𝐛𝐨𝐨𝐤𝐝𝐫𝐚𝐟𝐭𝐬_📚

ГЛАВА 217. — Чёрт, — прошептал он, и она увидела, как его глаза закатились на секунду. Аня начала двигаться. Медленно, неуверенно поначалу, но постепенно набирая ритм. Ей нравилось быть сверху — чувствовать его под собой, видеть его лицо, знать, что это она заставляет его так дышать, сжимать её бёдра, откидывать голову назад. Его руки сжимали её талию, помогая, направляя, ускоряя. Она ускорилась. Её грудь подпрыгивала в такт движениям, волосы рассыпались по плечам, и она чувствовала себя красивой. Желанной. Свободной. Её тело выгнулось дугой, голова откинулась назад, и из её груди вырвался тихий, протяжный стон. Его она почти не слышала — только чувствовала, как его пальцы впиваются в её бёдра, как он напрягается под ней, как он кончает следом, с глухим рыком, сжимая её так, что она не могла пошевелиться. Аня одевалась, чувствуя, как горят щёки, как бьётся сердце, как внутри всё ещё пульсирует удовольствие. Егор сидел, застёгивал ширинку, и смотрел на неё задумчиво. Он усмехнулся, взял её за руку. — Пойдём, перекусим. Ты, наверное, голодная. Аня кивнула, не веря своему счастью. — Хочу хинкали, — сказала она. — Хинкали так хинкали, — ответил он, открывая дверь зала. Они вышли в коридор, и он снова взял её за руку. Как настоящую жену. Как любимую женщину. Аня сжала его пальцы и почти поверила, что всё налаживается. Аня сидела в машине, прижавшись щекой к холодному стеклу, и смотрела, как за окном проплывают огни ночного города. Егор вёл уверенно, одной рукой, второй иногда касался её колена, и она вздрагивала от этих прикосновений — не от страха, а от неожиданного тепла, которое разливалось по телу. Она почти забыла, каково это — сидеть с ним рядом, не бояться, не ждать удара. Они остановились у ресторана, который работал даже в такое позднее время. На вывеске горели мягкие золотые буквы, изнутри доносилась приглушённая музыка. Аня вышла из машины, и Егор, обогнув капот, подал ей руку. Она вложила свою ладонь в его — тёплую, сухую, уверенную, — и они зашли внутрь. Ресторан оказался дорогим. Аня поняла это сразу — по тяжёлым бархатным портьерам, по хрустальным подвескам на люстрах, по тому, как бесшумно скользили между столиками официанты в белых перчатках. Несколько столиков были заняты — пары, компании, кто-то праздновал день рождения. Аню провели к столику у панорамного окна, где на стекле мерцали жёлтые гирлянды, создавая уютный, почти домашний свет. — Здесь хорошо, — сказала она, садясь на мягкий диванчик. Егор сел рядом, а не напротив. Так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание, ощущала, как его нога касается её ноги под столом. Аня сжала пальцы, положив руки на колени, и почувковала, как внутри разливается что-то тёплое, почти забытое. Официант подошёл почти сразу — молодой человек с идеальной причёской, блокнотом и ручкой. — Что будете заказывать? — спросил он, глядя на Егора. Егор быстро пробежался по меню, даже не спросив у Ани. — Хинкали две порции, овощной салат, хлеб, две минеральные воды без газа и чай зелёный с жасмином. — Сейчас всё принесу, — официант кивнул и бесшумно исчез. Егор обнял Аню за плечи, прижал к своей груди, и она, не удержавшись, закрыла глаза. Ей было так хорошо, что хотелось плакать. Она положила свою руку ему на грудь, чувствуя, как бьётся сердце под тканью рубашки, и начала гладить — легонько, почти невесомо. Он поцеловал её в макушку, задержав губы чуть дольше, чем обычно. Аня почувствовала, как он замер на секунду, будто думал о чём-то своём. О работе, наверное. У него всегда было много мыслей о работе. Всё время, пока они находились в ресторане, Аня не отлипала от Егора. Она сама не ожидала от себя такой смелости, но тело тянулось к нему само, будто искало защиты и тепла в одном флаконе. Ей нужно было это тепло — от человека, которого она любила вопреки всему. Вопреки его рукам, которые иногда были жёсткими. Вопреки его словам, которые резали без ножа. Вопреки его холодным глазам, в которых она всё равно искала свет.

Егор выдохнул сквозь зубы, когда она полностью насадилась на него. Глубоко. До конца.

ГЛАВА 216. Сковорода продолжала шипеть. Запах пригорающего лука заполнил кухню. Егор отпустил её руку, кивнул на плиту: — Ужин, кажется, убегает. Я выключу. А ты пока подумай. Он встал, выключил газ, помешал то, что ещё можно было спасти. Аня сидела, глядя на свои руки. Она не знала, верить ему или нет. Но выбора у неё не было. Как всегда. Они сели ужинать. Аня почти не прикасалась к еде, только ковыряла вилкой в тарелке. Егор ел спокойно, иногда поглядывал на неё, но ничего не говорил. Тишина была тяжёлой, но хотя бы без криков. Наконец она подняла глаза и посмотрела на него. — Я согласна, — сказала она тихо. Егор кивнул, отодвинул тарелку. — Умница, — сказал он. — вот увидишь, как тебе станет лучше. Но тебе нужно захотеть побороть это состояние, ведь только так помогут таблетки. Это ведь не от болезни, а настрой твой личный очень даже поможет. — как это? — нужны положительные эмоции. Это может звучать смешно, но мне так врач сказал. Тебя могут заинтересовать какие-то раскраски, может даже сложные, по номерам и цветам. Так время бежит быстрее, ты видишь свой результат, думаешь при этом о хорошем. Ну это если захочется. — у меня таких раскрасок нет… — купим. Все, какие захочешь. А пока давай прогуляемся где-нибудь, это тоже полезно. — со мной хочешь время провести? — улыбнулась Аня. — конечно. Егор предложил поехать развеяться, и Аня удивилась. После всего, что случилось за последние дни — после ударов, после слёз, после той ночи в чужом доме, — он вдруг стал почти мягким. Не ласковым, нет. Скорее, спокойным. Как будто внутри него что-то щёлкнуло, и он решил сменить тактику. Аня не спрашивала почему. Боялась, что он передумает. — Хочу в кино, — сказала она, и он кивнул, даже не спросив, что идёт. Егор арендовал VIP-зал — целиком, только для них двоих. Аня узнала об этом, когда они подъехали к ТЦ, поднялись на третий этаж, взявшись за руки, как настоящая пара. Продавщица в киоске с попкорном взглянула на них, улыбнулась, пробила чек. Егор заплатил, взял огромное ведро и протянул Ане. — Держи, — сказал он, и она почувствовала себя почти счастливой. Почти нормальной. Зал был маленьким — всего несколько рядов мягких широких кресел, обитых бархатом. Полумрак, приглушённый свет, тихая музыка перед началом сеанса. Аня выбирала места долго, хотя можно было сесть куда угодно. Наконец она выбрала третий ряд, в центре, и опустилась в кресло. Егор сел рядом, положил руку на подлокотник, их пальцы почти касались. На экране начались рекламные ролики. Аня смотрела на них, но не видела. Всё её внимание было приковано к нему — к его профилю, к его руке, к запаху его парфюма, который в этом маленьком зале казался особенно близким. Она почувствовала, как внутри неё поднимается что-то смелое. Она встала с кресла, подвинулась и села к нему на колени. Его руки инстинктивно обхватили её талию, удерживая. Егор усмехнулся. — Ну, здравствуй, — сказал он, чуть приподняв бровь. — Привет, — ответила она, обвивая его шею руками. И поцеловала его сама. Он ответил — не так, как с другими девушками, не грубо, не жёстко. Нежно. Медленно. Потому что с ней сейчас нужно было так. Потому что он знал, как заставить её верить. Аня таяла у него в руках. От его парфюма, который кружил голову, от его дыхания на её губах, от его рук, которые сжимали её талию, потом спустились на бёдра, сжали, притянули ближе. Правая рука скользнула от бедра выше — по спине, до шеи, и чуть сжала. Не больно — предупреждающе. Тогда её пальцы, уже не такие дрожащие, расстегнули ширинку на его джинсах. Она провела ладонью по его члену, чувствуя, как он напрягается под тканью, и освободила его. Твёрдый, горячий. Егор приподнял бёдра, помогая снять джинсы полностью. Он стянул с неё худи — бросил на соседнее кресло. Потом расстегнул молнию на её джинсах, и они упали на пол вместе с полоской кружевных трусиков. — Иди сюда, — сказал он, и она нависла над ним, чувствуя, как его головка касается её самого сокровенного места. Аня опустилась медленно. Неспешно. Чувствуя, как он входит в неё, как мышцы растягиваются, принимая его.

