СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. МОЙРЫ Ты вела меня спокойно. Ты вела и улыбалась. Уходила, усмехаясь, в неизвестные поля. На краю пути былинка еле зримая сгибалась. Ветерок неуловимый реял, прахом шевеля. Я оставил дом родимый, гумна, мельницу, амбары, Золотые сгроможденья полновесного зерна. Все от ранних мигов детства сердцу ведомые чары, Вот за мной зима и осень, юность, лето, и весна. Предо мной единодневность, вне привычных сдвигов года. Вне закона тяготенья по земле иду легко. Но не радует сознанье совершенная природа, Ухо ловит звуки пенья, там, родного, далеко. Песнопения успенья, равномерный звон кадила, Воплощался в цвет лиловый благовонный фимиам. И полянами фиалок ты беззвучно уходила, И потоком водопадным свет лился по сторонам. Но пред странным косогором я застыл в недвижном страхе: – Вот, такие, как и снились, ткут, прядут, число их три, Это Норны, это Мойры, это Парки, Пряхи, Пряхи Это Судьбы, Суденицы, на пожарищах зари. Замыслительницы роков, и ваятельницы далей, Восприемницы-ткачихи волоконца без конца, В угаданиях зачатий, приговорщицы ордалий, Испытующие чувством воспаленные сердца. Очи юны, кудри стары, нити, нити, пряжа, пряжа, Ткань нисходит океаном, в каждой капле есть зрачок. Смотрит пена, смотрят волны, и в высоком небе даже Вместо Солнца глаз глядящий, бледный Месяц – бледный Рок. Безграничная всезрящесть, всеобъемность шаткой ткани, Облекла мое сознанье в многоликий душный склеп. И опять мне захотелось быть в незнанье, быть в обмане, И, склонясь пред младшей Мойрой, я, закрыв глаза, ослеп. А когда глаза раскрылись, чья-то тень ушла бесшумно, И дрожащими руками тщетно я искал тебя. Я под ивою плакучей. Вижу сад, амбары, гумна. Зыбко вижу и не вижу, как мне жить, Любовь любя. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 3 #бальмонт

Константин Бальмонт. МОЙ ЗНАК Мой знак – человек на коне. Без хлыста. Ибо конь его – птица. Ибо конь его – ветер, зарница. Задрожавшая вражья бойница. Без хлыста. Но с мечом. И в огне. Но с мечом! Ибо силен дракон. Он с мечом. Ибо змей многоглавый, Многозвенный, весь сборный, лукавый. Завладел, на минуту, державой. Но счервится, заслышавши гон. Перезвон. Перескок. Переступь. Вся дорога до логова взрыта. Разыграйся четыре копыта. Разгремитесь над цепким сердито, Загоните чудовище вглубь. Раздробите его в глубине. Приговор над бесовской забавой, Просверкайте над былью неправой, Поспешай с жизнетворческой славой, Весь – полет, человек на коне. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ Приветствую тебя, старинный крепкий стих, Не мною созданный, но мною расцвеченный, Весь переплавленный огнем души влюбленной, Обрызганный росой и пеной волн морских. Ты в россыпи цветов горишь, внезапно тих, Мгновенно мчишься вдаль метелью разъяренной, И снова всходишь в высь размерною колонной, Полдневный обелиск, псалом сердец людских. Ты полон прихотей лесного аромата, Весенних щебетов и сговора зарниц. Мной пересозданный, ты весь из крыльев птиц. И рифма, завязь грез, в тебе рукой не смята. От Фета к Пушкину сверкни путем возврата И брызни вдаль дорогой огневиц. Я видел много чаровниц, Со мной гадавших о грядущем. Я по густым скитался кущам. Взглянул на много чуждых лиц В глуши неведомых станиц. Смотря украдкой из бойниц, В боях участвовал я разных. Я медлил в россыпях алмазных. Я с тем же сердцем падал ниц В огнях враждующих божниц. Я слушал шепоты черниц, Уважил все чужие храмы. Все голубые фимиамы. И птицей, выше верениц, Рассек преграды всех границ. Но, слыша острый свист синиц, Всегда лечу душой в родное. Я вновь не в осени, а в зное, И внемлю песне молодиц Над мглой серебряных криниц. Как мертвый, восстающий из гробниц, Познавший власть явиться не скелетом, А юношей, и в плоть, и в кровь одетым, Мечтающим о пламенях девиц, – Как клекот потревоженных орлиц, Пророчеством вскипевший непропетым, – Как быстрый конь, бегущий белым светом За табуном горячих кобылиц, – Я знаю, что таинственная дверца Из смерти в жизнь, из тьмы