𝐛𝐨𝐨𝐤𝐝𝐫𝐚𝐟𝐭𝐬_📚

ГЛАВА 236. Алина стояла у окна, сжимая в руках телефон. Увидев Егора, она направилась к нему. — Егор, — позвала она, и в её голосе слышалась тревога. — Всё в порядке? — Да, — ответил он, чуть улыбнувшись. — Всё нормально. Поехала домой. — Она... — Алина запнулась, подбирая слова. — Она всегда такая? — Иногда, — сказал он. — галлюцинации у неё, это в её ситуации нормально. Она кивнула, но в её глазах всё ещё оставалось сомнение. — Ладно, — она взяла его за руку, повела к столу. — Идём, все уже ждут. Егор оглядел зал. Молодёжь, шампанское, смех, танцы. Всё, как он любил. Всё, что помогало забыть. Он сел на свободное место рядом с Алиной, взял бокал, поднял. — За тебя, — сказал он. Музыка заиграла громче. Алина улыбнулась. Праздник набрал полную силу. Алкоголь лился рекой — шампанское сменялось виски, виски — текилой, и всё это запивалось соком и тостами за здоровье именинницы. Музыка гремела из колонок, басы отдавались в груди, и стены загородного дома, казалось, вибрировали в такт. Кто-то танцевал, кто-то сидел в углу с бокалом, кто-то уже искал уединённое место. Алина давно переместилась с кресла на колени Егора — он сидел в мягком кресле у стены, курил кальян, выпуская густые клубы дыма, и одной рукой придерживал её за талию, чтобы не упала. Она была счастлива. Пьяна. Влюблена. Ей казалось, что этот вечер никогда не закончится. На часах было 23:45, когда кто-то из гостей крикнул: — Салют! Выходим на улицу, сейчас запускаем! Компания зашумела, задвигалась, потянулась к выходу — кто-то накидывал куртки, кто-то хватал бокалы, чтобы не расставаться с алкоголем даже на улице. Алина сползла с колен Егора, взяла его за руку, повела за собой. Он не сопротивлялся. На улице было прохладно, но не холодно. Ночное небо висело низко, усыпанное редкими звёздами, которые сейчас были не нужны — их место должны были занять огни салюта. Парни возились с пусковой установкой на краю лужайки, кто-то проверял провода, кто-то отбежал подальше, чтобы смотреть. Гости расступились, образовав полукруг, все смотрели вверх, в предвкушении. Алина отошла к Егору, встала рядом, обняла его — нежно, мягко, прижалась щекой к его плечу. Он не отстранился. Обнял её в ответ, провёл рукой по спине. — Ты сегодня самая красивая, — сказал он, и она почувствовала, как его голос вибрирует у самого уха. — ты тоже… — смущаясь, ответила Алина. Первый залп ударил в небо, и оно взорвалось золотыми хризантемами. Гости ахнули, захлопали. Кто-то крикнул: «С днём рождения!» Второй залп — красный, третий — синий, и небо заискрилось тысячами огней. Алина смотрела вверх, и её глаза блестели в отражённом свете. Егор смотрел на неё. Потом взял за подбородок, повернул к себе. — С днём рождения, принцесса, — сказал он, и поцеловал. Не в щёку. Не в лоб. В губы — глубоко, страстно, с тем вкусом, который она запомнит навсегда. Алина замерла на секунду, не веря, а потом ответила — обвила его шею руками, прижалась, растворилась в этом поцелуе, забыв, где они, кто рядом, что за спиной смеются и свистят. — Ого! — крикнул кто-то из гостей. — Егор, давай! Другие засвистели, зааплодировали. Алина не слышала. Она чувствовала только его губы, его язык, его руки, которые сжали её талию, притягивая ближе. Егор подхватил её под бёдра, поднял на руки — она оказалась выше его, обвила его ногами, и он целовал её, пока над ними взрывался салют. Красные, синие, золотые огни отражались в их волосах, в её счастливых глазах, в его спокойном, уверенном лице. — Я люблю тебя, — прошептала Алина, когда он на секунду оторвался. Он не ответил. Только поцеловал снова. А салют всё стрелял, и гости хлопали, свистели, снимали на телефоны, и, казалось, что эта ночь никогда не закончится.

ГЛАВА 235. Алина подошла к нему, коснулась локтя. — Егор... что это было? Она не в себе? — немного, — ответил он, не глядя на неё. — Всё под контролем. Но в его голосе не было уверенности. Аня почти бежала к выходу, её каблуки скользили по мраморному полу, платье путалось в ногах, а слёзы уже высохли, оставляя на щеках солёные дорожки. Она не знала, куда идёт, не знала, что скажет, не знала, сможет ли вообще говорить. Ей хотелось только одного — исчезнуть. Раствориться в этом ярком, чужом, таком враждебном мире, где даже воздух, казалось, был против неё. У выхода её догнал Егор. Схватил за локоть — больно, жёстко, так, что она вскрикнула. — Ты что себе позволяешь, наглая девчонка? — прошипел он, наклоняясь к её лицу. — Устроила сцену. Никогда не можешь тихо и спокойно что-то сделать. Аня молчала. Смотрела на него пустыми глазами, в которых не было ни страха, ни раскаяния — только усталость. — зачем Алина к тебе лезла? — посмотрела на него Аня грустным затуманенным взглядом. — ты только мой! — она не лезла. Была официальная часть, она не позволяла себе лишнего. — я видела, как она тебя обнимала. Она хочет забрать тебя у меня! — не хочет она этого. Прекрасно знает про брак. А тебя я просил вести нормально. В следующий раз обязательно подумаю, стоит ли тебя брать куда-то или нет. Сколько можно уже позориться? — я… но она тебя целовала! При всех! — не было такого, — вздохнул Егор. — у тебя опять галлюцинации. Ты потеряла счет времени, стояла в стороне всего пять минут. — час! — прикрикнула Аня. — нет. Час шла официальная часть, где мы стояли рядом с тобой. А уже после ты постояла 5 минут и тебе это показалось всё. — а зачем ты с Алиной стоял? — Просто… её отцу я пообещал, что тоже помогу Алине с учёбой, как и тебе. Вот она подошла напомнить. — ладно… видимо с моими проблемами мне лучше дома сидеть, — вздохнула Аня, опустив голову. — Ты первый раз оказалась на людях с такой проблемой. Первый раз простительно. Я злился на то, что ты не сказала сначала мне о том, что с тобой. О таком всегда нужно говорить мне. — Я не знала, что делать… — перебирал пальчиками Аня. — Ты казался одновременно и близко и далеко. Я... запуталась… — Если мы где-то на мероприятии, то давай просто договоримся, что когда ты начинаешь путаться, то поднимай сразу ненадолго руку, а я замечу. А если стоим вместе, то просто сожми мою. Поняла? — да, — уверенно кивнула Аня. — тогда ты хоть не успеешь никому ничего сделать. Проговори это несколько раз про себя. Врач сказал, что так легче запомнить тебе будет в данной ситуации. — хорошо… — Сейчас приедет такси, — сказал он, уже спокойнее. — Поедешь домой. Тебе нужно отдохнуть и лечь сегодня пораньше. Егор открыл приложение на телефоне, вызвал машину. Аня стояла рядом, не двигаясь, не пытаясь вырваться. — Поняла? — спросил он, убирая телефон. — Поняла, — ответила она безжизненно. Такси подъехало через несколько минут. Егор открыл дверцу, почти втолкнул её внутрь, назвал адрес водителю. — всё, не переживай, всё хорошо, — бросил он и захлопнул дверцу, даже не взглянув на неё. Машина тронулась, а Егор остался стоять у входа. Провёл рукой по волосам, выдохнул. Достал из кармана пачку сигарет, закурил. Глубоко, жадно, выпуская дым в серое вечернее небо. Нужно было выдохнуть. Успокоиться. Взять себя в руки. Он докурил, затушил бычок о край урны и зашёл в дом. Внутри всё уже изменилось. Родители Алины уехали — кто-то из гостей видел, как они прощались у выхода, как отец Алины бросил короткий, многозначительный взгляд в сторону Егора, прежде чем сесть в машину. Но ничего не сказал. Пока. Оставшиеся гости — молодёжь — сдвигали столы в центре зала, чтобы освободить место для танцев. Кто-то тащил стулья, кто-то поправлял скатерти, кто-то уже разливал шампанское по бокалам. Смех, музыка, предвкушение настоящей, неофициальной части вечера.

