Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Тигран Кеосаян читает "Орден" в своей программе Роскомнадзор.

Фото умилительное. Степа читал-читал да и прикорнул над книгой. А кот Филя наложил на книгу властительную длань. Фото Ксении Ерохиной.

Фото торжественное. Севастополь на закате. Автор Ольга Данилова-Старушко.

Просто лирическое фото. Автор Софья Юдина.

Маленькая женщина выходит в свет, в город, которого больше нет, маленькая женщина садится в такси, открывает бутылочку "хенесси", делает весомый такой глоток, достает из пачки сверхдлинный "вог", маленькая женщина смертельно больна, едем через центр - говорит она, здесь я училась - она говорит, здесь я жила - и таксист молчит, и она молчит, и глядит во тьму, видишь того парня? - сто лет ему, видишь как он молод, красив и нагл, в этом переулке он меня целовал, видишь, там, под аркой, клубится мгла? вот он выходит из-за угла в выходном костюме и котелке, белый букет у него в руке, ладно, едем дальше, вот здесь кино, мы в него ходили когда-то, но что это за вывеска? мебельный склад? ладно, поворачивай, едем назад, в хоспис, в нью-джерси, прощай, нью-йорк, вот и жизнь прошла - разве был в ней толк? что ты там вздыхаешь? ладно, молчи. Маленькую женщину встречают врачи, чемодан доносит грустный таксист, вот она в коляске - по пандусу вниз, на прощанье машет ему рукой. Что за день такой? Что за день такой?! - думает он, глядя на мигающий свет в городе, которого больше нет. 12 октября 2019 года

О чем, ты помнишь, говорили мы той осенью, до мировой войны? Что ветер стих, что сад наполнен светом. Тогда еще стояло бабье лето, и белая льняная простыня, слетев с веревки, на траву упала, и на нее, исполненный огня, спустился лист кленовый пятипалый по воздуху, как с горочки крутой. Ты волосы поправила рукой и в дом пошла. Пред домом у крыльца росла большая старая калина, и ты еще смахнула паутину со своего красивого лица. И, стоя перед зеркалом, в котором отображались стол и часть стены, ты грустно говорила мне о скором великом наступлении зимы, о том, что все проходит и пройдет, о том, что ничего не остается, и лишь звезда во глубине колодца, как золотая рыбина, плывет.

И конечно, когда я сочинял "Алеппо", идя по московской улице, то и подумать не мог, что наши донбасские дети будут сидеть при артобстрелах в подвалах и коридорах еще долгие годы. А ты, майор, возвращайся с этой войны с победой. Живым. Из книги "Легкий характер". В январе в Алеппо начнется дождь, дети из подвала попросят хлеба, ты отдашь им всё, что в рд найдешь, девочка размочит в воде галету, братику чумазому вложит в рот, тот начнет жевать ее с важным видом, взял бы вас, да надо идти вперед, выйдя, обернешься на серые плиты, девочка рукою тебе махнет, жестами покажешь ей, что вернешься, а потом полжизни, как сон, пройдет, в комнате своей ты от слез проснешься, "Как они там, живы ли до сих пор?" - спросишь у холодного в искрах неба и никто не скажет тебе, майор: "Спи, давно всё кончилось в том Алеппо". 10 октября 2015

Когда я написал Котю в 2019 году, мне не то, что с той стороны, мне многие свои, наши не верили. Писали скептические комментарии, я помню. Вы плохо знаете русских, господа скептики. Возмездие неотвратимо. Мы всегда возвращаемся за нашими павшими. А к своим святым, равно как и к могилам наших солдат, которые - какое-то чумное поветрие - стали теперь оквернять, мы вернемся с неотвратимостью наступающего ледника. Сдавайтесь лучше сразу, супостаты. Меньше крови прольется. С утра снаряд прошивает дом, убивает отца и мать, теперь я один проживаю в нем, спрятавшись под кровать. У кошки кровью сочится глаз, сгорела шерсть на лице, но снова наводчик, не торопясь, подкручивает прицел, и снова флажок поднимает палач, и новый летит снаряд, не бойся, котя, не плачь, не плачь, им за нас отомстят. 3 июля

Я мерз, моя рука болела, я просыпался то и дело, рукой махал, таблетки пил, луна в окно мое смотрела, и лунный свет, густой, как ил, стекал на стол и на предметы, что я оставил на столе, на телефон, очки, рецепты, на черновик в печной золе. И всё. Вот цепь событий главных, непостижимых, достославных, вот вся основа бытия. Октябрь. Поет душа моя, как лунный свет на ветках голых, простые песенки свои, и мир вокруг все так же полон надежды, веры и любви. 9 октября 2018 года

Маргарита Симоньян. "Мариуполь".

Внимание❗️❗️❗️ Здесь - пост для читательских отзывов на мою новую книгу "Белее снега". Пишите в комментарии, кто прочел и имеет такое желание. Не обязательно хвалить. Можно критиковать. Принимаю любую критику, кроме матерной. Обещаю не гордиться. Вырабатывать силу воли и смиряться. Вот Римма Козырева отозвалась: "Добрый день, Дмитрий! Получила Вашу книгу Белее снега. Благодарю Вас за стихи! Это настоящая магия слова! Я под большим впечатлением, стихи очень пронзительные! Такой и должна быть "настоящая поэзия". Дай Бог Вам здоровья и сил творить дальше, любви и радости, и возможности не "возгордиться", когда Вас будут сильно хвалить!" ❗️Тем, кто еще не прочел. Отвечаю еще раз: книги - в наличии. И "Белее снега" и "Легкий характер". Собственно, в этих двух книгах - собрание избранных стихотворений за 16 лет работы. Это было прекрасное время. По вопросам приобретения пишите мне в ТГ или Ватсап 9859582425.

