Софа и ее детские травмы

когда умер Ваня, я почувствовала себя одним большим клише.  еще и слово такое – похоже на клеща.  все как в кино: страшный сон и мечтаю проснуться, смотрю в одну точку, внутри – ну что же еще – дыра. даже ссылка на кино тот еще клещ, могла бы найти референс и поприкольней. проезжаю наши места и – о нет – силуэты довольносчастливых нас выходят из продуктового. неужели самое объемное во мне чувство настолько шаблонно?  я не могла себе простить обесценивание нашей связи слезами на полу (даже с припиской «как дождевой червь»), ежедневными письмами тебе (эта заметка кстати под номером 284) и любой попыткой рассказать ЧЕМ ты вообще был для меня. любовь всей моей жизни о тебе как нейрослоп в храме. боль не уходит, она трансформируется. я правда хочу блевать от этого, но еще больше от того, что у меня действительно увеличивается интервал между плачем. плач палач. видимо устала каждый раз запускать механизмы самосохранения когда приближаюсь к эшафоту.  скорбь стремятся понять, объясняют научно. еще и дедлайн ведь придумали – год. прожить 4 сезона без него, потом станет легче. неужели все мое естество, набор уникальных качеств и ценностей, ДУША – все это не более чем паттерн? как и мировая литература – архетипы в сюжетах давно выделены, меня типировали и уже знают развязку. а пока наблюдают за развитием. ты проживаешь это так поэтично.  я так обрадовалась когда между снами увидела тебя рядышком – хорошего-прехорошего в нежно-розовой футболке. глаза закрываются – склейка – тебя нет, пустая подушка. ну все ясно, после смерти возлюбленного второй учится жить без него. придется сделать что? отпустить! человеку нужен кто? человек!  и раз уж мне быть клише, то буквально. архетип: Кафка. увидев тебя в межсонье я просыпаюсь клещом и становлюсь всем им в тягость, пока кто-то не скажет «поглядите-ка, оно издохло, вот оно лежит совсем-совсем дохлое!». вот такая мелодрама.