ГЛАВА 215. — так сложились обстоятельства. Я тебе говорил, как на меня ревность влияет. Из-за этого Димы все случилось, не было бы его, было бы всё хорошо. Тем более, у него вроде как мутки с другой вообще. Не нужно лезть в чужие отношения, малыш. — да… — аккуратно кивнула Аня. — просто не общайся с ним. Тот ещё бабник. Или тебе чего-то не хватает, раз ищешь мужское внимание? — мне не с кем общаться больше в универе. Подруги перестали… — Но это не значит, что нужно искать себе там парня для разговоров. У тебя уже муж есть, если что. И все об этом знают. — хорошо, — без возражений Аня снова кивнула. — а по поводу твоего эмоционального состояния я серьезно. Либо мы идём в больницу, либо ты слушаешь меня. — я… слушаю, — хрипло ответила Аня. — Ты просто пока не понимаешь, что у тебя начинаются небольшие проблемы. Всё это легче свалить на усталость и стресс, понимаю. Но я проконсультировался с врачами без тебя, они сказали, что у тебя тревожное расстройство. Это не страшно, можно предотвратить, главное, не затягивать. У тебя дрожат руки, ты иногда думаешь над ответом дольше обычного, даже не свадьбе, например, когда я с тобой разговаривал. К мишкам тоже особенная привязанность из-за этого, как мне объяснили. Ты роняешь вещи. Ты забываешь, о чём говорила минуту назад. Ты вздрагиваешь от любого шороха. — Он перечислял как по списку. — С какими врачами? — Она набралась смелости возразить. — Я не просила тебя... — Ты не просила, потому что не видишь себя со стороны. А я вижу. — Он наклонился к ней, и его голос стал почти участливым. — Тебе нужна помощь. — я не больная… — это не болезнь. Я хочу сделать для тебя как лучше, даже с психологом поговорил. А они не стали бы мне что-то советовать, если на это нет оснований. — со мной всё хорошо, — стояла на своем Аня. — так говорит каждый. Но ты не сделаешь хуже, если дашь мне помочь тебе. Это не нанесёт тебе никакого вреда. Будет только лучше. — что? — нужно будет принимать таблетки, — сказал Егор. — Таблетки? — Аня смотрела на него расширенными глазами. — Ты хочешь, чтобы я пила таблетки? — Я хочу, чтобы тебе стало легче. — Он протянул руку, накрыл её ладонь, сжатую в кулак. Она не отдёрнула — боялась. — Ты будешь спать спокойно. Перестанешь бояться. Сможешь нормально учиться, готовить, жить. Без этой вечной дрожи. — У меня нет никакого расстройства, — возразила она, но голос слабел. — Просто... просто ты... Она замолчала. Не закончила. Не могла сказать «ты меня бьёшь, поэтому я боюсь». Егор ждал. Улыбался уголками губ. — Просто я что? Забочусь о тебе? Да, это правда. Может, иногда я слишком резок. Но я хочу, чтобы ты была нормальной. Для этого надо убрать тревогу. Это не стыдно. Миллионы людей пьют антидепрессанты. — что это за таблетки? — Ты же знаешь, что есть успокоительное? Вот это почти тоже самое, только уже дорогой препарат, а не дешёвый. Он уберет твою тревогу, апатию, тремор, не будешь ничего бояться. Ведь ты даже общение с новыми людьми избегаешь, а это тоже не просто так. — А если мне станет хуже? Если будут побочки? — Врач выписал самые щадящие. И будешь пить недолго — пару недель. Чтобы привести нервную систему в порядок. А потом, если захочешь, перестанешь. — Правда? — Она смотрела ему в глаза, ища подвох. — Ты не заставишь меня пить их вечно? — Конечно, нет. — Он погладил её по руке. — Я же твой муж. Я хочу, чтобы ты была счастлива. А счастливая мать — здоровый ребёнок. Или ты хочешь, чтобы я тебя всё-таки отправил в больницу и уже не я с тобой буду говорить, а чужие дяди и тети? У них там много людей, некогда упрашивать тебя. — нет, не хочу в больницу, — поджала губы Аня. — а меня ещё в универе девочки обижают… говорят, что со мной что-то не так… — вот видишь, не один я это замечаю. Если они хотят нанести тебе вред, а этот случай используют как повод для насмешки, то я так не делаю.

ГЛАВА 214. Аня зашла в дом, и тяжесть, которая давила на плечи весь день, стала ещё ощутимее. Здесь, за этими стенами, не было отдыха. Здесь была только обязанность — готовить, убирать, молчать, быть. Она скинула кроссовки, повесила куртку на крючок и прошла на кухню. Егор уже был дома. Сидел за столом в белой рубашке с закатанными рукавами, листал телефон. Не поднял головы, когда она вошла. Только бросил короткое: — долго ты возвращалась. — Пробки, — ответила она тихо, не надеясь, что он услышит или поверит. Она достала из холодильника продукты, включила плиту, поставила сковороду. Вытяжка загудела монотонно, заливая кухню ровным, усыпляющим шумом. Аня резала помидоры. Старалась, чтобы кусочки были ровными — он не любил, когда они расползались. Но пальцы не слушались. Они дрожали. От усталости, от страха, от того, что она не знала, чего ждать от этого вечера, от этой минуты, от следующего его слова. На плите шипела сковорода, масло стреляло, и Аня торопилась. Надо успеть подать ужин, пока он не начал задавать вопросы. Она потянулась к верхней полке за своей любимой кружкой — с мишкой, розовой, той, которую привезла из старого дома. Пальцы скользнули по фарфору. Кружка упала. Звук бьющейся посуды прозвучал резко, как выстрел. Осколки разлетелись по полу, один отскочил к ногам Егора. Аня замерла. Всё внутри сжалось в ледяной ком. — Сейчас, — прошептала она одними губами. — Сейчас он встанет. Схватит за волосы или ударит... Она не поднимала глаз. Смотрела на осколки, на свои трясущиеся руки. Присела на корточки, начиная собирать острые осколки. Тишина затягивалась. Сковорода продолжала шипеть. Вытяжка гудела. Егор не двигался. — Аня, — сказал он, и его голос был ровным, почти мягким. — Осторожно. Не порежься. Аня подняла взгляд. Он отложил телефон, смотрел на неё без привычной злости. С каким-то новым выражением, которого она не могла прочитать. — Я сейчас уберу, — выдавила она. — Прости. Я случайно. — Я вижу, что случайно. — Он встал, но медленно, плавно. Аня инстинктивно отступила на шаг, упёрлась спиной в столешницу. Он заметил это. Остановился. — Я не трону тебя, — сказал он. — Расслабься. Он взял веник и совок из угла, начал заметать осколки. Аня смотрела, не веря. Он — с веником. Убирает за ней. Это было неправильно. Это был не он. — Ты сегодня вся на нервах, — заметил Егор, высыпая осколки в ведро. — Вчера была на нервах. Позавчера тоже. Я смотрю на тебя и вижу: ты истончаешься, как бумага. Может нужно в больницу? — Я просто устала, — ответила Аня тихо. — И беременность. — Беременность здесь ни при чём. — Он сел за стол, жестом пригласил её сесть напротив. — Присядь. Она не хотела садиться, но ноги сами подогнулись. Она опустилась на стул, вцепившись пальцами в край столешницы. — у тебя не только физическое состояние подорвано, а уже моральное и давно. — с чего ты взял? — вижу по тебе. Не говорил просто. — со мной всё хорошо было… — тихо проговорила Аня. — ты бледная периодически, усталость и тревожность заметна. Столько стресса было. — зачем ты тогда меня отправил… к твоим друзьям, — запинаясь, Аня напомнила ему о том ужасном вечере. — я не видел, когда они тебя увели. А потом, ты сама знала, в каком состоянии находился я сам. Не контролировал. — мне страшно было, — прошептала она, смотря в стол. — и ты знала, как я много раз говорил, что с мужским полом общаться тебе не надо. Тогда было не страшно. Мне скинули фотографии, там все были отчетливо видно. — я не закрывалась с ним нигде и ничего не было… почему ты мне не веришь? — на глазах навернулись слёзы. — В любом случае, даже если я поверю, то все остальные нет. А мне слухи не нужны. Ты их создаёшь, — строго сказал Егор. — Ну ты же не поверил… — давай поверю, — голос Егора казался таким мягким и непривычно добрым. — Но лучше же тебе от этого не станет. — теперь уже нет.

