Уроки истории с Тамарой Эйдельман

ИНАРИ И ЛИСИЦЫ Вернувшись в Киото, мы уже в сумерках отправились в храм Фусими-Инари, посвященный богине плодородия Инари. Надо сказать, что воплощением этой богини считается лисица. Отношение к лисицам в Японии двойственное. С одной стороны, есть прекрасные добрые лисички, служащие Инари. На территории храмового комплекса стоят их изображения, обычно тоже с красными слюнявчиками, как у Дзидзо — проявление заботы людей о божествах. Но бывают совсем другие лисицы — оборотни, всеми силами вредящие людям. Они часто принимают вид дивных красавиц, соблазняют мужчин и ведут их к погибели. Говорят, что в древности у одного императора появилась прекрасная наложница, после чего здоровье его начало портиться, а решения становились все более и более странными. Когда же красавицу обвинили в том, что она на самом деле лисица, то в одно мгновение все светильники во дворце погасли, а когда свет загорелся, то её уже не было в зале. Верные слуги императора кинулись в погоню, подстрелили лисицу — и с тех пор жизнь в стране наладилась. Если верить японским сказкам, лисиц-оборотней много: и их можно встретить чуть ли не на каждом шагу. Как же отличить добрую лисицу от злого оборотня? Теперь мы знаем — у злых несколько хвостов, у самых злых — аж целых девять. Так что если увидите лисицу или вам что-то покажется подозрительным в молодой красавице, — считайте хвосты. В храме Инари лисицы, вроде бы, добрые — но кто знает, какие оборотни могут скрываться на поросшем деревьями холме? Между тем темнело, а мы двигались по той дороге, которая и составила славу этого храма. Здесь верующие в течение многих веков воздвигали (и продолжают воздвигать) ритуальные синтоистские врата — тории, каждый проход через которые приносит человеку благо. Храм Фусими-Инари называют храмом десяти тысяч тории, но сколько их на самом деле, мы так и не поняли. Похоже, что десять тысяч в данном случае просто символ множества, но посчитать ворота не удалось. Их здесь так много, что они образуют извивающийся коридор длиной около двух километров. Этот коридор постепенно поднимается в гору и, по слухам, сверху похож на хвост — но не лисицы, как можно было бы подумать, а дракона. Весь путь внутри этого загадочного оранжевого коридора из колонн мы не прошли, но даже пройденный нами отрезок был удивительным. Сначала народу было много, но постепенно большинство отпало, мы шли, проходя через множество тории, а вокруг был быстро темневший лес, где, наверное, бродили волшебные лисицы. Не знаю, как насчет очищения и просветления, но восхищение все испытывали точно. Вот такой у нас был день храмов, оленей и лисиц.

НАРА И ОЛЕНИ Нара была первой постоянной столицей Японии. Считается, что до VIII века столицу, или, правильнее сказать, резиденцию императора переносили с места на место каждый раз после смерти монарха. Смерть императора была столь мрачным событием, что она нарушала карму всей страны, и для очищения требовался переезд. Но вот в восьмом веке было решено осесть на одном месте. Императоры надолго обосновались в Наре. И в тот момент здесь был воздвигнут совершенно невероятный по японским размерам храм Тодайдзи — гигантская постройка, внутри которой восседает огромный бронзовый Будда высотой около 15 метров. На буклетах, которые получаешь при входе, тщательно указаны размеры лица, ушей, носа и глаз статуи, но дело совершенно не в цифрах. Будда действительно огромен и поражает величием, как и всё в этом храме. Кстати, там всё такое огромное, что даже бесконечные толпы школьников, привезенных на экскурсию (каждой группе экскурсовод рассказывал что-то в рупор), совершенно не мешали. Будда возвышался над нами во всём своём величии и спокойствии. Но ещё до входа в храм и встречи с Буддой происходит много интересного. Во-первых, Нара — город, где хозяевами себя считают олени. Они тут так привольно себя чувствуют не случайно. Олень считается одним из важнейших символов буддизма. Именно неподалёку от Оленьего парка Сиддхартха Гаутама стал Буддой — Просветлённым, и именно в Оленьем парке он произнес свою первую проповедь, которую слушали не только пять его послушников, но и олени. Оленям в Наре, впрочем, до просветления и буддийского спокойствия ещё явно далеко. Они прекрасно знают, для чего сюда приезжают все эти многочисленные туристы — конечно, чтобы кормить оленей. Повсюду продаются пачки специального печенья, и как только олени видят человека с такой пачкой, то подходят и требуют того, что им полагается по праву. А если ты замешкаешься, то тебе ещё и поддадут как следует — хорошо, что у большинства из них спилены рога. Но, надо сказать, что когда тебя со всех сторон с недовольным видом окружают олени, то немного теряешься. После того как пройдёшь через оленей, к храму ещё предстоит подняться по огромной лестнице, пройти мимо гигантских статуй божественных хранителей, которые всегда с перекошенными лицами охраняют храмы от злых духов — а здесь эти хранители огромные, как и все остальные статуи. Единственная вещь маленьких размеров в храме Тодайдзи — это дыра у подножия деревянной колонны. Как считается, если пролезть через эту дыру, то очистишься от всех своих прегрешений. Говорят, что из волшебного отверстия регулярно приходится вытаскивать застрявших грешников. Изо всей нашей группы лишь одна миниатюрная девушка решила попытаться очиститься — и, к счастью, это ей легко удалось. Остальные остались под грузом своих поступков — и двинулись в путь дальше, к находящемуся неподалеку прекрасному синтоистскому святилищу. И здесь тоже были клёны, и бесконечные анфилады каменных фонарей, мимо которых по праздникам проходят процессии, и олени, — то лежавшие среди деревьев, то спокойно разгуливавшие, то смотревшие, как очередной носитель печенья подходит к ним, кланяется (да-да, тут многие кланяются оленям), — после чего олень тоже наклоняет голову в поклоне (вот честное слово!) и, так и быть, принимает подношение. Казалось, чаша удивления переполнена, и нас больше ничто не сможет поразить. Не тут-то было.

