ИЗНAНКA М0ДЫ

Вся сцена с поло в «Красотке» давно стала культовой вовсе не из-за самого матча. Это момент, когда Вивиан впервые оказывается среди людей, для которых роскошь не демонстрация, а привычная среда. Она приезжает туда в платье в горошек, широкополой шляпе и белых перчатках. Все соблюдают правила этикета, обсуждают сделки, делают вид, что внимательно следят за игрой. А Вивиан искренне болеет, смеется, машет руками и радуется каждому моменту, чем нарушает негласный дресс-код эмоций. Именно там становится понятно, что настоящий аристократизм определяется не происхождением, а уверенностью в себе. Ирония в том, что после выхода фильма тысячи женщин решили, что для образа old money достаточно купить платье в горошек и огромную шляпу. Но секрет той сцены совсем не в одежде. Вивиан выглядела роскошно потому, что перестала играть роль. Она перестала пытаться казаться кем-то другим и стала самой собой. Даже среди миллионеров. Поэтому каждая новая публикация с чемпионата по поло неизбежно вызывает одну и ту же ассоциацию. Все хотят повторить кадр из «Красотки». Одни ищут то самое платье, другие шляпу, третьи правильный оттенок бежевого. Хотя фильм говорил совсем о другом. Принц появился не потому, что Золушка переоделась. Он появился потому, что она перестала бояться сидеть за одним столом с теми, кого вчера считала недосягаемыми. И, кстати, на поле почти никто не смотрит. Это одна из самых дорогих традиций в мире, где половина гостей обсуждает инвестиции, вторая фотографирует шампанское, а про счет матча вспоминают только лошади. Поэтому чемпионат по поло давно стал не столько спортивным событием, сколько экзаменом на чувство стиля. И «Красотка» сдала его еще в 1990 году.

Самое забавное в турнирах по поло, что почти все мечтают выглядеть так, будто их семья играет в этот спорт уже лет двести. Поэтому каждый второй выбирает эстетику old money. Бежевый, белый, лен, соломенная шляпа, жемчуг, лоферы, будто утром вы успели выпить чай в фамильном поместье, а потом совершенно случайно заехали посмотреть матч. Ирония в том, что old money давно перестал быть признаком старых денег. Сегодня это самый массовый дресс-код среди тех, кто хочет выглядеть дорого. Получается настоящий парад людей, которые очень стараются выглядеть так, словно совсем не старались. Наверное, все дело в нашей внутренней Золушке. Каждая девочка хотя бы раз представляла, что однажды окажется там, где шампанское льется рекой, мужчины носят льняные пиджаки без единой складки, а где-то неподалеку обязательно найдется принц. Пусть даже вместо белого коня он приехал на Range Rover. Сказки меняются, сценарий остается прежним. Но вот секрет. По-настоящему дорогой образ никогда не выглядит как костюм для роли богатой наследницы. Он выглядит так, словно одежда давно стала продолжением характера. Поэтому лучше отказаться от тотального бежевого, если он вам не идет. Добавить цвет, выбрать необычную форму шляпы, надеть современное украшение или сумку с характером. Old money хорош тогда, когда в нем появляется немного new personality. И главное правило поло. Не пытайтесь выглядеть так, будто только что сошли со страниц романа Фицджеральда. Иначе рискуете встретить не принца, а человека, который спросит, из какого проката вы взяли этот образ. Настоящая элегантность никогда не выглядит старомодно. Она всегда выглядит уверенно. И это, пожалуй, единственная роскошь, которую невозможно купить, но очень легко заметить

