Жанна Валеева\Контейнер мыслей

«Почему боль стала культом анализа? Давайте попробуем обратить внимание на удовольствие» Вдруг я скажу что-то не то? Современный психоанализ в вопросах и ответах Антонино Ферро Лука Николи #мысликкофе ☕️💌🍪💀

Второй год я участвую в Дриминг группе доктора Бенджамина Килборна. Это совсем не про «раскрыть» сон, его скрытое содержание, а про научение оставаться рядом со сновидением; наблюдать, как оно движется, как рождаются и меняются аффекты, как через одну из самых интимных сфер психики становятся заметными те переживания, которые долгое время оставались вытесненными. Каждый сон, который приносит пациент — это в определенном смысле вотум доверия нам как аналитику и вопрос не в том, что означает тот или иной символ, а в том, как мы обходимся с этим доверием. Мы привыкли препарировать сновидения, раскладывая их на символы и отдельные детали, но в этом исчезает самое ценное — живые чувства, атмосфера сна, его дыхание и движение. Дриминг группа — это возможность увидеть сон как живой процесс и вместе исследовать его, не разрушая его целостности. 🦋Уже завтра в 19:00 мск. состоится открытая Дриминг группа. Можно зарегистрироваться и оплатить участие только в одной встрече — это хороший способ познакомиться с методом и атмосферой группы. Буду рада видеть коллег и всех, кому интересно более живое и бережное отношение к работе со сновидениями. 🍂Регистрация и оплата — здесь

«Пациенту удаётся настолько действенно вызывать у аналитика пассивность, усталость и скуку — различными способами, — что тот в известном смысле оказывается ими заворожен. Возникновение этих изнуряющих, парализующих душевных состояний можно рассматривать как проявление завистливой атаки на мыслительные функции аналитика. С другой теоретико-технической точки зрения, пациент воздвигает барьер скуки, чтобы держать аналитика на расстоянии, опасаясь его воображаемой навязчивости. В то же самое время, что парадоксально, пациент демонстрирует потребность держать аналитика при себе, полностью завладеть им, подчинить его своей власти. Обе интерпретации фиксируют нечто реально присутствующее в их отношениях. Но я хотел бы выдвинуть ещё одно предположение. Пациент не причина скуки — она лишь проходит через него. Скука и жестокий морализм составляли ведущие черты атмосферы в его семье, ту стихию, которая связывала членов семьи, объединённых скукой. Скука была тем, что всем было известно и к чему обращались, чтобы гарантировать удержание семьи вместе. Пациент впоследствии перенял эту атмосферу как психический фон и теперь передавал её аналитику.» Клаудио Нери. Теория поля и трансгенерационные фантазии Claudio Neri (1993) Field Theory and Trans-generational Phantasies, Rivista di Psicoanalisi, XXXIX; I В переводе Полины Васильевой #мысликкофе ☕️💌🍪💀

«Добрые светлые человечки, желающие только мира и любви» (с) — самые опасные в этом мире люди Их Тень совершенно им неведома Их Тень оказывается на всех и во всех вокруг Именно они сожгут и распнут любого, кто не соответствует их идеям «добра», «света», «мира» и «любви» — с самыми что ни на есть добрыми, светлыми и мирными помыслами, конечно 🦋🖤🐍🌟🕯🌹🪞❤️🐚☕️💋🪨🌟🌟 🐍 kabooky_psy

Правда, которая ранит и ложь, что исцеляет. Пародоксально?! Но это так. Проясняющие и дающие «правильное прочтение» состояние (читайте симптомы), все более уходит в прошлое классического подхода и ортодоксантов Фрейда. Мне нравится подход в Теории Поля, там где более важным является вопрос: «А способно ли поле сессии сейчас выдержать эту самую правду?» Есть правда, которая не освобождает, а разрушает. Не потому, что она ложна, а потому, что психика еще не может ее переварить. Такая интерпретация становится не открытием, а вторжением. И напротив..бывает совсем иначе. Тогда когда мы предлагаем не буквальную истину, а образ, метафору, сон наяву, историю, которая не претендует на объективность. Формально это может выглядеть как «не совсем правда». Но именно эта «ложь» оказывается целительной, потому что помогает психике начать думать там, где раньше можно было только страдать. В Теории Поля ценность интерпретации определяется не ее точностью, а тем, рождает ли она способность к дальнейшему мышлению И мы все более приходим к тому, что исцеляет не прозрение либо осознавание, а возможность постепенно к приблизиться и к проживанию и осмыслению самому пациенту. В этом смысле аналитическая работа — это не поиск единственно правильной версии происходящего, а создание такого пространства, где правда сможет однажды родиться сама, не разрушая того, кто готовится с ней встретиться. И в этом подходе правда в анализе — та, которую не приходится навязывать.🤓 #теорияполя #ферро #чивитарезе #луканиколи