ХРАМЫ, ОЛЕНИ, ЛИСИЦЫ Пытаюсь решить, что было эмоциональным центром вчерашнего дня — и теряюсь. День начался на удивительной ноте, и на не менее удивительной закончился. В середине тоже было много такого, от чего захватывало дыхание. Мы уже поняли, что в Киото можно найти множество прекрасных храмов, домов, видов, где почти никого не будет. Но если хочешь посетить самые знаменитые места, то придется вставать рано. Поэтому в Киёмидзудера («Храм чистой воды») мы пошли к семи утра, чтобы избежать осаждающих его толп. По легенде еще в VIII веке некий генерал охотился в здешних местах и подстрелил оленя. И тут же ему явилась богиня милосердия Каннон (японское воплощение знаменитого бодхисаттвы милосердия Авалокитешвары) и объяснила, что нельзя убивать живые существа. Есть и другие версии. Например, что буддийский монах вылечил тяжело больную жену генерала. Во всяком случае после какого-то из этих событий генерал приказал построить храм на горе возле прекрасного водопада с чистой водой. С тех пор этот храм, а вернее, комплекс, включающий святилища различных божеств и синтоистский храм, неоднократно перестраивали, расширяли и описывали в великих произведениях японской литературы. Он стал одним из знаменитейших храмов Японии и одним из главных центров паломничества. И, в общем, легко понять, почему. Когда мы подходили к холму, на котором вздымаются мощные оранжевые постройки, сердце уже замирало. Пустынные улочки (сувениры ещё не начали продавать — ура!) постепенно ведут тебя наверх, и храм всё вырастает и вырастает перед тобой. А потом ты оказываешься на горе. С одной стороны — удивительные деревянные постройки, статуи богов, гигантский котёл, по которому можно слегка ударить, чтобы услышать низкий протяжный звон. С другой стороны — склон горы, покрытый пламенеющими клёнами, а дальше открывается вид на Киото. В глубине, позади всего этого великолепия — маленькое святилище, где стоит множество каменных Дзидзо — покровителей умерших детей, которых мы видели уже много раз. Но здесь они выглядят особенно трогательно — целая армия каменных малышей в красных слюнявчиках. Утренний храм был настолько прекрасен, что Хотелось остаться здесь навсегда — смотреть на клёны, разглядывать узоры резьбы, прислушиваться к звону котла-колокола. Но впереди у нас были не менее прекрасные вещи, — и мы отправились в город Нару. (продолжение — в следующем посте)

РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ — СОВСЕМ НЕ ТАКИЕ, КАК НАМ ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ Уже много раз убеждалась, что наши представления о прошлом полны стереотипов. Стоит только углубиться в историю, как понимаешь, насколько всё сложнее наших «широко распространенных» представлений. Какие ассоциации вызывают у нас слова «женщины в России в XVIII–XIX веках»? Ну царицы — понятно. Декабристки — жертвующие собой ради мужей, народоволки — жертвующие собой (и другими) ради революции. Дальше, как всегда, включаются образы великой русской литературы. То, что главный женский персонаж в России XIX века — это Татьяна Ларина, объяснил миру еще Достоевский. Мечтательность, поэтичность, и, опять же, жертвенность. Кто еще? Катерина — «луч света» и Кабаниха — представительница «тёмного царства». Три сестры, которые никак не могут добраться до Москвы. Все они — поразительно созданные художественные образы, героини великих произведений. И, конечно, ни Пушкин, ни Островский, ни Чехов не выдумали их на пустом месте. Но при этом эти порождения творческой фантазии гениальных мужчин уже много лет формируют наше представление о реальности. Есть и другие образы: с одной стороны — красавицы, вдохновляющие поэтов и художников — Мария Волконская, Зинаида Волконская, Анна Петровна Керн и ещё многие-многие «адресатки» и «музы». С другой — роковые женщины, бог знает что творившие и сводившие с ума несчастных мужчин. Классический пример здесь — Аполлинария Суслова, так долго терзавшая и себя, и Достоевского. Но, конечно, можно найти и многих других. Минуточку. Знаете, что у нас получается — все женщины описываются через их отношения с мужчинами. А сами по себе они чем занимались? Я начала готовить лекцию о женщинах тех веков и осознала, насколько всё было разнообразнее и сложнее, чем просто разделение на жертвенных Татьян и мрачных Кабаних, или на муз и femme fatale. Например, были женщины, занимавшиеся литературой. Это, кстати, был достаточно простой путь самоопределения, потому что «пописывать» дамам общественное мнение разрешало — особенно, если они на гонорары не претендовали. Женщины-литераторы 18-19 веков не достигли высот Джейн Остин или Жорж Санд — величие русской женской литературы было ещё впереди. Но всё равно были те, кто писал, переводил или оставил яркие воспоминания. А ещё были женщины, занимавшиеся наукой. И далеко не одна только Софья Ковалевская. Женщин-учёных — особенно во второй половине XIX века было очень много. Докторов и биологов, археологов и астрономов. При этом учиться в России было нелегко, но заниматься наукой не так уж сложно, как могло бы показаться. А ещё удивительнее, что в России XIX века женщинам было легче заниматься бизнесом, чем, скажем, в Англии или во Франции. И они занимались — с огромной энергией. Причём делали это представительницы самых разных слоёв, разных возрастов, разного семейного положения. Когда я прочитала об этом в замечательной книге Галины Ульяновой «Купчихи, дворянки, магнатки: Женщины-предпринимательницы в России XIX века», то поняла, что обрушилась огромная часть моих представлений о русской истории. Какая, оказывается, энергия бурлила в несчастных, угнетённых, подавленных женщинах. Как многого они добивались в самых разных сферах жизни. Приятно, знаете ли, иногда вдруг осознать, сколько в истории есть неожиданного и интересного.