ГЛАВА 234. — А теперь, пожалуйста, супругов Кораблиных, — попросил фотограф, поднимая камеру. Егор подозвал Аню, она подошла, и он обнял её за талию — так, как требовал кадр: близко, но не слишком. Аня улыбнулась — той самой улыбкой, которой улыбалась на всех официальных мероприятиях: спокойной, загадочной, почти счастливой. Фотограф щёлкнул несколько раз, поблагодарил и отошёл. Официальная часть подходила к концу. Гости постепенно перемещались в соседний зал, где уже накрывали ужин. Аня стояла у стены, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, как голова начинает кружиться, а перед глазами иногда пробегают тени, которых нет. — Аня, — Егор подошёл к ней, взял за локоть. — Я скоро подойду. Постой пока здесь. Никуда не уходи, жди меня здесь, — пригрозил Егор пальцем. Она кивнула, не спрашивая, куда он идёт. Уже привыкла. Егор отошёл к Алине. Та стояла в нескольких метрах, склонившись над телефоном, и пролистывала фотографии, которые успела сделать сама — утром, перед выходом, в машине, с подругами. Увидев Егора, она подняла голову и засияла. — Устала? — спросил он, останавливаясь рядом. — Немного, — она провела рукой по волосам. — Но это приятная усталость. — Официальная часть почти закончена, — сказал он, понижая голос. — Я отправлю Аню домой на такси. Алина улыбнулась. — Я уже не дождусь, когда уедет твоя жена. И пресса. И родители. Чтобы оторваться с тобой на все сто. — и что же планируешь после? — усмехнулся он, приобнимая её за талию. — ну как минимум, получить праздничный секс от папочки, — улыбнулась Алина, прошептав на ушко. Они оба не заметили, как на них смотрит отец Алины — тот самый мужчина в строгом костюме. Его взгляд скользнул по руке Егора, лежащей на талии дочери, задержался на секунду, но он ничего не сказал. Пока. Не заметили они и Аню. Она стояла у стены и видела всё. Как он подошёл. Как она засияла. Как он обнял её за талию. Как они улыбались друг другу, будто никто вокруг не имел значения. Внутри Ани что-то щёлкнуло. Сначала маленький, едва слышный щелчок, похожий на треск льда. Потом громче. И вдруг — всё поплыло. Гости превратились в размытые пятна, голоса слились в один неразборчивый гул, а перед глазами Алины, которая стояла напротив, начала расплываться красная точка. Она видела, как губы Алины шевелятся, как её рука поднимается и указывает прямо на неё. Тыкает. Смеётся. Губы складываются в слова: «Смотрите на неё. На эту. Посмотрите, какая она смешная. Какая жалкая». Аня слышала это. Или ей казалось, что слышит? Она не знала. Она ничего не знала. В ушах шумело, ноги стали ватными, и она пошатнулась, ухватившись за край стола. Но потом она выпрямилась. Собрала остатки сил, которые ещё оставались в её теле. Сделала шаг. Второй. Третий. Она подошла к Алине и Егору, которые стояли так близко, что между ними не просунуть лист бумаги. — Ты... — начала Аня, и её голос дрожал, но не от страха. От ярости. Она схватила Алину за плечо — резко, сильно. Так, что та вскрикнула и выронила телефон. — Что ты делаешь? — Алина попыталась оттолкнуть её, но Аня не отпускала. — Не трогай его! — выкрикнула Аня, и слёзы уже текли по её щекам, смешиваясь с размазанной тушью. — Он мой! Мой! Ты поняла? Не смей подходить к нему, дура! Егор только мой! А я его жена! Алина смотрела на неё испуганно, не понимая, что происходит. Егор замер на секунду, потом пришёл в себя. — Аня, хватит, — он попытался разжать её пальцы, но она вцепилась мёртвой хваткой. — Не трогай! — закричала Аня, и её крик разнёсся по залу. Гости обернулись, кто-то ахнул, кто-то начал снимать на телефон. Егор рванул её руку, оттащил в сторону. — Ты что, с ума сошла? — прошипел он, заглядывая в её глаза. Аня смотрела на него, и в её взгляде не было привычной покорности. Было что-то другое — что-то, что он видел впервые. — отпусти меня! — сказала она, и голос её был твёрдым. Она вырвала руку, развернулась и, шатаясь, пошла к выходу. Гости расступались перед ней, провожая удивлёнными взглядами. Егор остался стоять, глядя ей вслед.

