PRP Плазмолифтинг Клиника. Регенеративная и Восстановительная Медицина

«Когда плазма спасает там, где металл бессилен» Рассказ врача Каплиной Софии Ильшатовны «Коллегам и пациентам — всем, кто ещё сомневается. Начну с главного. Есть люди, которые создают методы, а есть те, кто даёт им жизнь. Я безмерно благодарна профессору — разработчику метода PRP-Плазмолифтинг Ахмерову Ренату. Это человек удивительной души, который придумал, как заставить наш собственный организм лечить себя сам. И сегодня я расскажу историю, которая заставит поверить в плазму даже самых закоренелых скептиков. Это случилось с военным инженером, Габитовым Булатом Ф. Парень, крепкий, молодой. Ранение в предплечье на СВО — 26 января. Диагноз: раздробленная лучевая кость со смещением почти на 4 сантиметра, перебитый нерв и, самое страшное, — мёртвые ткани вокруг раны. Рана не заживала, гноилась, край был тёмным. Кость мы не стали оперировать сразу — это было бы бесполезно. Представьте: ставить пластины в зону, где всё мертво, — это всё равно что строить дом на болоте. Наложили гипс и стали ждать. В феврале капельницы немного «разбудили» ткани, но всё шло мучительно медленно. А дальше я предложила то, что многие в нашей больнице сочли авантюрой: местную аутоплазмотерапию. Да, ту самую, PRP Плазмолифтинг терапию, которую мы привыкли использовать в косметологии для омоложения лица. Но ведь если плазма заставляет кожу обновляться, почему она не поможет кости и нерву? Мы сделали так: · Апрель — уколы фибриновой плазмы (густой, «клейкой»). · Май — обычная жидкая плазма. · Июнь — снова фибриновая, сразу после того как мы наконец сшили нерв. И вот что случилось дальше. Через пару месяцев мы сделали рентген и не поверили своим глазам. Кость срослась! Сама. Без операций, без винтов и пластин. Только гипс и наши уколы. На снимке в тех местах, куда я вводила плазму, появились мощные костные «наплывы» — мозоли. Это прямое доказательство: плазма заставила костные клетки работать. Но это ещё не всё. Самое интересное — нерв. Когда физиотерапевт проверял парня, он заметил, что у повреждённого нерва выросло два отростка вместо одного. Сначала подумал — врождённая аномалия. Но до лечения этого не было! Значит, факторы роста из моей плазмы буквально «подтолкнули» нерв восстанавливаться, стимулировали рост новых аксонов. Что я хочу сказать вам, мои дорогие пациенты и коллеги. Я знаю, вы сомневаетесь. «Плазма — это же просто вода», «Это только для морщин», «Уколы не помогут при такой травме». Но этот парень — живое доказательство обратного. Метод, созданный профессором Ахмеровым, спас руку бойца там, где классическая хирургия была бессильна. Без плазмы мы бы ждали месяцами, а может, и потеряли бы конечность. Поэтому я говорю каждому из вас: дайте шанс своему организму. Иногда достаточно маленького укола, чтобы запустить большую жизнь. Спасибо профессору Ахмерову Ренату за этот дар. И спасибо нашему пациенту за то, что поверил и не сдался. С уважением и верой в регенерацию, Врач Каплина София Ильшатовна» Гордимся всей клиникой!!!! Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Я — главный врач клиники. Моя специальность - косметология. Но в клинике я каждый день и вижу пациентов неврологов, слышу их вопросы, вижу, как они выходят после приёма…. Недавно мы с Марией Гладких — нашим неврологом, патентообладателем метода лечения секвестрированных грыж плазмой — пили кофе между приёмами. Она смотрела в окно и вдруг сказала: — Знаешь, я поняла, почему люди годами ходят по кругу. Они не лечат грыжу. Они лечат страх перед грыжей. И это две большие разницы. Я слушала и думала: вот оно! Вот что я вижу каждый день в коридоре! Пациенты приходят с папками МРТ. Они знают размер своего секвестра до миллиметра. Но когда Мария спрашивает: «А как вы спите?», они замолкают. Потому что они уже забыли, что такое просыпаться без боли. — Самое сложное, — продолжила она, — не убедить человека сделать PRP плазмолифтинг. Самое сложное — убедить его, что организм способен восстановиться САМ. Ему просто нужно дать правильный материал. Собственную плазму. Тромбоциты. Те самые, которые запускают регенерацию там, где она остановилась. Я спросила: — А что мешает? Она усмехнулась: — Привычка терпеть. И вера в то, что блокада — это спасение. А блокада — это всего лишь отключение сигнала во время пожара. Я рассказала о вчерашней пациентке, которая просила медсестру сделать укол «прямо сейчас, без записи к врачу». Она говорила: «Я знаю, что у меня там, я просто хочу уколоть и уйти». Медсестра убедила придти сегодня на прием к Марии. Мария покачала головой: — Видишь? Человек уже не ждёт выздоровления. Он ждёт передышки. И это самое печальное. Я невролог. И я работаю со сложными грыжами, в том числе секвестрированными. Это те случаи, когда фрагмент диска выпадает в позвоночный канал. Многие считают, что без операции не обойтись. За годы практики и исследования я заметила: ткань диска способна уменьшаться. Организм может её «переварить», если создать правильные условия. PRP Плазмолифтинг — это не магия. Это концентрация собственных тромбоцитов пациента, которые мы вводим в зону повреждения. Они выделяют факторы роста. Запускают воспаление, которое нужно для рассасывания грыжи. И одновременно восстанавливают окружающие ткани. Это не про «убрать боль». Это про «дать организму ресурс, чтобы он убрал причину». Она ушла на прием к новой пациентке, той, что вчера просила блокаду. Конечно, результат БУДЕТ не за один день. Через две недели боль уменьшается процентов на 30–50. А через три-шесть месяцев грыжа может уменьшиться на 70–100%. Но главное не в этом. Главное — чтобы человек перестал жить в режиме «потерпеть». Потому что именно этот режим крадёт годы. Я не призываю вас записываться на приём. Я просто хочу, чтобы вы задали себе один вопрос. Что, если боль — это не враг, а способ организма сказать: «Мне нужна помощь»? И что, если эта помощь может прийти не через глушение, а через восстановление? Мы привыкли выбирать быстрое. Но, может быть, правильное — это то, что требует времени и доверия к своему телу. Если вы дочитали до конца — значит, мысль вас зацепила. Я не даю советов. Я просто делюсь тем, что сама услышала на кофе-паузе от невролога, который каждый день видит, как организм может восстанавливаться, если ему не мешать. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

💊 Топ препаратов, которые мы слишком часто назначаем себе сами Есть у нас удивительная привычка: что-нибудь заболело — достаём таблетку, которая когда-то помогла. Живот? Омепразол. Горечь во рту? Урсосан. Тяжесть после еды? Креон. Диарея? Смекта. После антибиотиков? Пробиотик. А если ничего не помогло — значит, мало таблеток. 😄 Разбираемся. 🔹 Омепразол и ему подобные Очень хороший препарат, если он действительно нужен. Используется при изжоге и рефлюксе, язвенной болезни, в лечении хеликобактера и некоторых других заболеваниях. Но пить его при любой боли или тяжести в животе — не лучшая идея. И особенно любимая схема: «Мне его когда-то назначили, значит, буду пить постоянно». Нет. У лекарства тоже должна быть причина находиться в вашем организме. 🔹 Урсосан Горечь во рту? На УЗИ написали «перегиб желчного»? И вот уже рука тянется за Урсосаном. 😄 Но перегиб желчного пузыря сам по себе лечить не нужно. Это просто особенность его формы. А горечь во рту далеко не всегда связана с желчным пузырём. Урсосан нужен при определённых заболеваниях, а не просто потому, что УЗИ показало что-то «неидеальное». 🔹 Гептрал и «что-нибудь для печени» «Печень надо почистить». «Печень надо поддержать». «После праздников пропью что-нибудь для печени». Печень, наверное, уже устала от нашей заботы. 😄 Большинство препаратов из серии «для восстановления печени» не имеют доказанной пользы для лечения большинства заболеваний печени. Если анализы печени повышены, гораздо полезнее разобраться почему, чем просто купить очередную красивую коробочку с надписью «для печени». 🔹 Креон и другие ферменты Тяжесть после еды? «Всё понятно. Не хватает ферментов!» И появляется Креон. Но ферменты нужны не всем, у кого иногда болит или тяжело после еды. Они применяются, когда поджелудочная действительно вырабатывает недостаточно пищеварительных ферментов. То есть Креон — не приправа к ужину. 