Пожирательница книг

Книжный «табель о рангах» Василия Уткина Я со скепсисом отношусь ко всяким книжным рейтингам, топам и спискам того, что нужно всенепременно прочитать до 20, 30 лет. Да и литературные премии весьма субъективны. А вот узнать, какие книги отмечает тот или иной человек, любопытно. Комментатор Василий Уткин как-то составил список 50 самых любимых книг. Он показался мне интересным, и не только потому, что Владимир Набоков его возглавляет. 50. «Джин Грин — неприкасаемый» (Гривадий Горпожакс) 49. "Всадник без головы" (Майн Рид) 48. «Небо падших» (Юрий Поляков) 47. «Лисистрата» (Аристофан) 46. «Иметь или быть» (Эрих Фромм) 45. «Ночевала тучка золотая» (Анатолий Приставкин) 44. «Санькя» (Захар Прилепин) 43. «Тихий Дон» (Шолохов) 42. «Хроники заводной птицы» (Харуки Мураками) 41. «Блуда и МУДО» (Алексей Иванов) 40. «Так говорил Заратустра» (Ницше) 39. ЖЖ Дмитрия Горчева. 38. «Конь с розовой гривой» (Виктор Астафьев) 37. «Трое в лодке» (Джером К. Джером) 36. «Столп и утверждение истины» (о. Павел Флоренский) 35. «Защита Лужина» (Владимир Набоков) 34. «Дон Кихот» (Сервантес) 33. «Мухаммед Али» (Дэвид Ремник) 32. «Анна Каренина» (Лев Толстой) 31. «Один день Ивана Денисовича» (Солженицын) 30. «Сандро из Чегема» (Фазиль Искандер) 29. «До того, как она встретила меня» (Джулиан Барнс) 28. «Маленький Принц» (Экзюпери) 27. «Маленькие трагедии» (Пушкин) 26. «Преступление и наказание» (Достоевский) 25. «Асан» (Владимир Маканин) 24. «Незнайка на Луне» (Николай Носов) 23. «Костры амбиций» (Том Вулф) 22. «Золото бунта» (Алексей Иванов) 21. «Мёртвые души» (Гоголь) 20. «Роман с кокаином» (М. Агеев) 19. «Собачье сердце» (Булгаков) 18. «Колымские рассказы» (Варлам Шаламов) 17. «Заповедник» (Сергей Довлатов) 16. «Властелин Колец» (Толкиен) 15. «Баудолино» (Умберто Эко) 14. «Бесы» (Достоевский) 13. «Генерал и его армия» (Георгий Владимов) 12. «Опавшие листья» (Василий Розанов) 11. «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» (Сюзанна Кларк) 10. «Медный всадник» (Пушкин) 10. «Похождения бравого солдата Швейка» (Гашек) 9. «Соборяне» (Николай Лесков) 8. «Винни-Пух и все-все-все» (А. А. Милн) 7. «Чевенгур» (Андрей Платонов) 6. «Вечера на хуторе близ Диканьки» (Гоголь) 5. «Малыш и Карлсон» (Астрид Линдгрен) 4. «Мастер и Маргарита» (Булгаков) 3. «Повести Белкина" (Пушкин) 2. «Три мушкетёра» (Дюма) 1. «Дар» (Владимир Набоков) Фото mediaprofi.org.

Выпуск №69, рубрики #лучшепочитаю В этом выпуске мы собрали книги, где дом оказывается изменчивой субстанцией. Ведь дом- это не только про уют и тепло, правда? Это ещё и про сложное, про то, что цепляет за живое. Про свободу, которую обретаешь, только потеряв всё. Про руки, которые гладили твои вены. Про древнюю силу, высеченную из камня. Чтобы напомнить: мы не обязаны быть теми, кем нас хотят видеть. В этой подборке каждая книга ключ к двери, за которой вас ждёт что-то своё, настоящее, то, что вы, возможно, искали. Выпуск готовили: ▪️ Надежда Челомова «Чтение и терапия» ▪️ Оля «Оля о книгах» ▪️ Мария Нестеренко «Шипы и розы» ▪️ Саша «oh,classic» ▪️Светлана Рыбакова «ЛАМПА» ▪️ Лада Кулинич «Книжная околица» ▪️ Елена Французова «Пожирательница книг» ▪️ Светлана «Переверни пингвина» ▪️ Анастасия «Чтица-синица» Ваша ЛАМПА

