Таким образом, мы опять добрались до исходного пункта, до полагающего, создающего меновые стоимости производства, но на этот раз так, что оно предполагает обращение как развитый момент и выступает как непрерывный процесс, который полагает обращение и из обращения непрерывно возвращается с тем, чтобы снова полагать обращение. Следовательно, движение, полагающее меновую стоимость, теперь выступает здесь в значительно более сложной форме, поскольку оно уже не является только движением заранее предпосланных меновых стоимостей или движением, формально полагающим их как цены, а представляет собой вместе с тем и движение, создающее, производящее меновые стоимости как предпосылки. Самопризводство здесь уже не наличествует до своих результатов, т.е. оно не предположено заранее, а выступает как такое производство, которое в то же время само порождает свои результаты; но производство порождает свои результаты уже не так, как это было на первой ступени, не производство, всего лишь ведущее к обращению, а как такое производство, которое вместе с тем предполагает обращение, предполагает развитое обращение в ходе своего собственного процесса» [ч.I, с.202-204].
В других местах «Рукописей», где выводится это же содержание, ударение делается чуть на ином слове или другой стороне превращения денежного кокона в живое существо — капитал. Но что наиболее существенно отличает эти отрывки в «Рукописях» от соответствующих выдержек из «Капитала» так это то, что ясно прослеживается внутренняя, генетическая связь всех предшествующих моментов стоимости, в своем единстве образующих субъект стоимости, делается ударение именно на качестве происходящей трансформации и содержании отдельных составляющих моментов, благодаря которым возникает капитал, чье свойство отнюдь не сводимо к простой, арифметической, сумме его составляющих. Вот именно на внутреннем своеобразии этого качественного шага и делается ударение, этот шаг — светится своей жизнью, прозрачен в своем формировании, возникновении. В «Рукописях» есть также места, где это превращение денег в капитал очень похоже на изложение в «Капитале» [см., например, ч.II, с.475-476], но, находясь в несколько ином контексте, нежели в «Капитале», они несут в себе соответственно и иное своеобразие.
Теперь приведем многочисленные характерные выдержки из «Рукописей», в которых есть те особенности, которые в скрытом виде также есть в «Капитале», в виде «пепла угасшего огня, но уже согревшего воду», или вообще отсутствуют. /Цель такого пространного цитирования — обратить внимание, что освоение с материалом есть само нечто в своем роде, а не только намек, предвестник еще чего-то./ Эти выдержки в основном связаны с внутренним изменением обращения, когда оно полагает производство, и с метаморфозой денег.
[т.46, ч.II, с.477] «Деньги существуют только по отношению к обращению и как возможность войти в него. Но они теряют это определение, как только они себя реализуют. Они отступают назад к обеим своим функциям — меры и средства обращения. В качестве просто денег они не выходят за пределы этого определения. Одновременно, однако, в обращении положено, что они остаются деньгами, существуют ли они как таковые или как цена товара. Движение обращения должно выступать не как движение их исчезновения, а напротив, как движение их действительного самополагания в качестве меновых стоимостей, реализации себя как меновой стоимости».
[с.481] «Обособление выступает не только в той форме, что капитал противостоит обращению как самостоятельная абстракция меновой стоимости — деньги, но и в той, что обращение в то же время является процессом его обособления, что оно возникает из обращения как нечто самостоятельно обособившееся».
[ч.I, с.212] «Для того чтобы выход из обращения стал действительным, меновая стоимость тоже должна стать предметом потребности и быть потреблена в качестве такого предмета, но она должна быть потреблена трудом и таким путем вновь себя воспроизвести».