Defensor

Похоже, это леееадвокат считает, что жена - законный представитель мужа))

У каждого застойного многонационального лидера должно быть свое поколение афророссиян. См. «Дети фестиваля». https://t.me/dailyblogteam/40063

К списку естественных предпосылок демократии в обществах античности и средневековья, отсутствующих в наше время, надо добавить наличие в обществе сильных родов – союзов семей, связанных родственными и экономическими узами. Как показывает история афинской демократии, именно сильные роды в критические моменты становились ядром сопротивления тирании или олигархии, организуя массы бесправной бедноты на борьбу за народовластие. Эта роль сильных родов понятна и экономически – только они могли иметь и образованных людей, и средства для политической организации, в то время как беднота была вынуждена тратить все свое время на труд ради выживания. Конечно, сильный род с такой же легкостью мог заняться и обратным – построением своей тирании и узурпацией власти, и этому есть примеры в истории. Однако чаще всего роды были не настолько сильны, чтобы захватить власть в одиночку, и логика структуры общества подталкивала их скорее к организации народовластия, чем единовластия. Характерно, что политический упадок Греции произошел одновременно с упадком ее патриархальности, распространением изнеженности, потребительства и малодетности, при котором родители старались ограничиться одним наследником, чтобы он жил в достатке и роскоши. Что же сегодня в России? Подобие "рода" есть только у исключительно богатых людей, имущественной элиты, и то – с историей не более двух поколений. В обществе семейность размыта настолько, что с трудом сохраняются и сами семьи. Широко распространены отчужденность и даже вражда между братьями и сестрами. Стереотипно отношение к родителям как к антагонистам по жизни, распрощаться с которыми как можно быстрее – главная задача молодого человека. И увы, нынешние родители часто настолько сами далеки от жизненной мудрости и семейности, что заслуживают такое отношение. Не община, а именно род является главной предпосылкой народовластия. Потому что в общину собираются люди, уже социально отдаленные друг от друга и склонные к отстаиванию личных, а не групповых интересов. И с этим сталкиваются все попытки демократического движения в России – собравшиеся в них люди тут же утопают в спорах на далекие от реальности темы, потому что они не связаны реальными, жизненными интересами, в отличие от членов одного рода, совместно владеющих и распоряжающихся общими активами. Но тут выплывает вторая проблема – собственность. Задачей рода было в том числе накопление активов – земли, скота, богатств, которые позволили бы следующим поколениям рода достичь более высокого уровня. В нынешнем обществе пролетариев наемного труда это практически невозможно. Мы поставлены перед роковым выбором – либо дети и бедность, либо деньги и бездетность, а ведь оба эти варианта каждый по-своему отдаляют народ от участия в политике. Быть и многодетными, и богатыми, что дало бы нам силу влиять на власть, мы не можем. Кстати сказать, именно такие роды составляют американское deep state, глубинное государство. Аристократия, отсчитывающая свою историю на 300 лет назад, захватившая всю реальную власть в США. И у них внутри все жестко, консервативно и патриархально. Потому что иначе род прекратится, потеряет свою силу и имущество, и умрет. Но плебеям это знать не нужно, вот вам кока-кола, поп-корн, презервативы и трансгендерность – веселитесь. И плебеи веселятся, не в силах напрячь мозг, тонут в потребкредитах и ипотеках, рожают одного ребенка, вымещают на нем свое лузерство, он убегает от них в 18 работать официантом, снимать угол и мечтать о бизнесе, чтобы повторить их путь кредитно-ипотечного раба. Какая уж тут демократия, им всем она не по зубам ни интеллектуально, ни экономически. А узкий слой интеллигенции, глядя на это, предпочитает пристроиться к узурпаторам, а не бороться за всеобщие права и просвещение. Для просвещения в такой системе, похоже, нужно сначала реализовать проект "Разгром" (БК). Удивительно, как задача построения демократии упирается в демографию и традиционные ценности, да?