Конечно, Вася! Я всё ещё под впечатлением от прошедшего чемпионата мира по футболу. Поэтому читаю «Книга Уткина: Мы тут жизнь живём». Василий Уткин, без преувеличения, главный голос спортивной журналистики нашего времени. Его знали даже те, кто никогда не увлекался футболом. Для популяризации спорта он сделал немало. Яркие, даже не комментарии, а фактически репортажи Уткина со стадионов, давно разобрали на цитаты. Остроумный, самоироничный, мастер устного, да и письменного слова. Он прожил жизнь так, что друзья сразу же издали о нём книгу. Книгу о себе он планировал написать сам, но не успел. В этом увесистом томике собраны его статьи, личные фотографии, воспоминания друзей. Вася в ней выглядит невероятно одиноким. Человек, у которого было всё, но, как он сам говорил, не было главного — семьи. Он мечтал сыграть Лужина из книги Набокова «Защита Лужина». Вообще, Набоков был одним из его любимых писателей. Спортивный комментатор Анна Дмитриева писала об Уткине: «Полный, неряшливый, страдающий одышкой и полностью сосредоточенный лишь на одном — игра. Вспоминается образ набоковского Лужина». Наверное, теперь, перечитывая это произведение, я буду предоставлять себе Василия.

«Если вы смотрите этот матч с девушкой, и ей не нравится — бросайте её!»

Мало-мало-мало-мало-мало огня Достоевского, я хочу ещё немного больше Фёдор Михайлович — наш! И дело не только в калужских корнях писателя (по материнской линии). В Калужской области три дня в трёх разных городах проходил фестиваль «Дни Достоевского». Масштабы впечатляющие: лекции, мастер-классы, театральные читки, спектакли, много музыки. В Калуге рестораны и кафе подготовили тематические блюда: «Подушка Достоевского», «Зосимовский пирог», «Радость князя Мышкина» и т.д. Супы подавали с гренками в виде топорика. Опустим тот момент, что Фёдор Михайловчи не был гурманом. Фестиваль есть фестиваль, людей надо развлекать. Главная моя претензия осталась такой же — на мероприятии, посвящённом писателю, просто катастрофически не хватало его книг. Зато было очень много политики. Слишком много. В Калуге обещали провести книжный маркет. А по факту единственный независимый прекрасный книжный магазин «Пиноккио» представил десяток детских книг, среди них я нашла только одно произведение Фёдора Михайловича. Ребята, это вообще несерьёзно. Искреннее не понимаю, почему нельзя на подобном мероприятии продавать книги Достоевского и о Достоевском. Их издают огромными тиражами. Стоят зачастую копейки. Ну и, как всегда, провал по мерчу. Бусики и трусики изделия местных мастеров — хорошо. Но ничего среди них не было в тему. В чём сложность продавать ручки, блокноты, сумки, футболки и т. д. с портретами и цитатами писателя? В Боровске обнаружили одну точку с футболками, в Калуге – ноль. В общем, фестиваль — это круто. Калужская земля — прекрасна. Достоевский — гений. Но говорить о нем без его книг — не комильфо.

Я человек простой, вижу, что переиздают исследование по творчеству Набокова, покупаю. Книга Брайана Бойда посвящена одному из самых сложных, загадочных и необычных романов Владимира Владимировича «Бледный огонь». И я пока его не читала. На русский язык роман перевела сама Вера Набокова. Даже не знаю, что сначала читать — сам текст или исследование, а, может быть, всё вместе. Но то, что работу Бойда переиздали — очень круто. Ведь до этого дня книгу было сложно купить, да и некоторые ушлые продавцы просили за неё аж 7000.

