Святцы (РосПЦ)

В 1871 г. на могиле инока Далмата был построен новый каменный храм Всех Скорбящих радости. Алтарь и собственно храм находились в середине здания и были окружены различными помещениями: с востока – для ризницы и церковной утвари, с юга – «для бесприютных и страждущих духовных лиц», с севера – для престарелой немощной монашествующей братии. В 1896 г. над могилой преподобного Далмата в память исполнявшегося 250-летия существования Далматовской обители вместо деревянной часовни была возведена каменная усыпальница. В новой усыпальнице была воссоздана прежняя обстановка. Изнутри ее стены были украшены живописью на темы жития старца Далмата. Так же, как и в деревянной часовне, за гробницей стоял больших размеров крест-распятие с предстоящими, «все лица живописи старинной». На северной стене усыпальницы были размещены портреты Далмата и его сына – архимандрита Исаака. По утверждению Г. Плотникова, эти портреты были написаны масляными красками с натуры.

Монастырь занимал выгодное стратегическое и географическое положение и поэтому стал своеобразными воротами для заселения обширного Исетского края. Он с первых лет основания манил к себе все новых и новых поселенцев. Первыми русскими поселенцами были исетские казаки, потомки казацкой дружины Ермака. Слух о новом монастыре распространился, и сюда стали прибывать люди из Верхотурского уезда, с Усолья и других мест, принося сюда свои фамилии и прозвания, живущие и поныне. К 1651 г. первые насельники Далматовой пустыни построили на Белом Городище по благословению Тобольского архиепископа Герасима (Кремнева) деревянную часовню, келлии и ограду – первые постройки будущего монастыря. Но им было суждено простоять недолго. Как сообщают документы, «в то лето по всей Исети никто русских людей не живал нигде, и пришли на них (т.е. жителей монастыря) ратию калмыцкие люди, и часовню и келлии у старцев и трудников пожгли и побили, а иных в полон побрали, только осталась на пожаре в пепле икона Пресвятыя Богородицы невредима, и старец Далмат сохранен бысть». С тех пор икона Успения Пресвятыя Богородицы считается защитницей и покровительницей Далматовского монастыря. Эта икона была принесена на Белое Городище Далматом из Невьянского монастыря. Вновь вокруг Далмата собрались сподвижники, и монастырь возродился. Были построены церковь во имя Успения Богородицы, келлии, монастырские службы, ограда с башнями. В 1662–1664 гг. пустынь опять подверглась опустошительным нападениям башкирских кочевых племен и внуков последнего сибирского хана Кучума. Но после каждого разорения обитель вновь отстраивалась. Старец Далмат пережил тяжелые годины бедствий и испытаний. Несколько раз он был близок к смерти, дважды на его глазах монастырь был уничтожен до основания, и дважды он снова возводил его из груды пепла и развалин. Далмат, не искавший по своему смирению суетной славы и власти, до самой смерти остался лишь простым старцем-иноком, несмотря на то, что ему как основателю, устроителю и руководителю монастыря по праву принадлежало и настоятельство в нем. Но хотя официально монастырем управляли другие старцы (так, в 1667 г. игуменом монастыря был назначен сын Далмата Исаак), авторитет Далмата был велик, и его слово было решающим. Он всегда был сторонником строгого соблюдения религиозных канонов, и никакие обстоятельства не могли заставить его отступить от них. В таком же духе он наставлял и монастырскую братию. Умер Далмат 25 июня 1697 г. в возрасте 103 лет. Следовательно, год его рождения – 1594 г. Он был похоронен в монастыре на месте самой первой церкви, когда-то сожженной кочевниками. Еще при жизни Далмат изготовил себе гроб (выдолбил из большого дерева), который долгие годы хранился в сарае. Для захоронения Далмата был сооружен кирпичный склеп. В 1707 г. над склепом была построена деревянная усыпальница или часовня. Усыпальница Далмата была главной святыней монастыря. За ней следили, восстанавливали после пожаров, подновляли, украшали. Сама гробница была расписана сюжетами и стихами о первоначальной истории монастыря и иноческом подвиге ее основателя. Братия монастыря бережно хранила память о «начальном» старце, его вещи стали своеобразными символами торжества православной веры. Это шишак и кольчуга, подаренные Далмату мурзой Илигеем в знак примирения, келейная мантия и клобук. Позже, после смерти архимандрита Исаака, в усыпальнице появились его посох, мантия и клобук, а сам он был погребен в придельной церкви во имя преподобного Дмитрия Прилуцкого. От года к году все больше людей приходило в монастырь, чтобы помолиться в усыпальнице Далмата, взять воды из родника. Народная память хранила рассказы о выздоровлении страдавших недугом после молитвы в часовне Далмата, а вода из родника считалась целебной. Далмата стали считать покровителем воинов, и перед отправкой в армию молодые люди обязательно приходили к его гробнице, надевали на себя кольчугу и шишак, тем самым как бы получая оберег. Таким образом, народная молва создала вокруг имени Далмата, его могилы и вещей ореол святости.

