Кротовая нора Саны Моул

Всю прошлую неделю, вот прямо с вечера моего дня рожденья, мне было совсем невесело — даже, пожалуй, страшно. Ибо Нас с сестрой снова развлекал котик. Сейчас ситуация немного налаживается, так что уже могу плюс-минус задорно всё вам рассказать. — Вот две умеренно невкусные пасты, смешивайте их с кормом, — уверенно проинструктировал нас при выписке из больнички ветеринар. — Он будет всё съедать. Ага, как бы не так. Кот, не будь дурак, несколько дней терпел, а потом жрать испорченную этим «умеренно невкусным» говном еду отказался наотрез. Мы к тому времени были уже на Калабрии. Забили тревогу, чуть обратно не улетели. — Ладно, пока отменяем пасты, — осадил наши панические порывы ветеринар. — Вернётесь — тогда и будете давать. Мы так и сделали. Вернулись, начали опять портить корм смердючими пастами. Кот снова какое-то время этот наш произвол потерпел, а потом окончательно, решительно, вообще отказался жрать. Буквально за полдня его умеренный стресс превратился в тяжёлый. Наш жизнерадостный, активный, кусачий ребёнок залёг в душе безынициативной тряпкой с тусклыми глазками: «Любимые хозяйки вернулись, но предали, жизнь — печаль». Конечно, мы перепугались. Конечно, позвонили ветеринару. И только тогда выяснилось, что у некоторых котов с чувствительной душевной организацией из-за невкусных лекарств может сформироваться фобия миски, еды или всего сразу. — У вас есть сутки, — сказал нам ветеринар. — Если есть не начнёт, срочно к нам — капать, кормить через зонд и пичкать антидепрессантами. И началась изнурительная борьба за ребёнка. Сухой корм ему больше не подходил — скорее всего кот уже ему ничего не забудет и не простит — пришлось покупать такой же, но влажный и... всего лишь в десять раз дороже. И медленно, со скрипом мирить кота с едой. Мы по капельке мазали паштет ему на носик, умоляли поесть с пальца и радовались каждый раз, когда удавалось скормить коту хотя бы чайную ложку. А он лежал, безучастный, отощавший до скелета, и явно «на зло всем врагам» собирался подыхать с голоду при полном доме еды. Не знаю, сколько времени суммарно я за эти дни простояла перед ним на коленях. Главное, что не зря. Вчера, с колотящимся сердцем и шугано оглядываясь на меня, кот впервые несколько секунд поел из своей миски. Сейчас он медленно, по шажочку оживает. Но ветеринар говорит, что нас ещё ждут откаты, и скорее всего окончательно одолеем этот кошмар мы только к концу лета. М-да, задорно не получилось. Чую, когда выкарабкается кот, по психиатрам-психологам со стрессом пойдём мы. А вывод из этого всего один — лучше не подмешивать невкусные лекарства в еду. Лучше давать их отдельно, да ещё и так, чтобы в голове животного страдания от лекарств и еда вообще никак друг с другом не ассоциировались. Сейчас перед тем, как дать те самые пасты, мы вообще прячем миску и достаём её только через полтора часа.