...Сусаноо тут же пообещал им помочь, а в награду попросил в жёны оставшуюся дочку. Его способ борьбы с чудищем был прост: он поручил старикам сварить восемь бочек сакэ и поставил их на дороге. Змей, как обитатель Японии, тоже любил сакэ, и поэтому опустил все восемь голов в бочки и стал пить, а Сусаноо осталось только отрубить ему все его пьяные головы. А в одном из хвостов змея он нашел волшебный меч, который до сих пор считается символом императорской власти... В большую бочку для сакэ можно налить 90 литров, соответственно, бочки эти выглядят мощно. Делают их, как ни удивительно, из сосны. Для европейской традиции это странно — ведь в древесине из сосны много смолы. Но в этом-то и дело — смола придает сакэ особый привкус, надо только не передержать. В отличие от европейских вин или, например, коньяка, которые выдерживаются в бочках годами, сакэ хранится в бочках не более недели. Затем его переливают с помощью специальных ковшей. Второй раз бочку для сакэ уже не используют, наливают туда что-то другое. А те многочисленные ряды бочек, которые можно видеть у синтоистских храмов, все пустые — напитки, подаренные храму, разливают в бутылки, а бочки выставляют напоказ. Что понятно — каждая такая бочка — произведение искусства. Она мастерски сделана и покрыта соломой, на которой изображена марка производителя. Эту бочку надо обязательно обмотать канатом, который заплетают в причудливые узоры. Обмотка одной бочки занимает около 20 минут нелегкого труда, и мастер за день может сделать до пяти бочек — больше уже тяжело. На наших глазах мастер плёл невероятные узоры, а ведущий объяснял, что происходит, и ещё в начале каждого этапа открывал перед нами большой лист, где тушью были выписаны названия этапов вроде: «стоячая верёвка» или «узор черепаха»! Когда работа была закончена, желающим было предложено попробовать поднять бочку — пустую! — и это было непросто. Но на этом самурайское шоу не закончилось. Они ведь не только совершали чудеса мечом и пили сакэ, но ещё и любили искусство. И тут к нам вышел молодой человек с сямисэном — знаменитым японским трёхструнным музыкальным инструментом, — и начал петь песни. И это было не хуже шоу с мечом, а может, и лучше. Мы услышали заунывную самурайскую песню, которую исполняли вечером перед боем, крестьянскую песню, приуроченную к сбору урожая, и какие-то совершенно джазовые импровизации, которые парень играл с огромным энтузиазмом и явно с большим талантом. После этого нам еще были продемонстрированы чудеса самурайской выдержки. Последний самурай еще отправился с нами в некий только ему известный магазин принадлежностей для каллиграфии, чтобы именно там написать тушью все наши имена и поучить нас их писать. Мы дошли с ним до метро, по дороге еще посетив храм, посвященный знаменитому воину XVI века Тоётоми Хидэёси, и он рассказал нам об этом суровом самурае. Правда, он совсем не обратил внимания на довольно высокий холмик, покрытый травой, мимо которого мы проходили. А создан этот холмик из ушей убитых корейцев, войну с которыми развязал Тоётоми Хидэёси. Ну действительно, что за мелочи... Потом он ехал с нами на метро, затем мы ещё очень долго шли от метро. Напомню: последнему самураю 95 лет, и за все это время он присел отдохнуть всего один раз. Ещё к тому же выяснилось, что живет он не в Киото, а в 120 километрах от города, и сегодня, чтобы приехать на встречу с нами, встал в пять утра. И мы дошли до магазина, где продавались всевозможные кисточки, бумага, тушь и другие поразительные вещи. И тут сознание у меня помутилось, дальше ничего не помню, очнулась уже на улице с огромным пакетом в руках... А последний самурай спокойно пошёл дальше пешочком к ближайшей станции метро.

ПОСЛЕДНИЙ САМУРАЙ Вчера мы общались с последним самураем. Или по крайней мере он так себя называет. Зовут его Джо Окада — во всяком случае такое имя он себе придумал. Вряд ли человека из самурайской семьи могли назвать Джо. Окада-сан родился в семье самурая низкого ранга — его дед имел право носить только один меч, но внук сообщает об этом с нескрываемой гордостью. Он много рассказывал нам о ценностях самураев, о правилах, определявших их жизнь, о том, что для них значил меч. Конечно, Окада-сан не настоящий самурай, как бы он себя ни называл. В течение многих лет он руководил самурайским шоу, где зрителям показывали самурайское умение обращаться с мечом, демонстрировали приемы карате и исполняли традиционную японскую музыку. Так что он скорее шоумен, чем самурай. Есть только одно но... Окада-сан 95 лет! Когда-то, судя по фотографиям, он был красавцем, немного похожим на Тосиро Мифунэ, а сегодня он очень старый, высохший как щепка, седой человек, облаченный в кимоно и завязавший волосы в самурайскую прическу. И то, как он себя ведет, совершенно поразительно. Он общался с нами на прекрасном английском языке, шутил, в том числе и над самурайскими ценностями. Рассказал, что чувствует себя так хорошо, потому что выпивает 90 бутылок виски в год. А потом этот старенький-старенький, с трудом двигающий ногами дедушка взял меч, моментально выхватил его из ножен и начал выписывать им такие фигуры, что дух захватывало. Потом он подбрасывал яблоки и редьку и моментально разрубал их, затем элегантным движением вытирал лезвие и тут же возвращал меч в ножны. Негоже мечу просто так оставаться обнаженным. Потом один из участников нашей группы (добровольно) лёг на пол, на живот ему положили яблоко и редьку, и Окада-сан моментально разрубил их (а живот нет). На этом удивительные вещи не закончились. После этого нам продемонстрировали искусство оборачивания тросом бочки для сакэ. И это тоже — как и всё в Японии — искусство. В Японии сакэ, как и всё, что делают из риса, очень любят. Не исключаю, что сакэ любят больше, чем другие блюда из риса. Рассказывают, что однажды бог Сусаноо-но-Микото встретил пару старых богов, которые рассказали ему о своем горе: у них было восемь дочерей, но уже семь лет восьмиголовый змей пожирает по одной в год. (продолжение — в следующем посте)

