СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Андрей Белый. НАИН "Наин" – святой иероглиф; "Наин" – магическое слово; "Наин", – скажу, мой пепел снова В лучистый светоч обратив. Пи-Рей, над бездной изменений Напечатленный в небесах, – Пи-Рей, богоподобный гений С тяжелой урною в руках – Пи-Рей с озолощенной урной Над пологом ненастных туч Не пепел изольет, а луч Из бездны времени лазурной. Да надо мной рассеет бури Тысячелетий глубина – В тебе подвластный день, Луна, В тебе подвластный час, Меркурий. День Луны. Час Меркурия. Андрей Белый. ДУМЫ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НА УЛИЦЕ Сквозь пыльные, желтые клубы Бегу, распустивши свой зонт. И дымом фабричные трубы Плюют в огневой горизонт. Вам отдал свои я напевы – Грохочущий рокот машин, Печей раскаленные зевы! Все отдал; и вот – я один. Пронзительный хохот пролетки На мерзлой гремит мостовой. Прижался к железной решетке Прижался: поник головой... А вихри в нахмуренной тверди Волокна ненастные вьют; – И клены в чугунные жерди Багряными листьями бьют. Сгибаются, пляшут, закрыли Окрестности с воплем мольбы, Холодной отравленной пыли – Взлетают сухие столбы. 04. Москва Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА СКАТЕ Простор – суров, лилов и рдян – Волной ветров туманы гонит. На грудь мою кривой бурьян Свой поздний пух –                  – на грудь –                                уронит. Прозябли чахлою листвой Многогребенчатые скаты: Над ними облак дымовой, Ворча встает, –                  – как дед –                                – косматый... Луной двурогой просквозит; И под собою даль означит; Рукою строгою дымит; Главою –                    – голубою –                                – плачет. Высь – углубленнее, черней. На ней – разблещенный алмазник... Здесь – меж камней, меж зеленей – Пространств –                  – тысячелетних –                                             – праздник. 06. Андрей Белый. ГЛУХАЯ РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. НА СКАТЕ Я все узнал. На скате ждал. Внимал: и всхлипнула осинка. Под мертвым верхом пробежал Он подовражною тропинкой. Над головой седой простёр Кремня зубчатого осколок. Но побледнев, поймав мой взор, Он задрожал: пропал меж елок. Песок колючий и сухой – Взвивается волной и стонет. На грудь бурьян, кривой, лихой Свой поздний пух – на грудь уронит. Тоску любви, любовных дней – Тоску рассей: рассейся ревность! Здесь меж камней, меж зеленей Пространств тысячелетних древность. Прозябли чахлою травой Многогребенчатые скаты. Над ними облак дымовой, Ворча, встает, как дед косматый. В полях плывет, тенит, кропит И под собою даль означит. На бледной тверди продымит. Уходит вдаль – дымит и плачет. 06. Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА РЕЛЬСАХ Вот ночь своей грудью Прильнула К семье облетевших Кустов. Во мраке ночном – Потонула Там сеть телеграфных Столбов. Застыла холодная Лужа В размытых краях Колеи. Целует октябрьская Стужа Обмерзшие пальцы Мои. Привязанность, молодость, Дружба, – Промчались: развеялись Сном. Один... Многолетняя Служба Мне душу сдавила Ярмом. Ужели же в жалобах Слезных Ненужный свой век Провлачу? Улегся на рельсах Железных. Затих: притаился – Молчу. Зажмурил глаза, но Слезою – Слезой овлажнился Мой взор. И вижу: зеленой Иглою Пространство сечет Семафор. Блеснул огонек, Еле зримый, Протяжно гудит Паровоз. Взлетают косматые Дымы Над купами чахлых Берез. 