АнтиФар

Как оказалось, не все понимают, в чём именно проблема текста Зинаиды Пронченко о квир-фильмах в Каннах, который раскритиковали в российском квир-сообществе. Попробую объяснить подробно и без оскорблений. Основная идея текста в том, что в Каннском конкурсе много клишированных ЛГБТ-фильмов. Мол, режиссёры фильмов с героями-геями меняют место и время действия, но не меняют некую «фабулу». И это могло бы быть интересное наблюдение, если бы Зинаида описала, какую именно фабулу. Потому что одно дело, если истории повторяются буква в букву, просто в разных временах, и совсем другое, если «фабула» – это архетипические борхесовские сюжеты вроде «возвращения домой», «смерти бога» и «осады крепости», которые можно найти абсолютно в любом кино. Если всё, что сюжетно объединяет перечисленные у Зинаиды «Труса», «Мужчину, которого я люблю» и «Чёрный шар», это концепт «X полюбил Y и вынужден скрывать это/страдать», то претензии стоит адресовывать доброй половине кинематографа, а не только ЛГБТ-фильмам. Если же клишированность в этих картинах более специфическая и вредоносная, нужно показать, в чём она состоит, но Пронченко этого не делает. Вот полный – очень короткий – список клише, которые она выделяет: – в некоторых фильмах (непонятно, в каких именно) появляются мелодраматичные мизансцены «у одного вздымается грудь – у другого вздымается кое-что ещё», причём они якобы «позиционируются как невероятное открытие в квир-кинематографе» (Кем позиционируются? Можно цитату?) – в некоторых фильмах (судя по тексту, аж в трёх, но мне кажется, это привычная для Пронченко гиперболизация) герои «целуются над пропастью, косплея знаменитый кадр из «Иванова детства». С каких пор оммажи Тарковскому сами по себе стали проблемой, неясно, но даже если в контексте они и правда клишированные, из текста непонятно, настолько ли важную роль эти эпизоды, как и вышеописанные мизансцены про грудь, играют в фильмах, чтобы одно их существование позволяло отметать эти фильмы как недостойные; – в фильмах про лесбиянок женщины не просто освобождаются из-под власти мужчин, но и сами «лезут в трусы товаркам». Тут я не совсем понимаю, что именно Пронченко имеет в виду – что женщины начинают спать с другими женщинами или что они начинают их харассить? Потому что в первом случае возмущение Зинаиды уже гомофобно-мизогинное – извините, но выход из-под власти мужчин не обязан сопровождаться затворничеством. А во втором стоило бы чётче прописать, что имеется в виду именно насильственное «лазанье в трусы», и что фильмы не показывают его с осуждением, но, опять же, Пронченко этого не делает. А вот что Пронченко делает, так это, как и в любом другом своём тексте, придумывает миллион двусмысленных и намеренно провокационных словосочетаний вроде «феминистской посткоитальной истомы», «бессмысленного и беспощадного квира» и «сапфического извода», которые не несут никакого иного наполнения, кроме желания съязвить. В данном случае проходясь пусть косвенно, но всё же по весьма уязвимой (да, Зинаида, даже в Евросоюзе) группе. И самое обидное, что я вполне представляю себе хорошую, исследовательскую и гуманистическую, версию этого текста. Потому что киноделы действительно могут экзотизировать и стереотипизировать квир-персонажей, использовать избитые и токсичные тропы – само наличие квиров в картине не означает, что она адекватно их репрезентует. Но чтобы написать такой текст, нужно углубиться в вопрос, выяснить, в чём именно проблема того или иного клише и попытаться объяснить это своему читателю, причём, желательно с оговорками, что наличие ЛГБТ-историй в Каннской программе – само по себе положительный знак. Но Пронченко не интересны проблемы геев и лесбиянок, она не пытается разобраться в сложных отношениях кинематографа с квир-персонажами, не пытается даже нормально объяснить, что именно ей не понравилось. Ей достаточно широких мазков, в которых теряется всякая поддержка дискриминированных групп, а остаётся только высмеивание. И в результате сущностно её колонка мало отличается от консервативного брюзжания о засилии ЛГБТ-повесточки. Даже если она пыталась сказать другое

Но Пронченко явно не интересны проблемы геев и лесбиянок, она не пытается в них погрузиться, разобраться в сложных отношениях кинематографа с квир-персонажами, не пытается даже нормально объяснить, что именно ей не понравилось. Ей достаточно широких и невнятных мазков, в которых теряется всякая поддержка дискриминированных групп, а остаётся только высмеивание, местами повторяющее старые, чуть ли не советские, анекдоты («какое же они меньшинство, когда их в театре уже большинство»). В итоге её колонка сущностно мало отличается от бумерского консервативного брюзжания о засилии ЛГБТ-повесточки