😄 🔹 Альфа Нормикс Вздутие, газы, урчание? Интернет уже поставил диагноз: «Это СИБР». И начинается самостоятельный подбор дозировки и курса. Но вздутие — это ещё не СИБР. А Альфа Нормикс — антибиотик, а не таблетка «от газиков». Самостоятельно назначать его себе точно не стоит. 🔹 Сорбенты Диарея? «Надо срочно всё связать!» И начинается Смекта, уголь и всё, что найдётся в аптечке. 😄 При кишечной инфекции самое главное — восполнять потерю жидкости и солей. А если диарея длится долго или повторяется, нужно искать причину, а не бесконечно «связывать» кишечник. 🔹 Пробиотики После антибиотиков многие автоматически покупают пробиотик. Потому что: «Надо восстановить микрофлору». Но пробиотики бывают разные, и работают они далеко не одинаково. Некоторые действительно могут быть полезны в определённых ситуациях, например для снижения риска диареи на фоне антибиотиков. Но покупать любой пробиотик просто «для восстановления микрофлоры» — не обязательный пункт программы. ❤️ И главное Я не против лекарств. Я против принципа: «Что-нибудь выпью, хуже точно не будет». Будет. У каждого препарата есть противопоказания, побочные эффекты и ситуации, когда он просто не нужен. Поэтому очень хочется, чтобы перед очередной таблеткой человек задавал себе простой вопрос: «А что именно я сейчас лечу?» Если ответа нет — возможно, таблетка вам вообще не нужна. И пожалуйста, не ставьте себе диагнозы по УЗИ, анализам и поиску в интернете. Самолечение иногда начинается с одной таблетки, а заканчивается целым пакетом лекарств и вопросом: «Почему мне всё это не помогает?» 😄 Берегите себя. Меньше ненужных таблеток — больше здоровья. ❤️ Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Я смотрела на свои руки в лифте. В зеркальной двери. И не узнавала их. Глупо, да? Я же врач, я знаю, что руки стареют раньше лица. Но в тот момент я просто стояла и смотрела. И думала: «Когда это случилось?» Не было ни одного дня, когда я проснулась и сказала: «О, сегодня кожа рук стала тоньше». Всё произошло незаметно. Как будто однажды я просто перестала узнавать свои кисти. Я не придумываю эту историю. Она про меня. И про каждую вторую женщину, которая заходит в мой кабинет. Вот что я вижу каждый день. Пациентка садится, кладет руки на колени ладонями вниз. Или убирает под стол. Или начинает крутить кольцо на пальце. Рассказывает про лицо, про шею, про возраст. А руки молчат. Руки просто есть. И она делает вид, что это неважно. Но это важно! Потому что руки — единственная часть тела, которую мы не можем спрятать. На лице макияж, шея закрыта шарфом, одежду мы подбираем. А руки всегда с нами. Они выдают возраст каждый раз, когда мы протягиваем документы, поправляем волосы, поднимаем кружку с чаем. Каждый день. Каждую минуту. «Разве кремы не спасают?»— спросите вы. Я не хочу говорить о волшебных процедурах. Я хочу сказать другое. Кожа рук устроена иначе. В ней меньше коллагеновых волокон, почти нет сальных желез, тонкий роговой слой. Она сохнет быстрее, истончается раньше и восстанавливается тяжелее. Это не косметический дефект. Это биологическая реальность. И если мы пытаемся решить эту проблему кремами, мы боремся со следствием, а не с причиной. Потому что причина глубже. Регенерация тканей замедляется. Клетки перестают получать сигнал к обновлению. Кожа просто перестает успевать за жизнью. Становится сухой, тусклой, появляются пигментные пятна, дряблость, те самые изменения, которые мы так боимся увидеть на лице, но почему-то терпим на руках. Как-то ко мне пришла женщина, которая перепробовала всё. Дорогие кремы, спа-процедуры, маски. Она сказала фразу, которую я запомнила: «Я чувствую, что кожа просто перестала обновляться». Она была права. Потому что восстановление — это не про увлажнение. Это про сигнал. Про то, чтобы организм понял: «здесь нужно строить новое». Скажите, она опять про PRP-плазмолифтинг? ДА. Потому что это работает. Я вижу это каждый день. На руках, на лице, на разных участках тела, где ткани восстанавливаются тяжело. И каждый раз меня удивляет одно и то же: мы ищем сложные решения там, где природа уже всё придумала! Собственная плазма крови содержит факторы роста. Не нужно добавлять ничего чужого — просто собираем то, что организм уже производит, концентрируем и возвращаем туда, где процесс замедлился. Когда я впервые увидела результаты на своих руках, я не удивилась. Я знала, как работает восстановление. Я удивилась другому: как долго мы игнорируем то, что находится прямо перед нами. Через несколько недель, после курса, та женщина перестала прятать руки. Протягивала документы, поправляла волосы, поднимала чашку — и не думала о том, как это выглядит. Кожа стала увлажненной, разгладилась, пигментация побледнела. Но меня поразило другое. Она перестала извиняться за возраст. Просто перестала говорить про кожу рук. Начала жить без этой постоянной мысли. Руки не врут. Они показывают возраст честнее лица. И если мы научимся их слышать, возможно, перестанем ждать, пока кожа скажет нам об этом в открытую. Я до сих пор смотрю на руки. Свои. Пациенток. В лифте, в кабинете, в очереди в магазине. И теперь я вижу не возраст. Я вижу историю. Чаще — историю, которую можно и нужно переписать. Просто поверить своему организму и его способности делать то, что он умел всегда. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Я смотрела на свои руки в лифте. В зеркальной двери. И не узнавала их. Глупо, да? Я же врач, я знаю, что руки стареют раньше лица. Но в тот момент я просто стояла и смотрела. И думала: «Когда это случилось?» Не было ни одного дня, когда я проснулась и сказала: «О, сегодня кожа рук стала тоньше». Всё произошло незаметно. Как будто однажды я просто перестала узнавать свои кисти. Я не придумываю эту историю. Она про меня. И про каждую вторую женщину, которая заходит в мой кабинет. Вот что я вижу каждый день. Пациентка садится, кладет руки на колени ладонями вниз. Или убирает под стол. Или начинает крутить кольцо на пальце. Рассказывает про лицо, про шею, про возраст. А руки молчат. Руки просто есть. И она делает вид, что это неважно. Но это важно! Потому что руки — единственная часть тела, которую мы не можем спрятать. На лице макияж, шея закрыта шарфом, одежду мы подбираем. А руки всегда с нами. Они выдают возраст каждый раз, когда мы протягиваем документы, поправляем волосы, поднимаем кружку с чаем. Каждый день. Каждую минуту. «Разве кремы не спасают?»— спросите вы. Я не хочу говорить о волшебных процедурах. Я хочу сказать другое. Кожа рук устроена иначе. В ней меньше коллагеновых волокон, почти нет сальных желез, тонкий роговой слой. Она сохнет быстрее, истончается раньше и восстанавливается тяжелее. Это не косметический дефект. Это биологическая реальность. И если мы пытаемся решить эту проблему кремами, мы боремся со следствием, а не с причиной. Потому что причина глубже. Регенерация тканей замедляется. Клетки перестают получать сигнал к обновлению. Кожа просто перестает успевать за жизнью. Становится сухой, тусклой, появляются пигментные пятна, дряблость, те самые изменения, которые мы так боимся увидеть на лице, но почему-то терпим на руках. Как-то ко мне пришла женщина, которая перепробовала всё. Дорогие кремы, спа-процедуры, маски. Она сказала фразу, которую я запомнила: «Я чувствую, что кожа просто перестала обновляться». Она была права. Потому что восстановление — это не про увлажнение. Это про сигнал. Про то, чтобы организм понял: «здесь нужно строить новое». Скажите, она опять про PRP-плазмолифтинг? ДА. Потому что это работает. Я вижу это каждый день. На руках, на лице, на разных участках тела, где ткани восстанавливаются тяжело. И каждый раз меня удивляет одно и то же: мы ищем сложные решения там, где природа уже всё придумала! Собственная плазма крови содержит факторы роста. Не нужно добавлять ничего чужого — просто собираем то, что организм уже производит, концентрируем и возвращаем туда, где процесс замедлился. Когда я впервые увидела результаты на своих руках, я не удивилась. Я знала, как работает восстановление. Я удивилась другому: как долго мы игнорируем то, что находится прямо перед нами. Через несколько недель, после курса, та женщина перестала прятать руки. Протягивала документы, поправляла волосы, поднимала чашку — и не думала о том, как это выглядит. Кожа стала увлажненной, разгладилась, пигментация побледнела. Но меня поразило другое. Она перестала извиняться за возраст. Просто перестала говорить про кожу рук. Начала жить без этой постоянной мысли. Руки не врут. Они показывают возраст честнее лица. И если мы научимся их слышать, возможно, перестанем ждать, пока кожа скажет нам об этом в открытую. Я до сих пор смотрю на руки. Свои. Пациенток. В лифте, в кабинете, в очереди в магазине. И теперь я вижу не возраст. Я вижу историю. Чаще — историю, которую можно и нужно переписать. Просто поверить своему организму и его способности делать то, что он умел всегда. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Я смотрела на свои руки в лифте. В зеркальной двери. И не узнавала их. Глупо, да? Я же врач, я знаю, что руки стареют раньше лица. Но в тот момент я просто стояла и смотрела. И думала: «Когда это случилось?» Не было ни одного дня, когда я проснулась и сказала: «О, сегодня кожа рук стала тоньше». Всё произошло незаметно. Как будто однажды я просто перестала узнавать свои кисти. Я не придумываю эту историю. Она про меня. И про каждую вторую женщину, которая заходит в мой кабинет. Вот что я вижу каждый день. Пациентка садится, кладет руки на колени ладонями вниз. Или убирает под стол. Или начинает крутить кольцо на пальце. Рассказывает про лицо, про шею, про возраст. А руки молчат. Руки просто есть. И она делает вид, что это неважно. Но это важно! Потому что руки — единственная часть тела, которую мы не можем спрятать. На лице макияж, шея закрыта шарфом, одежду мы подбираем. А руки всегда с нами. Они выдают возраст каждый раз, когда мы протягиваем документы, поправляем волосы, поднимаем кружку с чаем. Каждый день. Каждую минуту. «Разве кремы не спасают?»— спросите вы. Я не хочу говорить о волшебных процедурах. Я хочу сказать другое. Кожа рук устроена иначе. В ней меньше коллагеновых волокон, почти нет сальных желез, тонкий роговой слой. Она сохнет быстрее, истончается раньше и восстанавливается тяжелее. Это не косметический дефект. Это биологическая реальность. И если мы пытаемся решить эту проблему кремами, мы боремся со следствием, а не с причиной. Потому что причина глубже. Регенерация тканей замедляется. Клетки перестают получать сигнал к обновлению. Кожа просто перестает успевать за жизнью. Становится сухой, тусклой, появляются пигментные пятна, дряблость, те самые изменения, которые мы так боимся увидеть на лице, но почему-то терпим на руках. Как-то ко мне пришла женщина, которая перепробовала всё. Дорогие кремы, спа-процедуры, маски. Она сказала фразу, которую я запомнила: «Я чувствую, что кожа просто перестала обновляться». Она была права. Потому что восстановление — это не про увлажнение. Это про сигнал. Про то, чтобы организм понял: «здесь нужно строить новое». Скажите, она опять про PRP-плазмолифтинг? ДА. Потому что это работает. Я вижу это каждый день. На руках, на лице, на разных участках тела, где ткани восстанавливаются тяжело. И каждый раз меня удивляет одно и то же: мы ищем сложные решения там, где природа уже всё придумала! Собственная плазма крови содержит факторы роста. Не нужно добавлять ничего чужого — просто собираем то, что организм уже производит, концентрируем и возвращаем туда, где процесс замедлился. Когда я впервые увидела результаты на своих руках, я не удивилась. Я знала, как работает восстановление. Я удивилась другому: как долго мы игнорируем то, что находится прямо перед нами. Через несколько недель, после курса, та женщина перестала прятать руки. Протягивала документы, поправляла волосы, поднимала чашку — и не думала о том, как это выглядит. Кожа стала увлажненной, разгладилась, пигментация побледнела. Но меня поразило другое. Она перестала извиняться за возраст. Просто перестала говорить про кожу рук. Начала жить без этой постоянной мысли. Руки не врут. Они показывают возраст честнее лица. И если мы научимся их слышать, возможно, перестанем ждать, пока кожа скажет нам об этом в открытую. Я до сих пор смотрю на руки. Свои. Пациенток. В лифте, в кабинете, в очереди в магазине. И теперь я вижу не возраст. Я вижу историю. Чаще — историю, которую можно и нужно переписать. Просто поверить своему организму и его способности делать то, что он умел всегда. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Знакомим с нашими докторами. «Меня зовут Алина Юрьевна Белогорцева. Я - врач косметолог, главный врач клиники https://t.me/plasmoliftingclinic в Москве. Стать косметологом - легко ... Так подумала девочка Маруся (собирательный образ) и поняла что хочет быть косметологом Да, так думают многие, кто не вращается в этой Вселенной! Существует 2 понятия: врач косметолог и косметолог-эстетист. Расскажу сегодня кто такой врач косметолог! Врач косметолог это: - 6 лет основного врачебного образования - 2 года ординатуры в дерматовенерологии - повышение квалификации 4 месяца на кафедре косметологии -новые курсы -кадавер( работа в анатомичке))) -новый курс -кадавер -новый курс ….. и так бесконечно! ЭТО СО МНОЙ УЖЕ 25 ЛЕТ И это лишь малая часть… самое интересное начинается когда доктор отправляется в свободное плавание и начинает по крупицам собирать знания и навыки. Сложно сказать, сколько я прошла курсов, семинаров, вебинаров, учеба в Германии, Франции, Италии, Швейцарии. А сколько мне еще надо узнать и сколько я еще хочу изучить, понять и внедрить! Знаете, врач косметолог это немного больше, чем просто чистки и уходы, это решение разных клинических задач, поиск правильного решения, знание анатомии и физиологии не только кожи, но и организма в целом. Так как на прием приходят пациенты и они увы не чисты как белый лист бумаги. У каждого человека есть багаж болезней и состояний, которые доктор обязан учесть. Знание как помочь при разных видах осложнений (да, осложнение может случиться даже и у самых именитых профессоров) Образование - это важно, но важно быть с руками из правильных мест и чтобы эти руки дружили с думающей головой. Тогда успех обеспечен! А еще врач-косметолог это психолог. Иногда приходят молодые красивые девушки и говорят: «Сделайте мне вот такие губы». Я этого не делаю, если вижу, от новых губ судьба девушки не изменится! Ей не хватает уверенности в себе, любви или просто внимания… Косметолог должен быть художником!!! Мне не все равно как будет выглядеть мой пациент, после того как я подниму ему уголок глаза или рта. Это нужно увидеть и понять, что человеку это понравится. Работа, которая приносит человеку удовольствие и внутреннее удовлетворение, должна стать вершиной карьеры каждого врача. А клиент должен выглядеть физиологично, молодо и счастливо. Ведь наше лицо - это отражение нашего внутреннего мира. P.S. Тексты для вас пишу тоже я))). От всей души!» Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

7 популярных препаратов от давления: зачем врач может их назначить Наверняка вы не раз слышали названия этих препаратов. Но не всегда понятно, почему врач выбирает именно один из них и чем они отличаются. Коротко разберу 7 препаратов, которые часто используются при артериальной гипертонии 👇 1️⃣ Эналаприл Снижает артериальное давление и уменьшает нагрузку на сердце. Может применяться для длительного контроля давления и при некоторых сердечно-сосудистых заболеваниях. 2️⃣ Каптоприл Препарат из той же группы, что и эналаприл, но действует относительно быстро. В определённых ситуациях врач может использовать его для коррекции повышенного давления. ⚠️ Но это не универсальная «таблетка от гипертонического криза» — при резком и значительном повышении давления тактика зависит от состояния человека. 3️⃣ Амлодипин Расслабляет стенки сосудов, благодаря чему снижается давление. Часто используется для длительного лечения артериальной гипертонии, может вызвать отек ног. 4️⃣ Лозартан Снижает давление и блокирует действие гормона, который способствует сужению сосудов. Особенно важен этот класс препаратов у некоторых пациентов с заболеваниями почек, сердечной недостаточностью и другими состояниями. 5️⃣ Бисопролол Снижает частоту сердечных сокращений и уменьшает нагрузку на сердце. Может назначаться, когда вместе с гипертонией есть определённые сердечно-сосудистые показания. 6️⃣ Индапамид Диуретик, который помогает организму выводить избыток натрия и жидкости и тем самым снижает давление. Часто используется как часть длительной терапии гипертонии. 