ПУТЕШЕСТВИЕ В ДРЕВНИЙ МИР Как вы знаете, в январе стартует мой первый авторский курс «История Древних цивилизаций». Сегодня я хочу подробнее рассказать о некоторых из лекций, которые сейчас с удовольствием готовлю. «Лекциями» я их называю по старой учительской привычке. А на самом деле, нас ждёт настоящее путешествие. Мы будем исследовать великие памятники прошлого и через них познавать культуру их создателей. Ведь у каждой цивилизации есть своя «визитная карточка» — всем известная постройка, а иногда, может быть, целый город, в котором воплотились верования, достижения и помыслы их творцов. Ну, в самом деле, кто нам лучше расскажет о Египте, чем пирамиды? Как древние люди, не обладая современными технологиями, ухитрились создать эти величественные гробницы? Зачем они были нужны фараонам? И кто их построил: рабы или свободные люди? А Индию мы попробуем понять через загадочный город Мохенджо-Даро, о котором ученые долго вообще ничего не знали, а теперь пытаются разгадать его тайны. Как была устроена жизнь в одном из древнейших городов мира? Насколько он связан со следующими веками развития Индии? Отчего погибла первая цивилизация на субконтиненте? Храмовая гора в Иерусалиме — перекрёсток цивилизаций и мировых религий. Как был построен храм Соломона? Какое значение он имел для древней Иудеи? Кем он был разрушен и как связан с нынешней Стеной Плача? Это не всё. Нас ещё ждут другие цивилизации: Древние Рим, Двуречье, Майя, Китай и Греция. Насыщенно, интерактивно и лично — я постараюсь передать в каждой из лекций всю мою любовь к истории. Наше путешествие начнётся сразу после Нового года. Осталось совсем немного времени до окончания записи на курс. Вы уже собрались в дорогу? Сделайте новогодний подарок себе и близким! 🏺 Приобрести курс можно по ссылке.

Невозможная Япония.

ГОРА АРАСИЯМА И ПОЖАР КЛЁНОВ Мы поехали на гору Арасияма, в тот район, где так любили гулять средневековые аристократы прекрасной, изысканной, утонченной эпохи Хэйан. Той самой эпохи, которая ценила в жизни только красоту и мимолетные наслаждения — а больше ничего. Арасияма находится на берегу реки Кацура, в которой, не обращая никакого внимания на толпы туристов, спокойно занимаются своими делами белоснежные цапли и черные бакланы. Это красиво. Но проталкиваться среди сотен гуляющих было не слишком приятно. «Ну вот, — подумала я, — после таких дивных мест приехали смотреть какую-то попсу», — и уныло побрела вслед за всеми в гору. Но чем выше мы поднимались, тем прекраснее становились клёны вокруг. То самое «Момиджи» — охота за красными листьями, продолжается по всей Японии. И сейчас главный её пик, а главное место, славное клёнами на всю страну, — это как раз Киото. Вокруг нас были клёны, клёны, клёны. А еще бамбук. У бамбука происходила настоящая первомайская демонстрация туристов, и мы углубились дальше в горы. Здесь на горах раскинулся огромный парк или роща, — не знаю, как точнее назвать это место. И, поднявшись повыше, мы оказались в тишине, спокойствии. Нет, мы оказались в настоящем раю. Внизу была видна река, за ней — горы с какими-то строениями и буддийским храмом. Все было окружено деревьями. Нет — все было окружено невероятной картиной, в которой сочетались зеленый, желтый, оранжевый и красный цвета листьев. Здесь же находится загородная вилла, принадлежавшая знаменитому японскому актеру Дэндзиро Окоти. Само имя мне ничего не сказало, а потом я посмотрела в Википедии и ахнула: это ведь он играл Сугату Сансиро в одном из первых фильмов Курасавы — великом «Гении дзюдо». Дэндзиро Окоти построил свою виллу... Ох, нет у меня слов, чтобы описать, среди какой красоты он её построил. Когда я читала в многочисленных китайских и японских стихах о «пламени клёнов», то не очень понимала, о чем идет речь. А стоишь на горе в Арасияме и видишь извивающуюся линию листвы огненного цвета. Поворачиваешься в другую сторону, там другие оттенки, и еще, и еще. Вокруг тебя — огромный и прекрасный пожар. Листья уже начали опадать, поэтому кое-где здесь еще и на земле расстелен ковер из разноцветных листьев. Когда мы наконец с ужасной неохотой оторвались от созерцания клёнов и пошли вниз, то толпы на бамбуковой тропе уже разошлись. Огромные стволы бамбука тут сомкнулись и создали что-то вроде огромной готической арки, по которой можно пройти. Темнело. Казалось, что всё покрыто туманом, хотя на самом деле это было просто загадочное сияние (да-да!) бамбука. А потом я оглянулась — и увидела, что в конце аллеи нас провожает пожар клёнов. Сказать больше ничего не могу. Все слова бессмысленны.