ПРЕПОДОБНЫЙ ДАЛМАТ ИСЕТСКИЙ До пострижения в монахи преподобный Далмат в миру был Дмитрием Ивановичем Мокринским. Родился он в 1594 году в городе-крепости (остроге) Березове. Жил в Тобольске, состоял на государевой службе, был женат, имел детей. Отец его был казачьим атаманом, мать, как некоторые считали, – дочерью новокрещенного татарина из рода мурзы Илигея, владельца земель по берегам реки Исети. После смерти жены Дмитрий Мокринский ушел в Невьянский монастырь, где и был наречен Далматом. За свою начитанность и приверженность к вере Далмат пользовался таким уважением братии, что вознамерились они поставить Далмата наставником. Но, не желая этой чести, стремясь к уединению, Далмат тайно покинул Невьянский монастырь и ушел на дальнее поселение, захватив с собою родовую икону Успения Божией Матери. Нет, не убогий старец уходил в иноческий подвиг, а человек, рассчитывавший на свои силы и Божию помощь. Ведь ему пришлось нести на себе не только тяжелую икону, но и все, что необходимо для уединенного бытия. По совету жителя Киргинской слободы Семена Сосновского Далмат выбрал для уединения удобное в географическом отношении место – высокий обрывистый холм – берег реки Исети, урочище Белое Городище – при слиянии рек Течи и Исети. Первым жилищем его была пещера около чистого ключа. Земли, на которых поселился Далмат в 1644 г., принадлежали татарскому мурзе Илигею и сдавались им в аренду для промыслов «ирбитцам и невьянцам Королевым и Шипицыным». Илигей дважды пытался вооруженным путем изгнать Далмата из своих владений. Трудно сказать, каким образом старцу удалось одержать победу в борьбе за эти земли. Считалось, что успех Далмата был обеспечен его родством с Илигеем по материнской линии, но сочинение Исаака сообщает, что этот факт не соответствует истине. Оно таким образом описывает этот эпизод: «...прииде той Илигей татарин к старцу Далмату во образе аки зверя и хотя ево убити. Старец же, видев ево тако ярящася и помыслив человечески, воспомянув апостола Павла: «В Риме бывша римлянам назвася» и протчая, также и старец Далмат причелся к нему, татарину, родом понеже по сестре ево: «А мати моя от сибирских татар от новокрещена родилася». И то слыша оный Илигей татарин и абие преста на малое время от убийства». Второй раз Илигей возжелал согнать старца, но Далмата спасло чудо – божественное прозрение татарского мурзы. По дороге к пещере Далмата Илигея настигла ночь, и во сне ему было видение: Богородица в багряных ризах с хлыстиком в руках повелевала татарскому мурзе не только не трогать старца, в том числе и злым словом, но и отдать ему вотчину. Илигея охватил ужас, и во искупление своих грехов он передал Далмату владения на Белом Городище весной 1646 г. Таким образом, монастырская легенда представляла передачу земельных угодий основателю монастыря как добровольное пожалование. Скорее всего, Далмат договорился с Илигеем об аренде этой земли за более высокую плату, чем предыдущие арендаторы – Королевы и Шипицыны. Тобольский боярин Павел Шульгин описал монастырскую вотчину по тем межам, по которым Илигей отдал ее Далмату в присутствии родственников и соплеменников. Длина владений «от высокова Соснового Яру» до «Атяшу озера» составила примерно 90 верст, ширина – 25-30 верст. Наверное, с тех пор и пошла у монахов поговорка: «Вплоть до Атяша все наше». Спустя 5 лет, в 1651 г., старцы обратились с челобитной к царю Алексею Михайловичу и тобольскому воеводе Б.Б. Шереметьеву с просьбой о пожаловании им этих земель. В 1659 году по указу царя были установлены границы монастырской вотчины. Получив царскую жалованную грамоту, монастырь стал законным владельцем земельных угодий на р. Исети. В дальнейшем территория монастыря еще не раз расширялась за счет приобретения татарских земель.