7️⃣ Нифедипин Расширяет сосуды и снижает артериальное давление. В современной практике важно учитывать форму препарата: пролонгированные формы могут использоваться для длительной терапии, а препараты быстрого действия нельзя воспринимать как средство для самостоятельного резкого снижения давления. ❤️ И самое главное Я всегда говорю своим пациентам: название препарата — это ещё не лечение. Важны диагноз, цифры давления, пульс, возраст, состояние сердца и почек, сопутствующие заболевания и другие лекарства, которые человек принимает. Поэтому не стоит самостоятельно начинать, отменять или менять дозировку препаратов от давления. Иногда одна и та же таблетка для одного пациента будет хорошим выбором, а для другого — совершенно неподходящим. А при очень высоком давлении и плохом самочувствии — не экспериментируем с таблетками дома, а обращаемся за медицинской помощью. Этот материал носит информационный характер и не заменяет индивидуальную консультацию врача. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Знакомим с нашими докторами. «Меня зовут Алина Юрьевна Белогорцева. Я - врач косметолог, главный врач клиники https://t.me/plasmoliftingclinic в Москве. Стать косметологом - легко ... Так подумала девочка Маруся (собирательный образ) и поняла что хочет быть косметологом Да, так думают многие, кто не вращается в этой Вселенной! Существует 2 понятия: врач косметолог и косметолог-эстетист. Расскажу сегодня кто такой врач косметолог! Врач косметолог это: - 6 лет основного врачебного образования - 2 года ординатуры в дерматовенерологии - повышение квалификации 4 месяца на кафедре косметологии -новые курсы -кадавер( работа в анатомичке))) -новый курс -кадавер -новый курс ….. и так бесконечно! ЭТО СО МНОЙ УЖЕ 25 ЛЕТ И это лишь малая часть… самое интересное начинается когда доктор отправляется в свободное плавание и начинает по крупицам собирать знания и навыки. Сложно сказать, сколько я прошла курсов, семинаров, вебинаров, учеба в Германии, Франции, Италии, Швейцарии. А сколько мне еще надо узнать и сколько я еще хочу изучить, понять и внедрить! Знаете, врач косметолог это немного больше, чем просто чистки и уходы, это решение разных клинических задач, поиск правильного решения, знание анатомии и физиологии не только кожи, но и организма в целом. Так как на прием приходят пациенты и они увы не чисты как белый лист бумаги. У каждого человека есть багаж болезней и состояний, которые доктор обязан учесть. Знание как помочь при разных видах осложнений (да, осложнение может случиться даже и у самых именитых профессоров) Образование - это важно, но важно быть с руками из правильных мест и чтобы эти руки дружили с думающей головой. Тогда успех обеспечен! А еще врач-косметолог это психолог. Иногда приходят молодые красивые девушки и говорят: «Сделайте мне вот такие губы». Я этого не делаю, если вижу, от новых губ судьба девушки не изменится! Ей не хватает уверенности в себе, любви или просто внимания… Косметолог должен быть художником!!! Мне не все равно как будет выглядеть мой пациент, после того как я подниму ему уголок глаза или рта. Это нужно увидеть и понять, что человеку это понравится. Работа, которая приносит человеку удовольствие и внутреннее удовлетворение, должна стать вершиной карьеры каждого врача. А клиент должен выглядеть физиологично, молодо и счастливо. Ведь наше лицо - это отражение нашего внутреннего мира. P.S. Тексты для вас пишу тоже я))). От всей души!» Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

«В сустав нельзя лезть иглой! Мне профЭссор говорил! Это разрушает суставы!!!» На самом деле, люди часто боятся не самой боли, а того, что лечение сделает только хуже. Особенно это заметно, когда речь заходит об уколах в сустав. На приёме пациент может полчаса рассказывать, как болит колено, хрустит, опухает, не даёт спать. А потом, когда слышит: «Нужно сделать внутрисуставную инъекцию», — замирает. И задаёт вопрос, который мы слышим почти каждый день: — Правда, что такие уколы разрушают суставы? В этом вопросе столько тревоги, что я понимаю: человеку нужно не просто «да» или «нет». Ему нужно объяснить, как устроена эта процедура. Без страшилок и обещаний. Просто по фактам. Игла проходит через несколько слоёв. Кожа, подкожная клетчатка, фасции, капсула сустава, синовиальная оболочка. Каждый из них по-своему восстанавливается. Кожа заживает за несколько дней. Подкожная клетчатка — тоже. Капсула и синовиальная оболочка по структуре напоминают слизистые. А слизистые восстанавливаются очень быстро. Иглы для таких инъекций — тонкие. Очень тонкие. Повреждение тканей минимально. По масштабу это как порезать палец на кухне, только гораздо меньше. Так что сам по себе укол сустав не разрушает. Это миф. Но есть важное «но». Игла не должна идти глубже, чем нужно. Не должна касаться хряща, мениска или связок. Точка входа выбирается не на глаз, а по чётким анатомическим ориентирам. Это навык, который нарабатывается годами: в институте, на клинической практике, за хирургическим столом. Когда я слышу, что УЗИ-навигация — удел тех, кто не уверен в своих руках, мне хочется уточнить. Я бы так не сказала. Наш аппарат стоит в процедурном кабинете не для подстраховки или красоты. А для того, чтобы в сложных случаях видеть то, что пальцами не прощупать. Был случай. Пациентка с выраженным ожирением и глубоко залегающим тазобедренным суставом. Анатомические ориентиры почти не читались. Игла вслепую — лотерея. А под контролем УЗИ доктор увидел чёткую траекторию, обошел сосуды и вошел ровно в суставную щель. Без риска, без лишних движений. Я отношусь к УЗИ не как к признаку неопытности, а как к инструменту, который в руках профессионала расширяет его возможности. Опытный хирург чувствует анатомию. А с УЗИ он ещё и видит её в реальном времени. Это не замена навыку. Это усиление. В нашей клинике врачи владеют обеими техниками. В простых случаях работают по ориентирам — быстро и точно. В сложных — берут в руки датчик. Я спокойна за результат, потому что решение о методе принимает тот, кто каждый день стоит у операционного стола и знает, когда достаточно рук, а когда нужно подключить зрение. Обычно, после объяснения пациент успокаивается. Потому что страх рождается из неизвестности. А когда появляется ясность, остаётся только одно: довериться тому, кто понимает, что делает. И своему организму, который умеет восстанавливаться, если ему не мешать. На фото наш врач травматолог-ортопед Карев Борис Дмитриевич (многие из вас узнали своего доктора) Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Артроз?! Как же так?! Она сидела в коридоре после приема. Просто смотрела в одну точку. Я присела рядом — иногда это работает лучше любого вопроса. Через минуту она сказала: — Знаете, я ведь пришла по поводу совсем другой боли. А оказывается, у меня артроз колена. Врач показал снимок. Там уже ничего нет, одна щель. А я хожу. Как так? Она пришла с шеей. Головные боли, онемение в руках по ночам. А колено... ну, побаливало иногда. После лыж или длинных прогулок. В 72 года она все еще вставала на лыжи каждую зиму! Считала, что легкий дискомфорт — просто возраст. Слышу это почти каждый день. Не про колено конкретно. Про то, как мы привыкаем к дискомфорту. Как перестаем замечать, что организм уже давно пытается подать сигнал. Просто мы не знаем его язык. Вот что я заметила. Человек приходит с острой болью. А на снимке — изменения, которым уже года два. Он удивляется: «Но ведь раньше не болело!» Мы не замечаем 1-ой степени заболевания. Хрящ вообще не болит. В нем нет нервных окончаний. Пока он есть, сустав спокоен. Даже когда уже наполовину стерся. Вы ходите, бегаете, встаете на лыжи. И ничего не чувствуете. Потом хрящ истончается до того состояния, что кости начинают соприкасаться. Воспаляется оболочка сустава. И только тогда — боль. Это как заваривать чай. Опускаете пакетик в кипяток — и ничего. Минута — цвет бледный. Две — еле заметный. А на третьей — вдруг темный. Милая женщина. Ей 72. Всю жизнь активная. Колено начало поскрипывать года два назад. Она сделала МРТ. Врач сказал: «Начальные изменения, наблюдаем». Она и наблюдала. Как перестает приседать. Как на лыжах выбирает маршруты покороче. Как обходит лестницу. Она не считала это серьезным. Списывала на возраст. На то, что «у всех так». А потом пришла с шеей, и врач заглянул в колено. Свежий снимок показал. Она посмотрела и сказала: «Я же чувствовала. Просто думала, что само пройдет». В этот момент я подумала: самая сложная часть нашей работы — не лечить. А убедить человека, что его собственные ощущения — это не «кажется». Тело не врёт. Оно просто дает сигнал, по своему. И если научиться его слышать раньше, чем заболит, — сэкономим себе годы. Я сейчас не про PRP. Вы и так уже устали от постов, где каждый второй метод называют спасением. Скажу честно. Когда мы начинали работать с плазмой крови лет двадцать пять назад, нас считали чудаками. Врачи крутили пальцем у виска. Пациенты боялись. Я и сама сначала сомневалась — слишком уж фантастично звучало: лечить суставы своей же кровью. Но мне стало интересно. Я читала зарубежные статьи. Слушала разработчика методики Рената Ахмерова, доктора мед.