РЁАНДЗИ. САД КАМНЕЙ После Золотого павильона, от которого так не хотелось отрываться, мы поехали в другой знаменитый буддийский храм — Рёандзи. Тот самый знаменитый храм, душа которого — сад камней, созданный в начале XVI века дзэн-буддийским монахом. Сад, состоящий из покрытой песком площадки, на которой расположены 15 камней. Но из каждой конкретной точки сидя (и, очевидно, медитируя) можно увидеть только 14. Но храм Рёандзи — это не только сад камней. Это и пруд, по которому уже много веков беззаботно плавают утки, и огромный сад вокруг пруда, и невесомый буддийский храм, где нет ничего золотого и пышного, а всё крайне просто. Главные элементы, из которых он состоит, — это дерево, камни и струящаяся вокруг вода. Я пыталась понять, что произвело на меня большее впечатление — сияющий в своей гордой красоте Золотой павильон, или строгий Рёандзи. Не знаю. Не могу определить. Они оба так прекрасны, и так непохожи друг на друга, что, отдав предпочтение одному, сразу начинаешь думать о другом. После этих двух мест мне казалось, что ничего более поразительного увидеть уже невозможно. Возможно.

БЕСКОНЕЧНАЯ КРАСОТА. ЗОЛОТОЙ ПАВИЛЬОН Мы говорили с участниками нашей «культурной экспедиции» о том, что каждый день в Японии приносит нам какой-то сильный эмоциональный удар. Ни один день пока не оставил нас равнодушными. А вчера таких ударов было несколько, и практически каждый сбивал с ног. Утро началось с поездки в «Золотой павильон». Когда-то, в XIII веке, здесь был построен монастырь, а рядом находилась загородная усадьба одного из родов могучего клана Фудзивара. В XIV веке главу рода обвинили в подготовке покушения на императора, естественно, казнили, владения конфисковали, и всё здесь пришло в упадок. А на рубеже XIV-XV веков эти места получил во владение тогдашний сёгун Асикага Ёсимицу. Он как раз якобы отошел от дел, передал управление страной сыну, но на самом деле внимательно следил за происходившим и держал бразды правления в своих руках. Ему нужна была резиденция. Асикага Ёсимицу приказал построить себе в здешних местах, окруженных прекрасными горами, загородный дом, а рядом с ним — буддийский храм «Золотой павильон» — Кинкакудзи. Храм состоит из трёх этажей. Первый — Зал очищения или Зал воды дракона. Не забудем, что дракон на Дальнем Востоке — это не европейский злобный, пышущий пламенем дракон, а благодетельное существо, чья стихия — вода. Второй этаж — Пещера милосердия или Пещера звуков прибоя. Третий — Вершина пустоты. Перед нами ведь — памятник дзэн-буддизма, внимательно всматривающегося в пустоту. После смерти первого хозяина его сын, в соответствии с завещанием, создал здесь буддийский монастырь — Рокуондзи, Храм оленьего сада. Рядом с Золотым павильоном появились постройки с не менее поэтическими названиями — Зал сиреневых облаков, Павильон небесного зеркала и так далее. Но Золотой павильон, покрытый сусальным золотом и лаком, возвышающийся на фоне гор, посреди сада, отражающийся в прекрасном озере, — всегда оставался центром монастыря и поражал своей красотой. В 1950 году молодой послушник поджёг Золотой павильон и попытался покончить с собой. Его спасли — чтобы посадить в тюрьму, где он и умер от туберкулеза, а вот храм сгорел. Но это же Япония, здесь регулярно разбирают старинные храмы, а потом возводят их заново. Кинкакудзи восстанавливали много лет — и теперь он снова сияет, а его крыша увенчана фениксом, символом возрождения из пламени. Слава Кинкаку-дзи возросла еще больше, когда в 1956 году вышел страшный, злой и гениальный роман Юкио Мисимы «Золотой храм», написанный от лица послушника Мидзогути, сжигающего храм. Эта книга, по словам ее переводчика, Григория Чхартишвили, — «попытка обосновать возможность жизни без Прекрасного, попытка спастись, уничтожив, удалив из мира Красоту». Но подходя к Кинкаку-дзи, понимаешь, что удалить из мира Красоту невозможно, даже в самые темные времена. Мы подъехали к Золотому павильону и пошли к нему по извилистой дороге, среди кленов с красными листьями. Дорога проложена так, что храм сначала остаётся скрытым от взгляда. Я шла, смотрела на туристов. Их было ещё не так много в утренний час, но все равно достаточно для того, чтобы начать раздражаться. А потом дорога повернула — и перед нами оказался храм на берегу озера. И уже ничего больше не имело значения — кто рядом с тобой идет, кто где и как фотографируется. Был только сияющий на солнце храм, его отражение в озере и листья клёнов. И это была такая берущая за душу красота, что казалось, ничего сильнее в этот день мы уже не испытаем. А мы испытали ещё много всего.

С новой лекцией — в США! Денвер, Пало-Альто, Лос-Анджелес, Сиэтл, Вашингтон, Чикаго, Бостон — с нетерпением жду встречи с вами в марте! Помните ликование, охватившее мир, когда рухнула Берлинская стена? Сколько счастья, сколько радости, сколько надежд! Железный занавес рушится, холодная война закончена, мы будем теперь жить в новом, свободном мире… Прошло три с лишним десятилетия — где они, наши мечты и надежды? Диктаторов в мире все больше, свободы все меньше. Кровавые войны, неожиданные и пугающие результаты выборов в самых, казалось бы, свободных и мирных странах, коррупция, разъедающая и диктатуры, и демократии. Куда мы катимся? Как этому противостоять? У меня нет одного точного ответа на эти вопросы. Есть примеры из истории и есть новые и новые вопросы. Вот их-то я и хотела бы обсудить со своими зрителями. Приходите! Купить билеты можно по ссылке.

ВАКАНСИЯ: КОПИРАЙТЕР (ещё раз 🙂 Вы пишите и любите классные истории? Наш отдел SMM ищет копирайтеров для развития блогов на историческую и научно-популярную тематику. Все подробности и анкета — по ссылке.