Уилфред Бион – один из самых свободно мыслящих психоаналитиков в мировой истории психоанализа, если не самый свободный. Новая книга с итальянскими семинарами, впервые переведенными на русский язык, открывает возможность услышать «живого» Биона, размышляющего вслух. Каждый из девяти семинаров состоит из небольшого вступления и сессии вопросов и ответов. Все это скорее напоминает философский симпозиум, чем психоаналитический мастер-класс.  Впечатляет, насколько смело и неожиданно движется мысль Биона: он легко переходит от психоанализа к цитатам классиков литературы, феноменологии вирусов или неевклидовой геометрии, проводя параллели между областями знания, которые обычно существуют отдельно друг от друга. Он не стесняется присваивать «дикие мысли», временами звучащие как сарказм, и побуждает к этому же своих коллег, поскольку именно «дикие мысли» ближе всего к истине, которую так уважает Бион. «Осмельтесь использовать свое умозрительное воображение, нравится это вашей культуре или нет», – призывает он.  Речь Биона – это публичная демонстрация его знаменитого способа мыслить «без памяти и желания», избегая готовых теорий и точных ответов. Читая книгу семинаров, можно увидеть, как маэстро, обладающий широчайшей эрудицией и открытый собственным ассоциациям, просто следует за мыслью туда, куда она ведет, выдерживая собственное незнание.  В этом отношении Уилфред Бион задаёт очень высокую планку для своих учеников, утверждая, что степень свободы мышления аналитика определяет на аналитическую работу. «Какими бы дикими, какими бы иррациональными ни были ваши мысли, я надеюсь, что вы осмелитесь дать им временное пристанище, а затем облачите их в подходящий словесный наряд, чтобы они могли выразить себя публично и выйти в свет, даже если они выглядят не слишком презентабельно», – говорит Бион.   Невозможно помочь другому, если твоё собственное мышление остаётся скованным готовыми теориями, защищающими от реальности. «Итальянские семинары» сплошь наполнены подобными поэтичными формулировками и спонтанными афоризмами. Готовы поспорить, что вам обязательно захочется сохранить их себе на память как вдохновляющий пример того, как можно обращаться с неизвестным и немыслимым.  (Анна Комиссарова специально для Beta 2 Alpha)

А-ля пост в ночь🕯️ Иногда важные встречи случаются не тогда, когда мы планируем и отмечаем в ежедневнике, а когда оказываемся в нужном месте в нужный момент. Да, времени почти не осталось. Уже завтра, 4 июля, в 10:00 (МСК) состоится открытая лекция Марины Куликовой: «Женское и интерпретация во французском психоанализе». Думаю, эта встреча будет особенно интересна психоаналитикам, психотерапевтам, студентам аналитических программ и всем, кто размышляет о современном понимании женского, символизации и аналитической интерпретации. Если почувствуете отклик — присоединяйтесь. Время: 4 июля, 10:00 мск. Подключиться к конференции Zoom https://us02web.zoom.us/j/84797293308  Идентификатор конференции: 847 9729 3308 Подключитесь через SIP • 84797293308@zoomcrc.com   Инструкции по подключению https://us02web.zoom.us/meetings/84797293308/invitations?sig… Буду рада, если поделитесь этим приглашением с коллегами, кому эта тема может быть близка🌸

Жизнь - единственное, что у нас есть…

Жизнь, в конце концов, не обязательно самое прекрасное, что можно себе представить, но это единственное, что у нас есть.