ГЛАВА 213. Алина усмехнулась, поправила волосы. — Я тебя слушаю. — Ты должна говорить Ане, что она какая-то отстраненная, к ней обращаешься — она не слышит, бледная, задумчивая. Может, проблемы какие с психикой. Можешь ей даже такой вопрос задать, специально. Всё это не за один день нужно делать, а постепенно. — А.. зачем это? — удивилась Алина. — Мне надоело, что она меня не слушает и не собирается. Позорит только мое имя со всяким Димой. Дам ей ненадолго безобидные таблеточки, чтобы была спокойной. Алина слушала внимательно, её глаза блестели. — Если про это начну ей говорить я — не поверит. Подумает, что я придираюсь. А если со стороны начнут говорить, что она странная, — задумается. Засомневается. Алина усмехнулась. — Хочешь, чтобы она сошла с ума? — Хочу, чтобы она была послушной, — поправил он. — Поможешь? — За тебя — всё что угодно, — она провела рукой по его плечу. — Ты же знаешь. А что это за таблетки? — Ну ..если на простом языке, то просто будет послушной, как в розовом мире. Тебе в это вникать не нужно лишний раз. Тебе на это несколько дней. Потом скажу, когда закончить. — Договорились, — радостно сказала Алина. Они целовались несколько минут, не спеша, не обращая внимания на редких студентов, которые проходили мимо, кто-то оборачивался, кто-то делал вид, что не замечает. Когда он отстранился, Алина провела пальцем по своим губам, поправляя помаду. — Я побежала, — сказала она, открывая дверь. — А то опоздаю. — Беги. Она вышла из машины, поправила юбку, подхватила сумочку. Обернулась на секунду, стрельнула в него взглядом. Алина скрылась за дверями университета, а он завёл двигатель. План начинал работать.Оставалось только дождаться, когда Аня начнёт сходить с ума по-настоящему. Алина решила не ждать. К чему откладывать то, что можно сделать сегодня? Егор оценит скорость. А ей хотелось слышать от него слова похвалы, чувствовать его внимание, быть полезной. Она улыбнулась своим мыслям и на перемене подозвала подруг. — Девочки, слушайте сюда, — сказала она, собрав их в кружок у окна. — можете помочь мне? Сейчас подойдем к Ане, нужно будет ей начать втирать про то, что она странная, бледная, может спросим, болеет ли чем-то. Если мы это сделаем тщательно, будем умничками. Настя подняла бровь, но не стала спорить. Даша кивнула, Вика пожала плечами. — Зачем? — Затем, что надо, — отрезала Алина. — На первой же паре после перерыва они заметили Аню. Она сидела у окна на заднем ряду, сжимая в руках ручку, и смотрела в одну точку — не на доску, не в тетрадь, а куда-то сквозь стену, будто за стеклом было что-то, чего никто, кроме неё, не видел. После вчерашнего она почти не спала — ворочалась, слушая, как тикают часы в спальне, где никогда не было уютно. Тело всё ещё болело, голова гудела, а в груди застрял страх, который не отпускал ни на минуту. Алина подошла первой, за ней — тени подруг. Они обступили её парту, и Аня подняла глаза. Затуманенные, уставшие, с красными прожилками. — Привет, — сказала Алина, наклоняясь к ней и заглядывая в лицо. — Ты как? Что-то бледная сегодня. — Нормально, — ответила Аня, отодвигаясь на стуле. — Прям жёлтая какая-то, — вставила Вика. — И дёрганная, — добавила Даша, рассматривая её. — Зайчик, тебе, может, в больничку надо? — спросила Алина, и в её голосе скользнула притворная забота. — Вон на паре в одну точку смотрела, даже не моргала. Страшно смотреть. Аня сглотнула, чувствуя, как щёки заливаются краской под их взглядами. — Всё хорошо, — ответила она тихо, встала, быстро собрала вещи, схватила сумку и почти выбежала из аудитории, не глядя на них. Алина проводила её взглядом, потом повернулась к подругам. Подружки переглянулись, но ничего не сказали. А Аня бежала по коридору, прижимая сумку к груди, и не знала, куда ей спрятаться от этих взглядов, от этих слов, от этого чувства, что она действительно какая-то не такая.

ГЛАВА 212. — Есть такие? — спросил Егор. — Есть, — Кольцов открыл ящик стола, достал блокнот, написал несколько слов, пододвинул к Егору. — Цикладол. Препарат из группы антипсихотиков. Успокаивает центральную нервную систему, вызывает сонливость, спутанность сознания. В инструкции прямо указано: антероградная амнезия. Человек не запоминает события, которые происходят после приёма. Егор усмехнулся, читая название. — Провалы в памяти? — Полные. И не только. Возможны галлюцинации, спутанность мыслей, потеря ориентации в пространстве. Человек не будет понимать, где он, какой сейчас день, как его зовут. А после — не сможет объяснить, что с ним происходило. — Идеально, — Егор отодвинул блокнот обратно. — могу я поинтересоваться, с какой целью тебе так понадобился этот препарат? — хочу сделать свою семейную жизнь чуточку спокойнее и умереннее, — усмехнулся Кораблин, намекая на свою жену. — я же могу положиться на Вас, Валентин Сергеевич? Всё должно быть по-настоящему. Ваши выписки, рекомендации, если вдруг Аня намериться прийти к Вам. — конечно, Егор Владимирович. Не за просто так работам же. — Мне нужен рецепт. И рекомендации. Кольцов написал рецепт на специальном бланке, поставил печать, подпись. — Пока по две таблетки в день. Утром и вечером. Через несколько дней можно увеличить до трёх, потом до пяти. Но пусть организм привыкает. Слишком резкий старт может вызвать сильную тошноту, человек не сможет удержать таблетки. Егор кивнул, взял рецепт, спрятал во внутренний карман пиджака. — Цена? — Назвал уже. Егор достал из внутреннего кармана пиджака конверт, положил на стол. Кольцов не стал открывать — и так знал, что там сумма, за которую можно закрыть глаза на многое. Они пожали руки, и Егор вышел из кабинета, быстрым шагом прошёл по коридору, спустился на парковку, сел в машину. Рецепт лежал в кармане. В планах — купить препарат в проверенной аптеке, где его не будут спрашивать лишнего. А потом найти повод, чтобы Аня начала пить таблетки. Егор припарковался у знакомого серого здания университета, заглушил двигатель и достал телефон. Написал коротко: «Через 30 минут буду. Жди на парковке». Ответ пришёл почти сразу — смайлик, сердечко и «жду ❤️». Егор усмехнулся, убрал телефон и откинулся на спинку сиденья. Алина уже ждала его, когда он подъехал. Стояла у входа, прижимая к плечу небольшую чёрную сумочку, и светилась на весеннем солнце — короткая белая юбка, белый топ с таким глубоким декольте, что кружево бюстгальтера виднелось даже с расстояния. Волосы распущены, на губах — яркая помада. Она улыбнулась, увидев его машину, и, покачивая бёдрами, подошла к пассажирской двери. Егор наклонился, открыл ей дверь. Алина скользнула на сиденье, чмокнула его в щёку, обняла за плечи. — Привет, — сказала она, и её голос был таким же сладким, как её духи. — Привет, — ответил он, обнимая её в ответ. — Как дела? — Отлично. — ну как? Справилась? Алина чуть отстранилась, посмотрела на него. — конечно. Я тебе скинула видео. — видел. Что потом было? Аня отошла от случившегося? — поинтересовался Егор. — опоздала на пару потом, была напугана. — и что, по ощущениям как? Думаешь, запомнила надолго? — мне кажется, что да. Она же послушная девочка. Точно будет всё выполнять. — малышка справилась. Горжусь, — усмехнулся Егор, смотря на Алину. — спасибо, папочка, — девочка прикусила губу. — никому про ночь не говорила? — никому. — тяжело держаться и молчать? — посмеялся Егор. — очень. Так хочется рассказать подругам, с кем я была. Это уж не старшекурсник… куда интереснее. Это была лучшая ночь! — воодушевленно рассказывала Алина. — и утро. Мне нравятся такие молоденькие малышки, которые уже многое умеют, — усмехнулся Егор. — но я ещё по делу. У меня есть ещё одна просьба.

Пока что у них все очень напряженно😁

💬 У тебя новое анонимное сообщение!

блин,уже 211 глава,неужели не будет любви между егором и аней? Никааа сделай хоть маленький намек

