Блог. Елена Лисицина (Косенкова)

Бывают дни, когда единственное и самое важное, что я могу сделать — это быть для себя взрослым, который не предаст «Плохо, диссоциация, чувство не защищённости, нет сил на дела? Я вижу, я с тобой. Я помню, что тебя радует, давай попробуем это или, если совсем нет сил, просто полежим» — внутренний диалог, который даёт возможность выдохнуть. «Тебя вынесло, больно, невыносимо? Давай сделаем бутербродики с сыром, как в детстве. Или рисовую кашу с изюмом. А помнишь, какие у тебя красивые краски? Хочешь закажем те штучки, которые ты хотела?» Всё плохо, «снаружи» нет дома, «безопасных мест тут нет»? — я могу быть для себя домом, потому что когда-то пришлось этому научиться. Я всегда сначала иду к себе, а потом за поддержкой и/или помощью извне. Травмы предательства и насилия (любого толка) выбивают из психики базовую, естественную функцию «больно > идём к людям». Потому что внутри на ранах гравировка «рядом с людьми может быть не просто очень плохо, а опасно». Это лишает возможности получить поддержку, а без поддержки невозможно прожить до конца ни травму, ни просто эмоциональную боль. Но для психики «выжить» важнее «пережить». И она выбирает изоляцию. Самое триггерное и непереносимое для меня состояние — состояние уязвимости и беззащитности. Бессилие (надеюсь не навсегда) ассоциируются с «в этом состоянии со мной могут что-то сделать, меня могут использовать». Поэтому при уязвимости я отползаю в нору. Если я коммуницирую — значит, я в порядке или более или менее в порядке. Такой вот простой показатель. При этом, в отличие, от части людей, при сильных вылетах в травму меня не сносит в дереализацию. У меня может быть диссоциация, аффект, шаутдаун (это когда мозг отключается, будто черный экран, но без потери сознания). Но дереализации, когда зрение плывёт и появляется туман, желание уйти от мира, — этого нет. Потому что моя психика сассоциировала опасность не с миром. Только с людьми. Мир для меня всё ещё может быть хорошим, даже при травме я держусь за те части реальности, которые могут поддержать или хотя бы отвлечь от того, что внутри меня развернулась травматика и воспоминания. Но есть человек, которому я доверяю, и это я. Спустя период, когда моё доверие к себе поломалось, спустя долгое выстраивание доверия себе заново, с нуля — я для себя дом. Моё тело для меня дом. Да, иногда всё ещё бывают эмоциональные слёты, иногда тело зажимает в замирании, иногда оно болит из-за флешбеков. Но оно дом, который меня не предаст. И оно всегда на моей стороне.