А она просто была его женой История рождения книги «Марина Дурново. Мой муж Даниил Хармс» выглядит как чудо. В конце 90-х годов литературовед Владимир Глоцер разыскал вторую жену Хармса в Венесуэле. То, что она в это время была жива, была в здравом уме и в памяти, не отказалась от общения — неоценимый подарок всем, кто любит литературу и творчество Хармса. Марина Владимировна Дурново (в девичестве Малич) честно признавалась, что какие-то истории безвозвратно стёрло время, эх, состоялась бы эта встреча чуть раньше. Но жизнь не знает сослагательного наклонения. Хорошо, что вообще состоялась. В итоге появилась книга воспоминаний скорее не о Данииле Хармсе, а о той эпохе, которая безжалостно стирает, ломает людей. Как Марина смогла выжить и выехать из советской России — это тоже что-то невероятное. Возможно, кто-то, прочитав эти мемуары, разочаруется. Хармс был сложным человеком и не был примерным мужем. Отношения супругов в конце их брака были уже скорее братско-сестринским. Связывал их больше квартирный вопрос — Марине просто некуда было уйти. Но не спешите судить. Кто-то, возможно, будет удивлён, узнав, что гениальные детские стихотворения создал автор, который ненавидел детей. Да, так тоже бывает. Но тут стоит отметить, что Хармс вырос в убежище для женщин, вышедших из тюрем Санкт-Петербурга. Его мама заведовала этим учреждением, давая женщинам кров и помогая найти работу. Часто это были женщины с детьми. Так что Хармс с раннего детства был окружён толпой детей. Впрочем, не любил он их только на словах. А на деле, как вспоминала Марина, стоило ему где-то появиться, его окружали дети, они его обожали. К слову, сейчас эта книга на «Авито» и маркетплейсах продаётся втридорога. Если захотите прочитать, лучше найдите электронную версию. Она совсем небольшая — за один вечер закончите.

Он всегда одевался странно: пиджак, сшитый специально для него каким-то портным, у шеи неизменно чистый воротничок, гольфы, гетры. Никто такую одежду не носил, а он всегда ходил в этом виде. Непременно с большой длинной трубкой во рту. Он и на ходу курил. В руке — палка. На пальце большое кольцо с камнем, сибирский камень, по-моему, желтый. Высокий, хотя немного сутулился. У него был тик. Он как-то очень быстро подносил обе руки, — вернее, два указательных пальца, сложенных домиком, к носу, издавая такой звук, будто откашливался, и при этом слегка наклонялся и притоптывал правой ногой, быстро-быстро.

Что здесь написано? А-А-А, мои глаза Дизайнеры изгаляются, как могут, чтобы привлечь внимание читателей. И «нечитаемые» обложки точно запомнятся. Чтобы разобрать название, нужно поднапрячься. Кто знает, может, это и сподвигнет к знакомству с книгами. «Игра перспектив/ы» — исторический роман в письмах французского писателя Лорана Бине у меня в долгосрочных планах. К «Песням джиннов» Рамана Михайлова — дневниковые записи, воспоминания, сны, заметки о работе над фильмами и спектаклями, пока присматриваюсь. Да и книга ещё не вышла. Фотографиями поделились подписчики книжного блогера Полины Парс.

Шесть/семь книг, которые я ещё не успела прочитать этим летом 1. «Сибиллы, или Книга о чудесных превращениях» Полины Барсковой*. Это история художницы Доротеи Мериан. Она оказалась в 1718 году в России по приглашению Петра I. Именно её считают наставницей первых русских акварелистов и гравёров, а также хранительницей Кунсткамеры. Я начала читать — язык просто потрясающий. 2. Ещё одна книга в процессе —«Жизнь способ употребления» Жоржа Перека. В ней изображены жильцы одного из домов. Сюжет выглядит как мозаика, пазл, который нужно собрать. Я несколько раз начинала, несколько раз отвлекалась. Это, похоже, тот случай, когда нужно составить себе план чтения и его придерживаться. 3. «1947. Год, в который всё началось» Элисабет Осбринк. Была какая-то очередная распродажа на одном из маркетплейсов. Книга стоила меньше 200 рублей. Не смогла устоять. Ведь она рассказывает о восстановлении послевоенной Европы. 4. «Охота на маленькую щуку» Юхани Карила. Об этой книге давно с восторгом говорят мои книжные приятели. Уверена, что и мне она понравится. 5. «Змея» Стиг Дагерман. Книга о Швеции, которая была нейтральной во время Второй мировой войны. 6/7. Посмотрела в сети лекцию о польском писателе и художнике еврейского происхождения Бруно Шульце. Поняла, что хочу прочитать и его произведения, и его биографию. Пока книги фотографируются быстрее, чем читаются. Надеюсь, к концу лета ситуация будет иная. * Минюст признал иноагентом Полину Барскову.

