Ольга Ускова | Cognitive Life

А потом от него пришло короткое сообщение, что он в тренировочном лагере в Польше и вступил в ряды ВСУ, потому что таковы его убеждения. Его - настоящего европейца и демократа. Я сначала долго не верил. Потом пытался поговорить, но он сбрасывал звонки и сам на связь не выходил. Матери он просто прислал смс: "Я -в ВСУ. Слава Украине! Если ты меня любишь, поймешь!" Мать поседела в тот месяц или просто перестала красить волосы, не знаю. Но мы с ней замолчали. И никогда никогда больше не говорили про Олега. Сейчас я тоже делал вид, что этих вооруженных людей нет и рассматривал кружевную тень листвы и вдруг люди вокруг меня страшно закричали и в тени листвы резко возникли и задрыгались четкие абрисы мужских ботинок. Береза, наша береза на которой все еще висел кривой скворечник, который мы с Олегом тогда, в ковид прибили, сейчас салютовала деревне мёртвым солдатом. Это был парень из ополчения, который приехал в село в магазин за хлебом. Я его узнал по остаткам военной куртки со смешным шевроном :"Зачебурашим по самые апельсины". Штанов на нем не было. Гениталии были вырезаны и два обезумевших от крови грузина запихивали кровавые ошметки в разинутый рот мертвеца. У парня, который держал нас на прицеле дрожали руки и по лицу ходила кривая сумасшедшая ухмылка. Мне стало все равно и я повернулся и пошел домой. В ушах звучал разговор про скворечник. Олег тогда давно в другой жизни сказал: - Чё то криво получилось! Я отмахнулся: - Пусть висит. И так сойдет. И скворцы все равно поселились. И я тогда заметил своему младшему брату: - Видишь, им все равно. А он ответил: - Потому что птицы добрые. Они нас простили. Криво висит... криво висит... криво висит... Олег! Он криво висит!... Я орал это весь вечер. ДРГшники те ушли из села. Их потом из леса выбили наши, говорят. Но я этого не видел. Я тогда орал и катался весь вечер и мать вызвала скорую и меня забрали в областную дурку. Потом я месяц ничего не помнил. Башка моя осталась там, возле той березы. Потом голова вернулась на место, а дерево само стало приходить ко мне по ночам в палату. Сначала я слышал шелест листвы. Хотя все окна закрыты и затянуты решетками. Потом появлялся березовый запах и белый ствол вырастал прямо посреди палаты. И на одной из ветвей качалась пустая петля. Она никогда не бывала занятой. Только пустой. А потом появлялся Олег Не такой, каким он был обычно. А в украинском народной вышиванке. Но без штанов и без гениталий. Он подходил к березе, трогал петлю и говорил: - Брат... я не мог иначе. Всегда одно и то же говорил. И я отвечал ему тоже одинаково. - А тот солдатик с чебурашками мог? Он молчил. — А мама могла? Он молчил. — А береза наша могла? И вот тогда... Он начи нал таять и кричать: - Птицы добрые! Они нас простят!... Доктор Михаил Павлович со мной много возился. Он поместил меня в комнату совсем без окон. Мы перешли на серьезные медикаменты. А потом он сказал: - Вадим Сергеевич, попробуйте монастырь. То что происходит вокруг - за гранью человеческого нормального понимания и существования. Если только Высший Разум сжалится и поможет... Ну вот, я здесь уже полгода. Я пока на таблетках и молитвах. И я научился спать днем, потому что днем дерево не приходит. А ночью я молюсь и не слышу шелеста листьев. Надеюсь и верую. А что еще нам всем остается...