Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Красовский, ну тебя же не сажают, на войну в штрафбат не посылают, ну что ты извиваешься, как уж на сковородке. Ты мужик или кто?) Кгхм... Финансирования лишили? Ну не съешь ты лишний бутерброд с икрой, это ведь душе только на пользу. Вдруг вспомнилось стихотворение Самойлова. Был в Красной армии такой пулеметчик. Перебирая наши даты, Я обращаюсь к тем ребятам, Что в сорок первом шли в солдаты И в гуманисты в сорок пятом. А гуманизм не просто термин, К тому же, говорят, абстрактный. Я обращаюсь вновь к потерям, Они трудны и невозвратны. Я вспоминаю Павла, Мишу, Илью, Бориса, Николая. Я сам теперь от них завишу, Того порою не желая. Они шумели буйным лесом, В них были вера и доверье. А их повыбило железом, И леса нет — одни деревья. И вроде день у нас погожий, И вроде ветер тянет к лету… Аукаемся мы с Сережей, Но леса нет, и эха нету. А я все слышу, слышу, слышу, Их голоса припоминая… Я говорю про Павла, Мишу, Илью, Бориса, Николая.

Красовский - неофит. Он характерную для неофита на войне вещь высказал. Так не только он один думает. Вот честно - там сидят пацаны, которые до того не видели, но уже насмотрелись и им не так, чтобы отлично. Озверин вырабатывается у всех. Просто дело в том, что дальше. Дальше ты делаешь шаг с границы добра и зла. Спасаешь или убиваешь. Если ты русский солдат - ты будешь спасать. Если нелюдь - ну, дальше я говорить не буду. Все дрожат, когда умирают. Любое живое существо - от перепелки до человека. Непроизвольное сокращение мускулатуры. Вот если ты русский солдат - ты должен сделать так, чтобы эту невинную дрожь под рукой было как можно меньше возможности почувствовать. Остальное все лирика. Как гусыня шипела, как кошка умирала, вытянув ноги, как девочка маме на плечо голову положила. Не запоминай. Постарайся сделать так, чтобы такого в мире было как можно меньше. И все. Все просто. С нами Бог. Суворов же сказал. Он же не просто так сказал. Он хорошо знал, о чем говорит.

Любовную лирику могут писать только поэты. Стихотворец обязательно спалится. Вылезут - неумение петь, фиглярство, пошлость, собственная внутренняя грязь или еще что-нибудь, что перед публикой стараются спрятать. Те из безголосых, что поумнее, сознательно избегают этой темы. Поэтому настоящей любовной лирики - не пошлой, без наигранного чувственного пафоса, без высосанных из пальца деклараций - так мало во все времена. И наше время - не исключение.

Из книги "Белее снега". Да вот еще примерно сорок лет она ходила в Старосадский, чтобы работать с перерывом на обед. В том доме запах времени медовый исходит от дверей и половиц, и на картинах можно видеть птиц и пучеглазый трактор, что ползет по пашне или девушку с веслом, стоящую в каком-то сизом парке. Она сидела за большим столом и щедрые художников подарки со старых стен смотрели на нее, за окнами кружилось воронье и падало за жестяные крыши, и жизнь текла, но только тише, тише, и вот почти оставила ее, пришлось уйти с работы, и за стол девицу молодую посадили, та, старая, ходила - юбка в пол, на блузке - брошь, но старую забыли, и с молодой художники в беретах судачат по утрам о том и этом и дарят ей красивый шоколад, и масляными глазками глядят на ноги и на вздернутую грудь. А старую забыли помянуть. И только в рамке траурной портрет с неделю повисел в углу на стенде. Что знаю я о неизбежной смерти? Что, я боюсь ее? Да нет, ничуть. Но жаль мне этот запах и разруху, и эту аккуратную старуху, и домик в Старосадском, черт возьми, со всеми беззащитными людьми. Мне жаль, что я покину их. Мой голос не выразит их беды и веселость, свет, с лестницы стекающий во тьму, стук каблуков в старинных коридорах, я ничего не должен, никому, но эта горечь стоит разговора. Я выйду на Солянку и вдохну морозный воздух, пахнущий бензином, и сигарету выкурю - одну, и побреду к метро вдоль магазинов. 2017

Записал вчера на Радио России серию из двадцати стихотворений. Любовная и медитативная лирика. "Мирные" стихи. Скоро они должны выйти в эфир.