Как оказалось, не все понимают, в чём именно проблема текста Зинаиды Пронченко о квир-фильмах в Каннах, который раскритиковали в российском квир-сообществе (советую сначала прочитать его полностью – он короткий). Попробую объяснить внятно и без оскорблений. Её общая претензия – что в Каннском конкурсе слишком много клишированных ЛГБТ-фильмов, и в самой по себе претензии нет ничего плохого. Но в чём же она видит эту клишированность? В том, что, по её словам, режиссёры фильмов с героями-геями якобы меняют место и время действия, но не меняют некую «фабулу». И это могло бы быть интересное наблюдение, если бы Зинаида описала, какую именно фабулу. Потому что одно дело, если истории повторяются буква в букву, просто в разном антураже, и совсем другое, если «фабула» – это архетипические борхесовские сюжеты типа «возвращения домой», «смерти бога» и «осады крепости», которые можно найти абсолютно в любом кино. Если всё, что сюжетно объединяет перечисленных у Зинаиды «Труса», «Мужчину, которого я люблю» и «Чёрный шар», это концепт «X полюбил Y и вынужден скрывать это», то претензии стоит адресовывать доброй половине кинематографа, а не только ЛГБТ-фильмам. Если же клишированность более специфическая и масштабная, то нужно показать, в чём она состоит, но Пронченко этого фактически не делает. Вот полный – очень короткий – список клише, которые она выделяет: – в некоторых фильмах (непонятно, в каких именно) появляются мелодраматичные мизансцены «у одного вздымается грудь – у другого вздымается кое-что ещё», причём они якобы «позиционируются как невероятное открытие в квир-кинематографе» (Кем позиционируются? Можно цитату?) – в некоторых фильмах (судя по тексту, аж в трёх, но мне кажется, это привычная для Пронченко ироничная гиперболизация) герои «целуются над пропастью, косплея знаменитый кадр из «Иванова детства» (с каких пор оммажи Тарковскому сами по себе стали проблемой, неясно, но даже если в контексте они и правда выглядят клишированными, из текста непонятно, насколько важную роль эти эпизоды играют в фильмах, чтобы одно их существование позволяло отметать фильмы как недостойные); – в фильмах про лесбиянок женщины не просто освобождаются из-под власти мужчин, но и сами «лезут в трусы товаркам». Тут я не совсем понимаю, что именно Пронченко имеет в виду – что женщины начинают трахаться с другими женщинами или что они начинают их харассить? Потому что в первом случае возмущение Зинаиды уже гомофобно-мизогинное – уж извините, но выход из-под власти мужчин не обязан сопровождаться затворничеством и монастырём. А во втором стоило бы тогда чётче прописать, что имеется в виду именно насильственное «лазанье в трусы», и что фильмы не показывают его с осуждением, но, опять же, Пронченко этого не делает. А вот что Пронченко делает, так это, как и в любом другом своём тексте, придумывает миллион двусмысленных и намеренно провокационных словосочетаний вроде «феминистской посткоитальной истомы», «бессмысленного и беспощадного квира» и «сапфического извода», которые не несут никакого наполнения, кроме желания съязвить. В данном случае – пусть косвенно, но всё же по поводу весьма дискриминированной (да, Зинаида, даже в Евросоюзе) группы. И самое обидное, что я вполне представляю себе нормальную, исследовательскую и гуманистическую, версию этого текста. Потому что киноделы действительно могут и экзотизировать, и стереотипизировать своих квир-персонажей, и использовать избитые и даже токсичные тропы, и само наличие квиров в фильме совершенно не означает, что он адекватно их репрезентует. Но для того, чтобы написать такой текст, нужно хотя бы немного углубиться в вопрос, выяснить, в чём именно проблема того или иного клише и попытаться объяснить это своему читателю, причём, желательно с оговорками, что наличие ЛГБТ-историй в Каннской программе – это само по себе положительный знак.