Макс Шур лечащий врач Фрейда. Цитата из книги Freud: Living and Dying (1966) в которой он описывает, что Фрейд просил прекратить его страдания и обсудил с ним возможность «ускорения конца». Шур в итоге ввёл ему морфин (в несколько приёмов). #жизнь #фрейд #смерть #психоанализ #психика

Почему умирают те, кто помогает Те, кто по профессии спасает других, врачи, психологи, спасатели, уходят из жизни чаще остальных. Тот, кто стоит у чужого края, нередко стоит и у своего. Только спасать его некому. Я думаю об этом не как о статистике, а как о вопросе про себя и своих коллег. И вот что я понял. Умирать начинают задолго до всякой трагедии. Тихо. Чтобы выдерживать чужую боль каждый день, психика приглушает собственную чувствительность. Сначала это защита. Но вместе с чужой болью гаснет и своя радость, свой интерес, способность чувствовать вообще. Человек становится очень компетентной и очень пустой оболочкой. Он ещё работает, иногда лучше прежнего, потому что чувства больше не мешают. Но внутри уже выключен свет. И страшнее всего, что окружающие этого не видят, они хвалят за выдержку. Почему именно помогающие так уязвимы. Юнг называл это раненым целителем. Очень часто человек идёт лечить других из-за собственной незажившей раны. Это не изъян, наоборот, отсюда нередко берётся настоящий талант, потому что он знает тьму изнутри. Но если лечить других вместо того, чтобы вылечиться самому, рана не закрывается. Ты раздаёшь то, чего отчаянно недополучаешь сам, и однажды этот разрыв становится смертельным буквально. И самое жестокое. У помогающего есть негласный, но железный запрет быть слабым. Он тот, к кому приходят с болью, а не тот, кто приходит с ней. Попросить о помощи для него значит перестать быть собой. И он оказывается в полном одиночестве на самом виду: вокруг люди, которые на него опираются, и ни одного, перед кем он мог бы положить свою ношу. Убивает чаще всего не боль. Боль выносима, если её есть с кем разделить. Убивает боль плюс невозможность её предъявить. Поэтому, если вы из тех, кто всех держит, скажу вам прямо одну вещь. То, что вы держите других, не означает, что вас держать не нужно. Это означает ровно обратное. Своя терапия, своя супервизия, живой человек, которому можно сказать «мне тяжело», это не роскошь и не слабость специалиста. Это техника безопасности профессии, такая же, как стерильность для хирурга. Раненый целитель силён не тем, что его рана зажила. А тем, что он не оставляет её без присмотра. Лечит её, а не только лечит ею. Мы выбрали стоять у чужого края. Это достойный выбор. Но нельзя стоять там в одиночку. Тот, кто держит других, сам должен быть кем-то удержан.

Иногда страшно поднять стоимость, и вы такие не одни. Вы не одни такие. Часто на супервизию приходят психологи с хорошей теоретической подготовкой, развитой эмпатией и клиническим мышлением, но с отсутствием аналитической позиции в терапии. Это проявляется в самых разных формах: терапевты стесняются поднимать стоимость, избегают чётких границ, смягчают интерпретации, не задают прямых вопросов или вовсе отказываются от них. Внешне это может выглядеть как бережность, гуманизм или клиентоцентричность. Однако в глубинной перспективе нередко обнаруживается другое основание — трудности выдерживания напряжения аналитической функции. Если вы не в аналитической позиции в терапии, то границы смещаются и вы становитесь другом, советчиком или приятелем вашего клиента. Стоит ли говорить о том, что люди приходят в терапии точно не за сочувствием или поиском новых друзей? Терапевт может поднять цену клиенту, а вот его товарищ будет бессознательно избегать любого действия, которое может быть пережито клиентом как агрессия: повышения оплаты, удержания сеттинга, конфронтации с сопротивлением или прямой интерпретации. Любая граница в терапии — это форма символической агрессии. Она неизбежно ограничивает, структурирует и вводит различие. Повышение оплаты, соблюдение сеттинга, отказ от постоянной доступности — всё это может переживаться терапевтом как потенциальное нападение на клиента. За этим часто стоит более глубокая проблема: невозможность признать собственную агрессию как нормальную часть психической жизни. Если в раннем опыте терапевта любовь была условной и связывалась с «хорошестью», то любое проявление ограничения может бессознательно равняться потере любви. Тогда профессиональная практика организуется так, чтобы никогда не становиться «плохим объектом». В результате формируется то, что можно назвать ложной терапевтической добротой — позицией, в которой отказ от границ маскируется под эмпатию. За этим нередко стоит зависимость от одобрения, инфантильная потребность быть принимающим и незаменимым объектом. Отдельного внимания заслуживает тема оплаты. Для многих специалистов деньги бессознательно связываются с эксплуатацией, а повышение стоимости — с моральным предательством терапевтической миссии. Иногда бедность становится частью профессиональной идентичности: «хороший терапевт не должен много брать», «настоящая помощь не про деньги». Под этим часто скрываются ранние объектные сценарии, в которых потребности ребёнка обесценивались или игнорировались. В таком случае собственная потребность в достойной оплате начинает переживаться как жадность или насилие по отношению к клиенту. Длительное удержание низкой стоимости может приводить к накоплению внутреннего напряжения: скрытой злости, истощению, обесцениванию клиентов и зависти к более успешным коллегам. При этом внешне сохраняется моральная позиция «я не беру лишнего». Ну и дело, конечно, не только в деньгах. Любая реальная терапия включает момент фрустрации. Клиент сталкивается с тем, что терапевт не всегда доступен, не удовлетворяет ожидания, не сливается и не спасает. Именно в этом пространстве возникает возможность сепарации и психического роста. Однако терапевт, избегающий границ и интерпретаций, часто избегает не конфликта клиента, а собственной тревоги перед разрушением идеализированного переноса. В результате терапия становится пространством поддержания хорошего объекта, а не пространством психической трансформации. Автор Збитнева Маргарита