ВАКАНСИЯ: КОПИРАЙТЕР Вы пишите и любите классные истории? Наш отдел SMM ищет копирайтеров для развития блогов на историческую и научно-популярную тематику. Все подробности и анкета — по ссылке.

По вашим запросам — вот ещё немного фотографий из Японии! Кстати, а вы подписаны на мой инстаграм про путешествия? Там в сторис тоже много фото. Подписывайтесь!

ТЕАТР И ПУСТОЙ ГОРОД История 47 ронинов не слишком нравилась властям — ведь эти люди нарушили закон, — но они моментально превратились в народных кумиров, и могилы их до сих пор окружены почитанием. Пьеса, которую мы видели, исходит из того, что все зрители знают историю полностью, и автору, как когда-то Гомеру, достаточно было описать часть истории. На сцене — замок, где живет представитель сёгуна. Сюда приходят ронины — и он их подробно расспрашивает о том, что они сделали. По ходу дела выясняется, что ронины всеми силами старались соблюдать закон. Например, они не зажигали факелов — это было запрещено по соображениям пожарной безопасности. Чтобы видеть друг друга в темноте они повязали на рукава белые ленты. Еще, как Оиси Кураносукэ сообщил начальству, они оповестили соседей Киры о том, что происходит, и вообще тщательно старались соблюдать все правила — но не убить обидчика просто не могли. В финале ронины торжественно уходят через зал, чтобы ждать приговора. Мы все знаем, каким он будет. Оиси Тикара клянется отцу, что не испугается смерти, а другие ронины обещают поддержать мальчика в последние минуты его жизни. Правда, в замечательном рассказе Акутагавы Рюноскэ «Оиси Кураноскэ в один из своих дней», Оиси, ожидая приговора, с удовлетворением и облегчением думает о том, что он выполнил свой долг, но... «...в то же время в его памяти, словно сами собой, пробудились воспоминания о былом разгуле. Это были какие-то до странности яркие, красочные воспоминания. В них он снова видел свет большой свечи, ощущал запах ароматического масла, слышал звуки сямисэна... Вспомнил, как он без всяких колебаний повёл эту разгульную жизнь — ту самую, которая сейчас всплыла у него в памяти. Как он среди этого разгула моментами наслаждался свободой и привольем, совершенно забывая о деле мести. Он был слишком честен, чтобы отрицать тот факт, что обманывал и самого себя. Конечно, ему, понимающему человеческую природу, и во сне не могло присниться, что этот факт аморален. Оттого-то ему и было неприятно, что им восхищаются, считая его разгул лишь средством выполнения долга верности. Это было ему неприятно, и вместе с тем он чувствовал себя виноватым...». В пьесе, конечно, у Оиси сомнений нет. На сцене мало что происходит: актёры сидят, ползают на коленях, кланяются. Но это удивительное зрелище: из фигур, костюмов и скупых движений складывается настоящая живопись. Поразительно звучит японский язык — совсем не так, как на улице. Нам всем выдали наушники, где звучал английский перевод, а японские зрители явно были знакомы не только с сюжетом, но и с актерами, многих из которых встречали аплодисментами. Впрочем, не исключаю, что они аплодировали героям — зал захлопал, когда на сцену вышли все ронины. После спектакля мы пошли гулять по знаменитому району гейш — Гиону. И даже видели одну гейшу, просто шедшую по улице. Вокруг были чудесные старинные домики, канал, деревья, храмы. Но было страшновато. Я бывала во многих туристических местах, но всё-таки такой концентрации туристов не видела давно, и все эти радостные толпы, марширующие за экскурсоводами, несущими флаги, абсолютно лишили меня возможности наслаждаться тем, что я видела. Но потом мы пошли ужинать. В девять вечера, когда мы вышли из ресторана, все толпы куда-то исчезли. Перед нами лежал пустой, загадочный город, освещённый фонариками. Мы шли по узким улочкам и Киото вдруг стал совершенно другим — таинственным и поразительным. Решили теперь гулять как можно больше или рано утром или поздно ночью...

47 РОНИНОВ Эту историю вы наверняка слышали, но все-таки напомню основные события. Между двумя (вполне реальными) самураями, жившими в начале XVIII века, возник конфликт. Один из них — Асано Наганори — пришёл в такую ярость из-за оскорблений, нанесенных ему Кирой Кодзуки-но-Сукэ, что попытался убить его. Всё бы ничего, тем более что Асано и Киру тут же растащили. Но проблема заключалась в том, что Асано посмел обнажить меч в замке сёгуна — такие вещи не прощались. Бедняге Асано было приказано совершить сэппуку, все его владения были конфискованы. Никто с этим не спорил: тоже мне вздумал — меч из ножен вытаскивать. Однако, самураи, служившие Асано, и ставшие после его гибели ронинами — воинами без господина — обратились к сёгуну с нижайшей просьбой. Они не пытались заступаться за своего господина, об этом даже речи не было. Но почему же Кире тоже не приказали совершить сэппуку? Их просьба осталась без ответа, но Кира прекрасно понимал, что слуги Асано не оставят его в покое. Он ушёл со службы и поселился в своем доме, откуда почти никогда не выходил. Впрочем, в течение двух лет казалось, что Кире ничто не угрожает. Ронины Асано ничего не делали, разошлись кто куда, а их предводитель — Оиси Кураносукэ — вообще вел себя недостойно самурая. Он развёлся с женой, переехал в Киото, завёл молодую наложницу и демонстративно напивался так, что валялся на улице перед кабаками. Это ронин, так явно пренебрегавший обязанностями вассала, вызывал всеобщее презрение, и один человек даже плюнул на него, но Оиси, казалось, всё было безразлично. На самом же деле Оиси и остальные ронины тайно готовили месть. За два года они подробно выяснили устройство дома Киры, следили за всеми, кто входил и выходил оттуда, и наконец решили, что готовы к мести. Они ворвались в дом обидчика и долго не могли его найти. Легенда, конечно, хочет показать, каким Кира был подлецом, поэтому нам рассказывают, что он, во-первых, прятался от нападавших в чулане, а во-вторых, когда его нашли, отказался выполнить просьбу ронинов, предлагавших ему совершить сэппуку. Оиси даже был готов стать секундантом Киры: отрубить ему голову и избавить от мучений. Но Кира не был готов к сэппуку, и тогда ронины просто отрубили ему голову и отнесли свой трофей на могилу своего господина. По дороге местные жители приветствовали их и всячески выражали своё одобрение. Но ронины прекрасно знали, что их ждёт наказание, — ведь они пошли наперекор воле сёгуна. Теоретически их должны были предать позорной казни — повесить или обезглавить. Но уважение, вызванное их поступком, было так велико, что всем ронинам, включая 15-летнего сына Оиси, Тикара, было разрешено совершить сэппуку. Одного из ронинов, гонца, которого они отправили с докладом властям, почему-то простили, и он дожил до 78 лет, но позже был похоронен рядом с остальными сорока шестью. А тот человек, который когда-то плюнул на спавшего в грязи Оиси, теперь явился на его могилу и, произнеся небольшую речь, восхвалявшую ронинов, тоже совершил сэппуку. Его похоронили неподалёку. (продолжение — в следующем посте)

