ПЕСНИ КОЛЬЦОВА

Чехов писал своей жене Ольге Леонардовне: — Ольчик-колокольчик, шнурочек мой разлюбезный! У нас — чудо, селёдка пошла, дождались! Езжу из Ялты каждый третий день, ночую там у Вероники Авдеевны — нашей керченской кудесницы. Она, знаешь, так селёдок солит, что чертям от работы тошно. За таких селёдок, чученька, живой человек им свою душу трёхкратно продаст и перепродаст, и прав будет — не устоять. И так славно у неё выбирать получается, взгляд она особый имеет, что-ли, что каждая вторая селёдища — семьемирная получается, ты бы, собачка, себе из неё икру бы забрала, а я бы утешился вредной для тебя молокой с другого боку. Про водочку тоже бы не забыл во спасение души своей, хоть и непроданной <…>. Иннокентий Анненский, объявляя начало масленичной недели в “Аполлоне”, обещал, что на редакционных столах “семьемирной селёдки будет до хруста столешен, ножки подкосятся”. У Грибоедова в первом издании “Грузинской ночи” читаем: “За путь их жизненный настырный Воздаст им рыбой семьемирной Настанет день и час пробьёт”. Что же это за странная семьемирная рыба? Оказывается, это рыба, которая “мирит семью”, не даёт семье ссориться. Речь идёт исключительно о сельди. Дело в том, что у некоторых сельдевых на третьем-четвертом году жизни происходит метаморфоз: во время нереста некоторые особи становятся самодостаточными: у них есть и икра, и молоки для оплодотворения. В засоленном виде такие рыбы радуют всех членов семьи. И тех, кто любит молоки, и тех, кто любит икру. Их в каждой рыбе поровну, пятьдесят на пятьдесят. За селёдкой — к Селёдкину! Сегодня открыли новое ведро. Семьемирной рыбы там — больше половины. #рыбныйдень