НОВОМУЧЕНИК ГЕОРГИЙ АТТАЛИЙСКИЙ Родился в окрестностях Атталии (совр. Анталья, Турция) в богатой и благочестивой христианской семье. Красивого отрока похитил ага Прусалис, обратил в ислам с именем Мехмет и впосл. женил на своей дочери. Когда Георгий узнал от одной христианки по имени Мария о своем происхождении, то под предлогом совершения хаджа в Мекку он покинул дом аги и отправился в паломничество по св. местам. Георгий пробыл в Святой земле 2 года, затем вернулся в М. Азию и поселился в г. Крини (совр. Чешме, Турция), где открыл кофейню. Вскоре он заключил брак с христианкой по имени Елена Мавроянни. Во время Греческой революции 1821 г. через город проходили турецкие войска, переправлявшиеся на о-в Хиос. Один из отрядов возглавлял его бывший тесть паша Атталии. Он узнал Георгия и приказал схватить его. Георгий смело исповедал веру во Христа. Прусалис уговаривал его вернуться в семью, обещая богатства и почести. Затем турки бросили Георгия в тюрьму, подвергли избиению, заковали ноги в тяжелые кандалы и надели на голову раскаленный медный котелок. Георгий был казнен через повешение, а его тело брошено в море. Капитан австр. судна Илия Склавунос выловил мощи Георгия отвез их в Россию и там похоронил. Предание о новомученике было пересказано мон. Геласием Лавриотом из Чешме старцу Синесию Симонопетриту, который в свою очередь сообщил его мон. Герасиму Микраяннаниту. На основе этих сведений мон. Герасим изложил Житие Георгий, и оно впервые было издано в «Великом Синаксаристе», составленном кафигум. В. Матфеу. Он же написал тропарь, кондак и мегалинарион новомученику

ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦЫ ЛЕОНИДА, ЛИВИЯ И ЕВТРОПИЯ ПАЛЬМИРСКИЕ Святая мученица Леонида пострадала во время великого гонения на христиан в царствование Императора Диоклетиана (IV в.) вместе со своей сестрой Ливией и отроковицей (возможно, дочерью или племянницей) Евтропией. Жития этих мучениц до нас не дошли, но они упоминаются в житии современной им св. преподобномученицы Февронии. Этот агиографический памятник доносит до нас такие слова настоятельницы монастыря Вриенны, обращенные к св. прмчц. Февронии: «Поминай страстотерпцев, которые прежде тебя мужественно и доблестно страдали за Христа и получили теперь венец от Него, среди коих были не только мужи, но также женщины и дети. Вспомни Ливию и Леониду – этих славных сестер, которые мужественно положили за Христа души свои. Ибо Ливия и Леонида, одна, будучи усечена мечем, а другая – ввержена в огонь, обе вместе вошли в Чертог своего Небесного Жениха. Поминай девятнадцатилетнюю отроковицу Евтропию, которая была замучена вместе с матерью. Не всегда ли удивлялась ты послушанию и терпению ее! Ты знаешь, как судия, разрешив ее от уз, хотел ее устрашить стрелами, думая, что она побежит от них. Но вот, она услышала голос матери своей, говорящий ей: «дитя мое, Евтропия, остановись», — и отроковица мужественно встала как столп недвижимый, пока не была вся изранена стрелами: тут она пала на землю, предавши дух свой Господу. Отроковица эта была проста и неучена; а ты сама хорошо изучила Божественные Книги и была доброю учительницей многих. Итак, помысли, сколь мужественно тебе подобает стать за Господа твоего». Из этого свидетельства мы узнаем, что св. Леонида была заживо сожжена за исповедание Веры Христовой. Житие св. прмчц. Февронии не указывает точной даты мученической кончины Леониды, Ливии и Евтропии, поэтому церковная традиция относит празднование в честь подвига сих мучениц на день памяти самой св. Февронии. В этот день празднует свое Тезоименитство Августейшая Мать Главы Российского Императорского Дома Е.И.В. Государыни Великой Княгини Марии Владимировны – Е.И.В. Вдовствующая Государыня Великая Княгиня Леонида Георгиевна. Святитель Иоанн Шанхайский, посвятивший немало трудов возрождению почитания святых, память о которых погрузилась в бездну времен, установил еще одну, более точную, по его сведениям, дату мученической кончины свв. Леониды, Ливии и Евтропии – 15/28 июня. Именно в этот день он всегда поздравлял с Тезоименитством Государыню Великую Княгиню Леониду Георгиевну. Дни памяти: 15/28 июня и 25 июня/8 июля Тропарь, глас 4: Мученица Твоя, Иисусе, Леонида, зовет велиим гласом: Тебе, Женише мой, люблю, и Тебе ищуще страдальчествую, и сраспинаюся, и спогребаюся крещению Твоему, и стражду Тебе ради, яко да царствую в Тебе, и умираю за Тя, да и живу с Тобою: но яко жертву непорочную приими мя с любовию пожершуюся Тебе: тоя молитвами, яко милостив, спаси души наша.

