Мрачный экономист

Отличный выпуск «Экономики на слух» с Олегом Замулиным. Почему-то считается, что кризис 2007–2009 гг. разрушил макроэкономику как науку. Я скорее согласен с Оливье Бланшаром, написавшим в 2009 году эссе «The State of Macro». State of macro оказалось good. Вот написал и чувствую, как превращаюсь в Бурковского. Судите сами. 📌 Макроэкономика возникла как ответ на Великую депрессию и кризис классических представлений. Кейнс очень активно критиковал классическую теорию. В итоге спор закончился синтезом — неоклассическим. 📌 После стагфляции 1970-х развалилась уже старая кейнсианская теория, а на её месте появились новая классика и новое кейнсианство. Потом опять произошел синтез — новый неоклассический. 📌 А вот кризис 2007–2009 гг. привел лишь к дальнейшему поступательному развитию науки, но революции не случилось. Видимо, уже не будет ситуации, в которой экономисты скажут: «Мы все ошибались — надо начинать все с нуля». Что изменилось? Во-первых, финансовые рынки наконец явным образом включили в макромодели. Раньше они оставались где-то на фоне, но не по глупости и не по недосмотру, а по вполне разумным причинам. После депрессии ни один финансовый кризис не вызывал серьезной рецессии. Да, и по поводу депрессии вопрос, сколько в ней именно последствий обвала на рынке, а сколько привнесла плохая политика. Вопрос о связи финансового и реального сектора количественный. На него попытались ответить Роберт Барро и Хосе Урсуа. Они исследовали 195 случаев резкого падения цен на акции (более 25% за один год) и 84 депрессии (падение ВВП более чем на 10% в год). Вывод такой.

Если убрать из рассмотрения периоды войн, условная вероятность рецессии (падение выпуска менее чем на 10% за год) в случае, если происходит крах на фондовом рынке, составляет 20%, вероятность глубокой депрессии (падение выпуска более чем на 15%) – 3%. В то же время условная вероятность краха на фондовом рынке в экономике в состоянии рецессии – 69%, в экономике в условиях депрессии – 91%.

Экономический кризис почти гарантированно тянет на дно финансовый рынок, а вот наоборот случается далеко не всегда. Собственно, кризис доткомов никаких страшных последствий не имел. Часть компаний его пережила и продолжила развиваться. Во-вторых, кризис 2007-2009 гг. повлиял и на политику центробанков. Стало понятно, что финансовые рынки нуждаются в более тщательном надзоре и регулировании. В-третьих, в список инструментов стабилизации вернулась фискальная политика. Роберт Лукас назвал пакет фискальных стимулов, предложенный Бараком Обамой, экономическим ширпотребом (schlock economics), но базовые модели все это пережили. Модель Вудфорда из трех уравнений жива и здравствует. Вряд ли она уже куда-то денется. Отдельно надо заметить упоминание гипотезы перманентного дохода, которая все еще встречается в моделях в чистом виде. Хотя тоже уже далеко не всегда.

Когда сам играл в спектакле по повести Стругацких «Трудно быть богом», читал ее, но узнал о новой экранизации. BTW Многие ругают версию Алексея Германа за грязь и вонь, но по-моему совершенно напрасно. У Стругацких Румата шагу ступить не может, что бы не угодить в нечистоты. Арканар — это сточная канава в прямом и переносном смысле.