@anonaskbot

ГЛАВА 211. Ночь прошла. Горячо, шумно, с разорванным кружевом и сбитыми простынями. Егор лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. Алина только что выскользнула из-под одеяла, натянула его белую футболку, которая оказалась ей почти до колен, и, чмокнув его в губы, убежала в душ, весело крикнув на прощание: «Кофе будешь?» — Буду, — ответил он, даже не поворачивая головы. В комнате стало тихо. Только шум воды из ванной, только редкие звуки просыпающегося города за окном, только его дыхание — ровное, спокойное, расслабленное после хорошей ночи. И хотя Алине было 19 — столько же, сколько и Ане, — разница между ними была колоссальной. Егор думал об этом и усмехался. Одна — ребёнок, который играет в мишек и плачет в подушку. Другая — женщина, с которой можно забыть обо всём. И ему, конечно, больше нравилось с Алиной. Качественный секс, без лишних вопросов, без эмоций, которые нужно вытаскивать клещами. То, что ему нужно. Мысли вернулись к Ане. Как же он устал. Устал от того, что она вечно косячит. Устал от того, что про неё ходят слухи, которые приходится разгребать. Устал от того, что её нужно постоянно отчитывать, тыкать носом в её ошибки, напоминать, кто она и чья. Ничего на неё не действует. Ни угрозы, ни его руки, ни слёзы. Она всё равно делает по-своему. Всё равно смотрит на него испуганными глазами, но при этом продолжает тайком переписываться с подругами, встречаться с этим Димой. А ведь ему нужно как-то продержаться ещё год. Год, пока не закончится контракт и он сможет вышвырнуть её, не потеряв деньги и репутацию. Год, в котором она должна родить наследника. Год, в котором она должна молчать, улыбаться и не позорить его. Егор закрыл глаза, и в голове вдруг сформировалась идея. Не план — пока только контур, намёк, но уже чёткий, почти осязаемый. Он открыл глаза, посмотрел на потолок, и усмехнулся. Осуществить это можно уже сегодня. Алина вернулась из душа, с влажными волосами, в его футболке, с чашкой кофе в руках. Она поставила чашку на тумбочку, нырнула под одеяло, прижалась к нему. — Ты о чём задумался? — спросила она, проводя пальцем по его груди. — О работе, — ответил он, уходя от ответа. — Врёшь, — она улыбнулась, но не стала допытываться. Он повернулся к ней, поцеловал — коротко, по-утреннему. — Мне скоро уезжать, — сказал он. — Жаль, — она вздохнула. — Было весело. — Весело будет ещё, — пообещал он и встал с кровати. Алина проводила его взглядом, когда он одевался, и улыбалась, думая о чём-то своём. А Егор, выходя из квартиры, уже прокручивал в голове план, который должен был изменить всё. Егор зашёл в клинику через центральный вход — стеклянные двери, мраморный пол, тишина, нарушаемая только редкими шагами медсестёр в идеально белых халатах. Здесь пахло деньгами и стерильностью. Никто не задавал лишних вопросов. Он назвал фамилию врача, и его проводили на третий этаж, в кабинет с табличкой «Заведующий отделением психотерапии, д.м.н. Валентин Сергеевич Кольцов». Кольцов был его давним знакомым. Не другом, но приятелем, с которым можно было решать деликатные вопросы, не боясь, что информация уйдёт на сторону. Помогал финансировать клинику, оплатил обучение его сына за границей, и Кольцов это помнил. Ценил. И был готов услужить. Егор вошёл без стука. Кольцов поднялся из-за стола, одёрнул белый халат, протянул руку. — Егор Владимирович, доброе утро. Чем обязан? Егор пожал руку, сел в кожаное кресло напротив, не снимая пиджака. — Дело есть, Валентин Сергеевич. Деньги большие. Кольцов кивнул, сложил руки на столе, приготовился слушать. Егор не стал ходить вокруг да около. — мне нужны препараты. Сильные. Чтобы человек терял бдительность, не понимал, что с ним происходит. Чтобы с ним можно было делать всё, что угодно, — а он потом не помнил. Или помнил, но не мог связать события воедино — и списывал всё на усталость, на болезнь. Кольцов слушал, не перебивая. Лицо его оставалось спокойным, профессиональным.

ГЛАВА 210. Ночь была холодной. Осенний ветер рвал волосы, бросал в лицо сухие листья. Она не надела обувь — кроссовки остались где-то там, в комнате, или в коридоре, она не помнила. Босиком она побрела по гравийной дорожке, и острые камни впивались в подошвы, но она не чувствовала боли. Она ничего не чувствовала. Она вышла за ворота, повернула налево, потом направо, потом просто пошла прямо, туда, где вдали мерцали огни города. Мимо проезжали машины, кто-то сигналил, кто-то кричал что-то из окна, но она не слышала. Ей было всё равно. Она шла и шла, пока город впереди не стал ближе, а дом позади скрылся за поворотом. Егор вышел из дома, когда вечеринка уже пошла на спад. Гости разъезжались, кто-то ловил такси, кто-то садился в свои машины, кто-то, пьяный, целовался у крыльца. Кристина поправила платье, поцеловала его на прощание и уехала с Максом, обещая позвонить утром. Егор кивнул, не вслушиваясь. Он оглядел двор. Ани не было. — Аня? — крикнул он, но никто не отозвался. Он обошёл дом, заглянул в коридоры, в комнаты. Пусто. Только брошенные стаканы и окурки в пепельницах. Он достал телефон, нажал на её номер. Гудки. Долгие, бесконечные. Она взяла почти когда он решил, что уже не ответит. — Ты где? — спросил он, и его голос был жёстким, как всегда. — Почему убежала? Аня не ответила сразу. Он слышал только её дыхание — частое, прерывистое, и ветер — сильный, холодный, который свистел где-то рядом. — Я убежала, потому что... — её голос дрожал, срывался, и она замолчала. — Потому что что? — он уже начинал злиться. — Потому что Денис... — она запнулась, сглотнула. — Он изнасиловал меня. В той комнате. Егор замер. Несколько секунд он молчал, переваривая, потом усмехнулся — холодно, безэмоционально. — Он сказал, что ты разрешил, — продолжила Аня, и теперь слёзы слышались в её голосе. — Я кричала, но никто не пришёл. — Ты врёшь, — сказал он, но в его голосе уже не было уверенности. — Нет. Он был пьян. Он говорил, что ты согласился. Зачем, Егор? Зачем ты так со мной? Он не ответил. Сжал телефон, чувствуя, как внутри поднимается что-то — то ли злость, то ли досада, то ли что-то ещё, чему он не хотел давать имя. — Где ты? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не знаю, — её голос стал тише, почти шёпотом. — Я бежала, не глядя. Я заблудилась. Здесь темно, холодно, у меня нет обуви. У меня всё болит. Я не знаю, куда идти. Егор провёл рукой по лицу, прогоняя усталость. — Аня, — сказал он, и в его голосе появилось что-то, чего она не слышала давно. Усталость. Или, может быть, что-то похожее на терпение. — Ты должна вернуться. — Я не хочу возвращаться, — она всхлипнула. — Мне там больно. Они оба замолчали. Егор слышал, как где-то вдалеке проехала машина, как хрустнула ветка под чьими-то шагами. — Егор, — Аня выдохнула, будто собираясь с силами. — У меня для тебя новость. Я беременна. Он не ответил. — Я сделала тест сегодня, перед тем, как мы уехали. Две полоски. Я хотела сказать, но ты был таким злым, а потом... потом это случилось. Я не знаю, радоваться или плакать. Егор выдохнул. Глубоко, шумно, так, что она услышала. — Всё получилось, — сказал он, и в его голосе скользнуло удовлетворение. — Что? — не поняла она. — Ничего. Ты иди к дороге. Я вышлю охрану, они найдут тебя и привезут домой. — А ты? — спросила она, и в её голосе была надежда. — У меня дела, — ответил он коротко. — Я приеду позже. Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Открыл контакты, нашёл начальника охраны, отправил сообщение с геолокацией — приблизительной, по вышке, — коротко: «Найдите жену. Верните домой». Потом открыл диалог с Алиной. «Через час буду», — написал он и убрал телефон в карман. Сел в машину, завёл двигатель.

ГЛАВА 209. Машина остановилась у большого загородного дома, из окон которого лился яркий свет и доносилась громкая музыка. На парковке стояло несколько дорогих автомобилей. Кто-то курил на крыльце, кто-то смеялся, держа в руке бокал. Аня вышла из машины, чувствуя, как холодный вечерний воздух обжигает разбитую губу. Она прижала воротник куртки и поплелась за Егором, как обычно, в нескольких шагах позади, не поднимая глаз. Внутри дом гудел. Народ толпился в гостиной и на кухне, музыка играла из колонок, кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то сидел в креслах и громко смеялся, обсуждая что-то своё. Егор шёл вперёд, уверенно, ни на кого не оглядываясь. Аня брела следом, чувствуя на себе любопытные и насмешливые взгляды. Кристина стояла у камина с бокалом шампанского. На ней было длинное чёрное платье с открытой спиной, волосы уложены в локоны, на губах — яркая помада. Она как раз делала селфи, вытянув руку, когда Егор подошёл к ней. — Котик, — она улыбнулась и прижалась к нему. Он обнял её за талию, поцеловал в губы — не коротко, не по-дружески, а так, чтобы все видели. Кристина расплылась в улыбке, поправила волосы. — Ты сегодня особенно красив, — сказала она, глядя ему в глаза. — А ты — особенно вкусно пахнешь, — ответил он, и она засмеялась. Аня стояла в стороне, сжимая в кармане тест на беременность, и смотрела на них. Он обнимал её, говорил ей то, что никогда не говорил Ане, и она чувствовала, как внутри что-то умирает. Ещё одно. Ещё одна часть её души, которую он вырывал без сожаления. Гости расселись за столом. Егор во главе, Кристина справа от него. Аня — на противоположном конце, почти незаметная, как всегда. Она не ела, только пила воду маленькими глотками, чтобы унять тошноту. Её почти никто не замечал, и она была за это благодарна. Когда Егор и Кристина отошли от стола, обсуждая что-то и смеясь, к Ане подошёл Денис. Он был пьян — это чувствовалось по его походке, по блеску глаз, по наглой улыбке. — Аня, — сказал он, беря её за руку. — Пойдём, поговорим. — Пусти, — попыталась вырваться Аня, но пальцы его сжались крепче. — Не шуми, — он почти потащил её в сторону коридора, где были спальни. — Егор разрешил. Мы всё обсудили. — Что? Не трогай меня! — крикнула она, но музыка была громче, и никто не обернулся. Он затащил её в пустую комнату, закрыл дверь. Аня бросилась к ручке, но он схватил её за плечи, развернул, прижал к стене. — Не бойся, — сказал он, расстёгивая её куртку. — Ты же не девочка. Расслабься. — Убери руки, — она плакала, отталкивала его, но он был намного сильнее. — Егор! Егор! — Егор дал согласие, — повторил он, пытаясь задрать её свитер. — Он сам сказал — можешь брать. Не строй из себя недотрогу. Тебе понравится. Аня вцепилась в его руки, но он стряхнул её пальцы, как надоедливых мух. — Пусти, пожалуйста, — прошептала она, уже не надеясь. Он расстегнул ремень, спустил брюки, потянулся к ней. А где-то в другой комнате играла музыка, лилось шампанское, и Кристина смеялась над шуткой Егора. Никто не слышал. Никто не пришёл. Денис кончил, откинулся на кровать, тяжело дыша, и даже не взглянул на неё. Аня лежала на полу, куда он её столкнул, свернувшись калачиком, чувствуя, как тело болит везде — там, внизу, на рёбрах, на спине, на разбитой губе, которую она прикусила, чтобы не кричать. Она не плакала. Слёзы кончились ещё тогда, когда он входил в неё, а она смотрела в потолок и считала секунды. Денис встал, потянулся, стал одеваться. Аня лежала не двигаясь. — Вали отсюда, — сказал он, застёгивая ремень. — И не вздумай никому рассказывать. Сама знаешь, что будет. Она поднялась. Собрала свою одежду — куртку, свитер, джинсы, носки, — натянула на себя, не глядя, путаясь в рукавах, не чувствуя, всё ли на месте. Голова была пустой. Тело — чужим. Она вышла из комнаты, прижимаясь к стенам, чтобы никто не заметил. Гостиная гудела — музыка, смех, звон бокалов. Кристина сидела на коленях у Егора и что-то шептала ему на ухо. Аня скользнула мимо, выбежала в прихожую, нашарила дверную ручку и выскочила на улицу.