В чате подняли интересную тему — что условному Егору Беликову нужно сделать, чтобы снова стать топовым кинокритиком и нужно ли обществу задумываться о «процедуре отмены отмены», т.е. о возможности реабилитации «отменённых». И вот что я думаю. Какая-то единая для всех «процедура отмены отмены» невозможна по определению, потому что и единой «процедуры отмены» не существует — каждый раз «отменой» называют уникальный набор факторов, зачастую кардинально различающихся по степени вины, степени её признания, степени реакции общества и степени реакции обладающих властью людей. В случае с Беликовым произошло очень неудачное для него сочетание факторов — он оказался достаточно известным, чтобы это дело заинтересовало кого-то за пределом маленькой тусовки, но при этом недостаточно значимым, чтобы преимущества сотрудничества с ним перевешивали риски для изданий. Плюс он ещё несколько раз после скандала — и на интервью Собчак, и в подкасте Красильниковой — самостоятельно закапывал себя всё глубже и глубже, демонстрируя полное непонимание собственных проблем. Если у него и были шансы изменить общественное мнение о себе, в этих разговорах они были окончательно упущены. При этом хорошо подмечено, что ему сложно будет снова стать именно «топовым» кинокритиком, потому что в целом писать про кино и не только ему никто не запрещает, и он публиковался после скандала — в «Базе» под своим именем, в «Ноже» под псевдонимом, может, и ещё где, и какой-то сильной реакции общественности это не вызывало. Не говоря уж о том, что кинокритиков сейчас чаще читают в тг-каналах, чем в изданиях. А кейсы «отмены отмены» существуют, причём в двух вариантах. Бывает, неприятная история просто затирается, замалчивается, фанбаза сохраняет артисту доход и статус, а на возмущения в соцсетях мало кто обращает внимание, и они постепенно затихают и перестают иметь какой-либо реальный вес (как, к сожалению, получилось с Оксимироном). А бывает, что провинившийся человек действительно рефлексирует и над своим поступком, и над более общим контекстом — например, над динамикой власти в своей индустрии, реально меняет своё поведение и помогает изменить саму культуру насилия, что не для всех, но для большинства становится поводом для прощения (так получилось, например, с Дэном Хармоном, создателем «Сообщества» и «Рика и Морти»). Второй вариант требует от селебрити гораздо больших усилий и меньшего нарциссизма. Надо ли говорить, что он несравнимо более редкий

Пятый сезон «Пацанов» напоминает, что легче вообразить конец света, чем конец капитализма

Мы склонны думать, что когда Церковь говорит о морали, то единственным вопросом морали является сексуальный. В действительности же, я считаю, существуют гораздо более важные вопросы, такие как справедливость, равенство, свобода мужчин и женщин, свобода вероисповедания, которые должны иметь приоритет над этим конкретным вопросом

Папа Лев XIV (спасибо чату за цитату) Понтифик внезапно хорошо сформулировал разницу между морализаторством консерватором и леваков. «Морализаторами» часто называют и тех, и других, подводя это под теорию подковы — мол, не такие уж вы и разные. Но на самом деле морализаторство консерваторов на 90% завязано на запрете людям ебаться, тогда как морализаторство леваков обычно это «обладатели власти и привилегий, не могли бы вы вести себя не как полные мудаки?»

«<…> внешний интернет вынес скандал с каким-то всратым телешоу, где Артемий Лебедев якобы оскорбил женщину-ведущую. Посмотрел: женщина-ведущая выдает хамские фразы хамским тоном, пока не сразу, а с некоторой задержкой получает соответствующий ответ. После чего парадигма меняется: Лебедеву принимаются пенять на отсутствие у него "мужского", подсвечивая слезу платочком. Не видел, но пишут, будто многие медийные дамы поддержали оскорбленную коллегу и дружно осудили синеволосого хама. Выходит занятная иллюстрация, насколько женская вербальная агрессия является нормализованной и распространенной. Настолько, что ее можно искренне не замечать. <…> как рыба не замечает воду, потому что в ней живет. По теории Уоррена Фаррела проблема заключается в том, что женщины освободились от жизни в традиционной парадигме, тогда как мужчины все еще вынуждены к ней жить <…> на деле мы видим, как работает это в одну сторону. Женщина живет в мире модерна, ее слова по определению не ранят. <…> Но мужчина живет при старом порядке, его слова еще как ранят, словно палки и камни. И мужчине тут же напоминают о его традиционном кодексе чести, про рыцарство и джентльменство. <…> Это то, что Бенатар назвал "партизанским" (или партийным) феминизмом. Когда цель в максимизации своего удобства, а не в установлении универсальных правил поведения для всех»

