пармезан на рану

Ранее неизвестное чувство Месяц назад я чудом попала на распроданную премьеру «Дьявол носит Prada 2» в винтажном кинотеатре на Портобелло. И это был удивительный случай, когда фильм в стиле «дорого-богато, но совершенно бессмысленно» ничуть не расстроил. Для меня этот просмотр стал сеансом самопогружения и рефлексии, и как будто соло-свидание превратилось во встречу с подростком из далекого прошлого. Первую часть я смотрела, когда мне было лет двенадцать. Мне только провели дома интернет, комната была в моем распоряжении до возвращения мамы с работы, и я точно знала, что после школы перееду в большой город-милионник. Свое будущее я воображала в минималистичном офисе где-то высоко в облаках. Дресс-код, стук каблуков по каменному полу, много фонового шума, от которого можно отгородиться, закрыв стеклянную дверь. Мои фантазии мало отличались от нью-йоркских ромкомов 2000-х. Только вместо модных журналов я тяготела к другой токсичной среде в журналистике — телевидению. С поступлением на журфак в списке предпочтений появилась расследовательская журналистика, а в свободное время я переводила на польский статьи портала Ukraїner. На втором курсе я чуть не попала в свой любимый VICE Magazine в Варшаве, но нетерпеливость, страх работы со строгим главредом и нужда в понятной зарплате привели меня в маленькое SMM-агентство. Офис на окраине города, нулевой этаж, двухкомнатная квартира, переделанная под кабинеты, меньший из которых ютил троих, включая меня. Гордость за первую работу в миграции постепенно сменилась апатией, а список обязанностей неофициально пополнился дизайном, чтобы компания могла экономить на аутсорсе. Спустя четыре месяца и нескольких неудачных попыток поговорить с начальством, в рождественской Ницце, я грандиозно закрыла ноутбук с мыслью: «Я больше так не хочу!» Зато после этого я сменила медиа на дизайн, а позже — стала айтишницей. С тех пор все мои офисы были в центре города, а тот самый, посреди небоскребов, случился в Лондоне в 2022-м. Сейчас мой офис — это моя квартира, а иногда просто спальня. Еще реже — кровать отеля, если я решаюсь сменить картинку. За все эти годы я дважды побывала в Нью-Йорке. Давняя мечта о телевидении осуществилась, но через съемки в сериалах Netflix, HBO и Apple TV. Ну и как делилась героиня в одной из сцен, я тоже объездила почти полмира (73 страны) и даже заморозила яйцеклетки. Этот момент в фильме вызвал особую улыбку. Ни один из этих пунктов не совпал в точности с картинкой, которую рисовала себе двенадцатилетняя я. Все сложилось, но другими путями. Этот сиквел напомнил мне не о том, чего у меня нет, а о том, что было и что есть сейчас, откуда и куда я пришла. А еще вызвал ностальгию — чувство, которое разблокировалось в моей эмоциональной системе не так уж давно. В детстве слово «ностальгия» казалось чем-то из бабушкиного словаря, как будто это пыльный трельяж советского производства. Сейчас, когда мне есть на что обернуться назад, я понимаю, что ностальгия — это не просто тоска по прошлому. Это также меланхолия по версии себя, у которой все было впереди и без стольких набитых шишек в жизни. Когда многое вообще было непонятно, но жутко интересно. Любопытно, что понятие ностальгии появилось в конце XVII века, когда швейцарских наемников отправляли воевать за монархов Франции и Испании. Студент-медик Йоханнес Хофер заметил у соотечественников вдали от дома (солдат, студентов, прислуги) схожий паттерн тоски, и дал ему название из двух греческих слов: nostos (возвращение) и algos (боль). Так ностальгия стала медицинским диагнозом и считалась расстройством вплоть до 2000-х годов, когда психологи наконец обнаружили, что это не поломка, а ресурс. Зная про эти истоки, совсем неудивительно, что ностальгия из диагноза превратилась в товар, и почему Голливуд и мода так охотно стали на этом зарабатывать. Возвращаясь к сиквелам и к рубрике #оскаротправляется, как думаете, фото со съемок какой истории на новый лад я вам принесу в следующий раз? 🤩 — «Гарри Поттер» от HBO; 🌟 — «Один День» от Netflix; 🤩 — «Вонка» с Тимоти Шаламе; 😈 — ты же была в Милане прошлой осенью!