ГЛАВА 208. — Не надо, пожалуйста, — Аня стояла на коленях, протягивала руки, плакала, но он не останавливался. Когда от мишки осталась только груда белого тряпья и серых комков, он бросил остатки на пол, вытер руки о джинсы. — Ты... — начала Аня, задыхаясь от слёз. — Я знаю, — перебил он. — а ещё я знаю ещё, с кем ты обжимаешься на учёбе, с кем ты по туалетам бегаешь, спишь с ним. Позоришь моё имя, мой статус. Ты думаешь, я ничего не вижу? Думала, что я ничего не узнаю? А ты не охренела ли? — Это неправда, — прошептала Аня, качая головой. — Мы просто друзья. Он просто помогал мне. Он ничего... Егор встал, подошёл к ней, навис над ней. Она попятилась, но упёрлась спиной в стену. — Просто друзья? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Аня сжалась. — А я смотрел видео. Как вы в столовой воркуете. Как в туалет вместе заходите. Ты думаешь, я тупой? Чем ты там занималась там? Трахалась за моей спиной с каким-то сопляком? Он ударил её. Пощёчина обожгла щёку, и Аня вскрикнула, прижав руку к лицу. Не успела отойти — вторая. — Зачем ты это делаешь? — крикнула она, закрывая лицо руками. — Я ничего не делала! Третья. Четвёртая. Она упала на пол, свернулась калачиком, закрывая голову руками, а он стоял над ней и кричал: — Надо было раньше думать, шалава! А не крутить хвостом перед мажором! Аня всхлипывала, не в силах подняться. — Собирайся, — сказал он, разворачиваясь. — Сегодня поедем к моим друзьям. В дом. Там и продолжим разговор. Он вышел в прихожую, достал ключи. Аня осталась лежать на полу, обнимая остатки разорванного мишки. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Аня поднялась на второй этаж, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, как каждый шаг даётся с трудом. Щека горела, губа распухла, и во рту чувствовался металлический привкус крови. Она зашла в спальню, заперла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В ушах всё ещё звенело, перед глазами стояло его лицо — перекошенное злобой, чужое, страшное. Сумка выпала из рук. Она открыла её, достала маленький белый пакетик из аптеки — тот, который купила тайком, когда вышла из универа чуть раньше, чтобы её никто не видел. Тест на беременность. Несколько дней её мучила тошнота по утрам, кружилась голова, и она боялась признаться себе в том, о чём догадывалась. Но сейчас, после всего ей нужно было знать. Она прошла в ванную, дрожащими руками распечатала упаковку, сделала всё, как было написано в инструкции. Положила тест на полочку у зеркала и вышла, закрыв дверь. Стала собираться. Егор сказал — ехать к друзьям. Она не знала, куда именно, не знала, зачем, не знала, что будет там, когда они приедут. Но знала, что перечить нельзя. Она достала из шкафа джинсы, чёрный свитер с высоким горлом, чтобы скрыть следы на шее. Кроссовки. Тёплую куртку. Всё складывала механически, не думая, чувствуя только тупую боль в груди и тошноту, которая снова подкатила к горлу. Через пятнадцать минут она вернулась в ванную. Тест лежал на полочке, и на нём было две полоски. Чёткие, яркие, не оставляющие сомнений. Аня смотрела на них, и внутри неё всё оборвалось. Она не знала, что чувствует — страх, облегчение, отчаяние, надежду. Всё смешалось в один тяжёлый, давящий комок, который не давал дышать. Она взяла тест в руки, посмотрела на него, потом на себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела чужая девочка — бледная, с разбитой губой, с синяками на щеке, с красными, опухшими глазами. И внутри неё теперь росла новая жизнь. Маленькая, беспомощная, которая ничего не знала о жестокости этого мира. — Что же мне делать? — прошептала Аня, обращаясь к своему отражению. Она спрятала тест в карман куртки, глубоко, чтобы никто не нашёл. Взяла сумку, спустилась вниз. Егор ждал в прихожей, уже в куртке, с ключами в руках. — Готова? — спросил он, и в его голосе не было ни капли тепла. — Да, — ответила она, не поднимая глаз. Он открыл дверь, и они вышли в холодный вечер. Аня села в машину, пристегнулась, положила руки на колени. В кармане лежал тест с двумя полосками.

ГЛАВА 207. Аня вышла из аудитории, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжёлым, свинцовым одеялом. Она шла по коридору, сжимая в руках сумочку, и смотрела в пол, чтобы не встречаться взглядами с теми, кто смотрел на неё с любопытством или злорадством. Она не заметила, как они подошли. Четыре тени выросли перед ней, отрезая путь. Аня подняла голову — и увидела Алину. Та стояла, сложив руки на груди, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у Ани внутри всё переворачивалось. Вика, Даша, Настя — за её спиной, как свита. — Стоять, — сказала Алина, и Аня замерла. Она попятилась, но упёрлась спиной в стену. Коридор был пуст — все разошлись по аудиториям, никто не мог помочь. Её сумочка выпала из рук, упала на пол, и оттуда выкатился маленький белый мишка — подарок Димы — и замер в нескольких шагах, глядя на неё пуговичными глазами. — Ой, смотрите, — Алина усмехнулась, кивнув на мишку. — Игрушечку притащила. Детский сад. Девушки засмеялись. Аня прижалась спиной к стене, чувствуя, как ладони начинают потеть, как сердце колотится где-то в горле. Она не могла говорить. Не могла думать. Настя достала телефон, включила запись, направила на Аню. — Ну что, крыска, — Алина наклонилась к её лицу, заглядывая в глаза. — Расскажи нам, как ты живёшь? Вышла замуж за богатого, крутишь хвостом перед бизнесменом, а теперь ещё и мажора этого прикормила. Тебе что, всего мало? Аня молчала. Слёзы текли по щекам, она не вытирала их. — Стиль у тебя, конечно, — Алина окинула её взглядом, полным презрения. — Розовые тряпки, мишки, бантики. Жена Кораблина — ходит как простушка. Стыдно должно быть. — Такой мужчина, а ты с мальчишкой кувыркаешься в туалетах, — добавила Вика. — Дима — мой, — сказала Алина, поправляя волосы. — Он с тобой, потому что вы с ним когда-то что-то мутили, а сейчас он просто мстит. Не лезь к нему. И вообще — отстань от него. Аня пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Она только хлопала мокрыми ресницами, чувствуя, как страх перекрывает дыхание. — Слышала? — Алина почти прорычала это, ткнув пальцем в её плечо. — Не лезь к нему. И вообще — знай своё место. Аня кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — То-то, — Алина выпрямилась, отступила на шаг. — Вали отсюда, пока мы не передумали. Аня опустилась на корточки, дрожащими руками собрала содержимое сумочки, подняла мишку, прижала его к груди. Встала, шатаясь, и, не оглядываясь, почти побежала по коридору, чувствуя, как их взгляды впиваются в её спину. Алина проводила её глазами, потом повернулась к подружкам. — Выключили? — спросила она. — Да, — ответила Настя, протягивая телефон. Алина просмотрела видео — Аня в углу, испуганная, плачущая, сжавшаяся в комок. Улыбнулась. Открыла диалог с Егором, нажала «отправить». Подружки захихикали, и они вместе пошли на выход из здания, покачивая бёдрами, довольные своей жестокостью. А Аня бежала в туалет, закрылась в кабинке, сползла по стене на пол и зарыдала. Закрывая лицо ладонями, чтобы никто не слышал. Аня зашла в дом и сразу почувствовала — что-то не так. В прихожей горел свет, из гостиной доносился запах его парфюма, смешанный с чем-то чужим, холодным. Егор сидел на диване, положив руки на колени, и смотрел на неё. Не поднялся. Не поздоровался. — Давай сумку, — сказал он. Аня замерла. Сердце ухнуло вниз. — Что? — прошептала она. — Я сказал — давай сумку. Не заставляй повторять. Она медленно сняла сумку с плеча, протянула ему. Пальцы дрожали. Он взял её, поставил на колени, расстегнул молнию. Запустил руку внутрь, вытащил маленького белого мишку — того самого, которого подарил Дима, того, которого она прятала от всех, носила с собой как талисман. — Нет! — Аня рванулась вперёд, но он оттолкнул её свободной рукой, даже не взглянув. Егор взял мишку за лапу, рванул. Ткань треснула, и белый плюш разошёлся по шву, обнажая синтепон. Он рвал медленно, с наслаждением, отрывая лапы одну за другой, потом голову, потом тело. Синтепон летел в стороны, оседая на ковре, на его брюках, на её туфлях.