Пожарский Мой любимый автор выдал, наверное, свой самый дурацкий текст за много месяцев. Вот многим хорош Михаил – и палеолибертарианцев разделывает, и многие левые инициативы поддерживает (хотя и с усмешечкой, мол, левые – кринж, но прислушаться стоит), и Израиль последовательно критикует, но на теме феминизма его каждый раз так основательно клинит, будто другой человек захватывает блог. О боже мой, некие «медийные дамы» осудили прямое сексистское оскорбление («Что тебе делать? Сосать») известного мудака в отношении шоуменши! А ведь она первая начала хамить! (Как именно и было ли что-то уровня «сосать» до реплики Лебедева, мы, конечно, не уточним.) И тон у неё ещё такой неприятный! (Лебедев-то известен своим вежливым, уважительным тоном.) Вот он, перегиб в феминизме! Вот он, маятник, качнувшийся в другую сторону слишком сильно! Не зря нас предупреждали Фаррел и Бенатар! (Какое отношение «медийные дамы» патриархальной России имеют к феминизму, опять же неясно – то есть, конечно, какие-то феминистские тенденции в российском шоу-бизнесе в последнее десятилетие проявляются, но сказать, что люди вроде Ксении Бородиной и Ларисы Гузеевой – примеры этаких разрушающих стереотипы женщин, полностью «освобождённых от традиционной парадигмы», можно только если вообще не знать, кто это.) Смешнее всего, что Пожарский пишет так, будто уверен, что все поддерживающие посмотрели двухчасовое видео передачи и видели все выпады обеих сторон – «женская вербальная агрессия является нормализованной настолько, что ее можно искренне не замечать – как рыба не замечает воду, потому что в ней просто живет». Хотя очевидно, что подавляющее большинство среагировали на короткий рилс, а на «женскую вербальную агрессию», даже если она была, просто не могли среагировать, поскольку за пределы рилса и не выходили. Оцените иронию – на основе реакции каких-то непонятных медийных персон, в большинстве не имеющих отношения к феминизму, и даже напротив, выступающих, как Гузеева, за традиционные семейные ценности, которые посмотрели какой-то вырванный из контекста рилс с не получившим абсолютно никаких реальных последствий мини-скандальчиком и без того известного своим хамством и сексизмом деятеля, Михаил делает глобальный вывод о торжестве в России (и, вероятно, мире – раз он использует труды зарубежных учёных) *барабанная дробь* «партийного феминизма». И хотя тенденции к максимизации своей выгоды в ущерб любым другим дискриминированным группам в феминизме (и либеральном, и радикальном) действительно существуют (бог с ними, с цисмужчинами, но это даже транслюди или палестинки подтвердят), но чтобы натянуть случай с Лебедевым на философию Бенатара, надо иметь антифеминистский ресентимент поистине выдающегося масштаба

В чате прислали рассказ-колонку Татьяны Толстой 2007 года про её тяжёлую жизнь хозяйки в квартире со служанкой. Он короткий, лучше прочитать его целиком, но вот на всякий случай пара избранных моментов:

«Но на самом деле это давно уже ее квартира. Она жарит, гладит и пылесосит, моет окна и выбивает ковры. Она знает, где что лежит. У нее есть мои ключи, и она входит с дождя в моей одежде: в омерзительной акриловой кофточке, в затвердевшей в чемоданной могиле юбке, в надоевшем мне еще в прошлом сезоне пальто без сносу: карикатура на меня, такая, какой бы я стала, если бы мне от природы достались ловкие руки, крепкая спина, непритязательный вкус и малолитражный мозг»

«Я посылаю сигналы: «молчи, молчи», она — «говори, говори»; меня мучает ее голос, ее — мое безмолвие. Мы обе догадываемся, кто из нас уйдет, а кто останется. Ухожу я. В квартире мне негде скрыться: в спальне нет места для компьютера, в ванной тем более, а кабинета у меня нет,— зачем мне кабинет, когда в гостиной так хорошо думается? Думалось бы, если бы не жужжание бесхитростной, работящей, не выносящей убийственной тишины Надежды Терентьевны»

Подумал, что как инцелы увидели персонажей условного «Американского психопата» и «Бойцовского клуба» и, не поняв общего посыла, подумали literally me и построили на них свою идентичность, так и российская интеллигенция увидела Преображенского в булгаковском «Собачьем сердце» и, тоже не поняв посыла, подумала literally me и построила на нём свою идентичность

Но в чем, собственно, заключается «проигрыш» Неда и «выигрыш» Тайвина? Дети, воспитанные Недом, вырастут достойными людьми и сохранят память о нем; cын Тайвина застрелил его из арбалета. Подданные Тайвина вздохнули с облегчением, едва он испустил дух, и начали рвать на куски его державу; подданные Неда готовы умирать за него и его наследников после его смерти. Зло во вселенной Мартина действительно может победить, как и в жизни. Но эта победа будет эфемерной, горькой, незначительной, уродливой. А когда Тайвина Ланнистера найдут мертвым на толчке, Иосифа Сталина — в луже мочи, а Владимира Путина в каком-нибудь не менее интересном положении, невозможно будет не задаться вопросом: а была ли она вообще, эта победа? Да и было ли поражение? Если политика, совершившего крайне глупый с точки зрения игры престолов поступок уже давно нет в живых, а север — все еще помнит? Именно такие книги я предлагаю вам читать в темные времена. В которых зло иногда побеждает формально, но никогда не становится соблазнительным. И из которых ясно, зачем служить добру, даже если за это не следует прямого кармического вознаграждения