Наконец, пройдя такой искус терпения, он как орел понесся на Святую Гору и как жаждущая лань устремился к прохладе живительных вод. Притом ему сильно хотелось не только пустынных подвигов, но и свидания с братом, о котором уже знал, что он сделался игуменом в Филофеевской обители. Трудно выразить радость от свидания братьев! Вся обитель была тронута, и все братство радовалось прибытию Дионисия, который, со своей стороны, всматриваясь в образ иноческой жизни и видя мир и любовь среди братии, восклицал вместе с Давидом: „Как хорошо, как блаженно жить братьям вместе” (Пс. 132). Оба брата просияли среди отцов обители, как две яркие звезды, и славился ради них Бог, прославляющий тех, кто Его славит. Но божественный Дионисий в преизбытке сердечной любви к Богу, стремясь к более высоким подвигам поста, молитвы и совершенной нестяжательности, подобно древним богоносным Отцам, чувствовал, что среди множества братии, с коими нужно по необходимости иметь общение, а иногда и неприязненные столкновения, трудно ему вести себя так, как бы он того желал. Вследствие чего и вознамерился он погрузиться в глубокую пустыню, где бы при совершенном безмолвии и невозмутимой тишине можно было без развлечения заниматься умной молитвой и беседовать только с одним возлюбленным Спасителем и Богом. Впрочем, чтобы и в этом отношении не увлечься своеволием, он обратился к опытным старцам, открыл им свои помыслы и просил их совета. Получив от них благословение на такой подвиг, он тайно вышел из обители, чтобы не останавливали его, и, поднявшись почти на самый верх Малого Афона, нашел в южной части его пещеру и близ нее источник с прекрасной водой, так что все способствовало там проведению безмолвной жизни. Обрадованный этим, Дионисий благодарил Господа и остался на том месте, не имея даже существенно потребного для жизни – хлеба и иной одежды, кроме той, которую носил, и то изорванной. Так протекло три года. Постоянно очищая молитвой и постом чувства душевные и телесные, Дионисий наконец достиг совершенства. Тогда, наставляемый Богом, явился к нему один из опытных и благочестивых подвижников Святой Горы и попросил благословения поселиться возле его пещеры. С большим трудом упросил он строгого в этом отношении Дионисия. Потом вскоре пришел другой брат, и оба они построили себе каливы, подчинив себя Дионисию с безусловным со своей стороны послушанием его старческой воле. Но как город не может укрыться, стоящий на верху горы (Мф. 5:14), так и подвиги Дионисия огласились повсюду, и славой его имени наполнился Святой Афон. Духоносный и богоносный отец наш Дометий был сподвижником и другом святого Дионисия, ктитора обители честного Предтечи, а после кончины его - пастырем и игуменом сей обители.

ПРЕПОДОБНЫЕ ДИОНИСИЙ И ДОМЕТИЙ АФОНСКИЕ Преподобный Дионисий родился близ гор Касторийских, в селении Корисон. Родители его были незнатного рода и жили благочестиво. Несмотря на столь простое просхождение, благородный Дионисий получил начатки классического образования и при содействии благодати Божией достиг такой степени рассудительности, что, подобно жаждущей животворных вод лани восхотел оставить все чувственное и временное, чтобы приобрести духовное и вечное и всего себя посвятить служению Богу. Бог, видя пламенную его к Нему любовь и желание спастись, устроил спасение блаженного следующим образом. У Дионисия был старший брат по имени Феодосий. Как братья по плоти, имея одинаковые сердечные качества и характер, они держались в жизни одинаковых правил. Будучи восемнадцати лет от роду, Феодосий захотел увидеть Константинополь, чтобы там среди благочестивых иноков найти себе опытных руководителей на жизненном пути и принять от них необходимые в таком случае наставления. Оставив Отчизну, родителей и брата своего Дионисия, бывшего тогда еще дитятей, он отправился в царственный град, где прежде всего явился в патриархию, как в пристанище иноков, испытанных в жизни, составляющих цвет и красоту Церкви. В Константинополе он был рукоположен в диаконы, а позднее принял священнический сан. В стремлении духа к уединению мысль Феодосия останавливалась на святой Афонской Горе, куда и удалился он из Константинополя. По прибытии туда, посетив монастыри и некоторые из келий, он вступил в число братии Филофеевской обители. Здешние монахи, соответствуя во всех отношениях названию своей обители, то есть будучи поистине боголюбивы, сначала служили Феодосию образцом для подражания и соревнования в подвижнической жизни, а затем он превзошел всех и сам сделался для других примером и украшением боголюбивого братства. Между тем как Феодосий преуспевал в подвиге иноческой жизни, скончался игумен обители. Вся братия просила назначить на его место Феодосия как опытного инока, достойного быть вождем их духовного стада. Истинный послушник, помнивший священные обеты, данные перед алтарем в присутствии братии, которой предал себя в безусловное повиновение, Феодосий принял жезл настоятельского правления и, при содействии благодати, так мудро руководил всеми и каждым отдельно на стезях иноческого жития, что славой имени его наполнилась Святая Гора и многие стали приходить к нему для душевной пользы. Дионисий мало-помалу взрослел и, следуя тайному влечению мысли особенно при известиях о Феодосии и его иноческих подвигах, пламенно желал так же посвятить себя служению Господу Богу. Слыша, что брат его на святой Горе Афонской и что там находится много старцев высокой жизни, решился он отправиться туда. Но когда узнал, что на Афоне на немзапрещено принимать в монастыри слишком юных и что за нарушение этого запрета по завету древних отцов строго наказывают, решил отложить свое намерение до совершенных лет, хотя и было это слишком тяжело его сердцу.