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 8/9 — ВЫПЛАТЫ КАК ЭКСПЕРИМЕНТ Еще одна проблема с агрегированными данными заключается в том, что очень трудно разделить ожидаемое и неожиданное изменение дохода. Неплохо бы отобрать тех, кто знает о будущем доходе, и анализировать только их поведение. Нужна ожидаемая выплата — одна для всех — и нужны данные об индивидуальном изменении потребления. Чжан-Дай Се в статье 2003 года посмотрел на данные жителей Аляски. Этот штат получает большие нефтяные доходы, которые аккумулирует в специальном фонде Alaska Permanent Fund. Ежегодно в октябре каждый житель получает выплату. На момент написания статьи она составляла около 1000 долларов. Эта сумма является заметной частью бюджета некоторых семей. Если семья большая, то каждый член семьи получает выплату. Все удачно сходится: (i) есть предсказуемый доход и известен момент выплаты; (ii) выплата является заметной статьей бюджета. Данные показали отсутствие реакции на выплату. Работа Се не единственная, которая использует такой подход. Например, люди неплохо сглаживают потребление, если их работа носит выраженный сезонный характер. С этого примера я начинал рассказ про гипотезу. Статей, которые анализируют последствия выплат, написано много. В 2008 году по Economic Stimulus Act жителям США разослали налоговые чеки: порядка сотен долларов на человека (примерно от 300 до 1200 долларов на домохозяйство). Это крупный, заранее объявленный трансфер. Время получения чека определялось последними двумя цифрами номера социального страхования получателя, то есть по сути случайно. Домохозяйства получали деньги в разные недели, и в обследование расходов добавили специальные вопросы о выплатах. Случайность момента получения позволяет отделить эффект выплаты от всего остального, что происходило в экономике в разгар кризиса. Это естественный эксперимент. Потребление заметно выросло в квартал получения выплаты: на товарах недлительного пользования оно составило 12–30% суммы, а с учетом товаров длительного пользования, прежде всего автомобилей, значительно больше. В целом люди потратили от 50 до 90% дохода, хотя и знали, что выплата однократная. При этом важно, что реакция была сильнее у домохозяйств с низкой ликвидностью и низким доходом, что согласуется с объяснением через ограничения ликвидности. Этот вывод возвращает нас к вопросу о том, почему же Кейнс проигнорировал работы Фишера и Рамсея. Ответ, по всей видимости, такой. В период Великой депрессии безработица достигала 25%. Вряд ли в этот момент люди думали о процентных ставках и сглаживании потребления. Значительная часть домохозяйств — это домохозяйства с низкой ликвидностью и низким доходом. Однако это всего лишь реконструкция рассуждений Кейнса. В целом можно сказать так. Гипотеза перманентного дохода — хорошая рабочая модель, но если мы хотим реалистичного описания, то надо принимать во внимание и другие обстоятельства: размер дохода, возможность сберегать или занимать, конкретную ситуацию в экономике, направления трат и т.д. Самый простой способ учесть неоднородность поведения людей — ввести в модель нерикардианские домохозяйства. Остается рассказать про самый яркий пример отклонения от гипотезы — крупные выигрыши в лотерею. #нобелевка

Такие смелые допущения называют heroic assumptions.

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 7/7 — НЕРИКАРДО Первая из двух известных статей — это работа Джона Кэмпбелла и Грегори Мэнкью. Да, Мэнкью известен не только вводными учебниками, но важными работами по макроэкономике. Его регулярно включают в списки потенциальных нобелевских лауреатов. Сначала немного про агрегированные данные. Стандартный способ изучать макроэкономику — это взять агрегированные данные по стране. ВВП, потребление, инвестиции и получить множество ложных корреляций. Процесс принятия решений людьми непрерывный. В ответ на изменения в экономике люди постоянно перестраиваются. При этом изменения требуют времени. Отчетная дата по отношению к этому изменению выбрана очень условно. Совсем не обязательно поменять свое поведение к концу квартала. Может получиться так, что часть людей изменила свое поведение в марте. а часть уже в апреле. Поэтому мы банально увидим корреляцию между данными за первый и второй квартал там, где ее быть не должно. Если бы мы смотрели только на отдельного человека, то такой проблемы бы не было. Поэтому экономисты любят хорошие микроданные. Мэнкью и Кэмпбелл использовали агрегированные данные, но отстоящие друг от друга минимум на два квартала. Они исключили расходы на товары длительного пользования и дополнительно поделили людей на две группы. Первые следуют гипотезе, а вторые оттопыривают вверх большой палец и просто потребляют текущий доход. В результате гипотеза поломалась, а авторы смогли оценить долю людей во второй группе. Их примерно половина. Домохозяйства, следующие гипотезе, называются рикардианскими. В отличие от нерикардианских. Название — это отсылка к рикардианской эквивалентности. Идея такая. Представим, что государство временно снижает налог на доход. Тогда рикардианский агент почти не отреагирует на это послабление. Он ориентируется на ожидаемый перманентный доход и знает, что государство повысит налоги обратно. Если при этом возникает дефицит бюджета, то придется платить еще и проценты по госдолгу. Поэтому разумнее сберечь дополнительный доход, чтобы иметь возможность поддерживать постоянное потребление в будущем. Разумеется, что такая эквивалентность является очень сильным допущением. Однако как и гипотеза перманентного дохода, она рассматривается как отправная точка. Нужна простая модель, чтобы написать сложную. Современные макроэкономические модели часто включают в себя дополнительный параметр — долю нерикардианских агентов. Вторую статью написал Чанг-Тай Хсие (Chang-Tai Hsieh — транслитерируют по-разному). Он уже использовал микроданные и естественный эксперимент. Все, как мы любим, в работах по поиску причинно-следственных связей. #нобелевка