К сказанному выше. Под этим я и подразумеваю, в том числе, нашу недостаточную взрослость. С нами достаточно просто – сложнее с другими. С другими приходилось в тех или иных формах торговаться и договариваться, к примеру, посредством выборов (см. закреп), а у нас «особая духовность». Но не надо делать выводов о какой-то нашей якобы неполноценности. Мы не доросли до чего-то, но мы в этом не виноваты. Мы развивлись в конкретных исторических условиях, которые во многом предопределили то, как именно проявились базовые черты нашего народного характера. В итоге-то мы со всеми остальными европейцами оказались в одной жопе лодке – вне зависимости от степени зрелости. Сломали и развели всех, не только нас. И не только мы задаемся вопросами, за что мы (наши предки) проливали кровь. И это не ограничивается примером британского ветерана (ссылка в предыдущем предложении). Реально белые американские солдаты, воевавшие с немцами в ходе ВМВ, полностью разделяли их ценности, что показывают соответствующие опросы и объективные данные. «14 слов» для американца и для немца были абсолютно одинаковой нормой. Обычные американские солдаты относились к евреям немногим лучше, чем немецкие. И только годы спустя американским ветеранам разъяснили, что они воевали вовсе не за демократию для несчастного порабощенного немецкого народа. И это лишь один из многих примеров.

Как это всё выражается на практике? Неоднократно иностранцами разных рангов и разных времен отмечалось необычайное терпение и смирение русских. Мы мечтаем большими масштабами, масшабами национальной идеи или даже национальной миссии, не будучи способными организоваться на самых начальных уровнях. Эта неспособность к организации предопределила, в конечном счете, нашу ассоциацию себя с государством. И уже в XIX веке, на заре общественной жизни России, русские назывались народом государственным – существование которого без государства не представляется возможным. Эта же мантра повторялась 200 лет с тех далеких пор. Конечно, государственность – показатель цивилизованности. Но здесь происходит подмена понятий. Государство – это форма высшей организации народа, и оно является таковым (является, собственно, государством), будучи построенным снизу, по мере роста организованности народа. Естественно, ни о чем таком в нашем случае речи не идет, а под государством, без которого русские якобы немыслимы, понимается инородный бюрократический аппарат, всегда преследовавший свои собственные интересы, которые, к тому же, всегда оказывались частью интересов глобальных групп. От более традиционных – мировой аристократии крови, до менее традиционных – современных строителей дивного нового коричневого мира. Я привел лишь один пример наших языковых особенностей в связи с нашей «особой духовностью», которая есть на деле исключительное терпение, смирение, сопряженное с мечтательностью и непродуктивной рефлексией. По поводу последнего – задумайтесь, почему именно мы породили жанр «попаданцев», почему именно мы мечтаем вернуться в какой-то момент прошлого, вместо того, чтобы в это время реально работать на будущее. Такая «духовность» позволяет нашей власти (которую, заметьте, мы фактически с собой не ассоциируем), веками делать с нами то, что хочется. Реализовывать любые планы. И не обращать внимания ни на какие возмущения. Только так реализуется так называя «длинная воля», о которой постоянно твердит Арестович. Интересно только – язык предопределил эти особенности нашего сознания, или наше сознание создало язык по своему образу и подобию.

Один канал, название которого не привожу, чтобы не делать рекламу (неокрепшим умам не надо с ним знакомиться), задается вопросом: «Все же иногда хочется понять, о какой особой российской духовности постоянно идет речь. Это о чиновниках, которые в центре Москвабада разъезжают на майбахах по дорогим ресторанам с женщинами на 1/2 состоящими из силикона? Это о том немытом быдле, которое постоянно разговаривает вокруг о семейных склоках, "бабках", ипотеке и ком-то, кому они завидуют? Это о жителях глубинных регионов с повадками из тюрьмы? Это о бабках, которые вместо заботы о внуках ходят с сумками расталкивать очереди и сеять зерно на машины для летающих крыс? Или это о "молодежи" с матами, куревом и 0 интеллектом? Если же речь о горстке сектантов-дугинистов и иже с ними, которых можно по интернету по пальцам пересчитать то, насколько мне известно, таковые есть и в Америках с Европами. В чем уникальная духовность то?» На самом деле особая духовность действительно есть. Она постоянно нам выходит боком, хоть и имеет некоторые преимущества. Берется она из особенностей нашего языка. Я думаю, никому не нужно объяснять, что язык определеяет сознание его носителя. Я не буду сейчас проводить лекцию по языкознанию, а просто скажу, что русский язык обладает исключительными возможностями по описанию глубины переживаний и впечатлений. Русский язык – очень описательный, и в этом поле у него толком нет конкурентов, чем он и привлекает тех, что сейчас изучает его за рубежом. Но русский язык – это язык мечтателя, романтика, поэта, но никак не практика и не реалиста-организатора. Тоска, надрыв, воля – уникальные русские слова. Взять ту же волю. В английском языке то же значение имеет слово will (и у них, очевидно, общее праиндоевропейское происхождение), но насколько иначе англичанин понимает волю? Для русского воля – это в первую очередь простор, для иностранца – активное действие, заложенное в будущее, неизбежное к исполнению. Казалось бы, мелочи жизни! Но на самом деле кардинально меняет мировосприятие. Наш язык на уровне подсознания предопределяет русское витание в облаках, предопределяет отрыв от реальности. Это и показал Тарковский, о котором автор приведенного отрывка нелестно отзывался ранее. [продолжение ниже]