«Участие аналитика в «разговоре как сно-видении» предполагает особый аналитический подход к пациенту. Он всегда направлен на решение аналитической задачи, заключающейся в том, чтобы помочь пациенту начать в более полной мере проживать свой опыт, стать «более собой». Кроме того, «разговор как сно-видение» отличается от других разговоров, которые могут иметь с ним внешнее сходство (например, разговоры, которые никуда не ведут, или даже серьёзные разговоры между супругами, родителями и детьми, или братьями и сестрами). Отличие заключается в том, что аналитик, участвующий в таком разговоре, непрерывно наблюдает и пропускает через себя два тесно переплетающихся уровня эмоционального опыта: 1) «разговор как сно-видение» в качестве опыта, который возникает у пациента в процессе сно-видения уже имеющегося у него эмоционального опыта; и 2) размышления аналитика и пациента, и порой их разговор, об опыте понимания (познавания) того значения, которое приобретает для пациента эмоциональная ситуация, с которой он сталкивается в процессе сно-видения.» Ogden T. (2007). On Talking as Dreaming, Int. J. Psychoanal., (88)(3):575-589. Огден Т. (2007). Разговор как сно-видение, Международный журнал психоанализа, №88 (3), сс. 575-589. В переводе Елизаветы Ермоловой и Олеси Гайгер #мысликкофе ☕️💌🍪💀🪞

«Участие аналитика в «разговоре как сно-видении» предполагает особый аналитический подход к пациенту. Он всегда направлен на решение аналитической задачи, заключающейся в том, чтобы помочь пациенту начать в более полной мере проживать свой опыт, стать «более собой». Кроме того, «разговор как сно-видение» отличается от других разговоров, которые могут иметь с ним внешнее сходство (например, разговоры, которые никуда не ведут, или даже серьёзные разговоры между супругами, родителями и детьми, или братьями и сестрами). Отличие заключается в том, что аналитик, участвующий в таком разговоре, непрерывно наблюдает и пропускает через себя два тесно переплетающихся уровня эмоционального опыта: 1) «разговор как сно-видение» в качестве опыта, который возникает у пациента в процессе сно-видения уже имеющегося у него эмоционального опыта; и 2) размышления аналитика и пациента, и порой их разговор, об опыте понимания (познавания) того значения, которое приобретает для пациента эмоциональная ситуация, с которой он сталкивается в процессе сно-видения.» Ogden T. (2007). On Talking as Dreaming, Int. J. Psychoanal., (88)(3):575-589. Огден Т. (2007). Разговор как сно-видение, Международный журнал психоанализа, №88 (3), сс. 575-589. В переводе Елизаветы Ермоловой и Олеси Гайгер #мысликкофе ☕️💌🍪💀🪞

