Софа и ее детские травмы

Да ну его нахуй Придушивая лето, я поправляю волосы. Угольное небо. Пачка скурена, я порезала ладонь льдом. Кусками льда для коктейля. Ненавижу алкоголь, но только он делает так пусто в голове, что я смотрю всем в глаза, как будто они меня не видят. Дурость. Я пытаюсь понять, хоть кто-то знает че делать дальше? У нас зубы стучат от злости, челюсть затекает, мы ждём, что однажды станет легче. А некуда пойти. Поэтому мы просто заходим в Вкусно и точка. Хлопнуть бургер, коллаба с Смешариками. Чтобы посидеть и посмотреть на эти лица. Едем в метро, дышим квадратом, успокаивая паническую атаку. Что там сказал психиатр короче. Покупаем еду в лотках, запивая водой с хлоркой. Небогатые, немодные, сколько бы ни зарабатывали, что бы ни носили. Знаете, в какой момент я была счастлива? Когда каталась на роликах с папой на Поклонной горе. Я смотрела, как женщина закрывала глаза ребенку и сзади нее огромная очередь из других людей. Я спросила что это. Папа ответил: их скоро сожгут, они заходят в камеру. Я подумала: это было давно-давно. И продолжила кататься. // Всем кто однажды удивился зачем я родился Всем зачумленным, меченным Всем нашим чумачечим Ты не один такой и это всё