СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Велимир Хлебников. Москва – старинный череп... Москва – старинный череп Глагольно-глазых зданий, Висящий на мече раб Вечерних нерыданий. Я бы каменною бритвой Чисто срезал стены эти, Где осеннею молитвой Перед смертью скачут дети. И дева ночи черным тулом Своих ресниц не осенит, Она уйдет к глазам сутулым, Мое молчанье извинит. <1919> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть I (1917-1920) #хлебников

Велимир Хлебников. Морных годин ожерелье одела судьба... Морных годин ожерелье одела судьба. Кинула, молвила. Поправила венок нехотя. Вымранных вышней волей народов ветка черемухи подается в окно узкое, узкое! Вымранных жизней ветка смрадная. Жрица Вещая, – мирами покрывшая беловыпуклую грудь, не ты ли на перстне с мизинц<а> имеешь яд? Тот, – который заставит отлететь юношу в высокий час в загробный дол? Из страны Радостной Мори иду я, морин, несу в руках свою земную душу. Девушка навстречу мне с распущенными волосами. – Это ты, морин? – Я, деушка. Поцелуй в уста! – Целую. Нас двое. От берегов нудной яви к берегам высокой радости Мори идем мы – нас двое. <1907-1908> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ В ПРОЗЕ #хлебников

Велимир Хлебников. Море пело «Вечную память»... Море пело «Вечную память» Тухлым собакам, мертвым сомам. В берег морской волны бились и бились. Собакам, провидцам, пророкам Морем шумящим предложен обед. Накрыт скатертью стол. Одна за другою катилась волна, Бежали валы на берег пологий. Мертвый кутум с белой дырой вместо глаза В крупной сухой чешуе, белый от зноя Лежал близ меня. Около грелся костер рыбака, Бродяг приглашая испечь на костре Мертвую сельдь из песчаных богатств И мешочки икры палой рыбы. Собакам, провидцам, всем Был морем покрыт широкою Скатертью стол. Ныряла и падала взад и вперед черепаха. Голоногие жены мыли белье дальних семей, Стирали белье, сплошь берег усеяв Циновками жирных мужей. Священное море давало белью отпущенье в грехах. Мальчик кричал мне: «Урус… Русский дервиш… Гуль-мулла…» Я соглашался, лежал на песке. Мне все равно. Голоногие жены в белом и мокром белье, Согнувшись, стояли над морем. Море священною влагой Давало белью отпущенье в грехах. Был берег, как исповедь и исповедальня. Море, великий безбожник, Тухлою рыбой швыряло В солнечный образ, дрожащий по волнам. И в бороде его длинных лучей Качался тухлый судак. Чудак! мог бы поленом войти В мыслящую печь человека И зажечь его ум новыми мыслями, Новым разумом мысли. Видишь, – голодный, согнулся и бродит. Печка живая без дров ходит по берегу. 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. Молóн упал в полóн... Молóн упал в полóн Как мравитель легкой нравды. Лосудари синих лон, К инестру народных волестров! Из острова снестров, где огнистéль и вених, О бьюга младевы! бойба их умён! Виач содружества сомужеств. О легкие стоны мрузей! О мервые глазами сиуны! О метер мервий! Стон младелицы! На мервые всходы зари. 1919 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть I (1917-1920) #хлебников

Велимир Хлебников. Мой черный, суровый орел... Мой черный, суровый орел, Кого ты клюешь так жестоко? Ты крылья на воздух простер И гложешь и лижешь кого-то. Труп брата клюю я в пыли, Быть мертвым орлану отрада, И буду клевать до зари, А тризна товарищу рада. И пусть веет мертвечиною Мой прямой широкий клюв, – Пусть за звездною пучиною Смотрит, в разум заглянув. Но несется пусть «спасибо» Мне за братскую услугу, Он проклекчет, верю, ибо Верит родственному другу. 1913 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть II (1909-1914) #хлебников