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА — 6/7 — ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ Работа Холла — это тестирование одного-единственного следствия из гипотезы: потребление должно вести себя как случайное блуждание. Если так, то данные не противоречат гипотезе. Однако сама гипотеза устроена сложнее. В 1981 году вышла статья Марджори Флавин, которая решила проверить влияние ожидаемого дохода. Холл, напомню, напрямую этого не делал. Потребление зависит от перманентной части дохода, которая является лучшей оценкой будущего с учётом всей доступной информации. Тогда потребление меняется лишь при условии, что эта оценка пересматривается: насколько изменилась оценка, настолько же изменилось и потребление. Иными словами, потребление меняется лишь в ответ на новую информацию о доходах. Мы берём прошлые данные и строим прогнозную модель. Пытаемся формально записать то, как думают люди. Они видели изменение дохода, сделали из этого вывод об изменении его перманентной части и затем выбрали уровень потребления. Получается формальное выражение процесса принятия решения, который нам не известен, но который мы выявляем из данных. После этого мы можем посмотреть, как впоследствии реагировало потребление на полученный нами прогноз. У Флавин получилось, что потребление реагирует на текущий доход сильнее, чем предписывает гипотеза. То есть сильнее, чем следует из прогнозной модели. Это явление называется избыточной чувствительностью потребления. Можно сказать так: люди не вполне сглаживают потребление, потому что слишком сильно реагируют на увеличение сегодняшнего дохода. Стандартные объяснения этого таковы. Ну, кроме того, что некоторые попросту руководствуются так называемым правилом большого пальца (rule of thumb). 📌 Если у людей нет доступа к финансовым рынкам, то они не смогут инвестировать и/или брать кредиты. Соответственно, сглаживания потребления тоже не будет. Это называется ограничением ликвидности. 📌 Сбережения по мотиву предосторожности. Если колебания дохода сильные, то временная часть дохода оказывает значительное влияние. Тогда сбережения могут дополнительно увеличиться, а текущее потребление сократиться, что вызывает отклонение от гипотезы. 📌 Сформированные привычки. Когда перманентный доход падает, то люди отказываются сокращать потребление, так как не хотят отказываться от привычного комфорта, и сберегают меньше. Кроме того, надо бы учитывать дорогие покупки. Это, как правило, товары длительного пользования. Тогда расходы на них правильно было бы распределить на весь срок использования, но в статистике мы увидим только разовые траты. Получается, что вклад Холла — скорее методологический. Он показал, как можно тестировать подобные гипотезы. Так что его работа, если и точка, то только отправная для дальнейших исследований. В жизни, как обычно, всё оказалось сложнее. Вслед за этим последовали другие работы. Две из них рассказывают в стандартном магистерском курсе макроэкономики. О них дальше. #нобелевка

В 1957 году Фридман мог себе такое позволить без последствий.

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 5/7 — НЕПОСРЕДСТВЕННО РОБЕРТ Роберт Холл действительно мог в конце 1970-х выглядеть как странный человек с планеты K-PAX. Один из его коллег даже предположил, что такую статью можно было написать только под воздействием наркотиков. Тем не менее Холл придумал остроумный способ протестировать гипотезу. Одно из главных проверяемых ее следствий — зависимость от будущего дохода, а не только от текущего. Такие агенты называются впередсмотрящими (forward-looking). Другими словами, вся доступная потребителю информация о будущем уже учтена в прошлых решениях. Поэтому прошлые данные не позволяют предсказывать будущее. Существенное влияние на сегодняшние решения могут оказать только новости. На самом деле — это общий вывод. То же самое можно сказать про финансовые рынки, которые моментально отыгрывают любое событие. Или про возможность предсказывать кризисы. Если нам известно о кризисе заранее, то случится одно из двух: или мы его предотвратим, или он начнется прямо сейчас. Вот почему кризисы трудно предсказуемы, а волны Кондратьева ерунда. Математики такой процесс называют случайным блужданием. К текущему значению добавляется случайная величина с нулевым средним. Поэтому наилучший прогноз — это текущее значение. Собственно у Холла в статье 1978 года все так и вышло. Он взял американские квартальные данные и построил регрессию сегодняшнего потребления на прошлое и на прошлые значения дохода и других переменных. Если Кейнс прав и траты следуют за доходом, коэффициенты при прошлом доходе должны быть значимыми. Если прав Холл, они нулевые. Красота подхода в том, что ожидания домохозяйств знать не нужно: при его допущениях потребление ведёт себя как случайное блуждание, и его изменения отражают только новости. Проверять надо лишь одно: не предсказывается ли приращение тем, что люди уже знали. В результате гипотеза Холла подтвердилась, и даже самые скептически настроенные оппоненты были убеждены. #нобель