Артемий Леонов У Артемия реальные исторические личности как-то неудачно влезли в текст про вселенную Мартина, и посыл получился немножко странный. В итоге из его формулировок выходит, что а) «служить добру» (использую формулировку Артемия) надо не чтобы получить прямое кармическое вознаграждение, а чтобы… получить косвенное кармическое вознаграждение на более длинной дистанции — запомниться героем; б) смерть на толчке или в луже мочи – это некое «настоящее поражение» (эмм, большинство из нас не бог весть как элегантно умрёт, в том числе и самые героические герои). А если оценивать итоговую «победу» по тому, как тебя запомнили, то со Сталиным пример уж совсем неудачный – потому что для миллионов и миллионов он по-прежнему герой и кумир. Собственно, вселенная Мартина (как и почти любой фикшн) тем и отличается от реальности, что из неё действительно можно вывести какую-никакую последовательную мораль, а вот из исторических событий и реакции людей на них это получится далеко не всегда. Чудовища будут оставаться отцами нации и народными любимцами (не только СССР, но и США с Израилем не дадут соврать), героев будут безнадёжно забывать и очернять, а у некоторых из них, в отличие от Неда Старка, просто не останется детей, которые могли бы «вырасти достойными», потому что всех их похоронят вышеописанные чудовища. Мне кажется, стоит уже отказаться от любой рационализации про неизбежную победу добра, даже если это рационализация второго порядка, как у Артемия («добро не всегда побеждает в моменте, но непременно победит морально и исторически»), а «служить добру» в политическом смысле стоит с полным пониманием, что плоды твоих действий могут никогда не взрасти, хотя, безусловно, этим служением ты несколько увеличиваешь их шансы

Сама идея гуманитарных военных интервенций мне симпатична. В ней есть отголоски средневекового подхода к ведению справедливой войны, подразумевающего, что воевать допустимо ради защиты невиновных. А вот идея "суверенитета", трактуемого как "право тиранов мучить свой народ", мне, напротив, совершенно несимпатична. Однако после первичной радости начинаются трудные вопросы. А собственно что дальше-то? Итогом справедливой войны должен быть справедливый мир. А где тут дорожная карта к его достижению? За минувший век уже хватало примеров того, как американцы приходили с войсками и пытались строить новый порядок. Но затем внезапно вспоминали, что "жизни их мальчиков важны", и убирались восвояси

Пожарский В дискуссии об американских бомбардировках и военных переворотах в той или иной стране мне очень сильно не нравятся обобщения. Потому что дихотомия «гуманитарных интервенций ради защиты невиновных» против «суверенитета как права тиранов мучить свой народ» сама по себе очевидно ложная – всегда есть спектр вариантов, и в каждом отдельном случае нужно уточнять нюансы. Один из этих нюансов Пожарский, справедливости ради, и описывает в посте: бомбардировки сами по себе имеют мало смысла без какого-либо плана последующей передачи власти и нормализации ситуации. Верхушка будет уничтожена, но и режим может сохраниться, и ситуация в стране может стать гораздо хуже. Но это, мне кажется, даже не главная проблема. Главная состоит в том, что даже если вы считаете некоторые интервенции морально оправданными, нужно очень чётко выделить условия этой оправданности и быть последовательным в своих критериях. Скажем, наличие у власти диктатора или массовое нарушение прав человека сами по себе едва ли можно считать достаточным условием для оправдания иностранной интервенции. В этом случае вам придётся оправдывать нападение любой страны не только на Иран, но и, скажем, на Саудовскую Аравию, Эмираты, Россию само собой, а с некоторой натяжкой – ещё и на США с Израилем. Готовы ли вы оправдывать в этом случаи десятки возможных войн сомнительных режимов друг с другом? Сомневаюсь. На мой взгляд, морально оправданными интервенции могут только в двух случаях – если это поможет остановить уже идущую военную агрессию или уже идущий международно признанный геноцид (нюансов, конечно, гораздо больше, но этот – самый базовый). Это достаточно высокая планка, чтобы вам не пришлось оправдывать бесконечные интервенции и руководствоваться только правом сильного, но при этом достаточно низкая, чтобы не быть чисто теоретической: какие-то ситуации (та же Югославия, Война в заливе, уж не буду упоминать некоторые текущие истории) её переступают. И я не претендую на истину в последней инстанции и готов двигать позицию, но отталкиваться в любом случае предстоит от похожих критериев. Улюлюканье же по поводу бомбардировок Ирана (при том, что на хуй Хаменеи и всех остальных диктаторов – радость от его смерти я понимаю) – это в чистом виде либеральный кэмпизм людей, которым наплевать и на международное право, и на ситуацию в регионе, и на иранцев, но зато нравится вкус имперского сапога, если на нём есть цивилизационный налёт

