пространство, что можно просто идти рядом и слушать, вставляя короткие «ага» и «ну да». А теперь тишина. И в этой тишине было что-то такое, от чего хотелось заговорить первым. Но он не решался. Да и не успел он даже подготовиться, как путь был закончен. Энжин постарался как можно нежнее опустить свою часть коробки, прежде чем упасть коленями на землю. Одна рука упёрлась в траву - пальцы сразу утонули в зелёной мякоти, - вторая легла на грудь, где-то в районе сердца. Он согнулся, тяжело дыша, и несколько секунд просто смотрел в землю, чувствуя, как пульс отбивает удары где-то в висках. Потом поднял голову, посмотрел на Грисса снизу вверх и выдохнул с трагизмом, которому позавидовал бы любой актёр: - Я щас сдохну... Грисс... моё завещание... - Не придуривайся. - Грисс буквально поставил его на ноги, схватив за шкирку, и хлопнул по спине разочек - так, что выбило последние крупицы воздуха. Энжин закашлялся, но выпрямился, и на лице у него было выражение человека, который только что пережил маленькую смерть. Занка с Джаббером поставили свой короб рядом. Джаббер вытер руки о штаны - на ладонях остались глубокие вмятины от ручек, - и огляделся по сторонам. Лес здесь был другим: тише, старше, с высокими стволами и мягким мхом под ногами. Рию всё это время шла налегке и, кажется, даже не заметила, как путь подошёл к концу. Она уже сделала пару фотографий. Она точно знала, что страдальческие фотографии Энжина будут висеть на холодильнике в центре. Обязательно. Может, даже с подписью. Может, даже в рамке. Впереди было самое волнительное. Рию нашла место получше - на небольшом пригорке, откуда открывался хороший обзор, - и замерла, принимая роль штатива. Телефон в её руках был направлен на два контейнера, стоявших в паре метров друг от друга. Она чуть сдвинула палец на экране, проверяя фокус, и едва заметно кивнула сама себе. Каждый короб открывался медленно - чтобы птица успела привыкнуть к новому месту, к звукам, к запахам. Крышки поднимались одновременно, и на несколько секунд воцарилась тишина. Только ветер шелестел в кронах да где-то далеко, в глубине леса, перекликались птицы. Джаббер не успел одомашниться до конца. Как только щель стала достаточно широкой, он выскочил наружу - пулей, комком карамельных перьев, - пробежал пару кругов вокруг ближайшего дерева и уткнулся клювом в землю. Что-то там нашёл. Что-то, что показалось ему съедобным, и он с энтузиазмом принялся копаться в подстилке, разбрасывая в стороны листья и мелкие веточки, забыв обо всём на свете. Занка же... Занка стоял на самой границе контейнера. Сделал пару неуверенных шагов наружу - лапки ступали по траве осторожно, будто он проверял, выдержит ли она его вес. Постоял так, замерев, как статуя. Ветер шевелил его синие перья, и он смотрел вперёд, в лес, который должен был стать его домом. А потом шагнул обратно. Улёгся шариком на подстилке внутри контейнера и прикрыл глаза. Его совершенно не интересовала свобода. Всё-таки он слишком много времени провёл с людьми, чтобы уходить. Карамельный киви не заметил, что его товарищ не пошёл следом. Он ещё немного покопался в земле, потом выпрямился, огляделся по сторонам - и, не обнаружив рядом синего, подобрался ближе к ящику. Заглянул внутрь. Увидел Занку, свернувшегося на подстилке. И, недолго думая, забрался обратно. Устроился рядом, притих, прижимаясь боком. Все ожидали, что Джаббер точно слиняет, как только окажется на свободе. Что он рванёт в кусты и поминай как звали. Но теперь две киви свернулись друг рядом с другом внутри ящика, не планируя уходить. Это было... трогательно. И необычно. И, если честно, немного грустно. - И... чё, мы их обратно везём? - подал голос Джаббер-человек, задумчиво потирая шею. Энжин подкрался на цыпочках и чуть приподнял угол коробки, чтобы выкатить киви наружу. Но те ни в какую не хотели покидать уютный уголок. И, кажется, друг друга. - Видимо, да... - сказал Энжин, суя руки в карманы. Голос у него был растерянный, но в нём слышалась теплота. - А я ведь говорил, что они геи... - начал Джаббер. - Ай! Занка стукнул его в плечо - посильнее, чем следовало бы, - заставляя Вонгара замолчать в такой момент. Дальше был такой же путь, только наоборот. Дорога вниз всегда легче - ноги сами несут, и Энжин на этот раз дошёл до парковки без остановок. Только пару раз обернулся, проверяя, все ли идут следом. Один короб остался пустым - птиц решили не разделять, раз уж они захотели провести время друг с другом. Второй контейнер, с двумя киви, устроившимися на подстилке, бережно несли Занка и Джаббер. Он был ненамного тяжелее, чем раньше. На обратном пути Джаббер уже дал волю своему языку. То ли тишина в лесу на него так подействовала, то ли накопилось за время молчания, но теперь он трепался просто без остановки. Про то, какие в лесу комары. Про то, что Грисс, наверное, знает кучу страшных историй от других водителей, раз так уверенно ведёт машину по этим дорогам. Про то, что в центре неплохо бы поставить автомат с кофе, потому что бегать за ним через дорогу - это уже несерьёзно, это, в конце концов, унизительно. Про то, что у Рию, скорее всего, на телефоне уже целый фотоальбом с их страдальческими лицами, и это надо будет потом посмотреть - обязательно, под пиво и с комментариями. Про то, что неплохо бы после поездки заказать пиццу и поесть нормально, потому что от этих бутербродов, которые они брали с собой, уже сводит желудок. Занка слушал и не мог отделаться от ощущения, что это всё заранее записано и ускорено. Слишком много слов, слишком быстро, без паузы. Он даже на секунду задумался: может, Джаббер где-то раздобыл запись и теперь просто воспроизводит её в ускоренном темпе? Но нет - это был правда Джаббер. Иногда ему приходилось перевести дыхание, перед тем как продолжить свой монолог. Он набирал воздух в грудь, шумно выдыхал и снова пускался в рассуждения, будто боялся, что если остановится, то больше не начнёт.