04. Андрей Белый. ГЛУХАЯ РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. НА РЕЛЬСАХ Кублицкой-Пиоттух Вот ночь своей грудью прильнула К семье облетевших кустов. Во мраке ночном утонула Там сеть телеграфных столбов. Застыла холодная лужа В размытых краях колеи. Целует октябрьская стужа Обмерзшие пальцы мои. Привязанность, молодость, дружба Промчались: развеялись сном. Один. Многолетняя служба Мне душу сдавила ярмом. Ужели я в жалобах слезных Ненужный свой век провлачу? Улегся на рельсах железных, Затих: притаился – молчу. Зажмурил глаза, но слезою – Слезой овлажнился мой взор. И вижу: зеленой иглою Пространство сечет семафор. Блеснул огонек, еле зримый, Протяжно гудит паровоз. Взлетают косматые дымы Над купами чахлых берез. 04. Москва Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА ПЛОЩАДИ Он – в черной маске, в легкой красной тоге – Пришел, стоит: но площадь – опустела. Кругом лежат поверженные боги; Вот – тога шелком плещущим взлетела. За ним следят две женщины в тревоге, С перил чугунных каменных балконов; Шурша, упали крылья красной тоги На гриву черных, мраморных драконов. Открыл лицо. Горит в закатной ласке Оно пятном мертвеющим и мрачным. В точеных пальцах крылья полумаски Под ветром плещут кружевом прозрачным. Холодными, прощальными огнями Растворены небес хрустальных склоны. Из пастей золотыми хрусталями В бассейн плюют застывшие драконы. 06. Андрей Белый. МЕРТВЫЙ ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. НА ПЛОЩАДИ Он в черной маске, в легкой красной тоге. И тога шелком плещущим взлетела. Он возглашает: «Будете как боги». Пришел. Стоит. Но площадь опустела. А нежный ветер, ветер тиховейный, К его ногам роняет лист каштана. Свеваясь пылью в зеркало бассейна Кипит, клокочет кружево фонтана. Вознес лампаду он над мостовою, Как золотой, как тяжковесный камень. И тучей искр взлетел над головою. Ее палящий, бледный, чадный пламень. Над головой дрожит венок из елки. Лампаду бросил. Пламя в ней угасло. О мостовую звякнули осколки. И пролилось струей горящей масло. За ним следят две женщины в тревоге С перил чугунных, каменных балконов. Шурша, упали складки красной тоги На гриву черных, мраморных драконов. Открыл лицо. Горит в закатной ласке Оно пятном мертвеющим и мрачным. В точеных пальцах крылья полумаски Под ветром плещут кружевом прозрачным. Холодными прощальными огнями Растворены небес хрустальных склоны. Из пастей золотыми хрусталями В бассейн плюют застывшие драконы. 06. Мюнхен Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА ОТКОСЕ Вот прошел леса и долы. Подо мной откос. На реке огонь веселый Блещет с дальних кос. В зеленях меж гнезд и норок Протоптал я стезь. Берегись ты, лютый ворог, Берегись, я – здесь. Близок час: падешь в крови ты На груди земли. Здесь падешь, ножом пробитый. (Ай, люли-люли!) Ты не бейся, сердце-знахарь. (Ай, люли-люли!) За сохой плетется пахарь Там вдали, вдали. Отнесу тебя, сердешный, В прибережный ров. Будут дни: смиренный, грешный, Поплетусь в Саров. День пройдет; вечoр на воле Лягу под лопух. Не усну от горькой боли Да от черных мух. 06. Москва Андрей Белый. ДЕРЕВНЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА ОКРАИНЕ ГОРОДА Был праздник: из мглы неслись крики пьяниц. Домов огибая углы, бесшумно скользил оборванец. Зловещий и черный, таская короткую лесенку, забегал фонарщик проворный, мурлыча веселую песенку. Багрец золотых вечеров закрыли фабричные трубы, да пепельно-черных домов застывшие клубы. 1904 Андрей Белый. ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. НА ЗАКАТЕ Бледно-красный, весенний закат догорел. Искрометной росою блистала трава. На тебя я так грустно смотрел. Говорил неземные слова. Замерла ты, уйдя в бесконечный простор. Я все понял. Я знал, что расстанемся мы. Мне казалось – твой тающий взор видел призрак далекой зимы. Замолчала… А там степь цвела красотой. Все, синея, сливалось с лазурью вдали. Вдоль заката тоскливой мечтой догоревшие тучки легли. Ты, вставая, сказала мне: «Призрак… обман…» Я поник головой. Навсегда замолчал. И холодный, вечерний туман над сырыми лугами вставал. Ты ушла от меня. Между нами года. Нас с тобой навсегда разлучили они. Почему же тебя, как тогда, я люблю в эти серые дни? Апрель 1901 Москва Андрей Белый. БАГРЯНИЦА В ТЕРНИЯХ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. НА ГРАНИЦЕ МЕЖДУ ПЕРИМСКОЙ И ФЕОТИРСКОЙ ЦЕРКОВЬЮ (см. Откр. Иоанна) 1 Редеет с востока неверная тень… Улыбкой цветет наплывающий день… А там, над зарею, высоко, высоко Денницы стоит лучезарное око. И светит на фоне небес голубом, Сверкая серебряно-белым лучом… 2 Великий полудень… как прежде, я царь… И мне воздвигают, как прежде, алтарь… И жаждущих толпы стекаются снова… И ждут от царя всепобедного слова… На троне тяжелом сижу – полубог, – ……………………. На кудри возложен огнистый венок, Как кровь, на парче моей белой рубины! На грудь и на плечи ложатся седины, Алмаз серебрится в кудрях, как роса …………………….. Над храмом темней и темней небеса… 3 Как Бог, восседаю на троне моем, Сердца прожигаю лучистым огнем, Зову, вызываю я Нового Духа, Как гром и как буря, те речи для слуха. Мой жрец седовласый, кадилом звеня, Ко мне подошел и кадит на меня… И я продолжаю сзывать в фимиаме И шепот, и ропот, и вздохи во храме… Мой жрец седовласый в испуге дрожит, Снимает венец и из храма бежит… 4 Над морем погасла заря золотая – Над лесом восходит луна огневая… Над храмом простерта туманная ночь. …Я кончил. И толпы отхлынули прочь. ……………………… Один я, как прежде!.. Один и покинут. Венец мой огнистый на брови надвинут… Стою, потрясая железным жезлом… Погасли лампады во храме моем… 1901 Петербург  Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. НА ГОРАХ Горы в брачных венцах. Я в восторге и молод. У меня на горах очистительный холод. Вот ко мне на утес притащился горбун седовласый. Мне в подарок принес из подземных теплиц ананасы. Он в малиново-ярком плясал, прославляя лазурь. Бородою взметал вихрь метельно-серебряных бурь. Голосил низким басом. В небеса запустил ананасом. И, дугу описав, озаряя окрестность, ананас ниспадал, просияв, в неизвестность, золотую росу излучая столбами червонца. Говорили внизу: «Это – диск пламезарного солнца…» Низвергались, звеня, омывали утесы золотые фонтаны огня – хрусталя заалевшего росы. Я в бокалы вина нацедил и, подкравшися боком, горбуна окатил светопенным потоком. 1903 Москва Андрей Белый. ОБРАЗЫ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. НА ВОЛЬНОМ ПРОСТОРЕ Муни Здравствуй, –       Желанная       Воля –       Свободная,       Воля       Победная,       Даль осиянная, –       Холодная,       Бледная. Ветер проносится, желтые травы колебля, – Цветики поздние, белые. Пал на холодную землю. Странны размахи упругого стебля Вольные, смелые. Шелесту внемлю.       Тише...       Довольно:       Цветики       Поздние, бледные, белые, –       Цветики,       Тише...       Я плачу: мне больно. 04. Серебряный Колодезь Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА БУГРАХ Песчаные, песчаные бугры, – Багряные от пиршества заката. Пространств моих восторги и пиры В закатное одеты злато. Вовек в степи пребуду я – аминь! Мои с зарей – с зарею поцелуи! Вовек туда – в темнеющую синь Пространств взлетают аллилуйи. Косматый бог, подобием куста Ко мне клонясь, струит росу листвою В мои, как маки, яркие уста, – Да прорастут они травою. Твой ныне страж убогих этих мест Я, старый бог, степной завет исполню: Врагов твоих испепелю окрест, Прияв трезубец жарких молний. Пред ним простерт, взываю: «Отче наш». Бурмидским жемчугом взлетело утро. Косматый бог лиет лазурь из чаш И водопад из перламутра. Заря горит: ручьи моих псалмов Сластят уста молитвою нехитрой. На голове сафиром васильков Вся прозябающая митра. 