ГЛАВА 206. Они целовались долго — под музыку, под вспышки светодиодов, под взглядами редких посетителей, которым было всё равно. Она отстранилась первой, провела пальцем по его нижней губе. — поедем ко мне? — спросила она. — Поехали, — ровно он. Она встала с его колен, поправила юбку, взяла его за руку. Они вышли из клуба, и ночной воздух ударил в лицо — прохладный, свежий, отрезвляющий. — За тобой машина? — спросила она. — конечно, много не пил, — ответил он, открывая дверь внедорожника. — Садись. Алина скользнула на заднее сиденье, Егор сел за руль. Они зашли в квартиру, и Алина, не дожидаясь, пока закроется дверь, накинулась на Егора. Прыгнула на него, обвив ногами его талию, впилась губами в его губы, запустив пальцы в его волосы. Она ждала этого момента слишком долго. Знала про Егора ещё до того, как эта серая мышь Аня появилась на горизонте. Смотрела на заголовки жёлтых газет, где его фотографировали на светских мероприятиях — властного, недосягаемого, опасного. Смотрела на фото, где он был без футболки, где его загорелый пресс блестел в свете софитов, и облизывалась. Думала о нём по ночам, представляя, как он берёт её грубо, властно, не спрашивая. И теперь это должно было случиться. Егор подхватил её, удерживая за бёдра, и, не глядя, пошёл по коридору, открывая двери одну за другой, пока не наткнулся на спальню. По наитию. Как будто знал, где она находится, хотя был здесь впервые. Спальня встретила их полумраком. Панорамные окна открывали вид на ночную Москву — огни, дороги, переливающиеся внизу, как живое, дышащее небо. У левой стены стояла большая кровать, застеленная белым атласным бельём, на подушках — декоративные подушечки, на туалетном столике — флаконы духов и кисти для макияжа. Егор кинул Алину на кровать, и она отлетела на спину, раскинув руки, глядя на него снизу вверх. Её кожаная юбка задралась, обнажая кружево чулок, топ-корсет сбился, открывая грудь. Она не стала поправляться. Хотела, чтобы он видел её такой — растрёпанной, готовой, его. Егор не торопился. Он снял пиджак, бросил на стоявший у двери стул. Расстегнул рубашку — пуговицу за пуговицей, не торопясь, глядя на неё. Алина, не выдержав, приподнялась на локтях, наблюдая. Когда рубашка упала на пол, она выдохнула. Его торс был рельефным, загорелым, с чёткими кубиками пресса, к которому она так стремилась прикоснуться. — Нравится? — спросил он, усмехаясь. — Очень, — ответила она, и это было правдой. Он стянул брюки, и она увидела его член — уже твёрдый, горячий, готовый. Он подошёл к кровати, навис над ней, и она вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Он стянул с неё корсет, разорвав кружево, расстегнул юбку, и через минуту она осталась в одном белье — чёрном, дорогом, купленном специально для этого вечера. — Ты не представляешь, как долго я этого ждала, — прошептала она, глядя в его серые глаза. Ночь ворвалась в спальню вместе с ними — громкая, жаркая, полная стонов и поцелуев, сбитого белья и расцарапанной спины. Егор взял её так, как она и хотела, — грубо, властно, без нежностей. Алина стонала так, что, наверное, соседи слышали. Но ей было всё равно. После секса Егор лежал на спине, глядя в потолок, и пытался отдышаться. Его грудь тяжело вздымалась, на коже выступила испарина, пальцы всё ещё помнили, как она впивалась в его плечи, царапала спину, кричала в подушку. Алина устроилась у него на груди, положив голову на его плечо, и провела пальцами по его прессу, очерчивая каждый кубик. Её тело было расслабленным, довольным, чуть влажным после секса. Одеяло прикрывало их только до пояса — она не любила укрываться, он тоже. В комнате было тихо. Только редкие звуки ночного города доносились с улицы да где-то вдалеке сигналила машина. Алина запустила пальцы в свои волосы, перебирая волнистые шелковистые пряди, и улыбнулась своим мыслям.

ГЛАВА 205. Ночной клуб встретил их тяжёлыми басами и полумраком, в котором угадывались дорогие костюмы, обнажённые плечи, блеск украшений и алчные взгляды. Алина вошла первой, чувствуя, как взгляды мужчин прилипают к её фигуре, обтянутой чёрной кожаной юбкой — короткой, настолько, что кружево чулок виднелось при каждом шаге. Верх был ещё откровеннее — чёрный кожаный топ-корсет, туго затянутый на талии, подчёркивал грудь, делая её ещё более вызывающей. Волосы распущены, на запястье — дорогие часы, на пальцах — массивные кольца. Дорогая девочка. Она знала это. И хотела, чтобы он знал. Егор шёл следом, не касаясь её, но взглядом уже раздевая. Он подошёл к барной стойке, сел на высокий барный стул, положил руки на стойку. Алина встала рядом, почти касаясь его плеча. В зеркале за барной стойкой отражались их лица — её возбуждённое, его — спокойное, уверенное. — Что будешь? — спросил он, не глядя на неё. — Коктейль, — ответила Алина, наклоняясь к нему, чтобы он слышал её голос сквозь музыку. — Что-нибудь сладкое. Как ты любишь. Егор сделал заказ, и бармен — молодой парень с татуировками на руках — кивнул, принимая крупную купюру. — А разве можно у незнакомых дядь брать из рук коктейли? — спросила Алина, глядя на него с притворной наивностью. Егор усмехнулся, положил руку ей на талию — пальцы скользнули по коже, оголённой между краем корсета и юбкой. — Мы совсем скоро очень близко познакомимся, — сказал он, и в его голосе скользнула та самая интонация, от которой Алина почувствовала, как внутри всё сжимается. Она улыбнулась, опустила глаза, потом подняла. — Тогда я буду ждать, — сказала она. Коктейль поставили перед ней — высокий бокал с ярко-красной жидкостью, украшенный долькой апельсина и бумажным зонтиком. Алина взяла его, сделала глоток, облизнула губы. — Вкусно, — сказала она, не отрывая от него взгляда. — За мой счёт, — ответил он, и она засмеялась, чувствуя, как его рука сжимает её талию чуть сильнее. Музыка стала громче, и они пошли в танцевальную зону — туда, где было темно, где люди двигались в ритме, касаясь друг друга, не стесняясь. Алина знала, что эта ночь принадлежит ей. Сходились они с Алиной в одном точно. Оба любили клуб, тусовки, алкоголь и секс. Егор понял это почти сразу, как только она начала крутиться возле него на танцполе — не стесняясь, не играя в недотрогу, а просто делая то, что хотела. Она не зубрит учебники, не пишет конспекты, не ждёт, когда папа проверит оценки. Она пьёт коктейли в клубе и любит богатых мужчин. Как он. И это подкупало. Алина кружилась в ритме, обвивая рукой его шею, прижимаясь грудью к его груди, и бриллианты в её ушах блестели, ловя свет софитов. Егор ловил её за талию, за бёдра, иногда притягивал к себе так сильно, что она выдыхала ему прямо в губы. Они подпевали строчкам из известных клубных треков — громко, не стесняясь, перекрикивая музыку. Когда стало душно, они вышли из танцевальной зоны и направились в сторону мягких диванов, где можно было сесть и выдохнуть. Егор опустился первым, откинулся на спинку, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Алина села к нему на колени — сразу, без стеснения, обвила его шею руками, провела пальцами по его затылку. Её взгляд уже чуть поплыл — коктейль сделал своё дело, алкоголь играл в висках, развязывал язык, снимал последние запреты. — Я уже очень жду, когда мы поедем ко мне, — сказала она, наклоняясь так, что её губы почти касались его уха. — А ты одна живёшь? — спросил он, проводя рукой по её бедру, где кожаная юбка задиралась, открывая кружево чулок. — Да, папуля купил квартирку, — она улыбнулась, провела носом по его щеке. — Не боишься незнакомых дядей водить? — Ты сам говорил, что мы совсем скоро познакомимся, — она чуть отстранилась, посмотрев в его глаза. — Я очень этого жду. Их первый поцелуй. Страстный, насыщенный, с языком, с прикусыванием, с тем самым вкусом коктейля, который у неё ещё остался на губах. Егор запустил пальцы в её волосы, притянул ближе, сжал. Алина застонала, выгибаясь на его коленях, чувствуя, как он твёрдый даже через ткань брюк и её юбку.