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 4/7 — ОБЪЯСНЕНИЕ ЗАГАДКИ КУЗНЕЦА Межвременной выбор означает три вещи: 📌 учет ожидаемого будущего дохода; 📌 сглаживание потребления; 📌 необходимость финансовых рынков, чтобы делать сбережения или брать кредиты. Так как человек сглаживает потребление, то оно должно соответствовать среднему ожидаемому доходу. Это и есть перманентный доход в терминологии Фридмана. Отклонения от среднего компенсируются сбережениями или кредитами. Например, студент берущий образовательный кредит, рассчитывает зарабатывать больше, то есть ведет себя в соответствии с гипотезой. Гипотеза перманентного дохода действительно позволяет объяснить загадку Кузнеца. Если у человека сегодня нет денег, то он тратит сбережения или занимает. Поэтому автономное потребление в коротком периоде может появиться. В длинном периоде за счет постоянного дохода человек сможет вернуть долг или увеличить сбережения. Хотя Кейнс, как известно, долгосрочный период не любил и считал, что в нем мы все равно будем мертвы. Еще одно противоречие с классикой. Если добавить в модель сбережения, то принципиально ничего не меняется. Просто средняя склонность к потреблению будет меньше единицы. Например, человек тратит на потребление в среднем 80 000, остальное откладывает. Еще один эмпирический результат — это различие в потреблении между группами. Белое и черное население в США имели одинаковую предельную склонность к потреблению, но потребление белых выше. Объясняется это более высоким перманентным доходом у белых. Не слишком разумные люди вроде Валерия Фадеева считают, что экономисты перегружают свои работы математикой из черной зависти к физикам. Я с этим не согласен, хотя физики-математики действительно повлияли на экономику. Я считаю, что завидовать надо белой завистью и обязательно лучшему, а не худшему. Физикам, а не антропологам. Гамильтону, а не Греберу. Математика же нужна, чтобы обеспечить возможность проверки на данных. Правило Кейнса-Рамсея физикам-математикам известно под именем уравнения Эйлера. Те, кто изучал вариационное исчисление и механику, поймут, о чем речь. Почему не случилась вековая стагнация, понятно. Перманентный доход все время растет и люди увеличивают потребление соразмерно этому росту. Так что потребительский спрос не падает. Хотя все вроде бы и сходится, тем не менее гипотезу надо тестировать на данных. Из зависти к физикам, конечно. #нобель

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 3/7 — О ЧЕМ УМОЛЧАЛ КЕЙНС Современная формулировка гипотезы строится на модели межвременного выбора Ирвинга Фишера, который был современником Кейнса. Примерно в то же время свою модель оптимальных сбережений опубликовал Фрэнк Рамсей. Сегодня мы знаем ее как модель экономического роста Касса-Рамсея-Купманса. Рамсей опубликовал свою работу в журнале, который редактировал сам Кейнс. После ранней смерти Рамсея Кейнс назвал эту работу одной из самых замечательных в математической экономике из когда-либо написанных. Так что Кейнс на самом деле прекрасно понимал ограничения своего психологического закона. Но он (а) писал книгу в период Великой депрессии и (б) рассматривал ее как аргумент в политической дискуссии. Это не значит, что его рассуждения целиком неверны — это значит, что их надо воспринимать в правильном контексте и брать разумные идеи, а не концепцию целиком. О причинах, почему Кейнс мог проигнорировать Фишера и Рамсея, я скажу чуть позже. Идея межвременного выбора очень проста: люди не любят откладывать потребление на потом, и если делают это, то ради большего дохода, который приносит процентная ставка. Таким образом, выбор во времени — это результат балансировки двух противоположных сил. Чем менее терпеливы люди, тем больше сегодняшнее потребление и тем меньше сбережения. Однако рост ставки может удерживать их от сиюминутных трат. Отказываясь от единицы потребления сегодня, человек получает процентный доход завтра, чтобы увеличить потребление на единицу плюс процент. Из модели можно вывести очень интуитивное правило оптимального поведения: MU0/MU1 = β(1+r) Здесь MU0 и MU1 — это предельная полезность (Marginal Utility) сегодняшнего и завтрашнего потребления, r — ставка, а β — субъективная норма дисконтирования, которая является мерой нетерпеливости. Штука вот в чем: предельная полезность снижается. Чем больше потребление, тем меньше прирост полезности от его увеличения на единицу. Значит людям не выгодно, чтобы потребление между периодами различалось слишком сильно. Поэтому люди стремятся его сглаживать. Если реальная ставка равна, скажем, 4%, а коэффициент дисконтирования 0,96, то в произведении получится примерно 1. Это дополнительно помогает сглаживанию. Ведь тогда предельные полезности должны быть попросту равны, а значит и потребление должно быть одинаковым от периода к периоду. Если вдуматься, то это довольно интуитивно. Если вам предложить два варианта с одинаковым средним доходом, то выберете тот, где доход стабильнее. Лучше иметь по 100 000 в месяц, чем 1 200 000 где-то в середине года, да еще неизвестно точно когда. Для того, чтобы сгладить потребление возможно иногда придется занимать, а иногда сберегать. Для этого человеку придется принять во внимание будущий доход. Иначе, как оценить его перманентную часть? Как оценить сможете вернуть вы кредит или нет? Ну и доступ к финансовым рынкам тоже нужен. Хотя бы к банковскому депозиту и кредиту. Уравнение, которое я написал выше, известно под названием правила Кейнса-Рамсея. Так что все он прекрасно понимал этот ваш Кейнс, но по разным причинам свою теорию формулировал иначе. #нобель