08. Серебряный Колодезь Андрей Белый. БЕЗУМИЕ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Юргис Балтрушайтис. НЫНЕ И ПРИСНО А. Скрябину Все, что трепещет иль дремлет В тайном кругу бытия, Строго от века объемлет      Мера моя. Слитность и вздох одинокий, Колос и цвет на лугу – Смертные грани и сроки      Я стерегу. Тот, кто в незнаньи беспечен, Тот, кто прозреньем томим – Каждый незримо отмечен      Знаком моим… Правя земною игрою, Вскинув-смиряя волну, Я разрушаю и строю,      Сею и жну. Солнце в светающем небе, Искра в ночной тишине – Каждый раскрывшийся жребий      Замкнут во мне. Грянув, как молот суровый, В вечном и тщетном бою, Я расторгаю оковы,      Цепи кую. Мука влекомых на плаху, Ласка мгновений людских, Все умолкает по взмаху      Крыльев моих! Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть I #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. НОЧЬЮ В. С. Миролюбову Чутко спят тополя... Онемели поля... Раскрывается ночь бесконечная... Звезд исполнен простор, в их лучистый убор Наряжается бездна предвечная... Пробуждается ум для таинственных дум... Взор стремится в пространство безбрежное... В тайный час тишины раскрываются сны И смиряется сердце мятежное... Чуток бдительный слух, и уносится дух На бесшумных волнах Бесконечности... В звездном вихре миров упадает покров С молчаливого образа Вечности... Юргис Балтрушайтис. ВЕСЕННЯЯ РОСА (Сб. ЗЕМНЫЕ СТУПЕНИ) #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. НОЧЬЮ Н. А. Подгорному Затмила полночь тайну яви – Раскрыла полночь тайну сна, Но смертным грезам, их забаве, Моя душа не предана. В пустынной мгле, где сердце тонет И будто вскрыта грудь моя, Мой детский ужас мысли гонит, Мой дух не знает забытья… Средь бездны, преданной дремоте, Расторгла ночь мой смертный плен, И вот – во мне не стало плоти, Вокруг меня не стало стен! И горстью праха с тьмою слитый, Не зная яви, чуждый сну, Я без опоры, без защиты, В полночном омуте тону… И бледной искры жду, как блага, И жду рассветного крыла, Познав, как в мире сердце наго, Как ночь земная тяжела! Юргис Балтрушайтис. ГОРНАЯ ТРОПА. Часть III #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. НОЧНЫЕ КРЫЛЬЯ Бьет полночь... Лишь ветер угрюмый Бушует в просторе морском... О, древние, вещие думы, Ваш гневный призыв мне знаком! Как отзвуки жизни незримой, Далекой, вселенски иной, Вы скорбно проноситесь мимо Забывчивой доли земной... И зовом живым зачарован, Я долго тоскую во мгле, Но сердцем я горько прикован Великою цепью к земле! Обвеянный стройными снами, Я снова терзаюсь в бреду, – От жертвы в таинственном храме На горестный рынок иду. И молкнут живые заветы В бесплодном земном забытьи, – Лишь к трепетным звездам воздеты Бессильные руки мои! Юргис Балтрушайтис. СБОР ВИНОГРАДА (Сб. ЗЕМНЫЕ СТУПЕНИ) #балтрушайтис

Юргис Балтрушайтис. НОЧНОЙ ПИЛИГРИМ Весь преданный жару тоски ненасытной, Плетусь я по звездам, ночной пилигрим, Приемля их холод душой беззащитной, Взывая к их пламени сердцем нагим. Мерцает их слава, то кротче, то строже, Великая полночь их сменой полна, Но сердце, как тайна, все то же, все то же, И боль кочевая все также одна. Лишь вижу: напрасна молитва в пустыне, Что с бледною дрожью слагают уста, И горек мой посох – доныне, отныне – Где выкован череп под знаком креста! Лишь знаю, что в мире – две разных ступени: Средь высей зацветший покой И в дольней дороге от тени до тени – Заблудший в смятении разум людской! Юргис Балтрушайтис. ЛИЛИЯ И СЕРП #балтрушайтис