до бытия, Есть правда растворившегося Я. Поняв, что верно в лике иноверца, Пронзить свое пылающее сердце. Вскричать, чужую боль приняв: «Моя!» Игрою тонкого тканья В чужие я вникаю души. И боль в моей душе все глуше, А радость – влажный звон ручья. Власть претворения – моя. Ползет ли предо мной змея, Я пеньем ворожу над нею И в колдованьи цепенею. Свою отраву затая, Она как тень. Она моя. Земля вселенская – ничья, Она – в своей лишь литургии. Всем сердцем я в моей России. Металл расплавленный – струя. Но эта кузница – моя. В огне, задымленный, куя, Верховной волей созиданья Могу перековать страданье В венец и в пламя лезвия. Я весь – Ея. Она – моя. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МНЕ ХОЧЕТСЯ Мне хочется расцветов полусонных, При перебеге косвенных зарниц. Мне хочется свиданья звуков звонных, Идущих от невидимых звонниц. Чтоб звук души, идя в тиши к другому, Был светом-пересветом хрусталей. Чтоб в сердце забаюкал я истому, Заслыша бег-напев коростелей. Чтоб в памяти, в сверкающем затоне, В подводных далях шли навстречу сны, Чтоб в голубых куреньях благовоний Всходила мысль до лунной вышины. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЛАДШИЙ Ватага наохотилась и ела, Хрустели кости лошадей и коз, Вокруг костров. Там дальше был откос, И он сидел у самого предела. Он с краю был. Меньшой. Такое дело, Как бить зверей, в нем не будило грез. Он съел кусок добычи. Кость поднес. Там дырка. Глянул. Дунул. Кость запела. Обрадован, он повторял тот звук. Журчащий свист. Он был похож на птицу. Кругом смеялись. Но уж он цевницу Почувствовал. Движенье ловких рук, Отверстья умножали голос мук. Всклик счастья. Он зажег свою зарницу. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРРА Мне чудится, что ты, в одежде духов света, Витаешь где-то там, высоко над Землей, Перед тобой твоя лазурная планета, И алые вдали горят за дымной мглой. Ты вся была полна любви невыразимой, Неутоленности, как Сафо оных дней, – Не может с любящим здесь слитным быть любимый, И редки встречи душ при встрече двух людей. Но ты, певучая, с устами-лепестками, С глазами страстными, в дрожащей мгле ресниц, Как ты умела быть нездешней между нами, Давала ощущать крылатость вольных птиц. Любить в любви как ты, так странно-отрешенно, Смешав земную страсть с сияньем сверхземным, Лаская быть как ты, быть любящим бездонно Сумел бы лишь – сюда сошедший – серафим. Но на Земле живя, ты Землю вся любила, Не мертвой ты была, во сне, хоть наяву. Не в жизненных цепях была живая сила, Но возле губ дрожал восторг: «Живу! Живу!» И шествуя теперь, как дух, в лазурных долах, Волнуешь странно ты глядящий хор теней, Ты даже там идешь с гирляндой роз веселых, И алость губ твоих в той мгле всего нежней. Константин Бальмонт. ЦВЕТОЧНЫЙ СОН (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИРОВАЯ ПЫЛЬ Мировая пыль Дороги млечной, Драгоценный прах Дороги птиц, Водопад легенды быстротечной, Белое дрожание зарниц. Золотая пыль ложбины звездной, Звоны всей созвездной высоты, – Для чего я брошен в мрак морозный, Отвечатель светлый, где же Ты? Я стою, забывши счет столетий, Я стою, и зябну на посту, Еще в Ветхом молвил Ты завете, Что уронишь светоч в темноту. Но с тех пор уж стал остывше-старым Новый невосполненный завет, Не согрет полночным я пожаром, В звездную одежду не одет. Караваном – тучи вслед за тучей, Я в безгласном никну как ковыль, Если ж вспыхнет диск звезды падучей, Он, взорвавшись, падает как пыль. Константин Бальмонт. ОПАЛЫ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МИГ БЛАГОВЕСТИЯ Я куколка. Я гусеница. Я бабочка. Не то. Не то. Одно лицо, и разны лица. Я три лица, и я никто. Я точка. Нить. Черта. Яичко. Я семечко. Я мысль. Зерно. В живой душе всегда привычка В веках вертеть веретено. Я детка малая. Глядите. Зеленоватый червячок. Мой час пришел. Скрутитесь, нити. Дремать я буду должный срок. Меня не трогайте. Мне больно, Когда до люльки червяка, При виде искуса, невольно, Коснется чуждая рука. Как малый маятник, я вправо, И влево, выражу, что сплю. Не троньте. Сон мой не забава, Но я подобен кораблю. Я храм. В мой самый скрытый ярус Ударил верный луч тепла. Корабль, дрожа, раскрыл свой парус. Весна красна. Весна пришла. Крыло есть признак властелина. Был жизнетворческим мой сон. Я око синее павлина. Я желтокрылый махаон. Будя полетом воздух чистый, И поникая над цветком, Целую венчик золотистый Я задрожавшим хоботком. Миг благовестил. Зарница, Животворящая цветок. Не куколка. Не гусеница. Я бабочка. Я мотылек. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕТЕОР Зеленоватый метеор ‎ Упал среди небес. Меж тем лазоревый простор Еще алел над чернью гор, ‎ И свет в нем не исчез. Он был как быстрый изумруд, ‎ Нисброшенный с высот. Блеснул вон там, мелькнул вон тут, И вот упал, как в некий пруд, За тучевой оплот. А я смотрел на мир внизу, ‎ Взнесенный до стремнин. А час, меняя бирюзу, Готовил к полночи грозу, Пока я был – один. Константин Бальмонт. КОСТЕР (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕСЯЦ Месяц меряет недели, Изменяясь в красоте. Вот он виден еле-еле, Серповиден в высоте. Вот он серп для жатвы годный, Заостренный там внутри. Вот плывет над бездной водной Полумесяц, – посмотри. Все пышнее, все светлее, Вот он встал как полный шар. Словно где-то там, алея, В круге зарева – пожар. Вот все позже он восходит, С краю выем, убыль в нем. Чахнет бледный, грустно бродит, Опрокинут, виден днем. Меньше, тоньше, гаснет, тая. Умер. Нет нам лунных нег. Ждем. И вновь черта златая, Месяц меряет разбег. Константин Бальмонт. ОПАЛЫ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕРЦАНЬЕ Глаза затянутые дымкой томной неги. Волна расплéсканная брызгами на бреге. Зарниц размéтанные сны, излом огней. Любви почудившейся свет с игрой теней. Глаза осмéленные тайной глаз хотящих. Цветы зажегшиеся сказкой в темных чащах. Любовь пронзающая больно и светло. Всепроницающее – лик меча – весло. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕРТВЫЕ ЗВЕЗДЫ Сердца к сердцам и к безднам кличут бездны, В ночи без слов к звезде поет звезда. И зов дойдет, но, может быть, тогда, Когда звезда – лишь гроб себя железный. Прекрасен полог ночи многозвездный, Но жизнь творит лишь там, где есть вода. Когда ж она иссохла навсегда, Звезда – лишь знак изящно-бесполезный. Там русла рек, где влага не течет. Там бродят лишь бесплотнейшие тени, Без жажды, без любви, без вожделений. И нет цветов там, чтоб собрать с них мед. Нет больше тайн. И чарой песнопений Душа там в плен другую не возьмет. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕРТВАЯ ГОЛОВА Изображенье мертвой головы На бабочке ночной, что возлюбила Места, где запустенье и могила, Так просто растолкуете ли вы? Вот изъясненье. Здесь гипноз травы, Которую плоть мертвого взрастила, И череп с мыслью, как намек-кадило, Дала крылатой. Жить хоть так. Увы. Живет кадило это теневое. И мечется меж небом и землей. Скользит, ночной лелеемое мглой. Вампирная в нем сила, тленье злое. И бабочки пугаются ночной. Тот здесь колдун, кто жить возжаждал вдвое. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕРА Тьма черты перемещает. Ночь – из края теневого. Ночь спокойна. Отчего я Так печален в этот час? День всечасно обещает, Но не сдерживает слово, День лукавит, зданья строя, И обманывает нас. Воздух ночи необманен, Нет на ткани кисти лишней. Отчего ж пугает серый Цвет, предвестье черноты? Я стрелою черной ранен. Я грущу о правде вышней. Только солнечною мерой Мерю зерна Красоты. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕЙТА О, нежная Мейта, ‎ Ты греза Востока, Ты песня, ты флейта, ‎ Что где-то далеко. И флейтой хочу я ‎ Владеть, дорогая, Огнем поцелуя ‎ В ней песню слагая. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕЖ ЧЕТЫРЕХ ВЕТРОВ Бесконечны снежные поляны, Горы, степи, хмурые леса. Ах, я знаю солнечные страны, Видел голубые небеса. Индия, Ниппон, Самоа, Ява, Знавший Фараонов, мощный Нил, Обо всем, что в мире величаво, Я любовно память сохранил. Есть повсюду праздники живые, Вольный путь свершает красота. Но страна, где я любил впервые, Более не прежняя, не та. Разломилась гордая твердыня, Разорвалась радостная связь, Где цвели просторы, там пустыня, Где был труд, там брызжет кровь и грязь. Умерли. Замучены. Убиты. Или смотрят в мерзлое окно. И Луна струит им хризолиты, Но смотрящий стынет, пал на дно. Где моя любимая? Жива ли? Все ли в мыслях ласковых со мной? Я в соленых брызгах, в диком вале, Он напрасно встал над глубиной. Я был каплей между капель водных, Строивших приливную волну. Праздник душ среди пространств раздольных, Он ушел в какую же страну? Совершилось древнее заклятье: – К четырем ушедшие ветрам, Косо друг на друга смотрят братья, Горе тем, кто свой оставил храм. Мне нигде нет в мире больше места, В каждом миге новый звон оков. Приходи же Белая Невеста, У которой много женихов. Но доходит голос издалека: – «Подожди, не твой еще черед, Путь свершай, не упреждая рока. Белая Невеста всюду ждет». Хватит ли последнего усилья Подойти к заветному ключу? Из тоски скую себе я крылья, И к желанным в бездну улечу. Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕДНЫЙ ВСАДНИК На взмахе камня всадник медный Приподнял резвый взмах коня, И смотрит в небо лик победный, В нем солнце будущего дня. Мы знали много поражений, Предельную растрату сил; Но наш исконный взрывный гений Из бездны к выси нас взносил. Рука, которая умела Держать такие повода, Велит глядеть нам в пропасть смело И знать, что нас ведет Звезда. Четыре конские копыта На взмахе камня – нам завет, Что будет вся беда избыта, Что вспыхнет, брызнув, пламецвет. И жду. Да вспрянет конь летучий, Топча извивную змею. Да узрю светлою над кручей В лучах Избранницу мою. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕДВЯНКА Луна золотая, как щит золотой, Луна золотая, как риза из злата, В пределах Востока горит над водой, Превыше последних мерцаний Заката. Медвяные росы растут. Медвянка! Приди же! – Я тут. Цветок золотой, как Луна золотая, Цветок золотой, как кружок золотой, Тебе принесла я, он дышит, блистая, И сны, расцветая, плывут чередой. – Медвянка! Медвянка! О, кто ты? – Я та, кем восполнены соты. Константин Бальмонт. ЦВЕТОЧНЫЙ СОН (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕДВЯНАЯ ТИШЬ Медвяная тишь от луны округлой и желтоогромной В сосновом лесу разлилась, дремотный безмолвствует бор. И только по самым верхам скользит ветерок неуемный, И между высоких вершин чуть слышный идет разговор. Далеко родимая Мать от Волги глядит до Урала, От Белой волны на Закат, глядит чрез Алтай на Восток. Атлантика мне говорит, что ждать остается мне мало, К Родимой моей припаду, чуть только означится срок. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕД ВЕКОВ Сперва я увидал, что мир есть песнопенье, И я, дрожа, его пропел. Потом я нараспев сказал стихотворенье, То был вторичный мой предел. Потом я начертал на камне заклинанье, Перстообразный взнес алтарь. И круглую луну впустил в ограду зданья, Я был певец, колдун и царь. Теперь, когда прошли ряды тысячелетий И завершился круг племен, Я помню эти дни, когда все были дети, Как ясно помнишь яркий сон. От вкрадчивой луны ушел к иным я чарам, Лесной я изменил луне. И был как во хмелю, пьянясь цветным пожаром, И было солнце богом мне. И там, где взметы гор, где кондор верхолетный, И там, где желтый сон пустынь, Сын солнца, мед веков я накопил несчетный, Богов венчая и богинь. Еще сменился ряд победных ликований, И, отойдя от пирамид, Давно плывет мой ум в колдующем тумане, Вновь факел ночи мне горит. Но не луна, свеча и бледная лампада Над ветхим саваном страниц Меня ведут туда, откуда силой взгляда Я вызываю сонмы лиц. Алхимик пыльных руд, восторг пресуществленья Из древних выманил я строк, Я молнии велел прийти из усыпленья И в тяжкий плуг ее запрег. Летаю коршуном, взлетаю альбатросом, Предвижу ход и нрав комет, И к лунным, наконец, хочу взлететь откосам, Все руны разобрав примет. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1 #бальмонт