наук, между прочим. Смотрела, как работают коллеги. Сейчас за плечами тысячи процедур. И я уже не воспринимаю PRP как что-то необычное. Это просто инструмент. Логичный. Без гормонов, без операций, без чужеродных веществ. Твоя кровь. Твои клетки. Твой ресурс. Мы просто помогаем организму вспомнить, что он умеет восстанавливаться. Потому что с возрастом, нагрузками этот процесс засыпает. А мы его будим. Не говорю, что работает всегда и для всех. Это было бы неправдой. Но точно знаю: если бы десять лет назад мне сказали, что мы будем так спокойно предлагать этот метод людям с артрозом, я бы не поверила. Теперь пришел опыт. Доктор с той пациенткой занялся не только шеей. Колено пролечил курсом. Прошло 3 месяца. Она пришла на контроль. Говорит: «Я перестала думать о колене. Вообще. Раньше просыпалась — и первая мысль: как сегодня нога. А сейчас просто живу». И добавила, улыбнувшись: «На лыжи, правда, пока не встала. Но думаю, в следующем сезоне попробую». Это самое главное! Не когда боль ушла по шкале. А когда человек снова начинает планировать жизнь, а не боль. Не знаю, почему мы так долго терпим. Может, боимся узнать правду. Может, надеемся, что рассосется. Может, просто не верим, что наши ощущения — это повод что-то менять. Но суставы не умеют жаловаться. Они просто…разрушаются. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Шип розы мог стоить жизни. Вчера внучка подбежала с розой, схватила за стебель — шип вошел в ладонь. Кровь, перекись, пластырь. Она побежала дальше, даже не поморщилась. А я смотрела на царапину и думала: как много зависит от того, что у человека внутри, какой иммунитет, чем он болеет. Потому что был у нас случай. Пациентка, 42 года, с пересаженной почкой. Она тоже поранила ногу, в саду обрезала розы. Через две недели нарушилась речь, ослабла правая рука, поднялась температура. Приехала к нам, муж привез — думали, инсульт, но в больнице не подтвердился диагноз и отправили на лечение домой. У нас маленькая клиника, экстренно мы не принимаем, но она своя, давняя, не могли отказать. Евгений Геннадьевич Корнилов, наш невролог, посмотрел снимки — а там очаги, похожие на кисты, жидкость скапливается. И температура. И слабость. А главное — она на иммуносупрессии, принимает лекарства, чтобы пересаженная почка не отторгалась. Он спрашивает: «Чем занимались две недели назад?» — «Да как обычно, в саду». — «Ран не было?» — «Была, царапина на ноге, мелочь». И вот здесь — главное. Другой врач мог бы не спросить про это. Ну какая связь между царапиной на ноге и нарушением речи? Евгений Геннадьевич спросил. Услышал. Зацепился. Именно этот вопрос развернул диагностику в другую сторону. Эта мелочь оказалась входными воротами для бактерии, которая в обычной жизни не страшна. А для человека с подавленным иммунитетом — смертельная. Она проникла в кровь, потом в легкие, потом в мозг. Редчайший вид, нужен специальный анализ. Мы отправили материал на расшифровку ДНК бактерии. Может ли царапина от розы вызвать инфекцию мозга? Да, если иммунитет сильно ослаблен. У здорового человека — нет, организм справится сам. Дальше было сложнее. Назначили антибиотики, но они ударили по почкам. Почему не помогли сразу? Бактерия оказалась устойчивой к профилактическим дозам. Пришлось менять схему, отменять препараты, подбирать новые. Теперь антибиотики- целый год. Я смотрела на внучку. У нее здоровый организм, шип в ладони — просто шип. К утру заживет. Но я думала о тех, кто живет с хроническими болезнями. Они ходят по той же земле, берут в руки те же цветы. И маленькая царапина для них — совсем не мелочь. Это история, которая разворачивается внутри, скрыто от глаз. Евгений Геннадьевич — из тех врачей, которые не работают по шаблону. За 35 лет он видел тысячи случаев, которые другие пропустили бы. Его главное качество: он задает правильные вопросы. Если картина не складывается — переспрашивает, возвращается к анамнезу, ищет детали. Именно поэтому мы его так ценим. А еще у него есть подход, который я, как врач, особенно уважаю. Когда острая фаза позади, но ткани восстанавливаются медленно — мышцы слабеют, кожа теряет тонус, — он использует акупунктурное введение PRP. Объясняю. PRP — это плазма крови, обогащенная тромбоцитами. Забираем кровь, обрабатываем в пробирке, отделяем концентрат с факторами роста и сигнальными молекулами. Это не химия, не гормоны. Это своя кровь, только концентрированная. Акупунктурное введение — тончайшие иглы доставляют этот концентрат в биологически активные точки, в проекции поврежденных нервов. Игла создает микроповреждение, организм отвечает притоком крови и запуском восстановления. А плазма дает строительный материал. Вместе они не убирают симптом на день — запускают процесс починки. Когда это нужно? После тяжелых инфекций, при затяжных невралгиях, после травм, при хронической усталости. Без аллергии и отторжения. Все свое. Я вижу этот метод много лет. И вижу, как он меняет пациентов. Не быстро. Но устойчиво, без возврата к старому состоянию. Внучка уже забыла про шип. Я смотрю на нее и думаю: как важно вовремя заметить, что организм не справляется. И как важно иметь врача, который не успокоится, пока не найдет причину. Который спросит про сад, когда видит нарушение речи. Который готов идти с вами до конца. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

«Скажите мне точную стоимость! Вы пишете "от 5 200", а потом окажется, что надо 25 000? Я не поеду, чтобы меня развели!» Я стояла рядом, когда администратор говорила по телефону. Голос женщины был тот самый — когда человек уже всё решил про вас, ещё не услышав ответа. Она явно готовилась к бою. И я её понимаю. Мы все через это проходили. Звонишь, называешь сумму, приезжаешь — а оказывается, это только за вход. Признайтесь, было? Я сама попадала в такие ситуации. И каждый раз думала: ну почему нельзя было сразу сказать? В медицине такое до сих пор встречается. Люди уже научены: не верят, пока не увидят финальный счёт. Но с ценами на PRP администратор правда не может быть точной до рубля, когда отвечает по телефону. И дело не в том, что мы скрываем. Дело в том, что он не врач и не знает, что вам понадобится, пока доктор не увидит ваши снимки и не проведет консультацию. Постараюсь объяснить. У нас в клинике три варианта пробирок для получения разной концентрации плазмы обогащенной тромбоцитами. 5 200, 8 000 и 13 000 за пробирку. Разница — в конфигурации пробирок и настройках центрифуги. Чем выше цифра, тем больше факторов роста мы извлекаем из вашей крови. Какую брать — решает врач после осмотра. Если изменения минимальные, зачем вам максимальная концентрация? Это как лить ведро воды в стакан. Дальше — объём. Одна пробирка — это примерно 4-6 миллилитров плазмы. Плечу или локтю хватает. Колену — часто нет. Оно большое. Иногда одной просто физически не хватит, чтобы покрыть всю зону. И ещё: иногда одного сеанса мало. Иногда нужно три, четыре. Всё зависит от того, сколько лет вы терпите боль, сколько весите, насколько глубоко зашёл процесс, ваши сопутствующие заболевания. Я запомнила ту женщину с телефонного звонка. Она приехала через неделю — сжатая, готовая уйти в любую секунду. Врач посмотрел снимки: ранняя стадия, она спортивная, вес хороший. Назначил одну пробирку средней концентрации. 8 000. Всё. Через месяц она позвонила и сказала, что может ходить по лестнице без перил. Голос уже был другим — удивлённым. А был мужчина. 