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 2/7 — СПАСИТЕЛЬ ИЗ ЧИКАГО Русский эмигрант и еще один нобелиат Саймон Кузнец решил оценить кейнсианскую функцию потребления на данных. Он, конечно, был не первый, и до него выходило, что потребление зависит от дохода так, как предполагал Кейнс. Кузнец же взял данные за большой промежуток времени, с 1869 года и получил совсем другой результат. Оказалось, что в длительном периоде автономное потребление близко к нулю, а средняя склонность к потреблению устойчива и близка к единице. Результат называется загадкой Кузнеца. Как так же так, мистер Кейнс? Ответ дал Милтон Фридман, сформулировав гипотезу перманентного дохода. Не он один, конечно. Модильяни с Брумбергом предложили модель жизненного цикла. А до них была гипотеза относительного дохода Джеймса Дьюзенбери, про которую уже никто не помнит. Сейчас чаще упоминают именно работу Фридмана 1957 года под названием «A Theory of the Consumption Function». Он предположил, что люди делят доход на две части: перманентную (постоянную) и временную. Y = Yp + Yt Потребление зависит в основном от перманентной части. Оно и понятно: если вы уверены, что будете стабильно зарабатывать 100 000 рублей в месяц, то, планируя траты, станете исходить из этой суммы. Доход от месяца к месяцу колеблется, поэтому вряд ли вы будете сильно менять долгосрочное потребление только потому, что в этом месяце вы получили чуть больше. Ведь в следующем вы можете получить чуть меньше. За примерами далеко ходить не надо. 📌 Пример 1. Если вы получили разовую премию, то вряд ли вы увеличите потребление. Наоборот, если вы знаете, что будете стабильно зарабатывать больше, то сможете тратить больше на постоянной основе. Например, взять ипотеку. 📌 Пример 2. Вы живете на юге и зарабатываете в сезон с мая по сентябрь по 120 000 рублей в месяц. Тогда ваше потребление за год составит 50 000 рублей. Временный доход в сезон равен 70 000, а в межсезонье минус 50 000. Даже если повышение зарплаты произойдет не сразу, все равно в период до повышения вы сможете позволить себе больше расходов в расчете на повышенный доход. Получается, что в коротком периоде автономное потребление может появится, так как вы можете потратить часть сбережений или взять в долг. Потом вы этот долг погасите, а сбережения сможете нарастить. В долгосрочном периоде перманентный доход гораздо важнее и средние кратковременные отклонения в сумме дадут ноль. Если экономический рост ведет к устойчивому росту доходов, то увеличивается именно перманентная часть, а значит никакого падения потребительского спроса не будет и вековой стагнации ждать не стоит. Надо ли говорить, что в жизни ее так и не произошло? Фридман, как и Кейнс, обладал публицистическом даром и хорошей экономической интуицией, но, как и Кейнс, не писал современные модели. Поэтому неизбежно последовало продолжение... #нобель

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 1/7 — В ОЖИДАНИИ АПОКАЛИПСИСА Григорий Баженов перевел разъяснение Нобелевского комитета. Я хочу немного рассказать про гипотезу перманентного дохода, она же гипотеза постоянного дохода. Жил-был Джон Мейнард Кейнс, написавший «Общую теорию занятости, процента и денег». В ней он сформулировал основной психологический закон.

...люди склонны, как правило, увеличивать свое потребление с ростом дохода, но не в той же мере, в какой растет доход.