Зачем читать художку? Во второй книге подряд один из героев уничтожает классику мировой литературы. Если в «Поповиче» батюшка считал, что романы греховны, то в книге «Волх» один из персонажей уверен, что это бесполезное чтение:

– Зачем продираться сквозь сотни страниц вымысла в поисках мелких доморощенных истин? – Ради удовольствия? – Удовольствия! – передразнил он. – Слова нужны, чтобы говорить правду. Отражать факты, а не фантазии.

Читатели давно разделились на тех, кто отдаёт предпочтение только художке, поглощает только нон-фикшен или тех, кто всеяден. Я уверена, что можно и нужно читать что угодно. Не стоит отказывать себе ни в чём: хочется погрузиться в любовный роман — пожалуйста, хочется узнать, как живут шимпанзе — да ради бога, потянуло перечитать мировых классиков — займитесь. Жизнь слишком коротка, чтобы ограничивать себя ещё и в чтении. Да, для меня удовольствие стоит на первом месте. И говорить о смысле чтения, всё равно, как объяснять, стоит ли слушать музыку, ходить в художественные галерии, на фотовыставки, в кино и театр.

Вопрос дня: как должен выглядеть главный русский роман года? Книгу «Попович» Сергея Шаргунова уже так и в глаза и за глаза окрестили. Она номинирована на всевозможные премии. О произведении столько говорят комплементарного, что и я решила прочитать. Если кратко пересказывать содержание, то эта притча о блудном сыне. Старший ребёнок настоятеля одного из Московских храмов оканчивает школу, ищет себя, свой путь. Но родители давно за него всё решили: он должен пойти по стопам отца и стать священником. Его воспитывают в строгости и с большим количеством ограничений — даже нет ёлки на Новый год, только на Рождество. Никто не считается с его чувствами к однокласснице, желанием поступить на филфак. Как результат — подростковый бунт бессмысленные и беспощадный (с осквернением икон и кражей денег). Единственный адекватный персонаж в книге — бабушка. Но и ту постоянно триеруют, заставляют ходить на службы в храм, хотя ей в силу возраста это уже тяжело, не дают смотреть телевизор и отчитывают за посещение кладбища на Пасху. На мой взгляд, в семье нашего героя нет главного — принятия своих близких, а без этого совместное существование невыносимо. Но в конце романа есть надежда. Я встречала негодующие отзывы на книгу со стороны православной общественности. Автор без прикрас показал жизнь священников, а они далеко не святые. И рассказал всё честно, изнутри, ведь он сам является сыном известного священника — протоиерея Александра Шаргунова. Есть много и восторженных откликов. Читатели восхищаются языком, подачей тем веры, взросления. Да и я сначала была очарована произведением. Первая часть была прочитана на одном дыхании. А вот со второй как-то не сложилось. Хотя образы, сравнения, описания на высоте, книга за собой ведёт. Но то ли автор перемудрил, то ли я перегорела к финалу — катарсиса не случилось. В какой-то момент я перестала переживать за главного героя. Не сомневаюсь, что роман ждёт успех и ещё не одна премия. Однако для меня признак хорошего текста — желание перечитать книгу вновь. Но вряд ли я когда-то опять возьмусь за «Поповича». А что для вас хорошая книга?

«Словом, мы все больны гандболом футболом» Эту переделанную фразу из песни группы «Сплин» я вновь напеваю по утрам, проверя счёт в матчах, которые не хватило сил ночью дождаться. Даже если вы никогда не смотрели ни один матч, не отличите Ямиля Ямаля от Мбаппе, вы точно знаете о Пеле, Яшине, Марадоне, Мессии, Роналду. Футбол стал частью вашей жизни. Он напоминает о себе граффити на стенах, игроками на пачках чипсов, наборами лего, одеждой в магазине. Говорят о нём и герои фильмов и книг. Вот и в расхваленном романе Сергея Шаргунова «Попович» подростки на вечеринке обсуждают футболистов:

Он не заметил, в какой момент заговорили о футболе. Парень говорил, что Месси – бог. – Бог, – повторил он, облизав руку и поднося стопку к губам. – У него дриблинг супер, штрафные, скорость… Самый опасный игрок на поле. Лука криво отзеркалил эти движения. Он мазнул языком по впадине между большим и указательным, сметая соляной сугробик, и швырнул в себя жидкость, заполняя горло ожогом. Выдохнув в кулак, быстро прожевал кислую дольку. И стал возражать, отдавая первенство Роналду, который в одиночку тащит команду, а Месси теряется… Сказав это, Лука и сам потерялся.