ГЛАВА 233. Они остановились недалеко от входа в дом, у фуршетного стола, где уже дымились закуски и искрилось шампанское в высоких бокалах. — Выпей таблетку, — сказал Егор, не глядя на неё. Аня послушно открыла сумку, достала маленький белый блистер, выдавила таблетку, запила водой из бутылки, которую ей протянул проходивший мимо официант. Вкуса не было — только сухость во рту и привычная тяжесть в затылке, которая приходила через несколько минут. — Пойдём, поздороваемся с хозяевами, — сказал он и потянул её в сторону дома. Аня пошла, чувствуя, как внутри разрастается знакомая, горькая тяжесть. Гости стали заходить в дом, и Аня почувствовала, как её мягко, но настойчиво подталкивают в спину — сначала чужие люди, потом Егор, который шёл следом, не выпуская её руки. Внутри было просторно и светло: высокие потолки, мраморные полы, огромные букеты цветов в напольных вазах. Из динамиков тихо играла музыка, и официанты в белых перчатках разносили шампанское. Алина уже ждала гостей в центре зала. Она стояла в длинном белом платье с открытыми плечами, волосы уложены в крупные локоны, на губах — яркая улыбка. Рядом с ней — родители: мать в изумрудном, отец в строгом костюме. Они дарили подарки, обнимали, позировали для фотографа, который щёлкал камерой, не переставая. Аня смотрела на эту картину и чувствовала себя лишней. Слишком яркой в своём розовом платье, слишком чужой среди этих людей, которые знали друг друга годами. Алина отпустила родителей и начала рассматривать толпу. Егор понял — она ищет его. — Иди сюда, — сказал он, потянул Аню за собой, и она едва поспевала на каблуках. Он подошёл к Алине, держа в руке пакет с подарком. Аня оказалась рядом — по привычке, по инерции. — С днём рождения, — сказал Егор, обнимая Алину. Она прижалась к нему, вдохнула запах его парфюма и на секунду закрыла глаза. Её рука скользнула по его спине, задержалась чуть дольше, чем требовали приличия. Аня видела это. Всё внутри сжалось, но она не могла ничего сделать. — Спасибо, — Алина отстранилась, приняла пакет. — Я так рада, что ты пришел. — Мы не могли пропустить, — ответил Егор, и это «мы» прозвучало как формальность. — Аня, а ты меня поздравишь? — Алина выглянула из-за егора и посмотрела на Аню с ехидной улыбкой. Аня молчала. — некрасиво так, малыш, — прошептал Ане на ухо Егор. — с днём рождения, — пробурчала себе под нос Аня, смотря куда-то в пустоту. Алина усмехнулась. Подошёл фотограф, поднял камеру. — Господа, улыбку! Сейчас лучший кадр! Алина быстро, будто отмахиваясь от мухи, бросила в сторону Ани: — Отойди, пожалуйста, ты мешаешь кадру. Аня замерла. Потом сделала шаг назад. Ещё один. Отошла в сторону, чувствуя, как щёки заливаются краской. Егор обнял Алину за талию — как в тот раз, в клубе, когда они фотографировались на его коленях. Они улыбнулись в объектив, и камера щёлкнула. Аня стояла в двух метрах, сжимая в руках маленькую сумочку, и смотрела на них. На него. На неё. На то, как он держит её так, как никогда не держал жену. Как она улыбается так, будто он — её подарок. Она отвернулась первой, сделала вид, что рассматривает цветы в вазе. Но фотограф успел сделать ещё несколько кадров, и на каждом из них Алина сияла, а Егор улыбался той улыбкой, которую Аня видела так редко. Она сжала сумочку крепче и постаралась не думать о том, что таблетка уже начала действовать, и скоро мысли станут тягучими, как сироп, и боль притупится. Хотя бы ненадолго. Егор отошёл от Алины, оставив её принимать подарки и улыбаться фотографам. К нему тут же подлетели представители СМИ — двое мужчин в строгих костюмах, с блокнотами и диктофонами. Они задавали короткие, дежурные вопросы о бизнесе, о планах, о сотрудничестве с семьёй именинницы. Егор отвечал кратко, чётко, иногда поглядывая в сторону Ани. Она стояла чуть поодаль, прижав к груди сумочку, и смотрела на него с той самой покорностью, которая всегда была ему удобна.

ГЛАВА 232. — ты очень сильный, — улыбнулась Алина. — и сейчас… так хорошо с тобой. — и мне, что даже непривычно, — усмехнулся Егор. — с тобой бы я днём и ночью гуляла… — днём палевно. Кольцо всё-таки, — посмеялся Егор. — бесит оно меня. Не хочу ни с кем делить, — округлила свои карие глазки и посмотрела на Егора. — а ты уже собралась? — ну Аня… — Ну ты же знаешь, что с Аней у меня ничего точно нет и не будет. У меня есть только вредный Барни. И красивый, — сказал Егор, наблюдая, как Алина смущается и опускает взгляд. — да… влюблённая девушка уже не хищница. — я? Нет! — быстро пришла в себя Алина. — нет-нет? — посмеялся Егор. — нет… — малышка, я не смеюсь над этим и всё понимаю, — Егор приобнял за плечи. — это нормально. — ладно… — кстати, у нас получится сегодня встретить рассвет. — с тобой будет самый красивый, — сказала Алина. — красивее тебя уже ничего не будет сегодня, принцесса. Пойдём? — спросил он, вставая. — Пойдём, — ответила она, и они пошли к машине, оставляя на лавочке пустую коробку и сбитые салфетки. Солнце уже поднялось высоко, когда Егор зашёл в свой кабинет и закрыл за собой дверь. На столе, среди бумаг и планшета, лежала небольшая бархатная коробочка. Он открыл её — внутри, на чёрном атласе, сверкало ожерелье из белого золота с россыпью мелких бриллиантов. Дорогое. Изящное. То, что он выбрал сам, даже не советуясь с Кристиной. Ему нравилось выбирать подарки для Алины — она умела радоваться так, что хотелось дарить ещё. Он аккуратно переложил коробочку в фирменный подарочный пакет — плотный, с блестящими буквами и шёлковой лентой. Поставил на край стола, чтобы не забыть. Потом подошёл к большому зеркалу и осмотрел себя. Белая рубашка — свежая, идеально отглаженная, сидит по фигуре. Чёрный пиджак — строгий, дорогой, подчёркивающий плечи. Чёрные брюки — безупречные стрелки. На запястье — массивные часы, на шее — тонкая золотая цепь, которую он почти никогда не снимал. Туфли начищены до блеска. Он побрызгал парфюмом на запястья, на шею — ровно столько, чтобы запах оставался, но не душил. Волосы уложил руками, чуть взлохматив, и подмигнул своему отражению. Хорош. Взял пакет с подарком, спустился на первый этаж. В гостиной было тихо — Аня ещё не выходила. Он заглянул на кухню, потом прошёл к лестнице. — Аня! — крикнул он. — Ты скоро? — Да, — донеслось сверху. Егор поднялся в спальню. Аня стояла перед большим зеркалом, поправляя длинное розовое блестящее платье — с вырезом на ноге, открывающим стройное бедро. Волосы спадали на плечи мягкими волнами, на лице — ещё не законченный, но уже красивый вечерний макияж. Она была красивой. Не такой яркой, как Алина, не такой дерзкой, как Кристина, — другой. Нежной. Почти хрупкой. — Ты готова? — спросил он, останавливаясь в дверях. — Почти, — ответила она, не оборачиваясь. В её голосе не было радости. — Через 20 минут выезжаем, — сказал он. — Не опаздывай. Аня кивнула, и он вышел, оставляя её одну перед зеркалом. Она смотрела на своё отражение и думала о том, как не хочется туда ехать. Но Егор сказал — значит, надо. Она взяла со стола помаду, подкрасила губы, поправила платье и пошла к выходу. Машина остановилась у кованых ворот, и Егор вышел первым, поправляя пиджак. Аня выскользнула следом, чувствуя, как каблуки уходят в мягкую зелёную траву. Территория была огромной — ухоженные газоны, живые изгороди, несколько фотозон с белыми арками и надписями «20», украшенных воздушными шарами и гирляндами. Гости уже бродили по дорожкам — кто-то с бокалами, кто-то с телефонами, снимая детали праздника. В воздухе пахло цветами, свежей выпечкой и дорогим парфюмом. Егор взял Аню за руку — крепко, как всегда, когда нужно было создать картинку. В другой руке он держал телефон и фирменный пакет с подарком. Аня старалась улыбаться, чувствуя, как мышцы лица напрягаются от усилия. Она шла рядом, стараясь не спотыкаться на каблуках.