В какой то момент понимаешь, что Cartier давно перестал быть просто ювелирным домом. Это социальный код. Такой же узнаваемый, как браслет на запястье который выдают на светских мероприятиях. Иногда кажется, что его выдают вместе с приглашением. Он давно работает не только как украшение, но и как универсальный пароль: «свои здесь». Главное, чтобы за этим паролем все же оставался вкус, а не только возможность открыть очередную золотую отвертку. Именно поэтому арт-завтрак Savoy × Style Avenue был не столько про драгоценности, сколько про истории, которые они хранят. Совместно с ювелирным домом Style Avenue мы отправились в путешествие по миру Cartier, где культовые украшения соседствуют с любовными драмами, королевскими заказами, громкими скандалами и символами, которые ювелиры искусно прятали в своих композициях. Лекцию провела Мария Жукова, дипломированный искусствовед и специалист по истории ювелирного искусства. После таких встреч начинаешь смотреть на украшения совсем иначе. Не как на показатель статуса или стоимости, а как на произведения искусства, за каждым из которых стоит эпоха, характер и человеческая история. Мне кажется, именно такие завтраки сегодня особенно ценны. Они напоминают, что настоящая роскошь рождается не из количества бриллиантов, а из знаний, культурного контекста и умения видеть то, что скрыто за сиянием камней. Я давно поняла, что завтрак это ритуал, а не сендвич на ходу. Именно завтрак закладывает фундамент всего дня и разделить его с друзьями в прекрасной обстановке гораздо приятнее, чем пролистывать ленту событий в одиночестве с кофе.

Железо вообще очень честный материал. Оно не умеет притворяться. Если оставить его без движения и без смысла, оно покрывается ржавчиной. Почти как человек, который слишком долго откладывает жизнь «на потом». Глядя на эти металлические конструкции, вдруг понимаешь, что время не разрушает их. Оно лишь показывает, двигались они или стояли на месте. Потому что металл стареет красиво, когда работает. И печально, когда просто существует. Наверное, это и есть главный жизненный парадокс: чтобы сохранить себя, нужно постоянно меняться. Двигаться. Искать новые маршруты. Скрипеть, гнуться, иногда даже ремонтироваться. Но ни в коем случае не превращаться в музейный экспонат собственной молодости. Хотя, если честно, ржавчина бывает не только у металла. Она появляется и в календаре, когда каждый день похож на предыдущий. Поэтому лучший антикоррозийный состав для человека — любопытство. Ну и немного самоиронии. WD-40, к сожалению, на внутренние механизмы пока не продается.

Перед вами не просто новое культурное пространство. Перед вами редкий случай, когда Москве не построили очередной «арт-кластер», а буквально вернули к жизни часть ее истории. Сегодня официально открылся «Тон-центр» в бывшем круговом депо у Ленинградского вокзала. Здание, которое почти два века назад спроектировал Константин Тон для первых российских железных дорог, сменило паровозы на современное искусство. Честно говоря, такой обмен кажется весьма удачным. Под огромным кирпичным куполом теперь будут проходить концерты, выставки, театральные проекты, лекции и перформансы. И, пожалуй, именно эта архитектура станет главным участником любого события. Не каждый день слушаешь музыку или смотришь выставку там, где когда-то разворачивали локомотивы. Открывает программу музыкальный перформанс Владимира Горлинского «Земля маршрутов», созданный специально для пространства, а первой выставкой стала экспозиция «Временные конструкции», рассказывающая о самом здании, его реставрации и новой жизни. Мне вообще кажется, что лучшие культурные пространства рождаются не на пустом месте. Они появляются там, где стены уже успели накопить собственную биографию. В таком случае искусству остается только вступить с ней в разговор. 📍«Тон-центр» Москва, бывшее Круговое депо Николаевской железной дороги, рядом с Ленинградским вокзалом. С завтрашнего дня пространство открыто для всех посетителей.

Программа: Бела Барток — «Замок герцога Синяя Борода» Карл Орф — «Мистерия на конец времен» (De temporum fine comoedia) Постановка - Ромео Кастеллуччи Дирижер - Теодор Курентзис Исполнители - musicAeterna, Молодежный оркестр имени Густава Малера, Зальцбургский Баховский хор и солисты. Продолжительность 2 часа 55 минут с одним антрактом.