ГЛАВА 204. — Хорошо, Егор Владимирович, — она снова перешла на «вы», с намёком, с игрой. — Какие будут предложения? — Секс, — сказал он просто. — Самый лучший секс в твоей жизни. А ты взамен никому не показываешь эти кадры и говоришь девочкам, чтобы молчали. Алина сделала вид, что задумалась. Внутри она ликовала, но не подала виду. — секс? — удивленно сказала Алина. — с тобой? — именно. Я видел, как ты смотришь на меня. Поэтому тебе и подмигнул, — усмехнулся мужчина. — а как же брак? — у нас с Аней контракт на год. Мне для статуса нужна красивая картинка и ребёнок. — ого… — теперь Алина удивилась по-настоящему. — я думала, у вас всё серьёзно. — по условиям, Аня не должна общаться с другими мужчинами, поэтому мне и не нравится сейчас её поведение. Клялась, что любит меня, а сейчас такое. — то есть.. ты ее не любишь? — уголки губ девушки чуть дрогнули. — нет. А что? — неожиданно… — но это тоже секрет. Могу на тебя положиться? — Егор наклонился к малышке ещё ближе. — ну как я могу отказать такому мужчине. — если у тебя нет парня, конечно, — посмеялся Егор. — к счастью нет. Иначе бы я не смогла флиртовать с тобой, — ухмыльнулась Алина. — смелая. Так что у нас по поводу моего предложения? — Я согласна, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только никому ни слова, — он наклонился ближе, и она почувствовала его дыхание на своей щеке. — Никому, — прошептала она. — и у меня есть ещё одна просьба к тебе. Небольшая. — и какая же? — похлопала Алина глазками. — Поговорю с Аней в ближайшее время, но чтобы было точно эффективно и я не сомневался ни в чем, то... не могла бы ты к ней подойти и сказать, что этот Дима только твой и будет он лишь с тобой Скажешь, что у вас любовь-морковь, а сейчас просто типа поссорились, вот и мстит. Она то испугается и поверит, не будет подходить к нему. — Этот же Дима только за ней бегает, — сложила руки на груди девушка. — Вдруг не поверит. — Она доверчивая. Во всякую фигню верит, — усмехнулся Егор. — Ну хорошо, — выдохнула она. — Могу. — А тебя она вроде как побаивается. — конечно. Мы с девочками иногда можем над ней поиздеваться в универе. В этот раз тоже могут помочь мне. — только не говори им, что это я попросил. Будто просто решила сама припугнуть. Могу за это тебе заплатить. Сексом либо деньгами, — хмыкнул Егор. — хорошо. Выберу первый вариант. Егор посмеялся, но одобрительно кивнул. — А если ещё что-нибудь сама придумаешь против Ани, то могу помочь с учебой, ведь вдруг долги какие-то есть. С этим точно и разрулю. Без проблем. — мм… тогда точно постараюсь, ради таких приятных вещей то. — ну почему бы не сотрудничать с приятным человеком, который идёт на контакт. А когда будешь говорить Ане про Диму, то запиши мне на диктофон, либо на камеру хотя бы часть, чтобы я знал. — хорошо. Всё сделаю. — Я сейчас могу довезти тебя до квартиры, — он выпрямился, завёл двигатель. — А ночью можем встретиться в клубе. Проведём время вместе. Как тебе? — Я очень жду, — Алина чуть приспустила юбку, открывая кружево чулка, и сделала вид, что не нарочно. — Как скажешь. Егор усмехнулся, вбил адрес в навигатор и выехал с парковки. Всю дорогу Алина почти не говорила, только иногда бросала на него короткие взгляды, поправляла волосы, прикусывала губу. Он не обращал внимания. Думал о своём. У её дома он припарковался, повернулся к ней. — Спасибо, что подвёз, — сказала Алина, уже открывая дверь. Он наклонился, поцеловал её за ухом — коротко, почти невесомо. Алина замерла, чувствуя, как по телу пробежали мурашки. — Вызову тебе такси ночью, — сказал он. — Буду ждать в клубе. Она вышла из машины, обернулась, улыбнулась. — До встречи, — сказала она, и он кивнул. Внедорожник тронулся, и Алина стояла на тротуаре, сжимая телефон, и улыбалась.

ГЛАВА 203. Алина открыла дверь чёрного внедорожника и скользнула на переднее сиденье, поправив юбку так, чтобы Егор успел заметить кружево чулка. В салоне пахло кожей и его парфюмом — дорогим, терпким, мужским. Алина вдохнула этот запах и почувствовала, как у неё закружилась голова. Егор сидел за рулём, в белой рубашке с закатанными рукавами, на запястье — часы, которые стоили больше, чем её машина. Он даже не смотрел на неё, когда она садилась. Смотрел вперёд, на дорогу, и был таким недосягаемым, что ей захотелось прикоснуться к нему. — привет, — первым сказал Егор. — Здравствуйте, Егор Владимирович, — улыбнувшись, сказала Алина. — Можешь говорить на «ты», — сказал он, и его голос был спокойным, ровным. — Я не такой уж старый. — До старого тебе ещё далеко, — ответила Алина, улыбнувшись, и поправила волосы, чуть откинув голову назад, чтобы он увидел её шею. Егор усмехнулся краем губ. — Переходи к делу, — сказал он. Алина кивнула, набрала в грудь воздуха и начала рассказывать. Она умалчивала о том, что вылила на Аню сок. Не упомянула ни про красные разводы на лице, ни про испорченную блузку. Она говорила о другом — о том, как Аня пошла с Димой в уборную. — Мы с девочками сидели в столовой, — она говорила быстро, иногда понижая голос до заговорщического шёпота. — Они сидели за столиком, такие милые, ворковали. А потом резко встали и пошли. В уборную. Вдвоём. Мы, конечно, не стали заходить, не хотели мешать. Но знаешь... от Аньки такого не ожидали. Она же замужем. За тобой. А бегает по туалетам с каким-то мажором, который живёт на деньги отца. Егор молчал. Смотрел в лобовое стекло, сжимая руль так, что побелели костяшки. Алина достала телефон, открыла галерею, протянула ему. На одном видео — Аня и Дима сидят на паре, вместе, близко. На другом — он обнимает её за плечо в столовой, и она улыбается. На третьем — тот самый мишка, которого Дима подарил Ане, лежит на её ладони, а она смотрит на него так, будто это сокровище. Егор листал, не поднимая головы. Злился. Алина чувствовала это по его дыханию, по тому, как напряглись его плечи, как пальцы сжали телефон, когда она протянула его обратно. — а до этого у них были такие тесные отношения? — спросил он. — вот мишку подарил, но это уже не первый такой подарок. Раньше до дома подвозил, — честно сказала Алина. — я с ним виделся месяц назад. Говорил, чтобы не смел подходить к Ане. На время вроде хватило. — Аня в этом месяце редко ходила в универ, но когда она приходит, они всегда общаются. Но чтобы так закрываться в универе, не ожидала от неё… Как она так может поступать с тобой. Такое неуважение! — а из вас никто не видел, ка кони из универа выходят? В машину вместе садятся? — не видели, но после того, как заперлись в уборной, их никто не видел на паре больше. — не думал, что она в таком месте предпочитает. — я не думала, что она вообще предпочитает… Извини, — усмехнулась Алина. — но она всегда такой недотрогой была, а тут… — говорила, что в университете про неё слухи пускают, — Егор медленно повернул голову в сторону Алины. — ну да, конечно же всем интересно, как она вышла замуж за такого как ты. Всем хочется! Всем интересно, как ей так повезло. — прям повезло? — усмехнулся мужчина. — ну конечно! Такие на дороге не валяются… — спасибо, — посмеялся Егор. — вот думал, что Аня тоже особенная. Такая недотрога и типа всегда такой и будет. А как видно, прыгает к другому, когда знает, что я за это убить могу. — ты ей расскажешь про это? — да. Такое терпеть не буду. Поговорю так, что запомнит на всю жизнь. Алина мола слушала и хлопала своими длинными ресницами. — а можно сделать так, чтобы это осталось только между нами? — его голос стал жестче. — Понимаешь, Егор... это знаю не только я. Девочки тоже видели. Мы все видели. А если они кому-то расскажут... слухи быстро разлетаются. — Я понял, что в вашей компашке главная — ты, — он повернулся к ней, и в его серых глазах появилась та самая харизма, от которой у неё подкосились колени. — Поэтому предлагаю договариваться с тобой. Алина выдержала паузу, сцепила пальцы на коленях.