Один канал, название которого не привожу, чтобы не делать рекламу (неокрепшим умам не надо с ним знакомиться), задается вопросом: «Все же иногда хочется понять, о какой особой российской духовности постоянно идет речь. Это о чиновниках, которые в центре Москвабада разъезжают на майбахах по дорогим ресторанам с женщинами на 1/2 состоящими из силикона? Это о том немытом быдле, которое постоянно разговаривает вокруг о семейных склоках, "бабках", ипотеке и ком-то, кому они завидуют? Это о жителях глубинных регионов с повадками из тюрьмы? Это о бабках, которые вместо заботы о внуках ходят с сумками расталкивать очереди и сеять зерно на машины для летающих крыс? Или это о "молодежи" с матами, куревом и 0 интеллектом? Если же речь о горстке сектантов-дугинистов и иже с ними, которых можно по интернету по пальцам пересчитать; да о персонажах вроде бесноватых которые ходят в ц___ь поваляться на полу или поиздавать странные звуки на окружающих... то, насколько мне известно, таковые есть и в Америках с Европами. В чем уникальная духовность то?» На самом деле особая духовность действительно есть. Она постоянно нам выходит боком, хоть и имеет некоторые преимущества. Берется она из особенностей нашего языка. Я думаю, никому не нужно объяснять, что язык определеяет сознание его носителя. Я не буду сейчас проводить лекцию по языкознанию, а просто скажу, что русский язык обладает исключительными возможностями по описанию глубины переживаний и впечатлений. Русский язык – очень описательный, и в этом поле у него толком нет конкурентов, чем он и привлекает тех, что сейчас изучает его за рубежом. Но русский язык – это язык мечтателя, романтика, поэта, но никак не практика и не реалиста-организатора. Тоска, надрыв, воля – уникальные русские слова. Взять ту же волю. В английском языке то же значение имеет слово will (и у них, очевидно, общее праиндоевропейское происхождение), но насколько иначе англичанин понимает волю? Для русского воля – это в первую очередь простор, для иностранца – активное действие, заложенное в будущее, неизбежное к исполнению. Казалось бы, мелочи жизни! Но на самом деле кардинально меняет мировосприятие.

Никак не могу понять, что Светов понимает под «красным национализмом». Просмотрев его канал, я так и не увидел какой-то системы в применении этого понятия. Может, надо смотреть стримы – но для меня это слишком. Сложилось впечатление, что под красным национализмом он понимает казенный патриотизм. Кто поправит? Вот, например, как я использую данное понятие: https://t.me/defensorcivitatis/1290 https://t.me/defensorcivitatis/1317

Кло-у-на-да.

Это очень правильное сравнение. Потому что договариваться в любом случае можно только с тем, кто есть. Мы, русские, есть? Существуем ли мы в поле потенциального диалога? Объективно – нет. С нами при всём желании связаться, чтобы договариваться, невозможно. Ведь как у огосударствленного народа у нас для этого есть парламентаризм, местное самоуправление и институты гражданского общества. Что из этого работает? Парламента в РФ просто не существует, местное самоуправление не местное и не самоуправление, все организации гражданского общества на карандаше – кто лишнего скажет, сразу пойдет по ст. 282. В то же время они организованы. Они координируются в рамках диаспор и религиозных общин. Они обладают субъектностью, а мы – нет. Делайте выводы.