Когда режиссер уровня Ромео Кастеллуччи ставит Бартока, всегда возникает вопрос: это будет опера или сеанс коллективной психотерапии? После сегодняшнего показа в ГУМ Кинозале я склоняюсь ко второму варианту. «Замок герцога Синяя Борода» в прочтении Теодора Курентзиса и Кастеллуччи почти лишен привычной театральности. Здесь нет желания рассказать историю. Есть желание заставить зрителя прожить ее внутри себя. И это работает. Барток написал всего одну оперу. Всего семь дверей, два героя и оркестр, который говорит больше любого либретто. Курентзис делает то, что умеет лучше многих: он не дирижирует музыкой, а буквально вытаскивает из нее нерв. Каждая пауза становится событием, каждый аккорд — физическим ощущением. А потом начинается Кастеллуччи. Мне кажется, он давно перестал быть режиссером в привычном смысле слова. Он архитектор символов. Пока зритель пытается понять, что происходит на сцене, спектакль уже успевает попасть куда-то гораздо глубже логики. И удивительно, что в этой почти неподвижной партитуре напряжения оказывается больше, чем во многих современных триллерах. После просмотра я поймала себя на мысли, что современные режиссеры все чаще перестают рассказывать истории. Они создают состояния. И, наверное, именно поэтому после спектаклей Кастеллуччи почти невозможно пересказать сюжет. Зато очень легко вспомнить собственные ощущения. Не знаю, открыла ли Юдит все семь дверей. Но одну точно открыли мне. Ту, за которой еще раз понимаешь, что опера давно перестала быть музейным жанром. Она продолжает удивлять. И, к счастью, не собирается становиться удобной.

Мне очень нравится мысль, что Кафка и Гессе родились практически одновременно, но словно писали для двух разных состояний человека. Один исследовал момент, когда мир перестает быть понятным. Другой пытался показать, как этот мир можно собрать заново. Сначала я открыла Кафку. Потом взяла в руки «Игру в бисер» Гессе. И поймала себя на мысли, что эти книги не спорят друг с другом. Они ведут один разговор, только начинают его с разных сторон. Кафка показывает человека, который потерял почву под ногами, оказался один на один с абсурдом, страхом и бесконечной системой, где невозможно добиться ответа. Гессе отвечает иначе: путь обратно существует. Через культуру, внутреннюю дисциплину, музыку, знания и способность слышать других. Наверное, поэтому спустя сто лет оба звучат так современно. Мы все время балансируем между тревогой Кафки и поиском гармонии у Гессе. Завтра как раз будет литературный бранч, посвященный этим двум писателям. Кажется, это редкий случай, когда разговор о классике оказывается разговором о нас сегодняшних. 📍 9 июля, 12:00 Ресторан «Пушкин» И, признаюсь честно, у меня самой список летнего чтения пока выглядит гораздо амбициознее, чем количество действительно прочитанных книг. Возможно, именно поэтому «Игра в бисер» уже лежит рядом с чашкой кофе и терпеливо ждет своего часа, хотя была прочитана в студенческие годы. Иногда хорошая книга приходит в жизнь ровно тогда, когда для нее наконец появляется правильный вопрос.

Готовлюсь к завтрашней встрече читательского клуба посвященного Кафке. Читала в юности, перечитала накануне посещения премьеры Могучего в Александрийском.

