Дмитрий Алексеенков

Меня всегда удивляли и в какой-то степени даже восхищали истории переобувания. Все-таки для этого мало обладать отсутствием совести, как иногда кажется обывателю. И вот недавно мне случайно попалась история Константина Штеппа. Штепп воевал в Первой мировой, потом в Гражданской войне на стороне Белой армии. Он был капитаном, то есть далеко не последним человеком, получил ранение и попал в плен при отступлении армии Врангеля от Перекопа. По идее, на этом его жизнь должна была бы и закончиться. Все мы знаем, как в те далеко не травоядные времена обходились со своими противниками. Но ему удалось получить новые документы, сменить фамилию и начать новую жизнь. Дальше он делает успешную карьеру как историк, становится председателем комиссии по истории Византии Академии наук Украинской ССР, депутатом. При этом он попутно информатор НКВД и помогает репрессировать в том числе Грушевского. В 1938-м он едва не попадает под каток массовых репрессий: провел полтора года под арестом, но выжил. Непонятно, то ли помогли навыки выживание, то ли просто повезло дожить до "бериевской амнистии 1939 года". В 1941 году, когда немцы приходят на территорию Украины, он уже становится коллаборационистом, причем видимым коллаборационистом. А в 1943 уходит с отступающими войсками в Германию. Получает гражданство и работает в пропагандистских структурах. Но тут мы понимаем: в 1945 году карающая рука советского правосудия все-таки должна была уже его наконец настигнуть. Но нет, он живет в Германии, избегает как репатриации, так и местных судебных процессов против нацистов. Потом едет в Соединенные Штаты. Пишет книги о сталинизме, ежовщине, сотрудничает с ЦРУ и более-менее благополучно живет. Талант, что еще сказать? И это притом, что все происходило в весьма нетолерантную к предателям эпоху, когда любой намек на взгляд в другую сторону мог закончиться виселицей или, в лучшем случае, расстрелом не с одной, так с другой стороны. Не при феодализме, который мы здесь с вами в основном обсуждаем, где каждый год менялись конфигурации союзов и это вообще было абсолютно нормально. И это не современный Арестович, у которого 15 пар обуви и максимум, что ему грозит, это наши насмешки. Тут настоящий дар. Хотя и с душком, мягко говоря.