Из книги "Белее снега". Как пережить сто тысяч сумасшедших и не утратить интереса к людям, как быть для человека - человеком, как смертным быть, когда бессмертен ты, как разрешить проклятые вопросы? Плывут по небу белые киты, а между ними - синие торосы. В мясную лавку залетают осы и за добычу спорят с мясником, в окне старуха заплетает косы, беседуя с зевающим котом. Бандит привозит раненого дога, собака умирает на столе, и он в машине плачет, и во мгле над ним сияет млечная дорога. Вот черное становится зеленым, настолько ночь безлунная темна, в такую ночь к безусым и влюбленным приходит смерть как верная жена, я видел их оплывшие окопы на рубежах недальних под Москвой, лес - тех мальчишек, не замерзли чтобы, укрыл осенней ржавою листвой. Там у дороги - только крест поклонный, ни надписи, ни памятника нет, букет гвоздик, как будто кровь дракона, в его подножье заметает снег. 2020

Татьяна Олеговна Бичан: "Вот пишу письма ребятам на фронт. Небольшие, в треугольничках фронтовых, таких, какие бабушка когда-то в детстве показывала. В каждый вкладываю стихотворения... Чтобы согревали душу и давали поддержку. Пока немного, чуть больше 80-ти... Вас читают "за ленточкой" и в таком рукописном виде." У меня самые замечательные читатели в мире.

о

Дорогие друзья! Давайте не будем выяснять отношения, ссориться и все просто успокоимся. Комментарии отключил временно - понабежали неизвестные мне личности и устроили всеобщую свалку. Никого не хотел расстраивать. Надеюсь на взаимопонимание.

Тов. Прилепин, право слово, успокойтесь уже насчет русской поэзии. У меня все хорошо, жив пока, умру в свой черед. И Тютчева, если можно, в ополченцы не записывайте. Хотя бы ради исторической правды.

В Телеграмме появилось стихотворение Юрия Волка, ветерана нынешней войны. Вот оно: Памяти погибших в Первомайске бойцов ЧВК Вагнер ЧЁРНОЕ Был день, как родниковая вода В прозрачной чаще свежим и прохладным, Еще пока не долетал сюда С весенним громом грохот канонады. Весна сияла в лужах синевой, Мы первых птиц поздравили с прилетом, Но вместо песен их над головой С шипящим свистом били минометы. Хотелось жить ребятам по весне, Пьянящий март вдыхая полной грудью, Но тут по ним (а значит и по мне) Ударили из тысячи орудий. Вот командира разорвал удар, В преддверье Ада на кончину света Опять с небес бездушный Байрактар Плевал на нас ракету за ракетой. Где первомайский Укртелеком, Военный склад с солдатским провиантом, Моих ребят накрыло целиком... Так с музыкой уходят музыканты. Стал черным день, В его кромешной мгле Дымятся, растекаясь в изголовье, Не мартовские лужи на земле, А черные озера нашей крови. В глазах опять чернеет и рябит Раздробленный на множество осколков, Я обескровлен, я почти убит, Но все равно в душе остался волком. И на себе я не поставлю крест, Моей машины мертвые останки Стоять остались там, где переезд, Сожженный БТР с разбитым танком. Я знаю, что наступят времена, Когда в часовне встретят наших близких. Там наши золотые имена Они найдут на серых обелисках. Неплохое стихотворение. Рад, что появился повод напомнить его первоисточник. Знаменитое в свое время, а сейчас несколько подзабытое стихотворение Николая Майорова "Мы". Есть в голосе моем звучание металла. Я в жизнь вошел тяжелым и прямым. Не все умрет. Не все войдет в каталог. Но только пусть под именем моим Потомок различит в архивном хламе Кусок горячей, верной нам земли, Где мы прошли с обугленными ртами И мужество, как знамя, пронесли. Мы жгли костры и вспять пускали реки. Нам не хватало неба и воды. Упрямой жизни в каждом человеке Железом обозначены следы — Так в нас запали прошлого приметы. А как любили мы — спросите жен! Пройдут века, и вам солгут портреты, Где нашей жизни ход изображен. Мы были высоки, русоволосы. Вы в книгах прочитаете, как миф, О людях, что ушли, не долюбив, Не докурив последней папиросы. Когда б не бой, не вечные исканья Крутых путей к последней высоте, Мы б сохранились в бронзовых ваяньях, В столбцах газет, в набросках на холсте. Но время шло. Меняли реки русла. И жили мы, не тратя лишних слов , Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных Да в серой прозе наших дневников . Мы брали пламя голыми руками. Грудь раскрывали ветру . Из ковша Тянули воду полными глотками И в женщину влюблялись не спеша. И шли вперед, и падали, и, еле В обмотках грубых ноги волоча, Мы видели, как женщины глядели На нашего шального трубача. А тот трубил, мир ни во что не ставя (Ремень сползал с покатого плеча), Он тоже дома женщину оставил, Не оглянувшись даже сгоряча. Был камень тверд, уступы каменисты, Почти со всех сторон окружены, Глядели вверх — и небо было чисто, Как светлый лоб оставленной жены. Так я пишу. Пусть неточны слова, И слог тяжел, и выраженья грубы! О нас прошла всесветная молва. Нам жажда зноем выпрямила губы. Мир, как окно, для воздуха распахнут Он нами пройден, пройден до конца, И хорошо, что руки наши пахнут Угрюмой песней верного свинца. И как бы ни давили память годы, Нас не забудут потому вовек, Что, всей планете делая погоду, Мы в плоть одели слово «Человек»! Николай Майоров был очень, исключительно одаренным поэтом. Он погиб в феврале 1942 года, в Смоленской области, защищая Родину в составе пулеметной роты. Ему было неполных 23 года. Похоронен в братской могиле. Это был бы, если бы ему просто физически хватило возраста, один из крупнейших поэтов того военного поколения. Вечная память. Вечная слава.