Лечение прошло быстрее, чем кто-либо ожидал. Синий киви пошёл на поправку упрямой целеустремлённостью. А Джаббер... Джаббер не заразился. Ничем. Хотя многие в центре и так подозревали, что его никакая зараза, кроме голода, не возьмёт. Постепенно птиц вернули в их законное место. Перед этим в вольере сменили настил, насыпали под листья семечки и каких-то мелких букашек - чтобы, особенно Занка, проявил хоть какую-то активность. Синий киви и правда оживился, стоило ему учуять добычу. Он принялся деловито ковыряться в подстилке своим длинным клювом, вытаскивая семечки одну за другой. Карамельный, разумеется, тут же пристроился рядом, но не столько помогал, сколько мешал, пытаясь отобрать самые жирные семечки. Но Занка стойко оборонял свою добычу, иногда поглядывая на соседа с таким видом, будто спрашивал: «Тебе больше всех надо?». А потом поднялся вопрос, который все откладывали до последнего. О том, чтобы выпустить птиц на свободу. Хотя, скорее, одну птицу. Джаббера. - Занка тут слишком давно, он привык к людям. Он станет самой лёгкой добычей для хищников, - подал голос человеческий носитель имени Занка. Занка Ниджику стоял у вольера, скрестив руки на груди, и смотрел на синего киви, который в этот самый момент как раз выудил из-под листа упитанного жука и с довольным видом проглотил его. Взгляд у человека был хмурый. - Да... Это, конечно, плохо, надо было выпускать его раньше, сейчас уже смысла не будет. Но попытаться стоит, - сказал Энжин. Он прокручивал в руке планшет с бланками и не поднимал взгляда от бумаг. - Джаббер-то ладно, этот выживет где угодно. А вот Занку... Занку надо будет адаптировать. Постепенно. Сначала в заповедник, под наблюдение. Он поднял голову и посмотрел на волонтёра, который приходил сюда уже не только по вторникам. Кажется, с появлением этих киви - что Занка Ниджику, что Джаббер Вонгар - оба стали появляться в центре чуть ли не каждый день. - Они привыкли друг к другу. Хорошая ли идея их разделять? - Они два самца, выпустим на свободу - каждый разбежится по самочке, так что не трясись из-за этого. - Да я и не трясусь особо, - Занка чуть приподнял бровь, усмехаясь, и скосил взгляд на Энжина. - Просто мысли вслух. - А вдруг они геи? Звук подался сзади, заставляя обоих обернуться. Джаббер шёл в их сторону - расхлябанной, ленивой походкой. Он почесывал ухо мизинцем, и на лице у него было выражение будто только что проснулся и обнаружил, что все вокруг обсуждают что-то, не поставив его в курс дела. - Чё вы на меня так смотрите? Я ж реально интересуюсь, - Джаббер даже какое-то обиженное лицо состроил, поравнявшись с коллегами, которые смотрели на него, подняв брови. - Ты что вообще несёшь? - подал первый голос Занка. - Да чё ты начинаешь! - чуть громче сказал Джаббер, скрещивая руки на груди на манер Ниджику. Но вид всё таки у парня был, будто только что привёл неоспоримый аргумент. Энжин молчал. Постукивал уголком планшета по губам и по его лицу было видно, что он всерьёз обдумывает этот вопрос. В какой-то момент он даже нахмурился, будто вспоминал что-то. - Ну... - начал он наконец, растягивая слова. - Гомосексуальность у животных не нова. Пингвины, чёрные лебеди, альбатросы, да и ещё много кто из видов птиц вступает в такие связи. Причин много, как и факторов. - Он замолчал, и уголок планшета снова вернулся к губам, будто помогая думать. Потом он указал им в сторону киви. - Но насчёт этих - я ничего сказать не могу. Они слишком мало у нас пробыли, чтобы делать выводы. Может, у них просто привязанность. А может, они просто друг друга терпят. - Терпят, - фыркнул Занка. - Ага. Джаббер-киви его за попу трогает. Это называется «терпит»? Энжин медленно опустил планшет. - Так. Давайте без подробностей, кто кого трогает. Джаббер тихо прыснул со смеху - учитывая, что у него тоже были попытки потрогать за зад человечка-Занку. За что получил заслуженный тычок локтём от Ниджику. - Надо всё-таки попробовать выпустить их на свободу. Давно пора, - заключил Энжин. Занка, сам не понимая почему, был даже расстроен этой новостью. Он приходил сюда частенько - поглазеть конкретно на этих птичек. Они