ПРЕПОДОБНЫЙ ДИОНИСИЙ АФОНСКИЙ Преподобный Дионисий (ХVI в.) родился в семье бедных родителей в селении Платина. Младенчество преподобного было отмечено знамением: над его колыбелью сиял Крест. С юных лет возлюбив чтение Божественных книг и молитву, святой Дионисий по смерти родителей решил принять монашество и с этой целью отправился на Святую Афонскую Гору. Там он поселился у благочестивого старца пресвитера Серафима и под его руководством стал вести подвижническую жизнь, в особенности соблюдая строгий пост. Так, в Страстную неделю он, уходя в лес, питался одними каштанами. Вскоре его рукоположили в диакона, а затем во пресвитера. Высокая жизнь преподобного стала известной, и к нему во множестве начали приходить иноки, чтобы услышать от него слово назидания. Преподобный наставил на путь спасения и многих беззаконных людей, в том числе разбойника, хотевшего ограбить келлию святого и приведенного кротостью и мудрой беседой к глубокому покаянию. Братия Филофеевской обители, лишившись своего игумена, упросили святого Дионисия быть их настоятелем. Между иноками, однако, нашлись и недовольные его избранием, возникали распри. Ценя выше всего мир и любовь, преподобный Дионисий сложил с себя звание игумена и удалился в Веррию, а затем на Олимпийскую гору. Сюда стали стекаться к нему ревнители иночества. Дионисий построил для них келлии и церковь и вместе с ними проводил время в посте и молитве. Достигнув духовной высоты, он творил много чудес. Много раз, по молитвам преподобного, Господь карал нечестивых людей, притеснявших иноков Олимпа или нарушавших заповеди Христовы, — так тяжкой засухой и градом разорены были владения турка, изгнавшего иноков и разрушившего их обитель; падежом скота и болезнью наказан был пастух, притеснявший обитель, нападению беса подверглась, за бесстыдство, девица одного из селений. Однако все они, также по молитвам святого, получили исцеление и освобождение от бедствий, приведенные незлобивостью его к покаянию. Преподобный составил правила иноческой жизни, являясь и сам примером иноческого делания. На Олимпе он построил храм, а затем и обитель во имя пророка Божия Юлии. Братии оставил предсмертный завет о иноческой жизни по Уставу Святой Горы. Скончался он в глубокой старости. Погребен на Олимпе, в церковном притворе устроенной им обители.