Что надеть, если вас пригласили на дачную вечеринку? Преамбула для любой дачной вечеринки звучит так: "Одевайтесь удобно". Перевод на русский: "Мы будем фотографироваться так, будто приехали на съемку Ralph Lauren, а через двадцать минут все будут искать героя, кто взял средство от комаров". Главное правило дачной вечеринки: выглядеть так, будто вы только что случайно вышли из дома в льняном костюме, хотя собирались перед зеркалом полтора часа. Лен здесь вообще главный герой. Белая рубашка, свободные брюки, жилет, платье-рубашка, шелковый платок, соломенная шляпа. Все должно говорить: «Я отдыхаю». Даже если вы уже мысленно проверяете прогноз, потому что лен через пять минут превратится в карту автомобильных дорог. Каблуки оставьте для города. Газон не оценит ваши Louboutin. Он вообще никого не щадит. Для него любая шпилька — это колышек для подвязки помидоров. Лоферы, эспадрильи, кожаные сандалии или белые кеды выглядят куда благороднее, чем попытка пройти по траве походкой фламинго. Не пытайтесь выиграть конкурс "самая нарядная". На каждой даче обязательно найдется человек в старой футболке, который внезапно окажется владельцем винодельни, коллекционером искусства или человеком, пригласившим всех остальных. Дача любит разрушать социальные конструкции. Украшения тоже требуют чувства меры. Одни серьги — прекрасно. Бриллиантовый гарнитур рядом с мангалом выглядит так, будто вы перепутали Барвиху с барбекю. И еще один совет. Возьмите с собой кардиган или легкий жакет. Российское лето обладает редким талантом за один вечер пройти путь от Сен-Тропе до Карелии. Настоящий шик дачной вечеринки — выглядеть дорого, но так, чтобы хозяева не боялись предложить вам присесть на плед. Потому что роскошь давно перестала быть про демонстрацию. Сегодня роскошь — это спокойно есть клубнику руками, пить вино на закате и не переживать, что на льняных брюках появится пятно. Хотя, будем честны, переживать вы все равно будете.

Пока одни театры продолжают бороться за внимание зрителя с помощью видеопроекций, искусственного интеллекта и трех тонн сценографии, Константин Учитель предлагает куда более радикальную вещь: посадить всех за один стол, налить вина, нарезать хлеб и начать петь. «Список Паперной» возвращается в Москву после премьеры в Суздале и на несколько вечеров превращает ДК «Рассвет» в редакцию легендарного ленинградского журнала «Чиж». Здесь оживают Хармс, Введенский, Заболоцкий, Олейников, Маршак и вся невероятная компания обэриутов, для которых абсурд был не художественным приемом, а способом пережить время. В центре этой истории находится Эстер Паперная. Именно благодаря ей сохранился удивительный список песен, которые звучали в тесном кругу редакции. Никакой академической стерильности. В одном вечере соседствуют любовные баллады, гимны, немецкие и английские песни, тюремный шансон, баховские арии и анекдоты. Настоящий плейлист интеллигенции, которая умела смеяться даже тогда, когда смеяться становилось опасно. Но главное здесь не только музыка. Это спектакль, в котором зритель становится участником общего застолья. Художница Ольга Павлович накрывает длинный стол белым фарфором, зелеными яблоками, полевыми цветами в стеклянных банках, свежим хлебом, сырами и свечами. И да, режиссер действительно просит не изображать музейного посетителя. Намазывать масло на хлеб, есть, пить вино и жить внутри происходящего здесь не нарушение этикета, а часть режиссерского замысла. Кажется, именно так сегодня и стоит рассказывать историю двадцатых и тридцатых годов. Не через витрины и архивные папки, а через песни, разговоры, хлеб, вино и ощущение, что ты случайно оказался за тем самым столом, за которым еще можно было спорить о литературе, смеяться над абсурдом и не подозревать, насколько скоро эта свобода станет роскошью. Любезно оставлю здесь афишу. 23, 24 и 25 июля 14:00 и 20:00 ДК «Рассвет» Столярный пер., 3, корп. 15, Москва Билеты: https://dkrassvet.space/events/list/

Театр балета им. Якобсона с гастролями в Большом театре С 28 июля по 3 августа на Исторической сцене Большого театра выступит легендарный петербургский Театр балета им. Леонида Якобсона. Труппа, не имеющая собственной сцены, но известная железной дисциплиной и высочайшим уровнем исполнения, представит московской публике лучшие образцы классики и наследие своего основателя. Гастроли откроются «Блестящим дивертисментом» (28–29 июля) — программой из хореографических миниатюр Якобсона, которые критики называют «эффектом разорвавшейся бомбы» за их новаторство и виртуозность. Далее зрителей ждут «Дон Кихот» (30 июля), «Спящая красавица» (31 июля) и «Лебединое озеро» (1–3 августа) в оригинальных редакциях, которые можно увидеть только в исполнении этой труппы. «Спящая красавица» Театр Якобсона — редкий пример коллектива, сохраняющего традиции хореографа спустя 50 лет после его смерти. По словам худрука Андриана Фадеева, за строгой дисциплиной стоит настоящая творческая семья, объединенная любовью к балету. Детали: Гастроли пройдут с 28 июля по 3 августа на Исторической сцене Большого театра.