6 месяцев, почти каждую пятницу… Завершился наш курс по Теории поля. Сейчас я думаю не столько о количестве часов, тем или прочитанных текстов, сколько о том, насколько по-разному можно говорить об аналитическом опыте. Фульвио, Лука и Элена — три совершенно разных голоса. Фульвио неспешно проводил нас по истории идей, показывая преемственность развития психоаналитической мысли — от Фрейда к Винникоту, от Биона к Ферро. В его семинарах особенно чувствовалось уважение к теории и способность замечать, как одна мысль находит свое развитие через другую. Лука вновь и вновь показывал, что теория существует не отдельно от кабинета. Его отличает способность связывать сложные концепции с клиническими историями. И действительно, иногда один клинический пример позволял понять больше, чем десятки страниц текста. Элена поражала своей филигранностью работы в аналитическом кабинете. В ее семинарах и супервизиях особенно чувствовалось внимание к самым хрупким моментам аналитического процесса — к разрушению связи, кризисам терапии, ситуациям, когда кажется, что работа распадается. И тут дело не в технике работы, а в способности самому аналитику сохранять пространство встречи с пациентом и позволять оставаться необходимым контейнером непереносимого.

По-моему мнению, одна из важных особенностей Теории поля заключается в том, что она меняет не только то, Как мы слушаем пациента, но и то, Как мы начинаем думать сами.

Фраза - «слушать поле сессии» для меня все более наполняется не просто знаниями, а ощущениями, то, о чем Бион писал как «об опыте проживания» Теперь мы уходим на летние каникулы — до октября. Осенью — новый курс по Теории поля: более широкий круг тем, новые преподаватели, новые встречи и, надеюсь, новые способы думать вместе.

Взаимность никогда не бывает симметричной. Один из болезненных аспектов аналитических отношений, и, наверное, всего человеческого опыта в целом, состоит в том, что они есть и остаются асимметричными. Только посредством распознания этой асимметрии в анализе , возможно принять другие болезненные аспекты реальности, такие как ограничения относительно того, что можно сделать в лечении, или тот факт, что все хорошие переживания заканчиваются. Однако конечны не только все хорошие переживания. И плохие переживания не могут длиться вечно*. *(Из личного разговора Х.Сигал и Х.Вайсса)

«Проективная идентификация — это форма попытки быть с другим, когда нет слов, нет границ, нет возможности выдержать встречу. Она разрушает связь — но именно она и указывает на её отчаянную необходимость.» Из собственного #мысликкофе ☕️💌🍪💀🪞

«Пациент приходит на анализ либо потому, что он ничего не чувствует, то есть он отрезан от жизненной силы своего существования, либо потому, что его сотрясают чрезмерно бурные эмоции, которые приводят его в ошеломление при каждом случае. В обоих случаях он неспособен придать личное значение тому, что с ним происходит. Истина его существования ускользает от него. Это не «научная» или рациональная истина, а скорее эмоциональная. Однако истина о себе, которую аналитик может ему предложить, принесет ему чувство радости и полноты жизни только в том случае, если она является результатом совместного переживания, только если она проистекает из некоего интимного согласия (унисон можно рассматривать как зарождение первозданной концепции, одновременного переживания единства и множественности). Постоянная проблема, с которой сталкивается аналитик, заключается в том, как достичь этой истины и как ее выразить – что, по сути, одно и то же.» ЭСТЕТИКА И ПИСЬМЕННОЕ СЛОВО В ПСИХОАНАЛИЗЕ Дж. Чивитарезе #мысликкофе ☕️💌🍪💀🪞