Настроение боевое. Мы знали, что едем на Тамакул подавлять кулацкий мятеж и восстанавливать власть Советов»[4]. Но красноармейский отряд был разгромлен, а Кучмей — убит. При отступлении красноармейцы брали заложников и арестовывали людей, подозревавшихся в сочувствии к восставшим. 16/29 июня в селе Алексеевском был арестован отец Василий Милицын. Красноармейцы, вероятно, сочли священника виновным в организации мятежа, так как сигналом к восстанию послужил колокольный звон в нескольких селениях Тамакульской волости. Отца Василия увезли в Камышлов, где в это время свирепствовал развязанный большевиками террор. Красные, чувствуя, что скоро им придется уйти из города, грабили и убивали жителей, разрушали коммуникации, вывозили имущество из учреждений. Кроме коммунистов, никто из горожан не мог быть уверенным в своей безопасности. Каждую ночь с опушки соснового леса, где было место для захоронения скота, доносились выстрелы и крики людей: красноармейцы во главе с молодым комиссаром юстиции А. П. Гаревским расстреливали горожан. Многие из жителей скрывались в лесу, в оврагах. Из мужчин редко кто ночевал дома: все прятались, боясь ареста. Комиссар Гаревский был хорошо знаком жителям Камышлова. Родился он в тюрьме от матери-рецидивистки, его взял к себе на воспитание житель города Голубчиков. По ходатайству горожан мальчика приняли в местную гимназию на казенный счет. Местное общество материально поддерживало Гаревского, особенное участие в его судьбе принял директор гимназии и некая госпожа Воронкова. Спустя годы, став при новой власти комиссаром, Гаревский проявил беспощадную жестокость к тем людям, которые когда-то отнеслись к нему с заботой и сочувствием. Гаревскому помогала в расправах над мирными жителями его жена Петрова, исполнявшая должность комиссара призрения. Она не скрывала своей тяги к убийствам, цинично поясняя, что вид жертв и крови производят на нее успокаивающее действие. Именно Гаревский и Петрова совершали убийства крестьян из Тамакульской волости. С группой заложников из Тамакульской волости, скорее всего, и был расстрелян отец Василий. Произошло это 25 июня/8 июля 1918 года. По всей вероятности, и те девять дней, которые священник находился под арестом, тоже были наполнены для него страданиями и душевными муками. После освобождения белыми Камышлова в яме на месте расстрелов нашли более шестидесяти тел. Большинство из убитых были крестьянами; в том же захоронении находились останки священника (вероятно, именно отца Василия Милицына), диакона и студента. Через неделю почти весь город провожал на кладбище гробы с останками замученных большевиками людей. Похоронены они были в братской могиле на городском кладбище.

НОВОСВЯЩЕННОМУЧЕНИК ВАСИЛИЙ (МИЛИЦЫН), ИЕРЕЙ АЛЕКСАНДРОВСКИЙ Василий Милицын родился в 1863 году[1]. Образование он получил в уездном училище. В 1887 году Василий Степанович был рукоположен в сан диакона, в 1897-м — в сан священника. До 1894 года отец Василий служил в Оренбургской епархии. В феврале этого же года он перешел на служение в Екатеринбургскую епархию и был определен в Спасо-Преображенский собор города Шадринска. К 1904 году он имел набедренник. Отец Василий служил на различных приходах Екатеринбургской епархии: в селе Романовском Верхотурского уезда, в Верхне-Уфалейском заводе, в Александро-Невской церкви Нижне-Тагильского завода Верхотурского уезда, в селе Верх-Ключевском Камышловского уезда. Последним местом служения отца Василия стала Спасо-Преображенская церковь, расположенная в селе Алексеевском Камышловского уезда. Село Алексеевское входило в Тамакульскую волость Камышловского уезда. В революцию и гражданскую войну села Камышловского уезда стали местом скопления красногвардейских отрядов, из которых впоследствии формировались регулярные части Красной армии. Не обошло это и Тамакульскую волость. В апреле 1918 года большевики созвали в Тамакульской волости съезд сельских Советов, на котором было принято решение организовать по всем деревням военные отряды из большевиков, или фракции (как их тогда называли). К маю вся волость была уже «усеяна военными отрядами по деревням и селам с количеством 238 человек»[2]. Только после того как Советы получили вооруженную поддержку, они смогли осуществлять такие непопулярные в народе мероприятия, как продразверстка, реквизиции. Кроме того, большевики постоянно организовывали митинги, на которых призывали крестьян поддержать политику советской власти. Во время одного такого митинга, на который собрались сочувствовавшие красным, кто-то бросил в толпу две бутылочные бомбы. Взрывом было ранено три человека. Так местное население продемонстрировало свое отношение к новой власти. Осознав, что «агитационные мероприятия не помогают, волисполком решил показать свою силу и прибегнуть к мерам реального воздействия»[3]. Насильственными методами большевики смогли собрать в волости восемь тысяч пудов хлеба и большие денежные контрибуции с каждого села. Жители только одного села Мартыновского вынуждены были заплатить большевикам сто тысяч рублей. В ответ на такие действия новой власти в волости вспыхнуло крестьянское восстание. Восставшие стали создавать свои вооруженные отряды, которые подчинялись единому командованию, расположенному в селе Тамакул. Вооруженный отряд противников советской власти был и в селе Алексеевском. Отец Василий не мог остаться в стороне от этих событий. Несомненно, он духовно поддерживал своих прихожан в это тревожное время, укреплял их в терпении и уповании на милость Божию. Во время вооруженного восстания в июне 1918 года была ликвидирована советская