Хороший пример того, что кейнсианство во многом стоит на отрицании классики. Вместо рациональной модели — чисто психологические, поведенческие основания. Последователей Кейнса это не смутило и с задачей формализации его идей они вполне справились. Возник неоклассический синтез. Сейчас кейнсианскую функцию потребления обвчно представляют так: C = Ca + MPC(Y-T) Потребление C зависит от располагаемого дохода, то есть дохода за вычетом налогов. В него также входит автономное потребление, то есть даже при отсутствии дохода человек все равно что-то потребляет. Например, за счет сбережений или долга. Коэффициент MPC — это предельная склонность к потреблению (Marginal Propensity to Consume), коэффициент между нулем и елиницой. Мысль простая: если доход увеличивается на доллар, то часть равную MPC человек потребляет, а остаток сберегает. Теперь проделаем такой трюк: поделим все на располагаемый доход, чтобы получить не предельную, а среднюю склонность к потреблению: APC = Ca/(Y-T) + MPC Здесь APC и есть средняя склонность (Average Propensity to Consume). Видно, что с ростом доходов она падает. Собственно поэтому функция в таком виде и иллюстрирует основной закон: потребление действительно растет с ростом дохода, но все медленнее и медленнее. Это наводит на апокалиптические размышления. По Кейнсу, спады вызываются недостатком совокупного спроса. Например, из-за падения инвестиций: предприниматели в предчувствии кризиса перестают делать инвестиции и спрос падает. В итоге экономика может застрять в равновесии при высокой безработице и недозагруженных мощностях, и сама из этого состояния выйти не сможет. Кейнс спорил и с классиками, и с законом Сэя, по которому предложение само создаёт спрос. Раз рынок сам не восстанавливает полную занятость, государству нужно компенсировать нехватку частного спроса: увеличивать расходы, снижать налоги, поддерживать инвестиции. Книга Кейнса вышла в 1936 году, в конце Великой депрессии, а через три года началась Вторая мировая война. После того, как США вступили в войну, оборонные расходы выросли. А вместе с ними и спрос. Однако после победы должно было последовать их неизбежное снижение, а значит драйвером роста должен был стать гражданский спрос. И вот тут снова возникает основной психологический закон. Экономический рост увеличивает доходы людей, но среднее потребление падает. Снова возникает недостаток спроса, однако на этот раз не циклический, а долгосрочный и устойчивый. Появляется угроза будущему экономическому росту как таковому. Алвин Хансен — один из авторов модели IS-LM и один из создателей неоклассического синтеза — назвал это вековой стагнацией. Про Хансена я рассказывал в посте «Мистер Кейнс и классики». Помимо сказанного, падение спроса должно снизить инвестиции, ибо кому продавать? Ответ свидетелям апокалипсиса пришел, откуда не ждали... #нобель

Все так. Две недели назад рассказывал эту гипотезу сначала магистрам, а потом бакалаврам. И да, в контрольную это войдет.

А вот и Нобелевка по экономике 2026! Ее получили Роберт Холл и Майкл Вудфорд. За новую кейнсианскую макроэкономику и микроэкономические обоснования политики — все как мы любим. Это вам не какое-то старое кейнсианство, в смысле ММТ. В прошлом году премия была дана за вклад в теорию роста, а в этом за изучение бизнес-циклов. В отличие от роста, Нобелевки за циклы или стабилизационную политику — часто примеры не только академического, но и практического успеха. Все эти теории так или иначе используются в работе центробанков по всему миру, включая Россию. Теории роста — чаще мысленные эксперименты, которые позволяют думать о долгосрочных тенденциях. При этом результаты политики, нацеленной на рост, могут быть видны далеко не сразу. Центробанки же «проверяют» работоспособность теории едва ли не в ежедневном режиме.

Экономическое развитие характеризуется чередованием спадов и подъёмов. Своевременное стимулирование или замедление экономики может обеспечить стабильность и позволить избежать затяжных рецессий или неконтролируемой инфляции. Исследования Роберта Э. Холла и Майкла Вудфорда привели к смене парадигмы в политике стабилизации. Новокейнсианские модели, ставшие результатом их работы, позволяют объяснить и количественно оценить, как политика стабилизации влияет на деловые циклы, и сегодня используются центральными банками и министерствами финансов по всему миру.

P.S. Были бы какие-нибудь эксперименты — мне сложнее было бы что-то сказать. #нобелевка

Ладно, пора заканчивать с очередным заходом в марксизм. Дальше вернемся к нормальной науке. Я продолжу CONTRA ACEMOGLU и еще немного расскажу про монетарную экономику. Пока что минутка негодования по поводу всеобщей безграмотности в эпоху нейросетей. Заголовок статьи гласит: «Кривые Энгеля - результат исследований немецкого ученого и статиста 19 века». Который из них Энгель? И почему он статист? Вспомнилась старая шутка, что советский интеллигент ни в коем случае не должен путать Пуччини с Паганини, Гоголя с Гегелем, Бабеля с Бебелем, а кобеля с кабелем.