Пока в библиотеке есть книги скандального француза, не всё потеряно Периодически циркулирует в соцсетях информация, что произведения маркиза де Сада уберут из библиотек. Я, к слову, этого автора не читала. Но знаю, что его книгам достаётся. Лет 10 назад власти Южной Кореи запретили издание романа маркиза де Сада «120 дней Содома». А власти Беларуси решили, что это произведение «способно нанести вред национальным интересам». У нас же книги маркиза лежат в свободном доступе, продаются везде. Пока желание его читать не возникло. Хотя всякие запреты обычно лишь подогревают интерес. Вместо этого я взялась за перечитывание классики. Решила, что пора пришла Гюго. А с Толстым хочет познакомиться дочка, возможно, я за компанию ещё раз прочитаю «Анну Каренину».

Судорога счастья Трагикомичная книга «Записки Хендрика Груна из Амстердамской богадельни» — это честный разговор о старости. Главному герою 83 года. Он решает начать вести дневник. Возраст для откровений самый подходящий. Ноги, мочевой пузырь и другие части тела уже отказывают, а вот голова пока не подводит. Книга с лёгкой атмосферой фильма «Старики разбойники». Но в то же время пронизана темой увядания, ухода. Умирают постояльцы дома престарелых не рядом со своими близкими, а в стенах казённого учреждения. Старость не в чести, дети не хотят ухаживать за чудаковатыми стариками. Да и не у всех есть родственники. Хендрика навещать некому. Он от этого чувствует себя счастливым, значит, ему и некого судорожно ждать по выходным и расстраиваться из-за краткости таких визитов. Главный герой обдумывает и обсуждает с врачом добровольный уход из жизни, если она станет для него невыносимой, если ему окончательно откажет собственное тело. При этом он находит время и для счастливых моментов со своими приятелями-стариками и даже успевает поизгаляться над директрисой богадельни. Неожиданно здесь нашлось место Ельцину, Путину, Сталину, справедливости ради не только им. Как-то в романе нидерландского писателя Питера де Смета не ожидаешь встретить столько упоминаний России. Хорошая книга. Читается очень легко. Есть продолжение. Но мой жизненный опыт говорит о том, что вторые части чаще оказываются слабее первых. Так что я, пожалуй, воздержусь.

Старение – процесс, противоположный взрослению ребёнка. Вы были самостоятельны, а становитесь физически всё более и более зависимыми. Искусственное бедро, корсет, здесь таблетка, там пилюля… Всё это обои на треснувшей стене. Когда смерть слишком долго заставляет себя ждать, ты превращаешься в капризного старого младенца с подгузником и сопливым носом. Путь наверх, от нуля до восемнадцати, великолепен, удивителен, увлекателен: ты стремишься определить свою жизнь. В возрасте около сорока ты силён, здоров и неотразим. Пора расцвета. Как ни досадно, понимание того, что пик жизни пройден, в большинстве случаев приходит уже на спуске, когда перспектива медленно и бесшумно сужается и жизнь становится праздной. Ежедневная цель – найти пропорцию между куском торта и чашкой чая.

