КАК ГОВОРИТ ДЖИНИ 🩷

Приближается день моего появления на свет, и с каждым годом я всё чаще задумываюсь о неказистости, бездуховности, пошлости и примитивности современности. Прослеживается это практически во всём: в кинематографе, моде, общении, еде, вкусах etc. Иногда думаю, связано ли моё отношение с увеличением длины жизненного пути или с постепенным развитием снобизма. А снобов я люблю. Забавный факт: по одной из версий, слово snob восходит к латинскому сокращению sine nobilitate («без благородства»), которое в XVIII–XIX веках в Англии якобы ставили напротив фамилий людей простого происхождения в списках студентов Оксфорда и реестрах пассажиров. Весьма иронично:) К чему это я. Недавно наткнулась на интересного дядю - Вальтера Беньямина, немецкого философа и культуролога. У него есть знаменитое эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» (1936), прочитать которое можно здесь: https://forlit.philol.msu.ru/lib-ru/benjamin1-ru Весьма занимательное рассуждение о том, как развитие технологий воспроизведения, фотографии, кинематографа и прочих способов тиражирования, изменило статус, восприятие и функцию искусства. Одна из центральных идей Беньямина - утрата произведением искусства его ауры. Того уникального присутствия, дистанции, исторической и ритуальной ценности, которые прежде делали его чем-то исключительным. Произведение перестаёт быть единичным объектом, существующим в определённом месте и времени, и превращается в нечто, что можно воспроизводить, тиражировать и распространять практически бесконечно. Сакральное постепенно уступает место экспозиционному, а ритуальное - массовому и коммерческому. Искусство становится доступнее, но вместе с этой доступностью меняется и характер нашего отношения к нему. То, перед чем когда-то останавливались, теперь пролистывают. То, что требовало присутствия, становится изображением среди миллионов других изображений. Есть у Беньямина и другой знаменитый тезис: фашизм эстетизирует политику, доводя её до эстетического спектакля и в конечном счёте - войны, тогда как коммунизм отвечает на это политизацией искусства. Возвращаясь к началу поста: возможно, что моё ощущение культурного обнищания неразрывно связано с тем, как технологии изменили производство, распространение и потребление всего вокруг. Не уверена, что дело исключительно в возрасте, хотя с годами действительно всё сильнее ощущается потребность дистанцироваться от современности. Мне хочется больше бывать на природе, смотреть сложное, читать сложное, возвращаться к классике, изучать кухню других эпох. Хочется разбираться в том, как создавались вещи, как формировались эстетические языки, как люди добывали знания и осваивали ремёсла. Временами возникает ощущение, что где-то там, в других годах, тысячелетиях и эпохах, всё было настоящим. Не в том смысле, что прежде не существовало пошлости, примитивности или массового потребления. Скорее, мне хочется прикоснуться к временам, когда многое ещё только открывалось, исследовалось, изобреталось, когда за продуктом стояли конкретные знания, навыки, время и труд, а не только его воспроизводимая оболочка. Возможно тоска моя по ощущению подлинности. По вещам, за которыми можно разглядеть человека, его мастерство и мысль. По искусству, которое не исчерпывается изображением, по знаниям, которые не сводятся к информации, по красоте, которой не обязательно становиться контентом. Пишу все это, а потом буду редактировать текст в чате gpt) Эх.