ГЛАВА 231. Он толкнул дверь ногой, и она выбежала навстречу — не пошла, а именно выбежала, будто боялась опоздать на собственную жизнь. — С днём рождения, — сказал он, протягивая торт. Алина замерла. Посмотрела на свечи, на него, снова на свечи. Её глаза расширились, в них отражались золотистые огоньки — маленькие, живые, такие же, как та радость, которая вдруг вспыхнула на её лице. — Ты... ты купил торт? — спросила она, не веря. — Пришлось, — усмехнулся он. — как я мог оставить именинницу без праздничного торта! Она наклонилась, задула свечи — быстро, будто боялась, что они погаснут сами. Потом, не удержавшись, подцепила пальцем немного крема с края, откусила. — Вкусно, — сказала она, облизывая палец. — очень сладкий. — прям как ты, — улыбнулся Егор, смущая Алину. — не смущай, — щёки девушки покрылись румянцем. — Хочешь доесть нормально? — спросил он, кивая в сторону лавочки у подъезда. — Хочу. Они сели на лавочку, и Егор поставил торт между ними. Алина отщипывала кусочки руками, ела не стесняясь, иногда кормила его, и он брал, потому что сегодня был её день. И потому что это было весело — вот так, без приборов, без церемоний. Алина смеялась. Её смех разносился по пустому двору, отражаясь от стен домов, и Егор смотрел на неё, на её счастливое лицо, на её глаза, которые блестели не только от света фонарей, и думал о том, что, наверное, в такие моменты он почти нормальный. — Спасибо, — сказала она, когда торт почти закончился, и в её голосе была такая благодарность, будто он подарил ей не просто десерт, а что-то гораздо большее. — Не за что, — ответил он, вытирая руки салфеткой. — Нет, правда, — она коснулась его руки, и он не убрал. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Она хотела сказать что-то ещё, но не стала. — а могли когда просто переспать, — сказала Алина, смотря на Егора. — с другими бы так и сделал. Но не с тобой. — почему же? — захлопала глазками Алина. — сложно сказать, но с тобой не хочу как со всеми. — это потому что я нравлюсь тебе? — улыбнулась Алина ещё шире. — что за провокационные вопросы, Барни? — усмехнулся Егор, ласково назвав Алину. — Барни? — да, почему-то хочется тебя назвать именно так. Такая же милая и маленькая, — сказал Егор. — мне нравится. Но всё же… скажи, нравлюсь тебе? — Алина чуть прикусила губу, посмотрев на Егора. — нравишься, — выдохнул Егор. — такая обычная, но необычная. — а ты милый, даже и не скажешь, что можешь быть таким. — только не говори никому, что видела таким, — усмехнулся Егор. — у одной у тебя такой только. — а Крис? — поинтересовалась Алина. — там нет такого, — сменился в лице Егор. — да и давно такого не ощущал. — Запрещаешь себе любить? — Может быть, — пожал Егор плечами. — А у тебя были отношения? Настоящие. — Давно очень. Ещё до того, как я стал тем, кем сейчас являюсь. — Из-за них ты так сейчас запрещаешь себе? — спросила Алина. — Разрыв тех отношений произошел быстро и неожиданно. — А почему? Что случилось? — Да ничего такого страшного, но из-за этого нельзя было ничего продолжать дальше. Она улетела в другую страну, потому что ей там предложили хорошую работу и карьеру. А отношения на расстоянии...ну это бред. Она строила карьеру там, а я уже начал тут. — А ты любил? — Да, — ответил честно Егор. — Прости, — поджала губы Алина. — Да всё нормально, это очень давно было.Зато мне ничего не мешало строить карьеру и теперь я боюсь потерять свою власть, растворившись в чувствах, — усмехнулся Егор. — Ну если рядом будет любимый человек, он не будет мешать… Наоборот поддерживать, и может мотивировать на большие успехи, — добавила Алина. — Когда у меня дело пошло вверх, то у меня не было любимого человека, поэтому я такого не ощущал даже, — улыбнулся мужчина.

ГЛАВА 230. — Тогда я подъеду к твоему дому. Как буду на месте, напишу. Выйдешь ко мне. — Хорошо, — она почти шептала. — Я буду ждать. Очень ждать. — До встречи, — сказал он и сбросил вызов. Телефон он положил на стол, откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. Зачем он это сделал? Зачем позвал её встречать полночь, когда через несколько часов ему нужно было появляться на публике с Аней, играть роль заботливого мужа, улыбаться в камеры? Он не знал. Или не хотел себе признаваться. Просто захотелось. Наверное, это и есть свобода, которую он так ценил. Делать то, что хочешь. Когда хочешь. С кем хочешь. Егор вышел из кабинета, положив телефон в карман чёрных джинсов, и спустился на первый этаж. Аня сидела на кухне, склонившись над столом, и аккуратно нанизывала мелкий бисер на тонкую леску — один за другим, розовый, голубой, белый, — создавая новый браслет. На тарелке рядом лежало уже несколько готовых, аккуратных, почти профессиональных. Она не подняла головы, когда он вошёл. Только ресницы дрогнули. — Мне нужно уехать по рабочим делам, — сказал он, останавливаясь у двери. Аня кивнула. Быстро, без интереса, просто чтобы он видел. Даже не спросила, почему именно в ночь, куда, зачем, с кем. Таблетки делали своё дело — она принимала всё, что он говорил, как данность. — Не жди, ложись спать, — добавил он. — Хорошо, — тихо ответила она и снова опустила глаза к бисеру. Егор вышел в прихожую, остановился перед большим зеркалом. На нём были чёрные джинсы — немного потёртые, с мягким белым отливом на коленях и бёдрах, — и чёрная рубашка с длинным рукавом, расстёгнутая на две верхние пуговицы. На запястье — привычные часы. Волосы чуть растрёпаны, будто он только что провёл по ним рукой. Поверх он накинул весеннюю куртку — лёгкую, чёрную, на молнии. Провёл рукой по воротнику, поправил, кивнул своему отражению. Он вышел на улицу, и ночной воздух ударил в лицо — прохладный, свежий, почти прозрачный. Звёзды на небе были яркими, луна висела низко, освещая ровную линию асфальта. Егор сел в машину, завёл двигатель, и чёрный внедорожник мягко выехал со двора. Навигатор на панели показывал путь. Он вбил адрес — до ближайшего круглосуточного магазина, где можно купить что-то приличное для такого случая. Не просто дежурное «с днём рождения». А особенное. Он знал, что Алина любит сладкое. И знал, что маленькие жесты вроде торта со свечами запоминаются надолго. Особенно когда ты появляешься ровно в полночь, с подарком, с улыбкой, с той лёгкой харизмой, от которой девочки теряют голову. Он выбрал небольшой тортик — бисквитный, с кремом и свежими ягодами, в прозрачной коробке, перевязанной белой лентой. На витрине нашёл свечи — цифры «20». Аккуратные, золотистые. Оплатил, не глядя на чек, и уже в машине поставил коробку на соседнее сиденье, придерживая, чтобы не съехала на поворотах. Выехал с парковки, снова вбил адрес — теперь уже Алины. Город спал, улицы были пустыми, и он летел по ним, чувствуя странное, почти забытое возбуждение. Не то, которое бывает перед важной сделкой. Другое. Острое. Почти мальчишеское. Через несколько минут он уже парковался у её дома. Посмотрел на часы — двадцать минут двенадцатого. Есть время подготовиться. Егор вышел из машины, оставив дверцу открытой, чтобы свет в салоне не мешал. Ночной воздух был свежим, но не холодным — таким, когда хочется дышать глубже, чувствуя, как прохлада наполняет лёгкие. Он обошёл капот, открыл коробку с тортом, достал её из прозрачной упаковки. Торт был небольшим, аккуратным — бисквитный, с кремом и свежими ягодами, переливающимися в свете уличных фонарей. Он поставил коробку на капот — чёрный, блестящий, отражающий звёзды. Быстро, почти механически, вставил свечи. Цифры «20». Достал зажигалку — щёлк, щёлк, и огоньки замерцали в ночи, отражаясь в стеклянных глазах прохожих, которых не было. Егор взял торт в руки, подошёл к подъезду. За прозрачной дверью уже стояла Алина — в белой короткой юбочке, которая подчёркивала длинные ноги, и чёрном топе с глубоким вырезом. Волосы распущены, на губах — улыбка, которую невозможно было не заметить даже с расстояния.