Жестокость – это форма реакции труса на пережитый страх. И очень показательна в этом плане синхронность такбирских демонстраций и репрессирования травоядного Стрелкова. Запомните – за пережитый новиопом страх платить будут русские.

В то время, пока Путин кому-то там что-то обещает напомнить, в центре Москвы проходит реальная демонстрация силы исламистов. И никто с этим ничего не делает. Справедливый вопрос: как быстро и как жестко разогнали бы толпу, которая задавала бы актуальные вопросы? Ответ: быстро и жестко. Почему? Потому что РФ стремительно исламизируется. Потому что РФ устремилась в Азию — в кишлак. Это они титульные, это их вера — государственная. Вы слышали, чтобы депутаты осудили геноцид христиан в Индии? Зато они беспокоятся о сожжении коранов в Швеции. Им незачем отделяться, если они могут перехватить управление системой.

По сообщениям телеграм-каналов сотрудников спецназа «Гром», проводивших обыски в незаконных молельных домах ваххабитского толка уволили. РФ, буквально, мчится к исламизму и религиозной войне.

Я напоминаю, как это всё выглядело при регистрации законопроекта. То есть повышение призывного возраста до 30-ти лет без повышения нижней границы призывного возраста противоречит сути законопроекта. Но кого это волнует? Ответственности же нет никакой – ни за слова, ни за действия. Но не для всех.

Так дело не в манере общения, а в характере управления. Это очевидное скотство. Ссут в глаза. https://t.me/rightcourse/77378

Ганс Гюнтер о социальных государствах современности #общество_РА ...Ницше, как Томас Джефферсон и как Вильгельм фон Гумбольдт, ради свободы от дельного человека желал «как можно меньше государства». От социализма он боялся законного принуждения со стороны «как можно большего государства». Однако вследствие этого государство для рожденных для настоящей свободы людей превращается, наконец, в «самого холодного из всех холодных чудовищ», удушающим честь отдельного человека механизмом для огосударствления человека. По Ницше любой социализм должен был начать «селекцию лучше всего подготовленной к рабству человеческой породы». ...любое «социальное» государство должно расширять «заботящиеся» о гражданине учреждения, чтобы распределять «общее благо», распределять его «справедливо», что, однако, при такой «институционализации» (бюрократизации) под возрастающими «армиями чиновников», наконец, все больше будет задушена свобода отдельного человека, который хочет руководить собой сам. Во всех этих государствах, я боюсь, дойдет до того, что граждане превратятся в заполняющих различные формуляры подданных, которых с неудовольствием будут пинать туда-сюда между сотнями учреждений и «организаций». Герберт Спенсер, английский философ, прогнозировал этот закат свободы от дельного человека еще сто лет назад. ...эпоха западной свободы отдельного человека, которая была открыта древними греками, в 1918 году закончилась для всей Европы и вскоре после этого также и для Северной Америки. Это с печалью выразил базельский историк литературы Вальтер Мушг в своей речи к Шиллеровскому празднику 1959 года: «Шиллер: трагедия свободы» (1959). Он показывает в этой речи, что свободе от дельного человека сегодня угрожает подавление вовсе не только в «тоталитарных» государствах, но и в прежде свободной Швейцарии. «Мы окружены шляпами Гесслера, что никого не раздражает. Сегодняшнее человечество больше не знает, что такое свобода, да оно больше и не хочет этого знать. Оно хочет комфорта, легкого наслаждения жизнью за цену бюрократического принуждения, которую послушно платит. Воля к свободе была заменена желанием несвободы, освобождения от бремени самостоятельного решения. Из этого желания отдельных людей и целых наций возникают открытые и завуалированные формы диктатуры. Такова наша ситуация». Но одновременно это конец той германской свободы, которую «Эдда» выразила таким образом: «Ты сам должен руководить собой самим!», аналог сегодня тоже забытого в Германии «мужчина сам себе хозяин», что еще отличало век крестьян и ремесленников. Бенджамин Франклин, один из соучредителей американской республики, который с двенадцатилетнего возраста из бедности благодаря уверенности в себе, мужеству и таланту пробивал себе дорогу к государственному деятелю, а благодаря самообразованию — к ученому-натуралисту, однажды осудил малодушие таких сограждан, требовавших от только что основанной республики прежде всего страховки перед каждой возможной неудачей, такими словами: «Те, кто готов пожертвовать насущной свободой в обмен на то, чтобы получить временную безопасность, — недостойны ни свободы, ни безопасности». Слепое требование гарантированной законом безопасности превратит государство, в конечном счете, в задыхающееся под гнетом параграфов, забюрократизированное учреждение соцобеспечения, в такое учреждение соцобеспечения, «самым прогрессивным» примером которого может считаться нынешнее шведское государство. Там безопасность и свобода якобы образцовым способом связаны друг с другом. Но большинство городской молодежи Швеции истолковывают эту «свободу» как необузданность, даже бесстыдство, а меньшинство еще мыслящих патриотически шведов, свобода которых притесняется большинством, называет это государство учреждением опеки. Во внутренних процессах и в душевном опустении некогда свободной и благородной Швеции можно увидеть, однако, будущее большинства государств Европы и Северной Америки. Расовый теоретик и евгенист Ганс Гюнтер, книга "Мои впечатления об Адольфе Гитлере", 1967 год.