Велимир Хлебников. Мой череп – путестан, где сложены слова... Мой череп – путестан, где сложены слова, Глыбы ума, понятий клади И весь умерших дум обоз, Как боги лба и звери сзади, Полей неведомых извоз. Рабочие! кладите, как колосья в тяжелые стога, И дайте им походку, и радость, и бегá. Вот эти кажутся челом мыслителя И громких песен книгой – те! Рабочие, завода думы жители, Работайте, косите, двигайте! Давайте им простор, военной силы бег, И ярость драки, и движенье. Пошлите на ночлег И беды, и сраженье. Чтоб неподвижным камнем снов Лежал бы на девичьем сене Порядок мерных слов, Усталый и весенний. 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. Моих друзей летели сонмы... Моих друзей летели сонмы. Их семеро, их семеро, их сто! И после испустили стон мы. Нас отразило властное ничто. Дух облака, одетый в кожух, Нас отразил, печально непохожих, В года изученных продаж, Где весь язык лишь «дам» и «дашь». Теперь их грёзный кубок вылит. О роковой ста милых вылет! А вы, проходя по дорожке из мауни, Ужели нас спросите тоже, куда они? 1916 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть III (1915-1916) #хлебников

Велимир Хлебников. Мои глаза бредут, как осень... Мои глаза бредут, как осень, По лиц чужим полям. Но я хочу сказать вам – мира осям: «Не позволяй!» Хотел бы шляхтичем на сейме, Руку положив на рукоятку сабли, Тому, отсвет желаний чей мы, Крикнуть, чтоб узы воль ослабли. Так ясновельможный пан Сапега, В гневе изумленном возрастая, Видит, как на плечо белее снега Меха надеты горностая. И падает, шатаясь, пан На обагренный свой жупан… <1912> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть II (1909-1914) #хлебников

Велимир Хлебников. Может, я вырос чугунною бабой... Может, я вырос чугунною бабой На степях у неба зрачка. Полны зверей они. Может, письмо я, Бледное, слабое, На чаше других измерений. <1919> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть I (1917-1920) #хлебников

Велимир Хлебников. Могóт подземных... Могóт подземных, Ярот земных Излучена месть. Нагот уземных, Стыдот наземных Излучена лесть, Изведана сладость. Отпита чаша. Радость, радость, Ты уже наша! 1907 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908) #хлебников

Велимир Хлебников. Могилы вольности Каргéбиль и Гуниб... Могилы вольности Каргéбиль и Гуниб Были соразделителями со мной единых зрелищ, И, за столом присутствуя, они б Мне не воскликнули б: «Что, что, товарищ, мелешь?» Боец, боровшийся, не поборов чуму, Пал около дороги круторогий бык, Чтобы не вопрошающих – к чему? – Узнать дух с радостью владык. Когда наших коней то бег, то рысь вспугнули их, Пару рассеянно-гордых орлов, Ветер, неосязуемый для нас и тих, Вздымал их царственно на гордый лов. Вселенной повинуяся указу, Вздымался гор ряд долгий. Я путешествовал по Кавказу И думал о далекой Волге. Конь, закинув резво шею, Скакал по легкой складке бездны, С ужасом в борьбе невольной хорошея. Я думал, что заниматься числами над бездной полезно. Невольно числа я слагал, Как бы возвратясь ко дням творенья. И вычислял, когда последний галл Умрет, не получив удовлетворенья. Далёко в пропасти шумит река, К ней бело-красные просыпались мелá. Я думал о природе, что дика И страшной прелестью мила. Я думал о России, которая сменой тундр, тайги, степей Похожа на один божественно-звучащий стих. И в это время воздух освободился от цепей И смолк, погас и стих. И вдруг на веселой площадке, Которая на городскую торговку цветами похожа, Зная, как городские люди к цвету падки, Весело предлагала цвет свой прохожим, – Увидел я камень, камню подобный, под коим пророк Похоронен, – скошен он над плитой и увенчан чалмой. И мощи старинной раковины, – изогнуты в козлиный рог, На камне выступали; казалось, образ бога – камень увенчал мой. Среди гольцов, на одинокой поляне, Где дикий жертвенник дикому богу готов, Я как бы присутствовал на моляне Священному камню священных цветов. Свершался предо мной таинственный обряд. Склоняли голову цветы, Закат был пламенем объят, С раздумьем вечером свиты… Какой, какой тысячекост, Грознокрылат, полуморской, Над морем островом подъемлет хвост, Полунеземной объят тоской? Тогда живая и быстроглазая ракушка была его свидетель, Ныне уже умерший, но, как и раньше зоркий, камень. Цветы обступили его, как учителя дети, Его – взиравшего веками. И ныне он, как с новгородичами, беседует о водяном И, как Садко, берет на руки ветхогусли, – Теперь, когда Кавказом, моря ощеренным дном, В нем жизни сны давно потускли. Так, среди «Записок Кушетки» и «Нежный Иосиф», «Подвиги Александра» ваяете чудесными руками, – Как среди цветов колосьев – С рогом чудесным виден камень. То было более чем случай: Цветы молилися, казалось, перед времен давно прошедших слом О доле нежной, о доле лучшей: Луга топтались их ослом. Здесь лег войною меч Искандров, Здесь юноша загнал народы в медь, Здесь истребил победителя леса ндрав И уловил народы в сеть. 16 сентября 1909 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть II (1909-1914) #хлебников