Алина по характеру другая, более открытая, более опытная, конечно Егору будет интересно) Аня на фоне её как серая мышка

💬 У тебя новое анонимное сообщение!

Вот теперь начинает казаться, что какие-то чувства у Егора к Алине могут возникнуть🤔 Либо же для него это что-то новое просто, поэтому эмоции и новизна берет свое, но пройдет немного времени и роман с Алиной прекратится

@anonaskbot

ГЛАВА 229. В её голосе появилась та самая мягкость, которую он иногда замечал, когда они оставались вдвоём. Нежность, за которой стояло больше, чем просто приглашение. Алина была влюблена. Или думала, что влюблена. — Я согласен, — сказал он, крутясь в кресле. — Но раз там будут СМИ, мне нужно светиться с Аней. — С Аней? — голос Алины дрогнул. В нём послышалась ревность, которую она попыталась скрыть. — Зачем? Ты же сам говорил, что этот брак скоро закончится... — Закончится, но не завтра, — спокойно ответил Егор. — Если я приеду один или с тобой, пойдут слухи. А мне лишние разговоры ни к чему. Пока я женат, я должен появляться на публике с женой. Хотя бы на официальной части. Потом мы уедем, и я вернусь. Если ты, конечно, хочешь меня видеть при таких условиях. Алина замолчала. Егор слышал, как она дышит — глубоко, нервно. Она явно не ожидала такого поворота. — Ты прав, — сказала она наконец. — Пусть будет так. Она сдалась. Потому что очень хотела видеть его там. — она побудет только на официальной части, потом я отправлю её домой, — добавил Егор. — прости, что так получается. Они просто точно захотят и у меня что-нибудь спросить, постою с Аней. — а она уже под воздействием таблеток? — поинтересовалась Алина. — ну… уже процесс есть. — да я заметила вчера, — усмехнулась Алина, вспоминая, как вчера Аня злобно отобрала у неё кроликов. — за это тоже прости. Побочки небольшие. — да ладно, просто было неожиданно. Она никогда не кричала и не злилась, такой увидела её впервые. — Я спросил у врача по этому поводу, такой эффект сейчас будет. Пока привыкает организм, она все своё считает только своим и делить не будет. Она и мне сказала, что кроликов никому не даст трогать, кроме меня и себя. — это немного… ужасающе выглядит, — сказала Алина. — а она этого сейчас не понимает, для неё нормально. — она теперь всегда такой нервной будет? — нет, сейчас привыкнет, будет тише воды, ниже травы, — усмехнулся Егор. — и как она себя завтра будет вести? А то ещё напугает всех… — я ей скажу, как себя нужно вести. Она же сейчас только меня и будет слушать. — а что с ней будет дальше? — спросила Алина. — Там начнутся какие-то галлюцинации, ей будет хотеться спать, сидеть молча и слушать меня. Глюки у нее уже какие-то есть. Говорит, что ночью слышит шуршание, но на деле никого нет, я то знаю. — страшно ей наверное… — отпускать меня не хочет. — ну придётся, ко мне, — усмехнулась Алина. — к тебе тем более не хочет. — угу, а то точно прилетит мне. — боишься? — улыбнулся Егор. — если честно, то немного. Она так себя ведёт в последнее время… страшно. — она скоро не будет в универ ходить, — рассказал Егор Алине. — Почему? — она и сама не хочет, говорит, что ее там все обижают. И я думаю, что не стоит потом ей где-то без меня в людном месте быть. Мало ли, что натворит, потом слухи пойдут. — Она в пятницу то была странная. Многие оборачивались. — так с ней будет ещё несколько недель, но скоро вы уже не будете её видеть. Егор откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение рабочего дня постепенно отпускает. В трубке повисла та самая тёплая тишина, которая бывает, когда слова уже не нужны, но приятно просто знать, что тебя слушают. — Алин, — сказал он, не меняя тона. — Хочешь встретить день рождения ночью? ровно в полночь. — Как? — она не поняла. — хочу встретиться с тобой сегодня. А так как уже почти ночь, приду с тортом. Хочешь? Алина молчала. Егор слышал, как она дышит — часто, взволнованно. — Ты серьёзно? — спросила она, и в её голосе было такое счастье, что он на секунду почувствовал что-то, похожее на угрызения совести. Но только на секунду. — Серьёзно. Сам не знаю, что на меня нашло. Просто захотелось побыть с тобой. — Я согласна, — выдохнула она, и это прозвучало как признание. — Конечно, согласна.