Сломанные дети Сразу отмечу, если бы мы не читали «Радиус хрупкости» Ольги Птицевой в книжном клубе, точно бы бросила, не дойдя даже до середины. И дело не в том, что фактчекинг хромает на обе ноги. К тому, что автор 10 лет схолпнула в один год, упоминает калужскую женскую колонию, которой тогда и вовсе не существовало, я отношусь спокойно. Хотя вначале было ощущение, что страдаю деменцией — мозг не сразу принял такое вольное обхождение с реальностью. Главная моя претензия к самой истории, которой я от начала и до конца не поверила. Тема травли в школе неновая. И, безусловно, о ней нужно говорить. В этом произведении мне не хватило логичности и жёсткости, правдоподобности раскрытия проблемы. Отрицательные персонажи — те, кто устраивает травлю однокласснику, выглядят поинтереснее главной героини, которая, вроде бы, должна за него заступиться. Сеня получилась невнятной, серой мышкой. Её финальная вспышка выглядела абсолютно неоправданной. Ружьё должно было оказать в руках у Фроста. А то, как она после этого спряталась в кусы, и вовсе делает её мерзкой. Добавим к этому пьяные тусовки школьников в спортзале — как такое вообще возможно-то даже в нулевые. Или то, что учительница не пытается замять проблему, решить её без огласки, а идёт в полицию. Ещё и деньги на выпускной сама собирает. И тут же у меня перед глазами встаёт картинка, как наша классная руководительница расплакалась, получив на 8 Марта часы. Плакала она потому, что мы не должны ей дарить подарки, ведь сами ещё не зарабатываем. Скандал вышел. Тут можно было бы и рассказать о моём личном опыте, как меня травили с 5-го по 9-й класс. Да зачем? Ольга Птицева — очень талантливая писательница. Словом владеет в совершенстве. Сцена первой любви получилась трогательной, нежной и без всякой пошлости — а это удаётся немногим. Ко всему остальному тексту у меня много вопросов.

Это знак, что нужно читать лишь бумажные? Решила я осознанно подходить к выбору книг — предпочтение отдавать электронному формату — дешевле и некуда книги уже скалывать, честно говоря. Да и семья пока не готова к тому, чтобы отдать одну из комнат под мою личную библиотеку. Вот жадины, конечно. Электронную книгу муж подарил ещё в пандемию. После моего активного пользования она сломалась. Обидно и досадно. Я столько классных книг закачала, эх. Некоторые из них в бумаге стоят вообще как самолёт. Расскажите, пожалуйста, какими читалками вы пользуетесь? Каким фирмам доверяете.

Что делает одного человека интересным собеседником, а другого - просто «начитанным»? На самом деле, есть большая разница между «я читал об этом» и «я понимаю эту тему». Именно поэтому в июле я запускаю книжный клуб нового формата: 1 месяц — 1 тема. Две книги на одну узкую тему (научпоп + художественная) + закрытый чат, где я кидаю конспекты, видео и свои мысли. Тема первого месяца - «Как правильно читать книги», и он полностью бесплатный. кроме этого, в своём канале  показываю, как работает мой подход: ✨как и почему этот метод работает; ✨как научиться думать о сложных темах и говорить о них; ✨много делюсь личными мыслями и открытиями Если хочешь развивать мышление и расширять кругозор, подписывайся на канал. Реклама. Фомовская Маргарита Романовна. ИНН 643103172680. 21nfirronso-1jrpi7urm

Что значит имя? Амбруаз Матьё всю жизнь боялся деменции. Поэтому нещадно тренировал память — до сих пор может без запинки процитировать отрывок из «Поисков утраченного времени» Пруста, помнит счёт тех матчей, которые когда-то освещал, работая журналистом. Но однажды с ужасом понимает, что забыл собственное имя, находясь на приёме у врача. Медики, проведя обследование, не нашли никаких отклонений. И связывают произошедшее с усталостью. Дети вглядываются в лицо отца, боясь найти в нём следы тяжёлого заболевания. Но он помнит всё — мельчайшие детали собственной жизни, книгу и статьи, которые когда-то написал, всё, кроме собственного имени. И ни повторение этих двух слов каждый день, будто это мантра, ни бумажки с именем расклеенные по всему дому, не помогают. Память словно издевается. «Отрыв» Жан-Луи Байи – необычная книга. Абсурдная ситуация переходит в философские размышления и о быстротечности времени, и о том, как много внимания мы уделяем именам, порой за громкой фамилией не видя человека. А что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет — утверждал Уильям наш Шекспир. И ведь он прав. Произведение, которое по-хорошему удивляет. Я его однажды обязательно перечитаю. Единственный минус — книги нет в электронном виде. Издательство «Поляндрия No Age» упорно игнорирует такой способ распространения своих текстов.