Продолжаю читать Пикетти и поражаюсь тому, насколько чудовищную и при этом оптимистичную картину мировой истории он рисует. Чудовищную – потому, что мы, кажется, и близко пока не осознаём тот уровень несправедливости, который нёс с собой колониализм не только во времена своего расцвета, но и через многие годы после заката. Удивительным образом правящий класс в капиталистических странах почти никогда не оставался в убытке. Если где-то (например, в США или во Франции) отменяли рабовладение, то огромные компенсации получали не рабы, а рабовладельцы (иногда – непосредственно за счёт бывших рабов). Если бывшие колонии (скажем, Гаити) получали независимость, они оказывались в финансовой кабале у своих колонизаторов. Если дискриминированные группы (скажем, афроамериканцы) добивались гражданских прав, элиты неизменно находили окольные пути, чтобы не дать им воспользоваться этими правами. Пикетти ставит вопрос о репарациях всем угнетённым, и хотя я с ним полностью согласен, у меня просто фантазии не хватает представить, какими эти репарации (скажем, от той же Франции – тому же Гаити) в теории могут быть. Как можно компенсировать жизни, свободу, права и экономическое благополучие целых поколений (и сотен миллионов – в масштабах всего европейского колониализма)? А оптимистична эта картина потому, что, несмотря на всю сложность процесса выравнивания социальной несправедливости, Пикетти демонстрирует, что оно, безусловно, возможно. И приводит малоизвестный пример со Швецией, которая на рубеже XIX и XX веков была одной из самых отсталых стран Европы в плане прав человека. Правом голоса там обладали лишь 20% взрослых мужчин, и даже они делились на четыре категории, где у членов низшей было по 1 голосу, а у каждого представителя высшей – в среднем 54. Электоральный вес гражданина рассчитывался на основе налогов, имущества и дохода, что зачастую позволяло самому богатому человеку в коммуне в одиночку, только принадлежащими личному ему «голосами», выигрывать муниципальные выборы. Пикетти называет таких людей «диктаторами с безупречной демократической легитимностью». И вот от этой, пусть не кастовой, но всё же крайне несправедливой по меркам европейского 19 века, системы, буквально за пару десятилетий Швеция под властью социал-демократов реализовала пусть не идеальный, но, вероятно, самый успешный проект социального государства в человеческой истории. Ещё раз – за пару десятилетий!

«Этот опыт показывает, до какой степени у нас нет очерченных границ и все пребывает в постоянном движении. Порой можно услышать мнение, что те или иные культуры по своей сути тяготеют к равенству либо неравенству: что Швеция была эгалитарной испокон веков, вероятно благодаря древней страсти викингов к равноправию, в то время как в Индии с ее кастовой системой неравенство будет сохраняться до самого Судного дня по причинам мистического свойства. В действительности же все определяется институтами и правилами, которые учреждает каждое общество, – в зависимости от отношений власти, мобилизации общества и социальной борьбы ситуация может измениться очень быстро»

*** Вообще хороший пост был бы на 24 февраля, причём по обеим темам, чудовищности и оптимистичности, но лучше поздно, чем никогда

Понравился вот этот популярный сериал, где шесть коротких серий, красивые мужики в красивой амуниции участвуют в спортивном турнире, доброта и любовь побеждают предубеждения, плюс ещё много всякого гейства. Забыл, как он там называется... Ах да, «Рыцарь семи королевств»

Победа американки Алисы Лью в олимпийском турнире фигуристок внезапно привела к новому витку сетевых культурных войн. Некоторые буквально пишут о «крахе женской фигурки» и «раздаче медалей по инклюзивным квотам и за приятные вайбы». Мол, программа Алисы была несложной, по-настоящему выдающегося проката она не показала, юные фигуристки не будут на неё ориентироваться (спорно), а её успех стал следствием левого поворота в западном обществе (где этот поворот увидели, отдельная тема для разговора). Защитники Лью в свою очередь написали миллион постов о том, как здорово, что олимпийское золото выиграла не очередная искалеченная физически и ментально вчерашняя школьница, а относительно взрослая жизнерадостная девушка, которая кайфует от процесса катания. И я с ними, конечно, согласен. Но как будто в этих постах немножко затеняется тот факт, что Лью ещё и просто показала лучшее выступление на турнире. Не в истории фигурного катания, не в истории Олимпиад, даже не в сезоне – а вот на конкретном турнире, за который, собственно, и дают олимпийские награды. Я почитал и поспрашивал экспертов, и не буду ударяться в технические детали, но главное, что нужно знать – выступление Лью было достаточно сложным, чтобы претендовать на золото, и при этом единственным достаточно стабильным, чтобы его выиграть. Повезло, что обе главные конкурентки, Каори Сакамото и Эмбер Гленн, отвалились по разным причинам – выступи они идеально, триумфа Лью не случилось бы. Но эта ситуация, когда победу приносят не сверхвыдающиеся усилия, а собственная стабильность плюс ошибки конкурентов – одна из самых распространённых в спорте. Сборная России по футболу вышла на Евро-2008, где потом взяла бронзу, во многом благодаря провалу англичан. «Рубин» явно не был самой сильной командой России в 2008-м, но выгрызал свои очки стабильнее конкурентов (да что далеко ходить – и «Зенит» в позапрошлом году стал чемпионом только после осечки «Динамо» в последнем туре). Теннисистка Динара Сафина когда-то полгода была первой ракеткой мира, при этом ни разу не победив в турнирах Большого шлема. Ландо Норрис в 2025-м выиграл чемпионат «Формулы 1», хотя едва ли кто-то считает его лучшим гонщиком мира. Да блин, в тему гонок – совсем недавно весь мир, и особенно те же консерваторы, угорал по фильму «Ф1», где герой Брэда Питта использовал опасную и почти мошенническую, но технически легитимную тактику набора очков (молодец, нашёл лазейку!), а тут едва ли не те же люди стригерились от просто высококачественного выступления без прыжков выше головы. Понятно, что все эти аналогии неидеальны (про «Ф1» это вообще больше шутка), но суть вы поняли – в женском олимпийском турнире фигуристок не произошло буквально ничего из ряда вон выходящего в масштабах спорта. Даже в мужской фигурке сенсация с победой Шайдорова и восьмым местом Малинина выглядит куда поразительнее. А консерваторы в очередной раз развели истерику о гибели цивилизации на абсолютно пустом месте