60 лет. Вес больше сотни, букет заболеваний плюсом…Работает на ногах. Артроз запущенный. Ему — четыре сеанса по две пробирки. Это совсем другие цифры. И если бы назвали ему «среднюю цену» до осмотра, он бы или не приехал, или приехал и был бы в шоке. В обоих случаях — не получил бы то, что ему реально нужно. И вот я сейчас смотрю на него и думаю: если бы он не приехал, он бы так и жил с этой болью. А он приехал. И теперь у него есть план. Когда мы слышим по телефону «назовите точную сумму», мы слышим человека, который уже обжигался. И лично я не могу его осуждать. Но я и не могу обещать то, чего не знаю. Тогда я совру. Либо в одну сторону, либо в другую. Мы не можем прописать лечение по телефону. Как не можем сказать, сколько сахара нужно вашему чаю, не попробовав его. Честность здесь — не говорить «дешево», если выйдет дорого. И не говорить «дорого», если на самом деле хватит одного раза. Знаете, я замечала: те, кто звонит с самым резким голосом, после приёма уходят самыми спокойными. Потому что они наконец слышат правду. Не ту, которую хотели услышать. А ту, которая относится именно к ним. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Много вопросов задают люди про артроз врачам и друг другу. Делятся опытом))). На автобусной остановке перехватываю обрывки фраз до боли знакомые: «А если я буду много ходить, он рассосется?», «Мне массаж прописали, чтобы косточки на место встали». И главный вопрос последнего времени: «Мне колоть PRP или нет? Говорят, это от всего помогает». И когда я слышу эти вопросы, я понимаю: человек пытается представить артроз как что-то враждебное, что можно победить механически. Раздавить. Размассировать. Убрать. Заставить исчезнуть. И это очень естественное желание. Наблюдая за работой наших ортопедов и неврологов, я вижу другую картину. Пациенты, которые пытаются «разбить» артроз упражнениями, часто приходят снова, но уже с воспалением, которого не было. Те, кто бесконечно мажет мазями и ходит на массажи, не понимают, почему боль возвращается. Им кажется, что они что-то делают не так. Что недостаточно усердны. Дело в другом. Лечение артроза суставов начинается не с уколов и таблеток. Оно начинается с понимания: это не «соль» и не наросты, которые можно стереть, как накипь с чайника. Это сложная история взаимоотношений организма с возрастом, нагрузкой и обменом веществ. Хрящ, та самая гладкая прокладка между костями, не имеет кровеносных сосудов. Он получает питание только из суставной жидкости — как губка, которая сжимается и разжимается, когда мы двигаемся. Если движения мало — она не получает питания. Если слишком много и неправильно — она изнашивается быстрее, чем восстанавливается. И тогда организм пытается защититься: появляются костные краевые разрастания — остеофиты. Это не враги, это его отчаянная попытка «зацементировать» сустав и сделать его стабильнее. Боль — не враг, которого надо задавить. Это сигнал, что баланс нарушен. И вот здесь мы подходим к PRP. Вы уже знаете, я много лет работаю с плазмой и отношусь к этому методу с большим уважением. Потому что он не пытается спорить с организмом. Он говорит: «Я знаю, что ты умеешь восстанавливаться. Я принесу тебе твои собственные строительные материалы и поставлю их прямо у входа». Ведь что такое PRP? Это не чужой препарат. Это ваша собственная плазма крови, обогащенная тромбоцитами. Факторы роста, которые в них содержатся, — это те же вещества, которые ваш организм использует для заживления любой раны или травмы. Мы просто создаем высокую концентрацию этих веществ в том месте, где восстановление замедлилось. Исследования показывают, что такой подход может не только уменьшить боль, но и реально повлиять на состояние тканей сустава, помочь снять отек костного мозга и замедлить разрушение хряща. В отличие от гормонов, которые дают быстрое облегчение, но со временем могут разрушать хрящ, PRP работает иначе. Эффект нарастает постепенно, часто требуя курса из нескольких инъекций. Но этот эффект — про устойчивость. Метод не обещает «нового сустава». Это сигнал организму, ресурс, чтобы он справился сам. Я часто вижу пациентов, которые годами мучаются с артрозом колена, пальцев или плеча, боятся операции, но и не хотят просто «терпеть». И вот тогда нужно садиться и обсуждать стратегию: не как укол от боли, а как попытку включить собственные механизмы восстановления. Это требует понимания, терпения. И, конечно, грамотного врача, который объяснит, что PRP — это часть системы, где важны и дозированная нагрузка, и изменение привычек. Удивительно, как часто мы забываем, что тело мудрее нас. Оно само знает, как себя чинить. Нам просто нужно перестать ему мешать и дать правильный инструмент. PRP для меня — это инструмент, который максимально точно вписывается в эту логику. Не «волшебный укол», а разговор с собственным организмом на его языке. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Болит бедро, а лечат спину? Обман?! Сегодня пациентка стояла у стойки и говорила по телефону. Твердо, жестко и с обидой: — Я пришла с болью в тазобедренном суставе. Нога болит, еле хожу. А он мне про поясницу говорит. И уколы туда ставит. Там же ничего не болит! Это просто вытягивание денег, настоящий «развод на деньги»! Я в платной клинике! Она была уверена, что ее обманули. На самом деле она не знала главного: мы не лечим место боли. Мы ищем причину. А она часто оказывается не там, где стреляет. Вопрос «почему болит бедро, а не спина» — один из самых частых в моей практике. Почему боль в бедре — не всегда проблема бедра Тазобедренный сустав и поясница связаны как дверной звонок и электрический щиток. Если звонок не работает — не меняйте кнопку, если проблема в проводке. В пояснице, на уровне второго-четвертого позвонков, выходят нервы, которые идут к паховой области и бедру. При защемлении, отеке или микросмещении мозг получает тот же сигнал, что и при проблемах в суставе. Но в спине может не болеть вообще. Это отраженная боль. Как при инфаркте болит рука, а не сердце. И никто не лечит руку. Так и здесь: лечение поясницы при боли в бедре — не ошибка, а единственный путь, если проблема в корешках. Как нервы обманывают мозг Представьте: нервный корешок на выходе из позвоночника — это провод к лампочке в суставе. Если провод пережат в щитке, лампочка моргает. Но вы начинаете чинить лампочку. Вот главная ловушка: боль там, а проблема — выше. Именно поэтому многие годами мучаются с хронической болью в тазобедренном суставе, делают блокады и мази, а эффект держится неделю. Воздействуют не на причину, а на следствие. Это не вина пациентов — их так научили: где болит, там и лечи. Грамотная диагностика причин боли в бедре всегда начинается с позвоночника. И только потом — сустава. Врач или исполнитель? Врач, который делает то, о чем его просят, — исполнитель. Вкалывает обезболивающее в сустав, боль уходит на месяц, пациент доволен, но через полгода приходит снова. Это как раз тот случай, когда платная клиника обман становится реальностью — но обманывает не врач, а тактика «быстро снять симптом». Грамотный специалист начинает иначе: смотрит снимки, проверяет рефлексы, ищет истинную причину. И если находит проблему в пояснице — назначает лечение поясницы, хотя пациент пришел с бедром. Это не вытягивание денег. Это экономия вашего времени. Один правильный курс восстановления суставов без операции заменяет пять бесполезных. Когда лечение поясницы убирает боль в бедре? Мы находим тот самый корешок, который дает ложный сигнал в сустав. И здесь мы используем PRP-терапию для суставов. Не потому что модно, а потому что логично. PRP — собственная плазма пациента, обогащенная тромбоцитами. Она не маскирует боль, а запускает восстановление там, где нарушена передача сигнала. Свои клетки не вызывают отторжения, не дают аллергии. Организм получает ресурс, чтобы починить себя сам. Многие после курса говорят: «Думала, развод на деньги, а ходить стало легче именно после уколов в поясницу». Таких историй с каждым месяцем больше. Та женщина ушла, не записавшись. Наверное, пойдет в другую клинику и будет искать того, кто вколет прямо в сустав обезболивающий препарат. И будет получать временный эффект годами. Она не знает: иногда лечение, которое кажется нелогичным, — единственно верное. Мы можем объяснить, показать снимки, доказать связь. Но доверие не назначают по рецепту. Через 2–3 процедуры пациент часто говорит: «Спина не болела, но ходить стало легче». И это лучший ответ на вопрос, почему мы начинаем не с того места, где больно, а с того, где причина. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Хрустит колено без боли. Стоит ли беспокоиться или это первый сигнал артроза? Самая коварная боль — та, которой еще нет. Наверное, поэтому хруст в колене так редко становится поводом для беспокойства. Сегодня похрустело. Завтра тоже. Потом человек настолько привыкает к этому звуку, что перестает его замечать. И именно здесь чаще всего теряется время. За годы работы главным врачом я заметила одну закономерность. Люди редко приходят к ортопеду только из-за хруста. Обычно — позже. Когда становится трудно долго ходить, появляется скованность по утрам, приходится осторожнее спускаться по лестнице или отказываться от привычных прогулок. И почти всегда звучит одна и та же фраза: «Да он давно был… Просто ведь ничего не болело». Мы привыкли считать боль главным сигналом неблагополучия. Но суставы живут по своим законам. Сам по себе хруст в колене еще не означает артроз. Сустав действительно может издавать звуки и у здорового человека. Во время движения смещаются связки и сухожилия, изменяется давление в суставной жидкости — это нормальные физиологические процессы. Если колено хрустит без боли, отека, ограничения движений и это не связано с травмой, причин для паники чаще всего нет. Но если вместе с хрустом становится сложнее присесть, после прогулки колено быстрее устает, утром требуется время, чтобы свободно начать двигаться, — такую ситуацию уже нельзя оставлять без внимания. «Не болит» и «сустав здоров» — далеко не всегда одно и то же. Артроз коленного сустава развивается постепенно. На состояние хрящевой ткани влияют перенесенные травмы, лишний вес, постоянные перегрузки, возрастные изменения и нарушения обменных процессов. Коленный сустав ежедневно выдерживает огромную нагрузку. И очень долго делает это молча. Поэтому оценивать его состояние только по наличию боли — ошибка. Гораздо важнее понять, изменилось ли качество движения. Почему не стоит ждать, пока колено начнет болеть Если обследование показывает, что изменения в суставе уже начались, возникает закономерный вопрос: зачем ждать, когда их станет больше? Возможности восстановления тканей со временем не увеличиваются. Наоборот, чем раньше удается поддержать сустав, тем больше шансов сохранить его функцию и замедлить развитие артроза. Именно поэтому PRP-терапия уже больше двадцати лет занимает важное место в моей работе и в работе врачей нашей клиники. Не потому, что это модный метод. А потому, что его логика полностью совпадает с физиологией восстановления тканей. Во время процедуры используется плазма, полученная из крови самого пациента и обогащенная тромбоцитами. В ней содержатся факторы роста — вещества, которые участвуют в естественном восстановлении тканей. Мы не заменяем природные механизмы. Мы помогаем им работать там, где собственных ресурсов уже недостаточно. Именно это и убеждает меня в PRP все эти годы. Конечно, PRP-терапия не отменяет лечебную физкультуру, снижение веса, разумную физическую нагрузку и лечение причин заболевания. Но если изменения уже появились и врач рекомендует поддержать сустав сейчас, откладывать только потому, что «пока не очень болит», — значит терять время. За каждым запущенным артрозом почти всегда стоят годы, когда первые изменения казались пустяком. Хруст в колене без боли — не диагноз. Но иногда это первый сигнал, что суставу уже нужна помощь, даже если он пока не жалуется болью. Артроз не начинается в тот день, когда появляется боль. Он начинается гораздо раньше. Именно поэтому в ортопедии так важно не упустить время, когда сустав еще можно поддержать, а не только лечить последствия его разрушения. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Почему боль не всегда означает повреждение? История, которую должен знать каждый, кто живет с болью Боль — это защитная реакция нервной системы. Ее задача не наказать человека, а сообщить: где-то нужна помощь. Иногда мне кажется, что боль гораздо честнее человека. Мы умеем терпеть. Уговаривать себя: «само пройдет», «ничего страшного», «надо привыкнуть». Человек может месяцами жить с болью в спине, колене или плече, постепенно меняя свою жизнь под нее: меньше двигаться, осторожнее ходить, отказываться от привычных вещей. А потом однажды понимает — он уже не помнит, когда в последний раз двигался свободно. Боль так не умеет. Если она возвращается снова и снова, значит, организм пытается что-то сказать. Есть вопрос, к которому я возвращаюсь снова и снова: Почему, когда организм всеми силами пытается защитить человека, мы так часто объявляем его главным врагом? Пациенты чаще всего спрашивают меня: — Как убрать боль? А мне хочется задать другой вопрос: Почему организму до сих пор приходится ее создавать? Если бы боль всегда точно показывала степень повреждения тканей, все было бы проще. Но медицина показывает другое: иногда небольшое повреждение вызывает сильную боль, а серьезные изменения могут долго не проявляться выраженными ощущениями. Это не ошибка организма. Просто боль устроена намного сложнее. Долгое время считалось, что поврежденная ткань отправляет сигнал в мозг, а мозг только принимает информацию. Но оказалось, что мозг сам участвует в формировании болевого ощущения. В 1965 году неврологи Рональд Мелзак и Патрик Уолл предложили теорию «контроля ворот». Они доказали, что между повреждением ткани и ощущением боли существует сложная система регулирования. Если мозг считает ситуацию опасной, боль усиливается. Если угроза уменьшается, сигнал может стать слабее. Организм даже вырабатывает собственные обезболивающие вещества — эндорфины. Но если ткань долго остается источником раздражения, нервная система постепенно меняется. Этот процесс называется нейропластичностью. Мне проще объяснять пациентам так: Мозг запоминает боль. Если один и тот же сигнал приходит снова и снова, нервная система становится более чувствительной. Так формируется хроническая боль. Именно поэтому боль иногда сохраняется даже тогда, когда первоначальное повреждение уже уменьшилось. Наверное, поэтому я никогда не любила выражение «бороться с болью». Мне кажется, важнее понять ее. Не заставить замолчать любой ценой, а разобраться, почему она появилась и почему возвращается. Чем глубже понимаешь физиологию, тем меньше хочется спорить с организмом. Меня до сих пор поражает, насколько точно устроены механизмы восстановления организма. И чем больше я читаю исследования о собственной плазме крови, тем яснее понимаю: медицина становится сильнее не тогда, когда спорит с природой, а когда начинает лучше ее понимать. Наверное, поэтому меня много лет так интересует PRP-терапия. В основе этого метода простая идея: использовать собственные ресурсы организма для восстановления тканей. При PRP-терапии применяется собственная плазма пациента, обогащенная тромбоцитами. В ней содержатся факторы роста — белки, участвующие в восстановлении. Мы не вводим чужеродные компоненты. Мы помогаем организму использовать собственные механизмы там, где тканям нужна поддержка. Именно поэтому PRP-терапия применяется при боли в суставах, повреждениях связок, сухожилий и некоторых проблемах позвоночника. Меня продолжает удивлять сама идея: медицина не всегда должна бороться с организмом. Иногда ее задача — понять, что уже заложено внутри человека, и помочь этим механизмам работать лучше. А самые важные моменты для врача происходят не во время процедуры. Они происходят позже. Когда человек говорит: «Я снова могу гулять». «Я перестал бояться лестницы». «Я впервые за долгое время проснулся и не вспомнил о боли». В этот момент понимаешь: задача была не просто уменьшить неприятное ощущение. Задача была вернуть человеку его привычную жизнь. Самая большая победа над болью — не заставить ее замолчать. А сделать так, чтобы ей больше не пришлось говорить. (Алина Белогорцева)