Велимир Хлебников. Могилой дум ударить мне ли... Могилой дум ударить мне ли, Хлестнув по лицам и устам? Разбойники в утесах каменели, Тянулись к ивовым кустам. Реки свободен жидкий меч, – Есть рукоятка, нет руки… И голубую тянут сеть В прозор столетий рыбаки. <1915> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть III (1915-1916) #хлебников

Велимир Хлебников. Могила царей... Могила царей – Урал, Где кровью царей Руки свои замарал Эль этих лет, Крикнув «ура!». 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. Мной недовольное ты... Мной недовольное ты, Я недовольный тобой. Льешь на продажу версты Пены корзины рябой. Сваи и сваи, на свайных Постройках, пьянея, лежит Угроза, сверкавшая в тайнах Колосьями сумрачных жит. 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. Мне, бабочке, залетевшей... Мне, бабочке, залетевшей В комнату человеческой жизни, Оставить почерк моей пыли По суровым окнам, На стеклах рока. Так серы и скучны обои из мертвых растений Человеческой жизни; пылью своей Быть живописцем себя На стеклах рока, большеокого рока. Вдруг увидать открытую дверцу В другой мир, где пение птиц и синий сквозняк, Где мило всё, даже смерть В зубах стрекозы. О, улетевшая прочь пыль И навсегда полинявшие крылья! Окон прозрачное «нет», За ними шелест и пляска Бабочек любви стучится. Пляшет любовь бабочек высоко в ветре. Я уже стер свое синее зарево и точек узоры Вдоль края крыла. Скучны и жестоки мои крылья, Пыльца снята. Навсегда. Бьюсь устало в окно человека. Ветка цветущих чисел Бьется через окно Чужого жилища. 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть II (1921) #хлебников

Велимир Хлебников. Мне спойте про девушек чистых... Мне спойте про девушек чистых, Сих спорщиц с черемухой-деревом, Про юношей стройно-плечистых: Есть среди вас они, – знаю и верю вам. <1907-1908> Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908) #хлебников

Велимир Хлебников. Мне мало надо... Мне мало надо: Краюшку хлеба И каплю молока. Да это небо, Да эти облака! 1922 (1912) Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть III (1922) #хлебников

Велимир Хлебников. Мне видны – Рак, Овен...   Мне видны – Рак, Овен, И мир лишь раковина, В которой жемчужиной То, чем недужен я. В шорохов свисте шествует стук вроде Ч. И тогда мне казались волны и думы – родичи. Млечными путями здесь и там возникают женщины.   Милой обыденщиной   Напоена мгла.   В эту ночь любить и могила могла… И вечернее вино И вечерние женщины Сплетаются в единый венок, Которого брат меньший я. 1908 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908) #хлебников

Велимир Хлебников. Младенец – матери мукá, моль... Младенец – матери мукá, моль, Мот мощи, мот медов, В мешке момры, где марево младенца, Медовый мальчик, мышь и молот, Медами морося во мраке, Он мышью проточил ходы И молью истребил покровы, И морем мух напился меда. <1920>, 1921 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1917-1922. Часть I (1917-1920) #хлебников

Велимир Хлебников. Мирооси данник звездный... Мирооси данник звездный, Я омчусь, как колесо, Пролетая в миг над бездной, Задевая краем бездны, Я учусь словесо. 1907 Велимир Хлебников. СТИХОТВОРЕНИЯ 1904-1916. Часть I (1904-1908) #хлебников