СОДЕРЖАНИЕ vs ФОРМА Отвечу на комментарий. Экономисты используют равновесие, но у них нет единого объяснения, как оно достигается. Чем это лучше закона стоимости, если и то, и другое всего лишь мысленная аналитическая конструкция? Кроме того, что равновесие можно наблюдать, в науке от неочевидного содержания к наблюдаемой форме ведет тропинка, а у Маркса на этом месте глухая стена. Наука занимается моделями, а модель оценивается по выводам, как завещал великий Фридман, как учит Чикагская школа. Это ирония, но с долей правды. Вот здесь подробнее. Ну, и важно не играть предпосылками ради результата. Они должны следовать из наблюдений, а не из головы, как это бывает у Маркса. Я не фанат Александра Панчина, но процитированный ролик кажется мне корректным. Применительно к эволюционной психологии он говорит, что не надо городить ad hoc предпосылки, а существование явления надо обосновывать прежде, чем объяснять его. Люди соотносят предпочтения с бюджетом — это видно. Люди не считают затраты труда — этого не видно. С предпосылками у Маркса проблема, но может закон стоимости работает как модель, объясняющая данные? Нет, так как у Маркса проблемы еще и с проверяемостью. До такой степени, что авторы учебника «Marx's Capital», который мне насоветовали в комментариях, пишут о Марксе следующее.

«Для него трудовая теория стоимости не может быть доказана с помощью каких‑то концептуальных изощрений или посредством технических или алгебраических методов. Напротив, теория стоимости у Маркса стремится воспроизвести в мышлении — на всё более высоких уровнях сложности — ключевые экономические отношения, процессы и структуры, господствующие в капиталистическом обществе... Именно по этому критерию его теория стоимости, а также её интерпретации, и должны оцениваться».

В мышлении, Карл. Ибо надо же что-то делать, если у вас чемодан без ручки, а выкидывать жаль. В учебнике Бузгалина и Ко еще круче.

Если для экономики исходный пункт исследования — это, прежде всего, количественно измеримые... эмпирические данные, то для политической экономии — общественная практика, понятая как деятельность общественного индивида, а эмпирические данные в большинстве случаев — это не более чем косвенное отражение видимостей и превратных форм...

Если обнищания пролетариата не произошло, то нам просто показалось, ибо в рабочих часах произошло. Превратная форма исказила содержание. Так как надо обосновывать, то авторы канала Ленин Хрю придумали считать зарплату в золоте. Не знают «Капитал». Если читать внимательно главу про формы стоимости, то обнаружится, что сколько бы меновых пропорций мы ни взяли, из них нельзя сделать никакого вывода о стоимости. Ибо форма отражает содержание, но не позволяет его оценить. Вот цитата из «Капитала».

Два сюртука могут поэтому выразить величину стоимости 40 арш. холста, но они никогда не могут выразить величину своей собственной стоимости, величину стоимости сюртуков... В действительности эквивалентная форма товара не содержит никакого количественного определения стоимости.

Использование золота методологически неверно. Но ведь Маркс ссылается на данные? Почему нам нельзя? Не потому ли, что факты разошлись с теорией? Начиная с Самуэльсона, в экономике есть требование операционализации, соотнесения с данными. В «Основаниях экономического анализа» он пишет.

«…лишь ничтожная часть экономических работ — как теоретических, так и прикладных — была посвящена выводу операционально значимых теорем. По крайней мере частично это объясняется ошибочными методологическими предпосылками, согласно которым экономические законы, выведенные из априорных допущений, обладают строгостью и достоверностью независимо от какого либо эмпирического человеческого поведения».

Это можно адресовать и австрийцам тоже. Например, существуют способы оценить полезность в деньгах. Или вот пост, где сравниваются модели Солоу и Маркса, и Солоу дает корректные выводы. Маркс же занимается подгонкой под явления, которые он наблюдал при жизни: пролетариату хуже, революция неизбежна. Однако после паузы Энгельса марксова теория сломалась. #нищетакапитала

УСТАМИ МЛАДЕНЦА Для роликов про политэкономию марксизма вспомнил пример из своего детства. Но сначала немного теории. В марксизме есть так называемый закон стоимости. Товары обмениваются как трудовые эквиваленты. Если в каждом из товаров содержится одинаковое количество затрат труда, то меновая пропорция будет 1:1. Если в первом вдвое больше, то 1:2 и т.д. Меновая пропорция — это по почти цена, отражающая отношение стоимостей. Я понимаю, что это абстракция и до конкретного надо еще взойти, но суть примерно такая. В примечании в первом томе «Капитала» Маркс пишет так.

Приравнивая свои различные продукты при обмене один к другому как стоимости, люди приравнивают свои различные виды труда один к другому как человеческий труд. Они не сознают этого, но они это делают.