ГЛАВА 228. — Куда мы? — спросила она, щекой касаясь его шеи. — В спальню, — усмехнулся Егор. Он нёс её через коридор, через гостиную, вверх по лестнице. Аня закрыла глаза, чувствуя, как его шаги размеренны и уверенны, как его тело нагревается под её ладонями. В спальне он опустил её на кровать. Белые простыни, мягкий свет ночника, прохлада из приоткрытого окна. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха. Только желание. Только то, что он хотел в ней видеть. — Иди ко мне, — прошептала она. Он не заставил себя ждать. Секс был медленным, почти нежным — таким, каким он бывал с ней только в те редкие моменты, когда ему нужно было, чтобы она поверила. Он входил в неё мягко, целовал её плечи, шею, щёки, шептал что-то бессмысленно-ласковое. Аня стонала тихо, почти неслышно, вцеплялась в его спину, выгибалась навстречу. — Я люблю тебя, — выдохнула она, и эти слова прозвучали как молитва. Он не ответил. Только ускорился, заставляя её замолчать. Аня лежала на его груди, мокрая, сбитая, счастливая. Егор гладил её по спине, считая удары сердца. — Ты устала? — спросил он, хотя знал ответ. — Немного, — прошептала она. — Выпей таблетку. И спи. Она кивнула, приняла из его рук маленькую белую таблетку, проглотила, запив водой из стакана на тумбочке. Экран ноутбука светился ровным белым светом, и Егор смотрел в него, не поднимая головы. Отчёты, графики, цифры — всё это плыло перед глазами в привычном, успокаивающем ритме. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, иногда останавливались, чтобы он мог свериться с документами. На столе рядом дымилась чашка чёрного кофе, который давно остыл, но он не замечал. Внизу, на первом этаже, было тихо. Аня сидела на кухне, склонившись над рассыпанным бисером, и плела браслетики. Маленькие, разноцветные, аккуратные — такие же, как она сама. Егор слышал иногда, как звенит стекло, как она шевелится, но звуки не раздражали. Она не мешала. Прекрасно. Телефон, лежавший на столе экраном вниз, засветился. Фонарик мигнул, по кабинету разнеслась знакомая мелодия. Егор откинулся на спинку кресла, потянулся, взял трубку. На экране высветилось: «Алина». — Да? — сказал он, принимая вызов. — Егор, привет! — её голос был таким же, как всегда — сладким, с ноткой игривости, но сегодня в нём слышалось что-то ещё. Волнение. Или радость. Или и то, и другое. — Как ты? — Привет, — он усмехнулся. — Нормально. Работаю. А ты что не спишь в субботу вечером? — не хочется пока. Но у меня тут одно предложение для тебя. — Алина сделала паузу. — мы летим отдыхать за той счёт? — улыбнулся Егор, расслабившись. — к сожалению нет, — посмеялась Алина. — у меня завтра день рождения. И я тебя хочу… пригласить. — ого, взрослая? — удивился Егор. — да. Юбилей. 20 лет. Долго думала, говорить тебе или как… переживала, что не согласишься. Но всё-таки решилась… — улыбнулась Алина. — сейчас же ты тоже ответ не знаешь, — хмыкнул Егор. — как думаешь, какой он будет? — надеюсь, что положительный, — переживательно ответила Алина. — думаю, что да, — согласился Егор. — завтра выходной, мне не сложно будет приехать и поздравить тебя. — ура! Спасибо! Для меня это очень важно! Это самый лучший подарок будет! — я же у тебя там не один гость, — усмехнулся Егор. — я очень хотела, чтобы пришел именно ты. — народу много будет? — усмехнулся Егор. — да… целая вечеринка будет. И родители там тоже будут, кстати. — знакомить собралась? — не так сразу конечно… Но не хотелось бы, чтобы папа тебя не оценил. Постарайся не попадаться ему на глаза, — хихикнула Алина в трубку. — и ещё там будет немного СМИ, всё-таки папа у меня известный бизнесмен тоже, поэтому… никуда от них не деться. — СМИ? — переспросил Егор. — Да, папа настоял. Репутация, всё такое. Но я не против, — она засмеялась. — Главное, что ты приедешь. Ты мне очень дорог, Егор. Правда.

ГЛАВА 227. — Она плохая, — буркнула Аня, отводя взгляд и надув губы. — кролики мои. Не её. Она хотела их забрать. Егор усмехнулся, покачал головой. — Ты как маленькая, — он поднялся, подошёл к ней, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Нельзя так. Если кто-то трогает твоё — это не значит, что он хочет отобрать. Можно сказать спокойно: «Пожалуйста, не трогай. Это моё». И всё. Без крика. — А если не послушается? — спросила Аня, и её голос дрогнул. — Тогда скажешь мне. И я разберусь. Она задумалась, потом кивнула. Егор погладил её по голове, отвёл выбившуюся прядь за ухо. — Умница. А теперь садись, ешь. Она села, взяла вилку, но есть почти не могла — только смотрела на него, как на спасителя. Он не давил. Был мягким. Терпеливым. — Ты соскучилась? — спросил он, и она кивнула, не скрывая. — Очень. — Тогда иди сюда. Она пересела к нему на колени, обвила его шею руками, прижалась щекой к его плечу. Егор обнял её, провёл рукой по спине. — Хочешь посмотреть фильм? — спросил он. — У нас дома есть кинотеатр. Я не показывал. — Какой кинотеатр? — Аня подняла голову, удивлённо моргая. — В цокольном этаже. Там большой экран, мягкие кресла. Можно взять вкусняшки и смотреть что захотим. Глаза Ани загорелись, как у ребёнка, которому обещали поход в парк аттракционов. — Прямо сейчас? — Ага, — усмехнулся Егор. Она спрыгнула с его колен, схватила его за руку и потянула к выходу с кухни. — Подожди, — засмеялся Егор. — Вкусняшки забыли. Они набрали печенье, сок, чипсы и спустились в цокольный этаж. Аня была здесь впервые. Она шла медленно, оглядываясь, и на каждом шагу её удивление становилось всё больше. Кинозал оказался просторным, с мягким ковром, в котором утопали ноги. Стены из тёмного дерева, приглушённый свет, большой экран во всю стену. Несколько кресел — широких, удобных, как в настоящем кинотеатре. На маленьком столике стояла коробка с попкорном. — Вау, — выдохнула Аня, кружась на месте. — Это... как в кино. Только дома. — Садись, — Егор кивнул на кресла. — Выбирай фильм. Она упала в кресло, схватила пульт, начала листать. Егор сел рядом, положил руку ей на плечо. Они выбрали мультфильм — старый, добрый, который Аня любила в детстве. Экран засветился, заиграла музыка. Аня прижалась к Егору, положила голову ему на грудь. Экран мерцал в полумраке, цвета сменяли друг друга, герои мультфильма говорили что-то весёлое, но Егор почти не слушал. Его внимание было приковано к Ане — к тому, как её глаза блестели в отражённом свете, как её губы шевелились, повторяя реплики знакомых персонажей, как она поджимала ноги под себя, устраиваясь удобнее в мягком кресле. Она была полностью поглощена фильмом. Не думала о таблетках, о том, что происходит с её телом, о странных голосах в голове, о провалах в памяти. Она просто сидела, прижавшись к нему, и смотрела. И это было идеально. Егору не нужно было ничего объяснять, не нужно было уговаривать, успокаивать, врать. Она пила таблетки, потому что он сказал. И не задавала вопросов. Он усмехнулся про себя, погладил её по плечу. Она вздохнула, придвинулась ближе. — Хорошо здесь, — прошептала она, не отрывая глаз от экрана. Прошло ещё несколько минут. Аня наклонила голову ему на грудь, и Егор почувствовал, как её дыхание становится глубже. Не сон — расслабление. Она перестала бояться, перестала держать себя в руках, перестала ждать подвоха. Он провёл пальцами по её волосам, потом по щеке, потом приподнял её лицо за подбородок. — Что? — спросила она, улыбаясь. Он поцеловал её. Нежно, почти невесомо, пробуя её губы на вкус. Аня ответила, приоткрыла рот. Поцелуй стал глубже, медленнее, и она вдруг сама потянулась к нему, обвила шею руками. Он целовал её, и она таяла, чувствуя, как его руки спускаются по её спине, сжимают талию, притягивают ближе. И тогда он подхватил её под бёдра, поднял с кресла — она охнула, но не испугалась, только крепче обхватила его ногами.