ТЕАТР И ПУСТОЙ ГОРОД Пока мы ехали по японской «глубинке», я волновалась, что впечатлений и ощущений уже так много, что у меня может просто не остаться душевных сил на Киото. И, честно говоря, первые несколько часов, как казалось, подтвердили мои опасения. В Киото, одном из древнейших и красивейших городов Японии, столько туристов, что просто не продохнуть. Мы вышли из отеля и пошли осматривать старинные храмы — синтоистские и буддийские, которые тут на каждом шагу. Идти было трудно — просто физически трудно. Тротуары здесь не такие широкие, как в Токио, а толпы примерно такие же. Мы добрались до ближайших к нашему отелю совершенно прекрасных, огромных храмов, походили по невероятно красивому саду, но так как все это надо было проделывать в компании с еще сотнями людей, то я никак не могла настроиться на правильный лад. Потом все начало потихоньку меняться. Во-первых, мы посетили представление театра Кабуки. Кабуки — странная штука. Вроде бы похоже на европейский театр: тут тебе и сцена, и занавес, актёры выходят, — а вроде бы и нет. Когда-то в Японии господствовал священный театр Но — где актёры практически не двигаются, лица их скрыты масками, церемониальные одежды плотно закрывают тело. В XVII веке танцовщица, служившая при одном из храмов, Идзумо-но-Окуни, создала новый театр, где двигались быстрее, пели, танцевали, и кабуки быстро стал популярным развлечением. Правда, люди того времени, похоже, как-то неправильно истолковали появление таких представлений, и театр стал просто настоящим рассадником разврата. Сёгун возмутился и запретил женщинам выступать на сцене. Все роли начали исполнять молодые юноши, но разврат не прекратился, а просто принял новые формы. Сёгун подумал еще и приказал, чтобы актеры кабуки обязательно были немолодыми людьми. Так с тех пор и пошло. За прошедшие века театр кабуки много раз менялся. Сегодня это не обязательно представление с ярко раскрашенными лицами поющих и пляшущих актеров. Здесь могут ставить серьёзные пьесы, иногда даже западные. Но всё-таки это театр, погруженный в народную традицию. А пьеса, которую мы видели, — одна из самых знаменитых. Она воспроизводит знаменитый сюжет, который многократно ставили в пьесах, экранизировали и изображали на гравюрах укиё-э. Это история о 47 ронинах. (продолжение — в следующем посте)

ОЦЕНИВАЕМ ПЕТРА ПЕРВОГО Когда мы с учениками заканчивали Петровскую эпоху, то я любила проводить игру. Каждый должен был составить список того, за что Петра можно было хвалить или осуждать. Потом ребята в группах выбирали самые интересные варианты. При этом я говорила «ужасную» вещь: «На данном этапе меня не интересует ваше мнение. Попробуйте представить себе, за что в принципе Петра можно хвалить или ругать». Это задание казалось мне тренировкой одного важного умения, которого нам всем очень не хватает — способности представить, что может существовать мнение, отличное от нашего. После этого мы вместе составляли общий список, и я записывала его на доске. Обе колонки списка — и под знаком плюс, и под знаком минус, оказывались обычно очень длинными. Всем было, что сказать о Петре Первом. А еще — очень часто одни и те же вещи кто-то записывал в плюс, а кто-то в минус. Классический пример: можно сказать, что Пётр «в Европу прорубил окно» — и это явно то, за что его хвалят. А можно: «уничтожил традиции, разорвал связь с корнями», — и тогда уже получается осуждение. После этого начиналась игра. Я говорила: «А теперь меня интересует мнение каждого из вас», и просила ребят присвоить Петру как человеку и политику рейтинг — от одного до десяти. Если он совсем никудышный, то единица, если идеал правителя — 10. Результаты тоже записывали на доске. Обычно большинство ставило что-то в районе 6-8 баллов, но, к счастью, всегда бывали и крайние оценки. Если их не было, то играть потом оказывалось скучнее. У меня в классе последние лет десять стояли легкие столики, которые было просто раздвинуть. Мы освобождали пространство в середине класса, ставили там стулья по диагонали — и все садились в зависимости от выставленного ими рейтинга. После этого каждый должен был высказаться и коротко обосновать свою оценку. Я обычно начинала с двух концов. «Почему ты поставила Петру двойку?», «Почему ты поставил десятку?». А главный фан заключался в том, что в любой момент любой человек, не спрашивая разрешения, мог встать и пересесть — если менял свое мнение о Петре. Надо сказать, что я несколько раз пыталась проводить такие занятия со взрослыми людьми — и обычно получалось плохо. Взрослые не готовы взять — и изменить свое мнение, потому что кто-то что-то сказал. А школьники еще способны на такое и с радостью пересаживались. Некоторые по несколько раз. Некоторые — туда, а потом обратно. Я всеми силами провоцировала участников. Он говорит: «Пётр построил прекраснейший город». Я: «А город этот на костях, как ты к этому относишься?». Или: «Пётр замучил народ податями и непосильным трудом». Я: «А сколько важного для страны таким образом он смог совершить?. Вот так мы развлекались, на самом деле говоря об очень серьезных вещах. В конце я подводила итог и никогда не позволяла себе сказать: «А на самом деле было так». Я говорила: «Сегодня победили те, кто ругали Петра, потому что на их сторону пересело больше народу, значит, они были более убедительными». Если меня спрашивали о моём мнении (а обычно спрашивали), то в середине разговора я отказывалась отвечать, а в конце говорила, какой рейтинг поставила бы я. Но вот о моём рейтинге Петра я вам не скажу. Пока не скажу. Вы сначала посмотрите, пожалуйста, новый выпуск нашего нового формата «Не всё так однозначно», где как раз разговор пойдет о Петре Первом и о том, как по-разному его оценивали и оценивают, какие доводы приводят историки, философы, литераторы в поддержку или в осуждение Петра. Поразмышляйте сами — кто он для вас: жуткий «кумир на бронзовом коне» или великий преобразователь? Убийца и тиран или государь, облагодетельствовавший Россию? А потом выскажите свое мнение в комментариях. Позже мы результаты голосования подсчитаем (обещаю — без фальсификаций), и в одном из следующих выпусков я их обнародую, а заодно и о своём отношении расскажу. Смотрите «Не всё так однозначно», размышляйте, возмущайтесь, спорьте, голосуйте!