Цена счастья С книжными друзьями взялись за «Пикник на обочине» Стругацких. Кажется, всё, что скажешь или напишешь об этом произведении, будет вторично и банально. Оно давно разобрано, разложено чуть ли до каждой запятой. Да и я читала его ещё в подростковом возрасте. Но при этом было ощущение, будто вижу впервые. Изменилась я, поменялось и моё восприятие. Ведь в этой небольшой по объёму повести можно при желании отыскать совершенно бесконечное количество смыслов. И все они будут верными. Кто-то вычитает философские подтексты о нравственном выборе, кто-то сравнит Зону с советской мечтой о коммунизме, кто-то увидит предчувствие чернобыльской катастрофы, предупреждение об экологических бедах, рассуждение о банальности и обыденности зла, культе мёртвых и попытках игнорировать неудобное прошлое — главное — посильнее зажмуриться и делать вид, что всё происходящее — нормально. Как же актуально текст звучит спустя годы. Нет вообще ощущения того, что книга написана более полувека назад. Язык потрясающий. Оказавшись перед Золотым шаром, исполняющим любые искренние желания, чтобы вы у него попросили? И готовы ли ради своей самой заветной мечты принести чью-то жизнь в жертву?

Они не могут изменить нас, но они проникают в тела наших детей и изменяют их по своему образу и подобию.

Почём нынче автограф Нобелевского лауреата для народа? Это было ожидаемо. На «Авито» появились книги с подписями Мо Яня. Переводчик Кирилл Батыгин показал самое дорогое предложение – 19990 рублей. Эх, до 20 тысяч немного не хватает. Говорят, что изначально были более приемлемые цены 2500–3500 рублей за заветный томик. Теперь же можно найти и за 4000. Однако наряду с реальными автографами ходят и подделки. Забавно. Но пока это очень грубые «копии», не надо знать китайский язык, заказывать почерковедческую экспертизу, чтобы отличить. Я же шучу, что оставлю для детей неплохое наследство — продадут мои книги и разбогатеют. Ну или завещаю все свои томики областной библиотеке. А что! У нас есть библиотека экс-губернатора — он передал часть своих книг. Будет и библиотека Елены Французовой. И что-то мне подсказывает, что мои книги окажутся более востребованы.

Не смогла пройти мимо книги с таким названием Новинка прекрасного издательства Individuum "Свобода оставаться. Философия свободы после конца будущего". Еву фон Редекер называют одной из самых ярких представительниц современной немецкой философии. В этом тексте она рассуждает о том, что такое свобода, всегда ли она связана с передвижением, как было принято считать раньше, рождаемся ли мы свободными и причём тут смерть. «Свободен не тот, кто может уйти, а тот, кто может остаться — остаться здесь, остаться с кем‑то, остаться в живых». В наше время, когда мир поделился на уехавших и оставшихся, когда оставшихся зачастую обвиняют в приспособленчестве, а ухавших в бегстве от ответственности, мне было интересно покопаться в этом понятии. Радикальный подход Евы — переосмысление свободы через категорию времени и ограниченности ресурсов, конечно, у кого-то может вызвать оторопь. Но я согласна с тем, что думать об экологии нужно сейчас и создавать комфортные условия не только для будущих, но и для нынешних людей. В произведении приведены цитаты из работ Ханны Арендт, книги «Все люди смертны» Симоны де Бовуар и других философов. Автор порой пересказывает разговоры на кухне с друзьями, порой переключается на цитирование академических текстов. В итоге не могу сказать, что я всё поняла и приняла, но мне было очень интересно. В главе, посвящённой матери, мой мозг просто куда-то уехал и не вернулся. Но это точно одна из тех книг, которую я буду ещё перечитывать и обдумывать.

В конце концов, мы не можем пережить собственную смерть. И мы не можем в полной мере пережить смерть других: мы не способны забрать у них частицу смерти и уж тем более разделить её с ними. В этом смысле сострадание к умирающему — это категориальная ошибка, поскольку мы не можем разделить с ним его последние минуты. Последний момент жизни становится концом жизненного пути для одного и утратой для другого. Если всё складывается хорошо, мы можем оставаться рядом: увидеть смерть и устоять перед ней. Это тоже можно было бы назвать свободой остаться.