ГЛАВА 226. — Ой, — Алина подошла ближе, присела на корточки. — Какие милые. Она открыла дверцу клетки, осторожно взяла одного кролика на руки. Тот прижался к ней, замер. — И второй, — прошептала она, доставая и второго. Кролики сидели у неё на руках, тёплые, мягкие, пушистые. Алина улыбалась, гладя их, и не заметила, как Аня вышла из кухни. — Отдай, — голос Ани был тихим, но в нём звенело что-то незнакомое, жёсткое. — Что? — Алина подняла голову. — Отдай кроликов, — повторила Аня, и её глаза сузились. — Они мои. Не трогай. — Я просто посмотреть, — Алина удивилась такой реакции. — Чего ты? — Отдай, — Аня шагнула вперёд, протянула руки, выхватывая кроликов из рук Алины. Те взвизгнули, забились, и Аня прижала их к груди, отступая на шаг. — Не лезь к ним. Это моё. Всё моё. — Ты что, с ума сошла? — Алина встала, отряхнула колени. — Я просто хотела… — Я сказала — не трогай! — Аня почти крикнула. С лестницы послышались шаги. Егор спускался быстро, за ним — Кристина, накинувшая его рубашку. — Что здесь происходит? — спросил он, подходя к ним. — Она накинулась на меня, — Алина указала на Аню, которая прижимала кроликов к груди, тяжело дыша. — Ни за что. Я просто хотела их подержать. Егор посмотрел на Аню — её руки дрожали, глаза горели нездоровым, агрессивным огнём. — Аня, прекрати истерику, — сказал он тихо. — не нужно ругаться, ты же хорошая девочка. Аня взглянула на него, перевела взгляд на Алину, потом на Кристину. Фыркнула, развернулась, отнесла кроликов в клетку, заперла дверцу. И ушла на кухню, даже не оглянувшись. — Странная она у тебя, — заметила Кристина, усаживаясь за стол. — ну а что ты хотела, — коротко ответил Егор, усмехнувшись. Алина всё ещё стояла у клетки. — ненормальная! — сказала истерично она. — тише-тише, — он не стал вдаваться в подробности. — Садитесь, завтрак готов. Девушки заняли места за столом на кухне. Егор сел во главе. Аня стояла спиной к ним, у раковины. — Аня, присаживайся, — сказал он. — Не хочу сидеть с ними, — её голос был глухим. — она хотела моим кроликов забрать. — Как хочешь, — Егор не настаивал. Аня вышла из кухни, не взглянув на них. Поднялась по лестнице, и через секунду они услышали, как закрылась дверь спальни. — Нервная, — заметила Кристина, намазывая масло на тост. — Пройдёт, — Егор отпил кофе. — Ешьте, потом поедем. Алина и Кристина переглянулись, но промолчали. Завтрак продолжился в тишине, которую нарушал только звон вилок и редкие глотки кофе. А наверху, в спальне, Аня сидела на кровати, открыв раскраску, но не раскрашивала. Она сжимала в руках фломастер и смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё кипит. Вечером дом наполнился запахами ужина и тишиной, которая больше не казалась Ане тревожной. Егор вернулся, скинул пальто в прихожей и прошёл на кухню, где Аня уже сидела за столом, окружённая россыпью цветных карандашей и раскрасок. Увидев его, она подняла голову и улыбнулась — робко, но тепло. — Посмотри, — сказала она, протягивая ему лист. — Я сегодня закончила. Егор взял рисунок. Девочка у моря с воздушными шарами была почти готова — небо переливалось розовым и сиреневым, море искрилось бирюзой, и только несколько шаров оставались не закрашенными. — Хорошо получилось, — сказал он, возвращая лист. — Аккуратно. Ты старалась. Аня просияла, убрала карандаши в коробку и быстро поднялась, чтобы наложить ужин. Егор сел на её место, наблюдая, как она двигается по кухне — легко, почти танцуя. — Аня, — позвал он, когда она поставила перед ним тарелку. Она повернулась к нему, и её глаза заблестели — но не от радости, а от предчувствия. — Ты сегодня погорячилась с Алиной, — сказал он, и голос его был мягким, почти ласковым. — Не нужно было так кричать. Она не хотела ничего плохого. Всего лишь хотела посмотреть на кроликов.