В ГОСТЯХ У ПОВЕЛИТЕЛЯ СТИХИЙ И вот мы едем к кузнецу. Это слово у меня лично рождает какие-то не совсем точные ассоциации. Копоть, грязь, угрюмые, закопченные лица… На самом деле мы едем к сэнсэю. К выдающемуся мастеру, прославленному на всю Японию. Зовут его Фудзивара Канефуса, и это имя уже должно вызвать трепет у любителей истории. Фудзивара — древний аристократический клан самураев. Когда-то в средние века, в дивную эпоху Хэйан, Фудзивара были регентами при императорах, а практически — правителями. Они придумали хитрую штуку — выдавали своих дочерей за молодых принцев, а когда принцу приходила пора стать императором, то его дедушка «помогал» ему править. До сегодняшнего дня этот аристократический род окружен невероятным почтением. Когда на рубеже XIX-XX веков император Мэйдзи приказал японцам завести фамилии, то многие включали в них иероглиф, означающий «глициния», — просто из уважения к Фудзивара, чье родовое имя означает «поле глициний». И вот мы едем к Фудзивара Канефуса, потомственному кузнецу В 26-М ПОКОЛЕНИИ, и, даже если бы мы не знали его имени, то сразу бы поняли, что перед нами — аристократ. Может быть, это называется аристократ духа, я не знаю, но перед нами появился немолодой человек, полный ощущения достоинства, спокойствия, с благородным, умным и, как раньше говорили, «породистым» лицом. На нём, как и на всех его учениках, был белый, измазанный копотью комбинезон — одежда кузнеца — но выглядел он на нём, как королевское одеяние. Фудзивара Канефуса до сих пор делает мечи. Производство оружия в Японии запрещено, но он — создаёт произведения искусства. Когда ёкодзуна, обладатель высшей степени борец сумо (а это не просто драка толстяков, а священное искусство), выходит на ринг, он несёт в руке меч. Сегодня этот меч сделан Фудзиварой Канефуса. Нам показали процесс изготовления меча — вернее, малую его часть, так как один меч здесь делают около полугода. Мы видели, как ученики Фудзивара-сэнсэя положили заготовку для меча на наковальню и начали бить по ней. Мастер ударял по наковальне маленьким молотком, как будто задавая ритм, а они били огромными молотами. Так постепенно — из 32 тысяч слоев — складывается клинок. Потом мастер опускал заготовку в огонь, поливал водой, погружал в странную глину, смешанную с золой, раздувал кузнечные меха. Вот он, древний кузнец, повелитель всех стихий — огня, воды, земли, ветра. Я слушала, как удары молотов превращались в стройную мелодию. И вспоминала человека, жившего на другом конце земли. Однажды великий греческий философ Пифагор проходил мимо кузницы и вдруг услышал прекрасную мелодию. Он долго стоял, размышляя, откуда она взялась, и наконец понял, что молоты издают звуки разной высоты в зависимости от своих размеров и длины рукоятки. Отсюда родилось учение Пифагора о священных числах, чье соотношение определяет жизнь космоса, и о музыке сфер. Потом было еще много прекрасного. Всем желающим разрешили попробовать ударить по наковальне, подержать уже готовый меч. В городе Секи, конечно, есть музей истории производства мечей, и мы там побывали. Есть, естественно, магазин, где продаются кухонные ножи на любой вкус (и теперь наш автобус ощетинился ножами как здоровенный железный дикобраз). Мы поднимались на башню замка Инуяма и смотрели оттуда на горы и закат (ААААААА!!!). Мы опять ели какие-то невероятные японские блюда, и даже наличие весов в номере отеля никого не остановило, хотя результаты замеров печальны. Но среди всех этих прогулок, пейзажей, покупок и угощений все равно невозможно забыть, как звучат молоты в кузнице у Фудзивара-сэнсэя. Это была настоящая музыка сфер, созданная владыкой стихий.