#Премьера, которую ждали... всего 114 лет. Именно столько понадобилось «Сервилии» Римского-Корсакова, чтобы публика наконец сказала: «А ведь это действительно шедевр». В 1902 году опера впервые прозвучала в Мариинском театре. За дирижерским пультом стоял Феликс Блуменфельд, главную партию исполнял Иван Ершов, звезда своего времени. Казалось бы, успех гарантирован. Но зрители пожали плечами. Семь спектаклей в Петербурге, шесть в Москве, и занавес опустился почти на целый век. Иногда история искусства напоминает модную индустрию. Вещь выходит слишком рано, все проходят мимо, а спустя сто лет ее называют абсолютной классикой. «Сервилия» оказалась именно такой. Римский-Корсаков неожиданно отправился не в сказочную Русь, а в Древний Рим времен Нерона. Здесь есть политические интриги, первые христиане, любовный треугольник, народные сцены и даже Локуста, легендарная отравительница, которая, кажется, открыла школу кризисного менеджмента задолго до появления MBA. Композитор прекрасно понимал, что никто не знает, как звучала музыка античного Рима. Поэтому позволил себе полную свободу. Немного Италии, немного Греции, много собственного гения. Но публика начала XX века к такому эксперименту оказалась не готова. А позже оперу подвела уже история. В советское время ее практически невозможно было ставить из-за открытых христианских мотивов. Настоящая премьера «Сервилии» для современного зрителя случилась лишь в 2016 году на Камерной сцене Большого театра. Постановка Геннадия Рождественского стала настоящей сенсацией. Критики писали не просто о возвращении забытой партитуры, а о восстановлении исторической справедливости. И знаете, после этого особенно приятно сидеть в зале и понимать: ты смотришь спектакль, который однажды не поняли. А теперь именно он стал редчайшей жемчужиной репертуара Большого театра. Похоже, некоторым произведениям действительно требуется столетие, чтобы дождаться своего зрителя.

Вчера в Большом зале Московской консерватории случилось то, что особенно ценишь в академической музыке. Программа не пыталась понравиться публике. Она просто была очень хорошо собрана. Моцарт, Вебер, Верди, Гуно, темпераментный Брамс, блистательный Шостакович, пронзительный Чайковский, Полад Бюльбюль-оглы. Почти два столетия музыки уложились в один вечер так естественно, словно композиторы заранее договорились встретиться именно здесь. А потом я поймала себя на забавной мысли. Если бы где-нибудь на последнем ряду сидела вся русская «Могучая кучка», думаю, даже она была бы немного потрясена тем, как молодые дирижеры чувствуют оркестр. А это, согласитесь, весьма суровое жюри. Люди, которые в XIX веке решили полностью изменить русскую музыку, вряд ли легко раздавали бы комплименты. Сегодня модно говорить о молодых талантах, словно одного возраста уже достаточно для успеха. К счастью, в дирижировании это не работает. Здесь невозможно спрятаться за харизмой, красивым костюмом или удачным интервью. Через несколько тактов становится ясно все: слышишь ли ты музыку или только себя. Самое приятное открытие вечера состояло именно в этом. Молодые дирижеры не пытались сделать произведения современными. Они не искали дешевых эффектов и не превращали партитуру в повод для самовыражения. Они разговаривали с композиторами на равных. А это, пожалуй, самый сложный язык из всех существующих. И, признаюсь, именно такие вечера возвращают веру в будущее академической музыки. Пока есть люди, которые умеют читать партитуру так внимательно и уважительно, Моцарту совершенно не о чем беспокоиться. Да и «Могучая кучка», думаю, одобрительно кивнула бы. Хотя, скорее всего, Мусоргский сначала сделал бы очень строгое лицо.