ему чем-то нравились. Своей глуповатостью? Тем, как карамельный носился за синим, а тот делал вид, что ему всё равно? Или тем, как синий, в свою очередь, нет-нет да и косился на карамельного, когда думал, что никто не видит? Он не смог бы сказать точно. Просто нравились, и всё. И расставаться с ними не хотелось. Джаббер как-то расстроенно поджал губы, опуская взгляд вниз, на свои ботинки, и тихо вздохнул. Пальцы у него не находили места - то крутили брелок на чехле телефона, то дёргали молнию, то снова возвращались к брелоку, будто это могло помочь ему собраться с мыслями. - Я тогда пиликну Рию, что у нас тут такое мероприятие, - высказался он наконец, и голос его прозвучал чуть тише обычного. Сообщить надо было не только Рию. На самом деле выпуск животных на свободу - это довольно большое мероприятие, требующее подготовки. Нельзя было схватить животное и просто выставить за дверь, вовсе нет. Всё было сложнее. Гораздо сложнее, чем казалось со стороны. Первым делом - место. Работники центра и волонтёры искали подходящее место, где можно выпустить птиц, шарахаясь по лесам и отбиваясь от особенно голодных комаров, которые, кажется, считали их всех ходячими столовыми. Ветки хлестали по лицу, под ноги лезли коряги, и кто-то - кажется, Джаббер - умудрился споткнуться о выступающий корень и растянуться во весь рост. Потом ещё долго отряхивался, ворчал, что лес - это не его стихия, что он человек городской и вообще не для этого создан. В общем, то ещё приключение. Но место нашли. Хорошее, тихое, с густым подлеском и достаточным количеством корма. После этого - подготовка машин для поездки, подготовка контейнеров для перевозки и каких-то бумажек, которыми занимался уже исключительно Энжин, погружаясь в бумажную волокиту с головой. Он сидел за столом, заваленным бланками, и временами казалось, что он забыл, как выглядит мир за пределами кабинета. Иногда он поднимал голову, смотрел в окно отсутствующим взглядом и снова возвращался к бумагам. Парковка насчитывала три машины, уже повидавших виды. Краска на дверцах облупилась, бамперы пошли царапинами, а у одной из машин правое крыло было словно в мелких веснушках - следами ржавчины, которую никто так и не удосужился закрасить. Но для бездорожья - самое то. Не жалко. За рулём первой - Грисс. Он почти не имел никакого отношения к центру, был просто хорошим и близким человеком Энжина и часто вызывался помочь, когда дело касалось каких-то поездок. С ним всегда было спокойно: Грисс знал дороги, знал, где лучше объехать, а где можно и напрямик. За рулём второй - Энжин. В его машине поместились Рию, которая всю дорогу что-то рассказывала, и контейнер с Джаббером-киви, пристёгнутый на заднем сиденье, как самый важный пассажир. За рулём третьей был Занка, получивший права пару месяцев назад. Грисс изначально вообще был против сажать его за руль - что-то бурчал про неопытность, про то, что дорога тут не для новичков, - но выбора было немного. Джаббер до сих пор пытался сдать практический экзамен и с завидным постоянством заваливал параллельную парковку. Рию вообще не сдавала на права. Остальные работники центра были заняты либо вовсе не хотели ехать - кто-то отговорился делами, кто-то просто поморщился, услышав куда надо ехать. Так что пришлось новичку плестись в конце их вереницы, везя в своей машине Джаббера и свою птичью копию. Джаббер болтался на заднем сиденье, опираясь локтем на короб, и старался сделать так, чтобы птичка внутри не болталась так же сильно, как он сам на кочках. Были задействованы все ремни безопасности, что находились на заднем пассажирском ряду, - и всё равно казалось, что мало. Один ремень он обмотал вокруг короба, второй пристегнул себя, третий - на всякий случай - перекинул через плечо. Выглядело это нелепо, но Джаббер, кажется, был уверен, что делает всё правильно. - Дальше связи не будет! Пересаживайтесь на рации! - подался голос Энжина из рации, что была прикреплена рядом с кондиционером. Голос прозвучал с треском, будто пробивался сквозь толщу помех, но разобрать было можно.

Тоша, почему нет пасхалки в виде киви среди пустых кресел? 🌟