Я не верю в борьбу с возрастом. Я верю в замедление старения- это моя позиция. Чем дольше я работаю врачом(а это более 25 лет), тем больше убеждаюсь: старение нельзя победить. Но его проявления можно замедлить, если не пытаться постоянно исправлять последствия, а поддерживать сами ткани. Ведь возраст — это не морщины. Возраст — это постепенное снижение способности кожи восстанавливаться. Это уменьшение выработки собственного коллагена, эластина и гиалуроновой кислоты. Это медленное разрушение коллагенового каркаса, который долгие годы удерживает кожу плотной, упругой и молодой. Поэтому возраст можно маскировать. А можно — замедлять его проявления. Это две совершенно разные стратегии. Когда мы говорим об истинном омоложении, мы говорим не о заполнении морщин и не о временном объеме. Мы говорим о сохранении качества тканей. Именно поэтому PRP-терапия (плазмотерапия, плазмолифтинг) занимает для меня особое место. Во время процедуры используется собственная плазма крови пациента, богатая тромбоцитами и естественными факторами роста. Они активизируют работу фибробластов — клеток, которые синтезируют коллаген, эластин и гиалуроновую кислоту. Мы ничего не добавляем организму извне. Мы стимулируем естественные процессы восстановления, которые уже заложены природой. Мне близка именно эта философия. Не заменять ткани, а поддерживать их способность к регенерации. Поэтому эффект PRP развивается постепенно. Кожа становится более плотной, лучше удерживает влагу, приобретает упругость и выглядит моложе не потому, что ее изменили снаружи, а потому, что меняется ее собственная структура. Сегодня PRP-терапия лица особенно актуальна для пациентов, которые снижают вес с помощью препаратов группы GLP-1. Когда человек быстро худеет, лицо тоже теряет объем. Именно поэтому все чаще говорят о так называемом Ozempic face. Но проблема не в препарате. Она в том, что ткани теряют поддержку быстрее, чем успевают адаптироваться. Если коллагеновый каркас уже ослаблен, изменения становятся особенно заметными. Поэтому, планируя снижение веса, я всегда советую думать не только о цифрах на весах, но и о качестве кожи после похудения. Сохранить прочность собственного коллагенового каркаса гораздо разумнее, чем потом пытаться компенсировать его потерю. Я много лет работаю с PRP и с большим интересом наблюдаю, как развивается это направление. Сегодня собственную плазму крови используют не только в косметологии, но и в ортопедии, спортивной медицине, стоматологии, трихологии и других областях, где задача одна — помочь тканям восстановиться за счет собственных биологических ресурсов человека. И, наверное, именно поэтому я оказалась в клинике Plasmolifting. Потому что мое понимание медицины всегда было связано не с тем, чтобы скрывать возрастные изменения, а с тем, чтобы как можно дольше сохранять ткани здоровыми и функциональными. Для меня PRP — это не просто косметологическая процедура. Это философия регенеративной медицины. Философия, в которой мы не боремся с возрастом. Мы помогаем тканям стареть медленнее. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Что не любит плечевой сустав? Иногда ответ на этот вопрос оказывается важнее самого лечения В коридоре нашей клиники нередко слышу похожие разговоры. — «Наверное, продуло…» — «Возраст уже не тот…» — «Поболит и пройдет.» А через несколько минут человек выходит из кабинета ортопеда уже с другим пониманием ситуации. Оказывается, дело совсем не в возрасте и не в сквозняке. Просто плечевой сустав давно пытался сказать, что ему тяжело. Боль в плечевом суставе редко появляется без причины. Иногда достаточно нескольких недель непривычной нагрузки, иногда — одной неудачной тренировки или ремонта дома. Организм долго компенсирует проблему, пока однажды не становится трудно поднять руку, расчесаться или спокойно спать на больном боку. Плечо не любит резких движений, особенно если они сопровождаются усилием. Жим штанги из-за головы, резкое отведение руки, вращения с весом, упражнения «через не могу» — именно после таких нагрузок мы чаще всего видим пациентов в кабинете ортопеда. У одного воспаляется сухожилие. У другого развивается синдром импинджмента, когда сухожилию становится тесно внутри сустава. Кто-то приходит уже с повреждением вращательной манжеты плеча или с так называемым замороженным плечом, когда привычные движения становятся настоящей проблемой. И почти всегда звучит один вопрос: — «Доктор, а можно сделать так, чтобы сустав восстановился?» Мне нравится этот вопрос. Потому что он не про то, как быстро убрать боль, хотя я это тоже очень важно. Он про желание понять, что происходит с организмом. В нашей клинике такие пациенты редко остаются один на один со своей проблемой. Невролог оценивает работу нервной системы, ортопед — состояние сустава и сухожилий. А дальше мы вместе обсуждаем, как помочь тканям восстановиться, а не просто сделать так, чтобы перестало болеть. Именно поэтому в план лечения нередко входит PRP-терапия. Для меня PRP — это не отдельная процедура. Это часть подхода, в котором мы используем возможности самого организма. Плазма крови содержит тромбоциты и биологически активные вещества, которые участвуют в естественном восстановлении тканей. Мы не добавляем ничего чужого. Поэтому метод хорошо переносится, не вызывает аллергических реакций и подходит большинству пациентов. Именно эта естественность всегда была для меня главным достоинством PRP. Конечно, одной процедуры бывает недостаточно. Если человек продолжит перегружать плечо или полностью откажется от движения, результата не будет. Поэтому PRP всегда работает в команде — с грамотной реабилитацией, упражнениями и постепенным возвращением к привычной активности. Наверное, именно поэтому мне особенно нравится наблюдать один момент. Через несколько недель после начала лечения пациент уже не рассказывает, как сильно болело плечо. Он вдруг говорит совсем о другом: — «Доктор, представляете, сегодня впервые спокойно достала тарелку с верхней полки и поняла, что боли больше нет». Для врача такие маленькие победы значат гораздо больше любых красивых слов о методике. Именно ради них мы каждый день собираемся одной командой. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)

Голова раскалывается, а МРТ чисто? Пора проверить шею, и вот почему. Знаете это состояние, когда просыпаешься, а голова будто налита свинцом, в ушах сверчок уже устроил ночной клуб, а перед глазами мельтешат чёрные точки, словно вы только что посмотрели на солнце? Вы идёте к неврологу, делаете МРТ мозга — а вам говорят: «Поздравляем, с головой всё отлично». И вы сидите в недоумении: если всё хорошо, то почему я чувствую себя как после трёх суток без сна, а головная боль при остеохондрозе возвращается снова и снова? А секрет прост, и он — в шее. Там, внутри, проходит позвоночная артерия — единственная труба, по которой кровь поступает в мозг. И если в шейном отделе начинаются проблемы — позвонки чуть сместились, диски потеряли упругость, — эта артерия пережимается. Мозг недополучает питание и начинает капризничать: сначала легким туманом, потом шумом в ушах и головокружением, а там и до обмороков недалеко. Сама шея при этом может вообще молчать, ничем не болеть, тихо радоваться жизни, а голова уже готова расколоться на части. Поэтому, когда болит голова а мрт в норме, опытный врач всегда проверит шейный отдел — часто причина кроется именно там. Коварство этой ситуации в том, что стандартные сосудорасширяющие таблетки работают как обезболивающее при зубной боли: вроде полегчало, но проблема никуда не делась. Потому что причина — не в сосудах, а в механическом сдавлении. И когда мы говорим о лечении шейного остеохондроза без таблеток, речь идёт не о волшебстве, а о работе с самой конструкцией, а не с симптомами. И вот здесь на сцену выходит метод, который всё больше набирает популярность, — PRP-терапия шейного отдела. Звучит как аббревиатура из космического корабля, а на деле это ваша же кровь, только правильно обработанная. Из неё выделяют плазму с высоким содержанием тромбоцитов — это своего рода строительная бригада вашего организма. И эту плазму вводят в ткани вокруг проблемных позвонков. Она не поднимает упавшее, она запускает процессы восстановления: диски становятся более упругими, мышцы расслабляются, и артерия, наконец, получает свободу. Кровоснабжение мозга нормализуется — и головные боли уходят не потому, что вы их заглушили, а потому что мозгу снова комфортно. При этом связь шея и головная боль взаимосвязь становится очевидной: убрали зажим в шее — ушла боль в голове. Скажите честно: кто из вас хотя бы раз сталкивался с тем, что голова болит, а все анализы идеальные? Или, может, слышали про уколы плазмой, но думали, что это что-то сложное и страшное? Давайте обсудим в комментариях, я объясню простым языком. Обещаю, будет понятно и без заумных терминов. Запись на консультации и процедуры ☎️ 8 495 9514937 🌏 www.plasmaclinic.ru 🔗 t.me/plasmoliftingclinic 🤝 https://vk.ru/plasmolifting_clinic 📲 не теряйте нас в MAX (Алина Белогорцева)