Меня здесь веселит слово «неосознанно». То есть не приходя в сознание, люди как-то высчитывают стоимость товара, по всей производственной цепочке, со всеми систематическими и случайными отклонениями цены от стоимости, в неизвестных единицах простого однородного абстрактного труда, после редукции. Понятно, что в жизни мы так не делаем. Да еще не приходя в сознание. Иначе остается только предположить, что, наверное, в нас это вшито эволюционно, ибо те человекообразные обезьяны, которые не умели этого делать, просто умерли от голода в африканской саванне, потому что неправильно обменивали собранные корешки. Да здравствует эволюционная психология, когда она служит левой политике. Не будь как омар — будь как морской заяц. Дисклеймер: я не эксперт в эволюционной психологии и в рамках этого канала я максимально аполитичен. В неоклассической теории потребительского поведения выбор описывается иначе. У агента есть система предпочтений, то есть представление о том, чего он хочет больше, а чего меньше. И есть ограниченный бюджет. В рамках ограниченного бюджета он пытается добиться максимума полезности. А теперь собственно история. Я учился в школе в 1990-е. В 13 лет мне подарили компьютер. Это не был большой, как тогда говорили, IBM-совместимый компьютер. Но это был культовый для 1980-х ZX Spectrum. Программы распространялись на аудиокассетах, а в качестве монитора использовался телевизор. В девятом классе нас отправили в колхоз собирать морковь. Тогда еще была такая постсоветская практика. За это даже заплатили и я получил 6 000 рублей с копейками в неденоминированных рублях. Встал вопрос, как их потратить. У меня были книжки про Speccy, в том числе была книжка с описанием игр. Я отмечал игры, в которые хотел бы сыграть. Игры распространялись на аудиокассетах и, когда я пришел в магазин, то понял, что денег хватает лишь на одну кассету. Причем все хорошие игры записаны на разных кассетах. Вы догадываетесь, что произошло. Пришлось соображать, что именно мне нравится больше и какие еще игры есть на кассете. В итоге получилась система предпочтений, которую я использовал, что распределить свой ограниченный бюджет. Совершенно неосознанно, собственным незрелым детским мозгом, еще не испорченным университетским марксизмом, я сформулировал неоклассическую модель, которую объясняют всем студентам всех экономических факультетов мира на первом курсе. Объясняют на языке математики. Вот так в свои 15 лет я неосознанно отправил Маркса прогуляться лесом. Фото отсюда. #нищетакапитала

Кстати, вот вам еще пример. Мы сейчас записываем курс по теории роста... Не-не-не, не реклама и ни разу не про деньги, но кто ж поверит? 😁 Естественно, я ссылаюсь на разную литературу. Была когда-то хорошая статья под названием «Growing up in a recession», то есть про взросление во время рецессии, а в ней была красивая гипотеза.

Мы показываем, что люди, пережившие рецессию в молодом возрасте, считают, что успех в жизни в большей степени зависит от удачи, чем от усилий; они больше поддерживают государственное перераспределение и склонны голосовать за левые партии. Влияние рецессий на убеждения является долгосрочным.

Результат важен для осмысления последствий макроэкономической нестабильности. Если центробанк и правительство стремятся к стабильности в краткосрочной перспективе, то попутно оказывают долгосрочное влияние на рост. Надо ли говорить, то уверенность в собственных силах важна для предпринимательской культуры. Несколько лет назад я даже цитировал жту статью в своем курсе макроэкономики во ВШЭ. Но тут решил уточнить формулировки, полез смотреть и оказалось, что статья отозвана, так как результаты не воспроизводятся из-за ошибке в коде. А жаль, хорошая была идея. А теперь я думаю, что мои представления о любом частном экономическом вопросе сформированы десятками статей. Но я же не проверяю их все прежде, чем написать очередное предложение в посте.

Кстати, насчет Анны Виленской и ее курса о старинной музыке на платформе «Страдариум». Кто не слышал, погуглите. Споры из Фейсбука для меня — как ссоры соседей за стенкой. Когда чересчур громко, то долетают отдельные фразы. Но не могу не заметить, что ошибаются все. Вот выступление Эми Накамуры на Нобелевском симпозиуме, посвященном деньгам и банкам, в 2018 году. Я даю ссылку с тайм-кодом. Она говорит, что переход к таргетированию ставки вместо таргетирования денежной массы состоялся в середине 1990-х. Пионерами были Австралия и Канада. По всей видимости, речь о том, что ставка — это инструмент таргетирования инфляции. Источники же говорят о другом. Первой начала таргетировать инфляцию Новая Зеландия в 1990, а второй Канада в 1991. Австралия и Новая Зеландия находятся, конечно, рядом, но ведь перепутаны еще середина и начало 1990-х. Накамура вообще-то обладательница медали Кларка — второй по престижности премии после Нобелевской. Все ошибаются, но необязательно так громко орать за стенкой.