Послушал генерала Суровикина. Практически сразу испытал сильное, даже жгучее желание сменить тапочки на сапоги прямо в постели и отбить кантик на диванном одеяле, подушке и кошке. Серьезный мужик. Но при таком, уверен, порядок будет.

‼️‼️‼️Подписка на этот канал не растет с лета, стоит на одном уровне, однако в личку приходят всё новые читатели, поэтому я отвечу здесь и всем на самые частые вопросы. Да, книги еще есть в достаточном количестве: и "Легкий характер" и "Белее снега". Книги есть только у меня. В книжных сетях и электронных магазинах они отсутствуют. В две книги вошли избранные мной самим стихотворения за 16 лет работы. Электронной версии этих книг нет, и пока такой вариант не планируется. Книга должна быть в руках у читателя. Живая и теплая. В личке отвечаю сам. Характер у меня и вправду легкий. Читателей своих - люблю. Пишите. По поводу приобретения книг: или в личный чат Телеграма или на Ватсап 9859582425. Всем хорошего дня.

Случайным образом так совпало, что я сочинил эти стихи в день именин Царевича Алексея. Потом мне кто-то из читателей сообщил об этом, еще в ФБ. Из книги "Белее снега". Хороший день для смерти был вчера, смерть сыпала остротами и пела, светла, как милосердная сестра, она спасала раненых умело, ей нравились солдаты и еще простые императорские дети, она коснулась мальчика лучом, и мальчик ожил на нездешнем свете, и в сферах горних, получив крыла, теперь летит, как огненная птица, лишь вдов солдатских на краю села смерть никогда не трогает. Боится. 18 окт. 2017 года

Мне искренне жаль, что в этом номере «Плавучего моста» не состоялась публикация еще одной (замечательной!) подборки - стихов Дмитрия Мельникова. По его просьбе она была снята на стадии верстки. Дмитрий принял решение (дай Бог, временное) - НЕ ПУБЛИКОВАТЬСЯ в журналах. Это, конечно, его право (не каприз, а право!) Но скажу, что наш журнал отыскал прекрасного поэта Мельникова не тогда, когда он написал замечательное стихотворение «Мариуполь», и даже не тогда, когда началась СВО, а много, много раньше. Первая его публикация в «Плавучем мосте» случилась в последнем номере аж 2017го года (это было 21 стихотворение!), затем вышла ещё одна - в N1 2019 года (тоже 22 стихотворения!) По сути вместе это небольшая (как во времена Гумилева) книга. При чем - отличная книга! И, в отличие от «продвинутой» Московской публики, кривившей губы при упоминании этого имени, читателей у этих подборок на сайте журнала было много, очень много. Вот несколько Дмитрия стихотворений той поры и тех публикаций: * * * На малиновый стой, на зелёный иди, приседай на мигающий жёлтый – но от правил твоих мне стесненье в груди, и вообще, краснопёрый, пошел ты. Я бы мог как и ты, только маза не та – становиться героем попкорна, потому что не я выбираю цвета, а меня выбирает мой чёрный. Я на чёрную грязь выпадаю лицом в том раю, где седые профуры всё поют про любовь, прикрывая платком свои руки в проточинах бурых, где внимают страданьям гармошки хмельной унесенные северным ветром, и глядят в это небо, а небо черно и на том берегу, и на этом, где наверно, наверно спасутся не все, но до светлой обители горней двадцать восемь панфиловцев тянут шоссе, чтоб Господь к нам спустился на чёрный. *** Холодное дыхание зимы. Снег падает, лишая перспективы. Святители, глядящие из тьмы, все умерли, лишь мы покуда живы. Я так хочу тебя поцеловать, услышать запах солнечного света, что вся святоотеческая рать не даст мне столько жизни, сколько этот единственный блаженный поцелуй, как будто ты, скользнувшая за вьюгу, под чёрное руно летейских струй, от губ моих не отнимаешь руку. * * * Война была делом жизни, поэзия – дело смерти, юность осталась за кадром – гореть в кювете, как бэтэр, набитый мясом. Матерные слова отхрипела гвардия в небо, не помнящее родства. Война была делом жизни – тогда, в кишлаке горелом, ты видел во сне березы – оранжевые на белом, теперь тебе снятся камни, дороги, босые дети, лёд на стволах орудий – поэзия дело смерти. Вскакивая с постели, вглядываясь во тьму, ты слышишь шаги и кашель, не слышные никому, это как будто в горы, в забвение, тяжело, уходит твоя рота, вставшая на крыло. * * * Бог ставит свет, холодный и нагой, и слушает погибшую березу, держа ее под голову рукой, как мальчик держит сломанную розу. Что вымолит бездомная старуха? Поднять ее из грязи или сжечь? В расщелину божественного слуха течет нечеловеческая речь, и воздух, потрясая сединой, стоит за Ним, как раб за господином, держа корзинку с полною Луной, держа платок с единородным Сыном, и нити снега сквозь меня летят, и, задрожав, поваленное древо становится к своим товаркам в ряд, и время, обращенное назад, потоки снега возвращает в небо…