власть почти во всех населенных пунктах Тамакульской волости. При этом десять коммунистов было убито, а двести пятьдесят сторонников советской власти местные жители избили, заставляя их отречься от большевизма и просить прощения за свои бесчинства у общества. В знак отречения необходимо было перекреститься на храм Божий. На подавление восставших крестьян был брошен Камышловский отряд под командованием Кучмея. Будущий маршал Советского Союза Ф. И. Голиков, воевавший в этом отряде, в своей книге «Красные орлы» вспоминал об этих событиях: «…несмотря на сильное сопротивление красноармейских отрядов, белогвардейцы и чехи взяли Шадринск. В нашем уезде положение тоже ухудшилось. Кулачье захватило власть и в Тамакульской волости. <…> <…> В городе сразу же начали формировать новый отряд… <…> Командует товарищ Кучмей. Коммунист. Служил унтер-офицером в старой армии. Энергичный, хваткий. Ходит в суконной гимнастерке, суконных брюках и солдатских сапогах. Обращается со всеми просто, но дает понять, что он командир. Большинство в отряде — дружинники из окрестных волостей. <…> Заметно, что многие красноармейцы с неохотой приняли назначение в отряд Кучмея. Не желают удаляться от своих деревень. <…>

ПРЕПОДОБНЫЕ ПЕТР И ФЕВРОНИЯ, КНЯЗЬЯ МУРОМСКИЕ, ЧУДОТВОРЦЫ Благоверный князь Петр был вторым сыном Муромского князя Юрия Владимировича. Он вступил на Муромский престол в 1203 году. За несколько лет до этого святой Петр заболел проказой, от которой никто не мог его излечить. В сонном видении князю было открыто, что его может исцелить дочь пчеловода, благочестивая дева Феврония, крестьянка деревни Ласковой в Рязанской земле. Святой Петр послал в ту деревню своих людей. Когда князь увидел святую Февронию, то так полюбил ее за благочестие, мудрость и доброту, что дал обет жениться на ней после исцеления. Святая Феврония исцелила князя и вышла за него замуж. Святые супруги пронесли любовь друг ко другу через все испытания. Гордые бояре не захотели иметь княгиню из простого звания и потребовали, чтобы князь отпустил ее. Святой Петр отказался, и супругов изгнали. Они на лодке отплыли по Оке из родного города. Святая Феврония поддерживала и утешала святого Петра. Но вскоре город Муром постиг гнев Божий, и народ потребовал, чтобы князь вернулся вместе со святой Февронией. Святые супруги прославились благочестием и милосердием. Скончались они в один день и час 25 июня 1228 года, приняв перед этим монашеский постриг с именами Давид и Евфросиния. Тела святых были положены в одном гробе. Святые Петр и Феврония являются образцом христианского супружества. Своими молитвами они низводят Небесное благословение на вступающих в брак.

Среди толпы присутствовала инокиня Фомаида,. которая впоследствии подробно описала мученический подвиг святой Февронии, и ученица святой девы Иерия. Она вышла из толпы и во всеуслышание укоряла Седина за безмерную жестокость. Он приказал схватить ее, но, узнав, что Иерию как знатную женщину небезопасно подвергать истязаниям, оставил ее, сказав: «Своими речами ты навлекаешь на Февронию еще большие муки». Наконец, святой мученице Февронии отсекли голову. Уходя с места казни, Лисимах плакал и затворился в своем помещении. Селин собирался обедать, но не мог принять пищи и ходил по покоям своего дворца. Внезапно, посмотрев вверх, он вдруг лишился языка, замычал подобно волу, упал и, ударившись о мраморную колонну, разбил себе голову и тут же умер. Когда Лисимах узнал о происшедшем, то произнес: «Велик Бог христианский, Он достоин почитания, потому что отомстил за неповинную кровь!» Он приготовил ковчег, вложил в него рассеченное тело мученицы и отнес в монастырь. Игумения Вриенна упала без чувств, увидев изуродованные останки святой Февронии. К вечеру она пришла в чувство и повелела открыть монастырские ворота, чтобы все могли прийти поклониться святой мученице и прославить Бога, даровавшего ей такое терпение в страданиях за Христа Спасителя. Лисимах и Прим тогда же отреклись от идолопоклонства, приняли Крещение и иночество. Иерия передала свое богатство в монастырь и просила игумению Вриенну принять ее в обитель вместо святой Февронии. Ежегодно, в день мученический кончины святой Февронии, в обители совершалось торжество. Во время всенощного бдения сестры обители всегда видели святую Февронию, которая занимала свое обычное место в храме. От мощей святой мученицы совершались многочисленные чудеса и исцеления. Житие святой Февронии было написано свидетельницей ее подвига инокиней Фомаидой. В 363 году мощи святой Февронии были перенесены в Константинополь. Вскоре после кончины святой Февронии святой Иаков, епископ Низибийский (память 13 января), создал церковь и перенес в нее частицу мощей святой мученицы. Тропарь преподобномученицы Февронии глас 4 Агница Твоя, Иисусе, Феврония/ зовет велиим гласом:/ Тебе, Женише мой, люблю,/ и, Тебе ищущи, страдальчествую,/ и сраспинаюся, и спогребаюся крещению Твоему,/ и стражду Тебе ради,/ яко да царствую в Тебе,/ и умираю за Тя, да и живу с Тобою;/ но яко жертву непорочную приими мя,/ с любовию пожершуюся Тебе.// Тоя молитвами, яко Милостив, спаси души наша. Кондак преподобномученицы Февронии глас 6 Женише мой, сладчайший Христе, - / взываше Феврония, - / не трудно ми тещи во след Тебе,/ ибо сладость любве Твоея душу мою надеждею впери/ и красота милости Твоея сердце мое услади/ испити чашу страданий по Тебе,/ да достойну мя в чертозе с мудрыми девами/ ликовствовати о Тебе сопричтеши./ Темже, преподобная страстотерпице,/ почитающе подвиги трудов твоих, молим тя:// моли не затворитися и нам чертога дверем.

ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦА ФЕВРОНИЯ, ДЕВА НИЗИБИЙСКАЯ Преподобномученица Феврония дева пострадала в царствование Диоклитиана (284 – 305). Она воспитывалась в монастыре в городе Сиваполе (Ассирийская область). Настоятельницей обители была игумения Вриенна, тетка святой Февронии. Игумения, заботясь о спасении святой Февронии, назначила ей более строгий образ жизни, чем остальным инокиням. По уставу обители по пятницам сестры оставляли свои послушания и весь день проводили в молитве и чтении Священного Писания. Обычно игумения поручала чтение святой Февронии. Слава о ее благочестивой жизни распространилась по городу. Знатная молодая вдова Иерия, язычница, стала посещать святую Февронию. Под влиянием ее наставлений и молитв она приняла святое Крещение и привела к Христовой вере своих родителей и родственников. Диоклитиан направил в Ассирию для истребления христиан отряд воинов во главе с Лисимахом, Селином и Примем. Селин, дядя Лисимаха, отличался жестокостью в отношении христиан, а Лисимах был расположен к ним, так как его мать старалась внушить сыну любовь к христианской вере и умерла христианкой. Лисимах договорился со своим родственником Примем по мере возможности избавлять христиан от рук мучителей. Когда отряд воинов приблизился к обители, насельницы скрылись. В монастыре остались только игумения Вриенна, ее помощница Фомаида и святая Феврония, которая в то время тяжело болела. Игумения сильно скорбела, что ее племянница попадет в руки мучителей, которые могли надругаться над ней, и горячо молилась, чтобы Господь сохранил ее и укрепил в исповедании Христа Спасителя. Селин приказал привести к нему всех инокинь обители. Прим с отрядом воинов не нашел никого, кроме двух стариц и святой Февронии. Он сожалел, что и они не скрылись, и предложил инокиням уйти. Но инокини решили не покидать места своих подвигов и положиться на волю Господню. Прим рассказал Лисимаху о необыкновенной красоте святой Февронии и советовал взять ее себе в жены. Лисимах ответил, что не желает соблазнять дев, посвященных Богу, и просил Прима укрыть где-нибудь оставшихся инокинь, чтобы они не попали в руки Седина. Один из солдат подслушал разговор и донес Селину. Святую Февронию со связанными руками и цепью на шее привели к военачальнику. Селин предложил ей отказаться от веры во Христа и принести жертву языческим богам, он обещал почести, награды и брак с Лисимахом. Святая дева твердо и неустрашимо ответила, что имеет Бессмертного Жениха и не променяет Его ни на какие земные блага. Селин подверг ее жестоким мукам. Святая молились: «Спаситель мой, не покинь меня в этот страшный час!». Мученицу долго били, кровь ручьями текла из ран. Чтобы увеличить страдания святой Февронии, ее повесили на дереве и разожгли под ней огонь. Мучения были так бесчеловечны, что народ стал криком требовать прекращения истязания ни в чем не повинной девушки. Но Селин продолжал издеваться и насмехаться над мученицей. Святая Феврония молчала. От слабости она не могла говорить ни слова. В ярости Селин приказал вырвать ей язык, выбить зубы, отрезать груди и, наконец, отсечь обе руки и ноги. Люди не выносили ужасного зрелища и уходили с места мучения, проклиная Диоклитиана и его богов.