Non possumus non loqui (канал Вахтанга Кипшидзе)

О втором обретении мощей благоверного князя Дмитрия Донского В Деяниях Поместного собора 1988 года, который проходил в год 1000-летия Крещения Руси, говорится: «В полном убеждении в истинности и достоверности чудес, по молитвам этих подвижников совершающихся, отмечая всевозможные виды их христианской добродетели, высокой духовной жизни и церковного служения, Собор определяет: изволися Духу Святому и нам причислить к лику святых угодников Божиих для всероссийского церковного почитания… благоверного великого князя Московского Димитрия Донского (1350–1389), показавшего подвиг праведной и благочестивой жизни. В своём ревностном служении Церкви Христовой, патриотических трудах Отечеству и народу в грозные годы вражеского ига он явился истинным сыном Церкви Русской, вдохновляющим и ныне её верных чад на самоотверженное служение Богу и людям». Благоверный князь, который был канонизирован сравнительно недавно, пользовался народным почитанием практически со времени своей кончины: на фресках в Благовещенском соборе Кремля сохранился образ Дмитрия Донского с нимбом в росписи, выполненной в 1508 году. Известно также «Слово о житии великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского», которое датируется разными исследователями XIV–XV веками. Ещё в этом документе говорится о месте захоронения князя: «И принесли его в церковь святого архангела Михаила, где стоит гроб отца его, и деда, и прадеда, и, отпев его по обычаю, положили его в гроб месяца мая в двадцатый день». Церковный термин «обретение» не означает непременно чудесного неожиданного обнаружения. В отношении большинства святых были известны примерные места их захоронения, однако извлечение «из-под спуда» всегда рассматривалось как радостное и торжественное событие. Иначе в научных реалиях Средневековья или даже Нового времени установить личности святых было бы невозможно. Мощи преподобного Серафима Саровского, например, были впервые обретены в 1903 году, хотя место его захоронения было доподлинно известно. Второе обретение мощей этого святого состоялось в 1991 году, когда они были найдены в запасниках музея атеизма. Благоверный князь Дмитрий был прославлен Церковью, известен как выдающийся воин и праведник, место его упокоения также не вызывало сомнений, однако открытие для поклонения его мощей стало событием нашего времени. И событием глубоко символичным именно в текущий исторический момент. Ведь князь вёл свою войну за независимость Руси с одним из сильнейших государств своего времени — Золотой Ордой, пусть даже верно, что оно находилось уже не на пике могущества. Государством, которое диктовало Руси свою волю и получало от неё дань более 100 лет. Это был устоявшийся порядок, к которому «привыкли» и князья, и народ. Бросить вызов этой системе было непростым решением, которое многие современники посчитали бы безрассудным. Ведь проще было бы договориться и продолжить платить дань. Историк Костомаров упрекает князя в нерешительности, иронически пишет о том, что, получив известие о походе Мамая, — «опечалился и начал молиться». Очевидно, что перевернуть страницу более чем столетней зависимости Руси невозможно было бы без духовной помощи, и она была оказана великим святым — преподобным Сергием Радонежским, который благословил князя и его воинство на битву. Были у Мамая и союзники среди русских князей, например, точно известно об Олеге Рязанском. Последнее свидетельствовало о том, что русский народ был разделён даже перед лицом внешней угрозы. Как тут не вспомнить Л. Н. Гумилёва: «На Куликово поле пришли москвичи, серпуховчане, ростовчане, белозерцы, смоляне, муромляне и так далее, а ушли с него — русские». Архангельский собор является музеем, расположенным на территории режимного объекта — Московского Кремля, поэтому именно нынешнее обретение мощей князя Дмитрия, а затем передача частиц в приходские храмы обеспечат полноценное и свободное поклонение этой великой святыне. Это, несомненно, укрепит память как о ратных трудах, так и о личном благочестии этого выдающегося исторического деятеля и святого Русской Церкви.