Self-made миллиардеры каждый раз

Ну и фото админа - как говорится, для привлечения внимания

Наконец-то появился повод выложить эту картинку. Простите, что пишу так мало и нерегулярно – сам страдаю от этого. Блог существует три с половиной года, а я так и не определился с его форматом и назначением (как и за 38 лет не определился, кем стану, когда вырасту). Внутренние неврозы и внешние обстоятельства тоже как-то не особо способствуют творческому расцвету. Но вся моя жизнь, как в меме, держится на вере, что в один прекрасный день я внезапно начну всё делать с тем уровнем усидчивости и ответственности, которого у меня никогда в жизни не было. Так что почему бы этому дню не случиться сегодня? Или завтра 😁 Если вдруг захотите помочь приблизить этот день, можно сделать это несколькими способами. На российскую карту 2202205573320923 На казахстанскую карту 4400430397448611 Подписавшись на Бусти https://boosty.to/antifar Или просто сделав репост канала или пригласив в него своих друзей https://t.me/AntiFarAway

Отдельно хочется процитировать ещё вот этот абзац к вечному вопросу об эффективности/неэффективности насилия в прогрессивном движении.

«В конце XVIII века в мире родилось движение за равенство, существующее и по сей день. Оно стало следствием восстаний и борьбы с несправедливостью, которая позволила <…> низвергнуть поддерживаемые правящими классами институты, чтобы, преодолев существующее в обществе неравенство, заменить их новыми <…> структурами и правилами, более справедливыми и служащими интересам самого широкого большинства. В общем случае самые фундаментальные трансформации режимов, основанных на неравенстве, базируются на масштабных социальных конфликтах и политических кризисах. Ведь к упразднению привилегий французской знати привели именно крестьянские восстания 1788–1789 годов и последовавшая за ними революция. Аналогичным образом начало краха рабовладельческой системы в регионе Атлантического океана положили не вялые дебаты в парижских салонах, а мятеж рабов в Санто-Доминго в 1791 году. В XX веке социальная и профсоюзная мобилизация сыграла важную роль в установлении новых отношений между капиталом и рабочей силой и в сокращении неравенства. Даже обе мировые войны и те можно рассматривать как следствие напряжения в обществе и противоречий, непосредственно связанных с невыносимым неравенством, которое до 1914 года существовало как на внутреннем, так и на международном уровне. В Соединенных Штатах понадобилась кровопролитная гражданская война, чтобы в 1865 году положить конец рабовладельческой системе. Столетие спустя, в 1965 году, мощная мобилизация афроамериканского населения привела к отмене системы законной расовой дискриминации (однако не положив конец незаконной дискриминации). Примеров подобного рода можно приводить великое множество: войны за независимость 1950–1960-х годов, ознаменовавшие закат европейского колониализма; народные выступления и мобилизация населения, позволившие в 1994 году победить южноафриканский апартеид, и далее в том же духе»

В большинстве этих примеров прогресс в равенстве людей достигался буквально путём вооружённых восстаний, и даже те движения, которые можно назвать ненасильственными, всё равно были *в нейтральном смысле* деструктивными, опирающимися на бойкоты, забастовки, уничтожение имущества, нарушение привычного уклада общественной жизни. Разумеется, Пикетти не призывает к насилию и осознаёт, что это крайняя мера, и в протесте против неравенства всегда можно попытаться пройти множество ступеней до него. Но главная мысль тут очевидна – власть имущие ничего не отдают просто так, если хочешь прав – их придётся выгрызать и выцарапывать, а потом постоянно защищать, как чемпионский титул в боксе