На самом деле появление таких «картин» сигнализирует о дальшейем углублении азиатизации русско-российского общества. Кто-то всерьез вознамерился втолкнуть Россию в Азию – политически, этнически, психологически. https://t.me/russkiegramoty/25574

А зачем всё это нужно в свете создания призывного реестра? Вроде задумка заключалась в том, чтобы в военкомат без участия самого лица стекалась вся информация о его месте работы, фактическом пребывании и т.д. Или будет как с «электронным документооборотом» в любом ведомстве, когда электронный документооборот всё равно полностью дублируется бумажным? https://t.me/nationconsunion/32653

К сказанному ранее в комментариях напомнили следующие строки Бродского: Спи! У истории русской страницы Хватит для тех, кто в пехотном строю Смело входили в чужие столицы, Но возвращались в страхе в свою.

Сейчас вижу как в куче политканалов ходит дежурное возмущение по поводу заявления главы Минздрава. Типа, как это так, женщины, да рожать вместо образование, у нас тут 19 век что ли?! Не удивлюсь, если какой-нибудь Пожарский напишет язвительный пост на тему. Или вот один бумероид, называть которого я не буду, просто заявляет "рожать заставить невозможно, можно только беречь существующих". Ну а вот если отбросить эмоции и подумать немножко. Очевидно, что ни в России, ни в первом и втором мире не рожают в достаточном количестве. Если рождается в среднем менее двух детей, то это медленная и мучительная демографическая смерть нации. Для простой стабилизации ситуации нужно рожать чуть больше двух. То есть абсолютное большинство должно иметь двоих детей, и некоторое число людей - больше. Проблема заключается в том, что окно деторождения у женщин по природе своей весьма узкое, после 35 детей заводить уже становится очень сложно (и не просто сложно, но ещё и сопряжено с сильнейшими рисками), и если средний возраст рождения второго ребёнка уже составляет 32 года с тенденцией в сторону повышения, то мы подходим к моменту, когда поддержание демографии становится невозможным практически физически. Но сама цифра обусловлена, разумеется, не законами биологии, а личным выбором людей. Соответственно если этот выбор приводит к медленной катастрофе, то как минимум логично думать о том, правильный ли это был выбор. Но гораздо проще закатить истерику и залезть на коня морального превосходства. Да, пусть мы вымрем, но зато мы не расисты сделали правильный моральный выбор™! С годами я убеждаюсь, что люди с подобной позицией это, вопреки тому, что они считают сами, и есть главные моральные гниды. Конечно, кремлины в присущей им манере под этим соусом выбрали странную цель — лекарства для прерывания беременности, что скорее всего не даст никакого реального эффекта. Но в интеллект бананаменов я не верю давно.