ГЛАВА 202. Четыре девушки за столиком у входа. Те же, что и всегда. Алина, Вика, Даша, Настя. Они сидели, пили чай, перешёптывались и смотрели на неё. Аня почувствовала, как внутри всё сжалось. Она отвернулась, сделала вид, что не замечает, но знала — они её видели. И что-то обсуждали. Алина сказала что-то подругам, и те заулыбались. Потом она встала — медленно, покачивая бёдрами, — и направилась к их столику. Её каблуки цокали по плитке, и каждый шаг звучал как приговор. — Привет, Аня, — сказала она, подходя. — Как жизнь молодая? — Привет, — ответила Аня, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Приятного аппетита, — улыбнулась Алина, и в её улыбке было столько яда, сколько бывает только у тех, кто привык уничтожать. Аня не успела понять, что происходит. Стакан с томатным соком опрокинулся. Алина сделала это будто случайно — задела краем локтя, и сок выплеснулся прямо на голову Ани. Тёплая, густая жидкость потекла по волосам, по лбу, по щекам, затекла за шиворот, пропитала белую блузку. Аня замерла. Она сидела с опущенными руками, чувствуя, как сок капает с кончиков волос на стол, на тарелку, на руки. — Ой, прости, — Алина изобразила испуг, потом улыбнулась, достала из сумки салфетку. — Такая неловкая сегодня. Она вытерла свои пальцы, бросила салфетку прямо в лицо Ани и, даже не взглянув на неё, развернулась и пошла к выходу. Аня сидела не двигаясь. По её щекам текли красные потоки, смешиваясь со слезами. Дима, который всё это время сидел напротив в шоке, наконец очнулся. — Аня, — он встал, подошёл к ней, взял за руку. — Пойдём. Она поднялась, чувствуя, как ноги подкашиваются, и он повёл её — через столовую, мимо шепчущихся студентов, мимо девушек, которые уже достали телефоны, снимали, улыбались. — Не смотри на них, — сказал Дима, когда они зашли в коридор. — Не надо. В уборной он достал бумажные полотенца, протянул ей. Аня взяла, принялась вытирать лицо, шею, руки. В зеркало она смотрела на чужую, испуганную девочку в красных разводах, с размазанной тушью, с дрожащими губами. — Я ненавижу эту жизнь, — прошептала она, не к нему, к себе. — Ты справишься, — сказал Дима, положив руки ей на плечи. — Ты сильная. В коридоре, за дверью, Алина передавала телефон подружкам. На видео — Аня и Дима, выходящие вместе из столовой. Они вместе заходят в уборную. Неважно, зачем. Важно только то, что подумает Егор. — Супер, — сказала Алина, принимая телефон обратно. — Сейчас отправлю. Она выбрала самое «красноречивое» видео, нажала «отправить» в диалог с Егором. Подписала коротко: «Ваша жена сегодня особенно активна». Девочки захихикали, поправили причёски и отправились на пару, оставив Аню и Диму за дверью — не знающих, что их только что предали. Через несколько минут после того, как видео ушло Егору, Алина сидела на паре, пристроившись на заднем ряду. Перед ней на столе не было ни тетради, ни ручки, ни даже телефона — он лежал на коленях, под партой, чтобы преподаватель не заметил. Она особым прилежанием не отличалась — учиться её заставил отец, заплатил за поступление, заплатит и за зачёты. Пусть платит. Она здесь не для того, чтобы учиться. Экран загорелся. Сообщение от Егора. «Через 30 минут подъеду. Нужно поговорить». Алина выпрямилась, чувствуя, как внутри разливается победное тепло. Она быстро набрала: «Я на паре, но ради вас, так и быть, сбегу». Отправила. Егор прочитал. Ничего не ответил. Алина улыбнулась, убрала телефон в сумку, поправила волосы. На её части стола ничего не лежало — ни бумаг, ни учебников. Зачем? Она не собиралась здесь задерживаться. Она собралась быстро — закинула сумку на плечо, встала. — Алина, вы куда? — спросил преподаватель, пожилой мужчина в очках. — Плохо себя чувствую, — ответила она, не глядя на него. — Выйду. Она вышла из аудитории, не дожидаясь ответа. В коридоре было тихо. Она остановилась у окна, достала телефон, посмотрела на диалог с Егором — ответа не было. Ничего. Он скоро сам приедет. Она обвела взглядом коридор. Ани не было. Димы тоже. Отлично. Это она тоже доложит. И ещё немного приукрасит — так, чтобы Егор не хотел, чтобы эти слухи разлетались по университету.

ГЛАВА 201. Квартиру он открывать не стал. Пусть сама встретит. Убрал ключи в карман, достал телефон — ни одного важного сообщения — и сунул обратно. Нажал на звонок. За дверью послышались шаги — лёгкие, быстрые. Щёлкнул замок. Дверь открылась, и Егор шагнул внутрь. Кристина стояла на коленях. Прямо в прихожей, на мягком коврике. На ней был полупрозрачный голубой лифчик, почти не скрывающий грудь, сверху — атласный халатик, не завязанный, распахнутый, так что виднелась вся она. — Привет, котик, — сказала она, и её голос был низким, томным. Егор закрыл дверь, щёлкнув замком. — ну наконец-то, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. Кристина улыбнулась и потянулась к его ширинке. Пальцы — ловкие, нетерпеливые — расстегнули пуговицу, стянули молнию. Она сняла с него штаны, потом боксеры — те самые, с известной полоской, где на резинке был нарисован дорогой бренд. — Мм, — Кристина облизнулась, сжимая его в руке. — Скучал? — Очень, — ответил он. Секс был горячим. Кристина сегодня не сдерживалась — она брала своё, кричала, стонала, царапала его спину так, что длинные красные полосы, наверное, останутся на несколько дней. Егор сам вжимал её в кровать, переворачивал, входил резко, глубоко, с той грубостью, которую они оба любили. Когда всё закончилось, они откинулись на кровать, тяжело дыша. Постельное бельё было мятым — в складках, сбитое в комок в ногах. Подушки разлетелись по всей кровати. Бутылка вина, которую они открыли в перерыве, валялась почти под кроватью,. Лифчик Кристины затерялся где-то между подушками и её бедром. — Загорел, — она провела рукой по его прессу — рельефному, с чёткими кубиками, на котором золотистая кожа блестела в свете ночника. — осень скучала… — с тобой спать — это отдельное удовольствие, — сказал он, и в его голосе скользнула усмешка. — Податливая. Готовая на всё, не то что некоторые. — Некоторые — это твоя жена? — Кристина приподнялась на локте, посмотрела ему в глаза. — Всё ещё не научилось делать минет? — Не научилась, — он вздохнул. — Даже не пыталась. — Бедный, — она поцеловала его в грудь, потом ниже, потом вернулась к губам. Из колонки, стоящей на комоде, тихо играла музыка — какой-то медленный трек на английском, с тягучим женским вокалом, который заполнял комнату, делая её ещё более расслабленной и интимной. Кристина забралась на него сверху, извиваясь на его теле, как кошка. Егор привстал, обхватил её грудь руками, втянул сосок в рот, посасывая, покусывая. Она выдохнула, запрокинула голову, вцепилась пальцами в его волосы. Она вздохнула и провалилась в сон. Егор лежал, смотрел в потолок. Он погладил ягодицу Кристины, почувствовал, как её тело расслабляется во сне, и закрыл глаза. Аня снова ехала в университет с водителем. Чёрный внедорожник остановился у знакомого серого здания, она вышла на тротуар, кивнула на прощание и зашла внутрь, чувствуя, как стены обступают её, как коридоры становятся длиннее, а воздух — тяжелее. Уже у аудитории её ждал Дима. Он стоял, прислонившись к стене, с телефоном в руках, и когда увидел её, улыбнулся. — Привет, — сказал он просто. — Привет, — ответила Аня, и на душе стало чуть теплее. Они зашли на пару вместе. Выбрали места на заднем ряду, у окна, подальше от преподавателя и чужих глаз. Аня достала тетрадь, ручку, попыталась слушать, но мысли разбегались. Дима сидел рядом, иногда что-то писал, иногда бросал на неё короткие взгляды. Ничего не говорил. Просто был рядом. В обед они пошли в столовую. Там пахло котлетами, картошкой и чем-то сладким. Аня взяла поднос, выбрала салат и суп, Дима — пасту и сок. У кассы он опёрся плечом о стойку, достал карту. — Я заплачу, — сказал он. — Дима, — Аня опустила глаза. — Мне неудобно. Ты всё время платишь... — Это мелочи, — он взял её поднос, поставил к себе, приобнял за плечо — легко, почти невесомо. — Не парься. Они выбрали свободный столик у окна, сели напротив друг друга. Аня отпила томатный сок — высокий стакан, который она взяла себе, потому что любила его с детства. Дима рассказывал о том, что случилось за неделю, пока Ани не было, а она с удовольствием слушала его. А потом она их увидела.