Сегодня день рождения у Арсена Павлова. Царствия тебе небесного, Арсен. Сорок лет войны пузырится пена, деда учит внука стрелять с колена, поднимает винтовку и бьет, прицелясь, пуля попадает солдату в челюсть, и он корчится в луже на черноземе. Городской телефон оживает в доме: "Здравствуйте, с вами говорит Моторолла, президент наш выходит еще на татами? Жаль я не могу подняться из гроба, сорок лет лежу в этой яме с цветами, знать бы, что да как у вас получилось!" Дед кладет на рычаг горячую трубку: "Это было взаправду или приснилось?" - говорит стоящему рядом внуку. Над донецкой степью пылают звезды, дед и внук ползут в грязи по нейтралке, и над ними, с воем врезаясь в воздух, всё летят в обе стороны катафалки.

Такого Дмитрия Конаныхина вы ещё не слышали. О том, что такое настоящая современная русская литература, что такое стать и быть русским писателем, о литературной мафии и как устроен литературный бизнес, но самое главное - о чём и для кого творчество русского писателя. Спасибо Денису Фролову за интересные вопросы. Желаю удачи его проекту "Площадка": https://youtu.be/FCTgOEF8BNA Купить роман Дмитрия Конаныхина "Деды и прадеды" в издательстве "Питер" вы можете по ссылке: https://www.piter.com/product/dedy-i-pradedy-piter-poket

Каждый человек имеет право на страх. Это нормальная физиологическая реакция. Срабатывает тело. Если в толпу необстрелянных бросить несколько учебных гранат и начать стрелять у них над головами - они разбегутся. Просто как овцы - кто куда. Это в первый раз. На второй они просто будут стоять и курить. Ну отворачиваться. Потому что когда в первый раз ломанулись - ага, друг на друга посмотрели. Стыдно да и чего бежали - фиг его знает. Вот в этой толпе побежавших бывают отчаянно смелые люди. Им просто надо дать возможность осознать себя в новой реальности. Каждый имеет право на страх. Дело в направлении движения. Один бежит от страха, другой - идет на него. Лучшие - перешагивают. И обретают немыслимую в гражданской жизни степень свободы. Поэтому и гибнут первыми. Вглядитесь в лица наших павших. Они излучают свет. Это лучшие ребята, узорочье русское. Так всегда бывает, когда Господь набирает новые ангельские полки. Зачем Ему это нужно? Мы не знаем Его замысел о нас. Возможно, узнаем, потом, после смерти. Можно на это надеяться. Но - есть пространства у Бога, недоступные даже и ангелам. Сказано так. Поднимаю руки м замолкаю. Собственно, я хотел написать об уклонистах. Ну да. Понять могу, посочувствовать - нет. Мало чморили. Не воспитывали. Не занимались ими. Да, чморить - это тоже заниматься. Много сил тратишь. Теперь поздно. Я бы предложил зону в качестве профилактория, но у нас государство - пока - вполне вегетарианское. Остаюсь всегда ваш, Дмитрий Мельников, простите, если отвлек от мыслей серьезных - своими, праздными.

Ольга Даналова-Старушко - действительно хороший русский поэт. Рекомендую к прочтению. https://t.me/piterforpeople/725

Что такое книжная серия "Питер покет"? Издательский дом отвечает: шелест страниц вместо канонады. Часть тиражей издатели доставляют в республики -- наконец-то ставшие частью России. Сегодня, напомню, в Москве презентация изданного в этой самой серии первого романа Дмитрия Конаныхина "Деды и прадеды". https://www.youtube.com/watch?v=kyNS7l_36kQ&t=33s