О пользе выдуманных историй и возвращении эмоций Эмоции, заблокированные травмой, могут возвращаться к нам в самых причудливых формах: через сны, метафоры или даже полностью выдуманные истории на приеме у психотерапевта или психоаналитика. Вчера на курсе по работе со сновидениями доктор Бенджамин Килборн поделился глубокой мыслью. Когда пациент рассказывает терапевту или аналитику историю, которая кажется неправдоподобной или вымышленной, задача специалиста - не играть в детектива. Нам совершенно не важно оценивать историческую достоверность фактов. Гораздо важнее другое: мочь прикоснуться к тем подлинным эмоциям, которые зашифрованы в этом повествовании. Почему психика «выдумывает» сюжеты? Когда реальный травматический опыт слишком болезненный, психика включает защитные механизмы. Прямой взгляд на травму может разрушить эго, поэтому сознание создаёт безопасную дистанцию. Шифр для боли: Вымысел или сон становятся безопасным контейнером для невыносимых чувств. Легализация чувств: Человеку бывает легче прожить ужас, стыд или ярость через вымышленного персонажа или фантастический сюжет. Единственный доступный язык: Иногда у человека просто нет слов для описания реального ужаса, и тогда метафора становится единственным способом заговорить. Спасибо моей подруге и коллеге, в выходной созванивалась с ней и она натолкнула меня на эту мысль и вчерашняя встреча с Бенджамином туда же. Почему правдоподобность не имеет значения? В пространстве психотерапии субъективная реальность может быть даже важнее объективной. Эмоции всегда настоящие: Сюжет повествования может быть полностью выдуман, но страх, одиночество или беспомощность в нем - абсолютно подлинные. Фокус на исцелении, а не на экспертизе: Если терапевт или аналитик начнет сомневаться в деталях («А было ли это на самом деле?»), контакт может быть разрушен. Пациент снова может почувствовать себя непринятым и непонятым. Прикосновение к сути: Задача терапевта или аналитика - бережно «пройти за фасадом метафоры» к живому чувству, заметить его, назвать и помочь его наконец-то прожить и отпустить. Сновидения и фантазии - это не обман. Это крик о помощи нашей психики, которая пытается переработать то, что когда-то не смогла переварить. И важным здесь становится сколько не то, что именно произошло в физическом мире, а то, как это ранило душу. 📸 фото «Вид с собора Нотр-Дам» (View from Notre-Dame) сделана французским фотографом Анри Картье-Брессоном в 1955 году Психоаналитик Светлана Квитко #бенджаминкилборн #сновидения #исцеление #терапия

«Мы живем в «цивилизации просекко»: больше контактов, меньше связей, больше встреч, меньше привязанностей». Лука Николи #мысликкофе ☕️💌🍪💀🪞

«Люди, которые плачут перед моими картинами, испытывают тот же религиозный опыт, который я пережил, когда писал их».

Эта цитата Марка Ротко именно о том состоянии, которое я испытала в воскресенье на встрече об его творчестве и психоанализе Биона в ПсиClub с Полиной Васильевой. Его картины лишают привычных опор: без фиксированной точки на объекте, ты сам становишься этим объектом, размытые границы и цвет становятся не изображением чего-то, а как отражением и пробуждением переживания. Тревога, потерянность, притяжение, невозможность удержаться на расстоянии — многие из участников встречи обнаруживали при рассмотрении картин свой собственный опыт. Огромные цветовые поля - поглощающие и временами у меня возникало ощущение слишком большого для моего внутреннего контейнера. Его картины и притягивают, и пугают одновременно. Мы говорили о глубине цвета, о пограничном пространстве между присутствием и отсутствием, о картинах как о дверях, окнах, тумане, за которым скрывается что-то не вполне выразимое словами. И ооо наше знание об авторе, как же оно коварно и в моменте ограничивает чувствование. Картины Ротко обращаются не только к истории автора, но и к внутреннему миру зрителя, они позволяют встретиться с теми переживаниями, которые трудно выдерживать нам и ещё труднее назвать. Мы прошли по многим чувствам от страха распада до безмятежного спокойствия и мы сами те, кто входим в «часовню Ротко», отказываясь от понимания и погружаясь в мистерию чувств. Побыть рядом с тем, что обычно хочется быстро объяснить, рационализировать или… обойти стороной. Спасибо Полине Васильевой за этот глубокий и очень бережный опыт. Спасибо всем 16 участникам, которые выбрали провести летний воскресный вечер в пространстве совместного размышления в нашем пространстве ПсиClub. Следующая встреча ПсиClub состоится 19 июля в 17:00 мск. с Николаем Медведевым , поговорим об ИИ… тема уточняется , озвучим в ближайшее время.

«Слово страсть (Bion, 1963) представляется подходящим для описания стремления к воссоединению в более широком смысле — как к телесному, так и к психическому. Таким образом, страсть является функцией поля, благодаря которой появляется возможность использовать примитивные чувства без насилия. В этом смысле она связана с ревери, которое одновременно является и следствием любви, и одним из способов её выражения.» Ребёнок, родители и психоаналитик: бинокулярное зрение в эротическом поле Элена Молинари #мысликкофе ☕️💌🍪💀🪞