ГЛАВА 225. Она прислушалась. Да, два голоса. Женских. Один — Кристины, она узнала бы его из тысячи: низкий, с хрипотцой, всегда победный. Второй — Алины, её однокурсницы. Аня узнала его тоже. Внутри всё оборвалось. Она слышала, как они прошли мимо спальни — не в их спальню, слава богу, но всё равно мимо. Шаги затихли где-то внизу, в гостиной. Аня прижала ладонь ко рту, чтобы не всхлипнуть. Слёзы подступили к глазам, но она не дала им пролиться. Егор вёл их за собой — по коридору, мимо главной спальни, где, укрывшись одеялом, замерла Аня, притворяясь спящей. Он даже не взглянул в ту сторону. Его мысли были заняты другим — тем, что ждало впереди. Он открыл дверь в гостевую спальню: большую, с широкой кроватью, застеленной белым бельём, с панорамным окном, в котором отражалась ночная Москва. Идеально. Кристина и Алина переглянулись, улыбнулись и, не сговариваясь, начали раздевать его. Пальцы Алины скользнули по пуговицам его рубашки, расстёгивая одну за другой. Кристина тем временем справилась с ремнём и ширинкой. Рубашка упала на пол, брюки последовали за ней. Егор остался в одних боксерах, и девочки на секунду замерли, рассматривая его торс — загорелый, рельефный, с чёткими кубиками пресса, который они обе так любили. Он не заставил себя ждать. Подхватил их обеих, кинул на кровать, и они, смеясь, раскинулись на белых простынях — растрёпанные, полураздетые, уже горячие. Егор опустился между ног Кристины, раздвинул их бёдра и припал губами к самому сокровенному месту. Кристина выгнулась, вцепилась в его волосы. Они рухнули на кровать — мокрые, сбитые, тяжело дыша. Кристина уткнулась носом ему в плечо, Алина положила голову на его грудь. Кто-то накрылся одеялом, кто-то нет — было слишком жарко. Через несколько минут они вырубились — все трое, сплетённые в один запутанный клубок рук, ног, волос. А в соседней комнате, за стеной, Аня лежала с открытыми глазами, прижимая мишку к груди, и не спала. Спальню заливал серый, предрассветный свет. Кто-то из девочек заёрзал первым — Алина, кажется, перевернулась на другой бок, задев плечо Егора. Кристина вздохнула во сне и тоже пошевелилась, прижимаясь к нему с другой стороны. Егор открыл глаза, моргнул, привыкая к свету. Он повернулся к Алине, которая лежала на животе, раскинув руки. Приспустил одеяло, провёл рукой по её спине, спустился ниже. Алина не проснулась, но выдохнула глубже. Потом Алина пошла в душ. Дверь в ванную закрылась, и оттуда зашумела вода. Кристина не двинулась с места — так и лежала, раскинувшись на сбитых простынях, положив голову на плечо Егора. Он гладил её по спине, рассеянно, чисто механически. Когда вода в душе стихла, дверь открылась, и Алина вышла, завёрнутая в полотенце, с влажными волосами, которые она выжимала рукой. — если честно, есть уже ужасно хочется, — сказала она, садясь на край кровати. — можешь сходить на кухню,— ответил Егор, не открывая глаз. — там найдёшь что-нибудь. Алина усмехнулась, встала с кровати и начала переодеваться во вчерашнюю одежду. — Ладно, так и быть, схожу на разведку, — сказала Алина, вставая и направляясь к двери. Алина спустилась по лестнице на первый этаж, на ходу выжимая волосы полотенцем. На кухне действительно кто-то был — Аня. Стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, в розовом лонгсливе и коротких шортах, с небрежным пучком на голове. Услышав шаги, она обернулась и замерла. — Ты? — единственное слово прозвучало холодно. — Я, — усмехнулась Алина, опираясь плечом о дверной косяк. — доброе утро. Аня отвернулась, продолжила мешать. Даже не поздоровалась. Алина усмехнулась про себя. Она прошла в гостиную, рассматривая обстановку — дорого, просторно, со вкусом. И вдруг заметила клетку. Посередине комнаты, на белом ковре, стояла большая белая клетка, а в ней два белых кролика. Пушистые, с розовыми носиками, они что-то увлечённо жевали, шевеля длинными ушами.

Через 9 месяцев😁

💬 У тебя новое анонимное сообщение!

Когда уже ребёнок появится?

@anonaskbot

Уже давно

💬 У тебя новое анонимное сообщение!

Я заметила, что теперь вообще нет на канал никакого обсуждения

@anonaskbot

💬 У тебя новое анонимное сообщение!

мои догадки,что либо,что-то серьезное случится и егор изменит свои взгляды на жизнь и что-то почувствует к ане,либо весь год промучает ее,а потом выкинет,то тогда смысл в этом фф,в общем я думаю что-то должно произойти,иначе даже не знаю что думать 🤷🏼‍♀️

@anonaskbot

ГЛАВА 224. Алкоголь сделал своё дело — напряжение отпустило, языки развязались, тела стали ближе. Клуб гудел, но их маленький столик у стены стал собственным миром, где не было ни посторонних глаз, ни запретов. Девочки фотографировались. Кристина и Алина вставали, виляли бёдрами, выставляли ноги в кадр, тянули платья выше, чем нужно, оголяя кружево чулок и полоски загорелой кожи. Иногда они протягивали телефон Егору, и он, усмехаясь, делал пару кадров — их вдвоём, обнимающихся, смеющихся, целующих друг друга в щёку. Потом они снова сели по бокам от него — положив ногу на ногу, задрав платья так, что кружево чулок виднелось почти до трусиков. Кальян уже давно дымился на столе, и девушки по очереди затягивались, пуская дым в потолок, а иногда — в лицо Егору. Он улыбался, откидывался на спинку дивана и чувствовал, как член твердеет в брюках. Они заметили. Конечно, заметили. Его руки лежали на спинке дивана, и девушки, переглянувшись, положили свои ладони ему на колени — сначала Кристина, потом Алина, потом обе, чуть выше, на внутреннюю сторону бедра. Они стали целовать его шею с двух сторон — мокрыми губами, языком, иногда покусывая, оставляя следы, которые будут гореть до утра. Их дыхание смешивалось, и они мурлыкали, как кошки, чувствуя, как напрягаются его мышцы под их пальцами. Алина первой повернула его голову к себе и поцеловала в губы. Глубоко. Сразу, с языком. Егор ответил, и его рука залезла под её короткое белое платье, сжимая бедро, поднимаясь выше. Кристина не отставала — повернула его лицо к себе, поцеловала, и его вторая рука оказалась под её чёрным платьем, на ягодице, сжимая кружево трусиков. Девушки были возбуждены. Он чувствовал это по их дыханию, по тому, как они ёрзали на диване, как их пальцы гладили его член через ткань брюк. — Поехали ко мне, — сказал он, отрываясь от поцелуя. — к тебе? У тебя же Аня, — сказала Алина. — она уже давно спит, вряд ли услышит, — усмехнулся Егор. Такси остановилось у ворот, и Егор вышел первым — нетвёрдой походкой, но сохраняя достоинство. Пятничный клубный алкоголь сделал своё дело: голова шумела, но мысль о том, что дома спит Аня, даже не коснулась сознания. А если бы и коснулась — ему было бы всё равно. Или почти всё равно. Кристина выскользнула следом, поправила чёрное платье, которое задралось выше, чем следовало, и усмехнулась, окинув взглядом фасад дома. Алина вышла последней, чуть покачиваясь на высоких каблуках, и, проходя мимо Егора, провела рукой по его спине, задержавшись на пояснице. Внутри было тихо. Полумрак. Только ночник в прихожей горел тусклым, желтоватым светом. Егор не включал основной свет — так даже интереснее. Не успел он закрыть дверь, как Кристина накинулась на него сзади, обвив руками его шею и принялась целовать плечи через рубашку. Алина встала спереди, положила ладони ему на грудь, провела пальцами по пуговицам. — Соскучился? — спросила она, глядя снизу вверх. — А ты как думаешь? — его голос был низким, хриплым. Кристина засмеялась, отстранилась на секунду, сняла туфли — они упали на пол с глухим стуком. Алина последовала её примеру. Босиком они заскользили по паркету, взяв Егора за руки, ведя его в сторону гостиной. Он не сопротивлялся. Они прошли мимо спальни. Аня спала на втором этаже в их общей спальне, но внизу, на первом, тоже была гостевая комната. Однако гостиная с огромным угловым диваном казалась сейчас лучшим местом. Девочки хихикали, путались в платьях и каблуках, которые уже сняли, но всё равно выглядели так, будто сошли с обложки дорогого журнала. Аня проснулась от звуков. Сначала ей показалось, что это сон — голоса, смех, шаги. Но когда два женских голоса отчётливо прозвучали в коридоре первого этажа, смешиваясь с низким, знакомым смехом Егора, она села на кровати. Сердце заколотилось где-то в горле.