Rêves de Borée

Мы снова и снова настойчиво возвращаемся к теме крови. В ней есть нечто таинственное. Она кажется таинственной движущей силой, ключом к охватывающей весь мир теме. Из–за крови евреи следят за соблюдением закона, а Иегова надзирает за евреями. И посредством крови индусы–арийцы распространили божественную Майя их богов на целый континент. Элифас Леви в своей книге «Наука духов» пишет: «Кровь — это большой, симпатический носитель жизни, двигатель фантазии, это живой субстрат магнетического света или поляризованной в живых существах астральной души, это первое воплощение универсального флюида, овеществлённая жизненная сила». Это — духовное, герметическое понимание крови. Астральный свет, Акаша индуизма, в котором хранится космическая, всеобъемлющая память, Lux naturae (естественный свет) Парацельса. Мигель Серрано "Золотая цепь"

Русский Добровольческий Корпус, согласно названию, состоит из русских добровольцев. Из добровольцев, которых никто никуда не призывал, не мобилизовывал. Из русских людей, которые не поддались безумию россиянства. В общем, из людей отчаянных и храбрых. Но среди нас есть наиболее достойные. Сегодня на торжественной церемонии они были награждены знаками отличия, которые отныне будут носить с честью. ФИНАНСОВАЯ ПОМОЩЬ НАВИГАЦИЯ НА КАНАЛЕ

О земном мире в его перспективе и глубине нельзя судить по его чисто земному состоянию, но по виду имеющихся у их богов свойств. Различие между индуизмом и иудаизмом можно понять только по качествам и душевному складу их богов, даже когда «методология» чистоты крови становится у обоих той же самой. Мигель Серрано "Золотая цепь"

1.500 лет до н. э. арийские Риши для проникновения в Индию основали систему, основывающуюся на касте; «Книга законов Ману» регулировала жизнь арийцев согласно законам и предписаниям от рождения до смерти. Индуизм, также как и иудаизм, не является миссионерской религией, она не направлена на обращение неверующих. Переход обращённых в индуизм или иудаизм невозможен. Индус–ариец — это тот, кто рождается внутри одной их трёх каст Книги законов Ману. Евреем является тот, кто несёт в себе еврейскую кровь и исполняет закон, т. е. соблюдает завет. И поэтому иудеи Индии не могли проникнуть в страну и завладеть ею так, как они сделали это в Европе. Закон крови соблюдался в обоих случаях, но с различными целями. Мигель Серрано "Золотая цепь"

Иегова всегда был добр и милосерден к евреям, которые соблюдали завет до своей смерти, к другим же народам он был свиреп, по–сатанински жесток и полон садизма. По его указанию все другие народы, которые не относились к «расе», к иудейской крови, должны были истреблены. Во Второзаконии сгущаются ненависть и презрение, против каждого еврея, который не является правоверным и не исполняет закона, проповедуются жестокость и террор. Здесь был сделан первый шаг к абсолютистской и всемирной форме правления теократии. Чувство сострадания нееврейским созданиям евреям запрещено законом вследствие завета с божеством уже за столетия до н. э. «Итак, вы должны быть для меня святыми, поскольку Я, Иегова, являюсь святым, и Я отделил вас от всех народов, чтобы вы принадлежали только мне», — так написано в Левите (Третья книга Моисея). Мигель Серрано "Золотая цепь"

Геракл в образе Ваджрапани - бодхисаттвы, защитника Будды, буквально "несущий ваджру". Прообраз ваджры, оружия Индры и других индоевропейских громовержецев это собственно палица, булава - символ власти. На данном изображении у Геракла и, уже преобразованная буддистами ваджра, и её "первопредок" - булава. Если вас удивляет сочетание греческого и буддистского и вы думаете, что это богомерзкие нью-эйдж и пост-модерн, то вы ошибаетесь. Советую почитать о религии Гандхары, Греко-Бактрийского и Индо-Греческого царств. Греко-Буддизм невероятно интересное явление.