Вообще такой мелкой персонифификации врага России, как Зеленский, в нашей истории еще не было. То есть даже Гришка Отрепьев (хорошо, понизим ставки, Лжедмитрий I) смотрится на десять порядков колоритнее. Авантюрист, человек упрямый, неглупый, даже царем на Москве успел побывать. Низкого роста, с очень широкими плечами, бычьей шеей, обладавший огромной физической силой. И недюжинной личной смелостью. Погиб от того, что противодействию заговору, при прямых сведениях о таковом, предпочел продолжение свадебного пира. Отмахнулся, взлетел, почувствовал себя и в самом деле - царем. На мгновение, но ведь оно того стоит. Выхватил у немца алебарду и с криком "Я вам не Борис" бросился на заговорщиков. Принял медленную и мучительную смерть. И женщина, конечно, куда ж без нее. Прекрасная полячка, которой все равно. Самая желанная - та, которой все равно. Золото-брильянты, корона Московии - да, и не меньше, а ты, ну вот что ты, из холопов, сделаешь меня царицей. "Сделаю!" - восклицал про себя Гришка, глядя в узкое зарешеченное окно, за которым метались осенние тучи, сжимая рукой подкову, легко, словно мякиш монастырского хлеба. Теперь представим себе Зелю с алебардой. Оторвал от пола, поставил, отошел, занюхался коксом и сделал вид, что заплакал. Сморщился, сложил ручки, ждет самолета. Хорошо, когда у России такие мелкие внешние враги. А может и плохо. Чем мельче внешний враг, тем упитаннее внутренний, как оказалось.

Родина - это не территория. Это пространственно- временной континуум, населенный людьми с определенным, особенным, отличным от всех других языковым сознанием. Не бытие определяет сознание, это расплывчатая формулировка. Язык определяет сознание, рождает его и формирует, рождается и развивается вместе с ним. В дословесном бытии не существует даже таких базовых, казалось бы изначально присущих понятий как "право" и "лево", "верх" и "низ", "отец" и "мать". То, что не названо, для человека не существует. Камень или палка, пока они не названы, не обладают свойствами, пока они не названы, это не субъект и не объект, это всего лишь нечто, исчезающее сразу после того, как ты от него отвернулся. Язык и есть тот самый тонкий и нерушимый покров, позволяющий некой территории, на которую он наброшен, стать Родиной, частью ума и сердца. Поэзия же есть привилегированная часть языка, это драгоценная сталь ручной выделки, обладающая феноменальными, сочетанными свойствами гибкости и твердости. Поэзия есть апофеоз языка, зримая демонстрация всей полноты его возможностей, то пространство, в котором язык осознает и исследует сам себя. И когда я слышу восклицание вроде "Кому сейчас нужны стихи, ведь идет война", то вижу внутри него логически оформленный отказ не только от своего языка, но и от важнейших ценностных категорий, которые этот язык определяет. По сути дела человек, произносящий "Кому нужна поэзия?", должен мычать и изъясняться жестами. Не нужна поэзия, значит, и язык не нужен. А значит и воевать не за что. Ну так возвращайтесь же в пещеры и трением добывайте огонь, умники. И общайтесь при помощи жестов.

Из книги "Легкий характер". Золотая Джил Ничего я, милая, не забыл. Распустив тяжелые косы, над землей плывет золотая Джил, задевая юбкою росы. В час, когда в машине ее везли, призрачно-живую дотоле, вишни нецелованные цвели, лепестки роняя от боли. Во дворе стоял утренний туман, голуби клевали зерно, старый сад, от горя мертвецки пьян, ветками стучался в окно. И на свете не было ни души, только мрак играл со свечой, в комнате спала золотая Джил, словно бы живая еще. ***** В вихре снежной ванили, златая Джили, ты плывешь в фотонном автомобиле, на торпеде слой межпланетной пыли, и звучит в динамике рокабили, несмотря на страшный мороз, и во рту твоем не обол – плацебо, и всем нервным стволом ты врастаешь в небо, облекаешься кроной звезд. А у нас те же вишни и те же трели, та же белая в спальню дверь, ничего не вышло, нельзя поверить, но я старше тебя теперь, Элвис жив и придет за моим оболом, постучит рукой по стеклу, ладно, Джил, я иду на холод, чтобы не привыкать к теплу. 6 октября 2011 года

А некоторые котоварищи вообще норовят читать на столе. Да еще и через человеческие очки. Фото: Юрий Яшнев.

Из книги "Белее снега" Придешь домой, а там никто тебя не любит, ты пьешь на кухне чай и спать ложишься, но возможно, нет тебя, ты просто воздух в кубе, квадратного окна квадратное пятно, который год, Фома, ты чуда ждешь от Бога, а чуда нет как нет, по стеклам бьют дожди, потом придет зима и даст тебе потрогать холодный белый снег, как рану на груди. 5 октября 2019 года

Красивый дымчатый кот телепатически читает книгу "Белее снега", вздыхая и урча. Фото: Людмила Пантелеева

Вести с земли. Пацаны деревенские зашли по делу. Через пять дней уходят по мобилизации. Веселые, довольные, трезвые. Как-то даже приосанились. В победе не сомневаются. Нормально всё. Как положено.