Тома Пикетти с его «Краткой историей равенства» 2021 года оказался Стивеном Пинкером здорового человека. Потому что, в отличие от Пинкера, он представляет прогресс в правах и уровне жизни, достигнутый человечеством, не как некую историческую неизбежность, которая всегда была и будет с нами, с самого зарождения цивилизации и до её конца. А как очень ограниченный по времени (всего пара сотен последних лет), не движущийся по прямой, склонный всё время прерываться и откатываться процесс, построенный на труде и крови огромного количества людей. Там, где Пинкер призывает успокоиться и по большому счёту смириться со статусом-кво, ведь «раньше всегда было хуже», а «дальше всегда будет лучше», Пикетти призывает изучать опыт движений за равенство и пользоваться им на практике, потому что люди у власти в любой момент готовы нивелировать любой достигнутый прогресс, если прекратить им сопротивляться.

«Если мы установили само наличие стремления к равенству, это никоим образом не дает нам повода ликовать, как раз наоборот. Констатация этого факта скорее должна восприниматься в виде призыва продолжать сражение, основываясь на прочном историческом фундаменте. Изучая особенности движения к равенству, мы можем извлечь бесценные уроки на будущее; лучше понять принципы борьбы и мобилизации усилий, благодаря которым оно вообще стало возможным»

И хотя свои тезисы Пикетти сформулировал ещё в начале 2010-х, нынешняя ситуация в мировой политике полностью доказывает его правоту

За последнее время посмотрел аж три фильма про, так сказать, радость материнства – «Ночную суку», «Умри, моя любовь» и «Я бы тебя пнула, если бы могла». Не могу сказать, что хотя бы один из них мне понравился (хотя «Умри, моя любовь» – наверное, наиболее близкий мне по атмосфере, пафосный эстетичный надрыв – это моё). Но… объединяющая их мысль при внешней банальности показалась отрезвляющей, этакой «красной таблеткой» для женщин, которую общество, даже если и выписывает, то в максимально подслащённом виде. Мысль эта в том, что какая бы удачная семейная жизнь ни была у гетероженщины, какого бы мужчину она ни выбрала, какие бы обстоятельства её ни окружали (если речь не о супербогатых, само собой), после рождения ребёнка именно от неё будет ещё много лет зависеть маленький человек, именно на неё будет возложена ответственность за его состояние. Такие ожидания будут и у общества в целом, и у каждого встречного, и, скорее всего, у неё самой. Конечно, может попасться хороший партнёр, который будет равноценно или даже в большей степени участвовать в жизни ребёнка. Такое бывает. Но с точки зрения общества это всегда будет именно его добрая воля, его выбор, и оценивать это будут больше как героизм, чем как нормальную ситуацию. Никто не будет по-настоящему требовать от мужчины такой степени участия. Финальная ответственность всё равно будет не на нём. Причём подчеркну – это не неизменяемое, «естественное», положение дел, это вполне рукотворная система, которую можно и нужно менять. Но с одной стороны, эта проблема настолько глубокая, причём не только экономическая, но и культурная, что для искоренения требует огромного, многосоставного, растянутого на десятилетия комплекса мер. А с другой, в нынешней неолиберальной индивидуалистической системе женщин и вовсе просто обманывают, разными способами подталкивая к родительству, но не показывая реальной картины того, с чем им с большой долей вероятности придётся столкнуться. Если рассматривать рождение ребёнка как некий капиталистический контракт с обществом, ни о каком добровольном информированном согласии в нём зачастую даже речи не идёт. И не то чтобы я не понимаю, насколько избито звучит эта идея – уж для подписчиков этого канала точно. Но одно дело знать теоретически, а другое – почувствовать, хотя бы через фильмы, которые при всех своих недостатках ощущение этого материнского пиздеца и брошенности на произвол судьбы передают вполне отчётливо (и тут, конечно, стоит поставить TW для тех, кому оно знакомо и без фильмов)

Может показаться, будто дело в расизме.  Но если просто взять прошлый год: американские менты убили 543 белых, 326 черных, 231 латиносов. Будучи черным, словить пулю в три раза проще, но в абсолютных цифрах белых убивают больше. Чтобы выдержать догму об отсутствии проблемы полицейского насилия, красное племя должно закрывать глаза на 543 мертвых белых или делать вид, будто их всех убили совершенно правомерно. И как видим на практике: как только федеральные агенты всадили три пули в белую женщину, мать троих детей, ее просто объявили левацкой террористкой — то есть, представительницей аутгруппы. Вопрос "своих" вовсе не расовый, он чисто идеологический.

Пожарский Я не знаю, как это работает у Пожарского, но почти в любом, даже хорошем (солярном, как говорят у нас в чате), посте он умудряется мимоходом ляпнуть какую-нибудь дичь. Ага, нацисты убивали не только евреев, но и белых (и даже немецких!) коммунистов, поэтому вопрос "своих" у них был не расовый, а чисто идеологический. Спойлер: it's both