Готье разделяет позицию Гете в споре с Ньютоном касательно теории цвета. Правда, его точка зрения еще более радикальна: белый цвет неразложим на спектр. Это цвет абсолюта, и мы не можем при всем желании познать качества абсолюта. Каждая вещь, как «вещь в себе», сопричастна абсолюту, а потому непознаваема, что очень хорошо, поскольку жить в познаваемом мире невыносимо скучно. Евгений Головин "Теофиль Готье. "

Может быть, совершенную белизну принесла Серафита — героиня Сведенборга и Бальзака — из Гренландии или Норвегии? Может быть, это мадонна снегов? Или таинственный белый сфинкс зимы, хранитель звездных ледников? Снег создал его и похоронил под лавиной. С тех пор он — не найденный и невидимый — тысячелетиями покоится в молчании вечной снежной недоступности, более скрытый, чем сфинкс Эдипа. "Кто может коснуться его спокойствия? Кто может согреть это сердце? О! кто может положить розовый тон На эту непримиримую белизну?" Евгений Головин"Теофиль Готье "

Готье размышляет о молочно-опаловых щупальцах редких водяных лилий крайнего севера, о белых кораллах, которых боги, по туземному преданию, превратили в звезды Млечного Пути, о невидимом инее, проступающем в ночах полюса… "О белом пухе голубки, Что снежится под крышей древнего замка, О сталактите, что белой слезой Падает в неведомый черный провал." Евгений Головин "Теофиль Готье. "

Поэт чужд поиску белого абсолюта, присущего только богам. Героиня «Симфонии» — женщина-лебедь, окутанная бореальной свежестью, завороженная тайной белизны, хочет принять участие в «белом дебоше». Достойным соперничества ей кажется только собственное платье — белый бархат, украшенный белыми камелиями. Она вызывает материю и цветы на поединок. "Плавный снег ее груди Презирает белые камелии, Но белый бархат ее платья Не страшится дерзкой борьбы." Вещи искусственные, созданные тяжелой работой, считают себя изящней и красивей живой плоти. Бархат уверен в своей победе. Но увы. "В этой грандиозной белой битве Бархат и камелии побеждены, Они не требуют реванша, Они желтеют от ревности." Поэт восхищен своей избранницей: "Какая слюда девственного снега, Какая сердцевина тростника, Какая гостия, какая свеча Сотворила белизну твоей кожи?" Евгений Головин "Теофиль Готье. "

Остановимся на «Симфонии в белом мажоре» — шедевре Готье. Тема настолько красива, что не нуждается ни в каких изысках: «Можно прочесть в северных сказках: изогнув линии своих белых шей, стая женщин-лебедей прилетает на Рейн плавать и петь в прибрежных водах». Поэта занимает проблема белого цвета. Он ему кажется в высшей степени загадочным и недостижимым. Одна из женщин «бела как лунный свет на ледниках в холодных небесах». Эта женщина — настоящая ундина. Но совершенна ли ее белизна, способна ли она выиграть состязание по безукоризненности своей белой кожи среди аналогичных созданий севера? Ведь белый цвет обладает бесчисленными оттенками, даже перламутр — его акциденция. Евгений Головин "Теофиль Готье. "

"Одновременно мягкая и жестокая, Она может заставить наблюдателя Подумать о жестокой грации, Грации гладиатора." На этой «руке фавна», покрытой рыжими волосками, еще остались шрамы, ожоги, пятна крепких спиртных напитков. Это рука деятельная. Если рука куртизанки играет с пространством и, словно змея, учитывает его сопротивление, то рука Ласнера создана для беспощадной борьбы с пространством. Хватать, скручивать, душить, резать Напрасно рабочий будет искать мозоли на этой ладони. "Криминальная аристократия Не касается рубанка или молотка, Плоть ее ладони мягка, Так как ее инструмент — нож." Евгений Головин "Теофиль Готье. «Эмаль и камелии»"

"Покорный воле аромата Луча или оттенка, Атом летит к атому Как пчела к цветку." Две мраморных колонны, двух голубей, две розы в воде фонтана, два атома отнюдь не притягивает взаимная страсть, что случается крайне редко. Виды материи рождены для борьбы, для торжества одного вида над другим, для калейдоскопической игры случая, для мучительных метаморфоз. Сами по себе они вздорны и капризны. Только воля любовника, скульптора, живописца, поэта ловит совершенно эстетическое «секретное родство» (ловит или приписывает?) и создает из хаоса атомов и молекул (в лексике Готье) нечто изящное, стройное, страстное, которое со временем распадается в готовности к будущим метаморфозам. Причем Готье ценит сочетание «человеческих молекул» не менее самых прекрасных согласований природы. Евгений Головин "Теофиль Готье. «Эмаль и камелии»"

В медленных метаморфозах Белый мрамор превращается в белую плоть, Розовые цветы — в розовые губы. Так проявляются различные тела. Теофиль Готье

На фронтоне античного храма Два древних блока мрамора На фоне синевы аттического неба Противопоставляют свои белые грезы. Теофиль Готье

Часто в невзрачном существе живет таинственный бог,И как рождающийся глаз затянут пленкой своих век,Чистый дух прорастает сквозь скорлупу камня. Жерар де Нерваль

Японский доброволец в составе грузинского легиона под руководством ЗСУ. А говорили что эпоха самураев прошла