Max Headroom Incident

Кого из великих вы считаете своим учителем — и почему? Учитель — не тот, кто повлиял. Это тот, кто учит, живёт в твоём мышлении и чувствовании, отвечает с тобой на вопросы, идёт с тобой к мысли, высекает из тебя — тебя. Моими первыми учителями были Синья Цукамото и Ролан Барт. Кажется, до них я просто не умел чувствовать своё и думать своё. Потом были другие. Кто у вас?

Цой как баттл-рэпер, или дисс на Ленинградский рок-клуб В 1988 году Цой написал песню «Дети минут» — масштабный дисс сразу на всех коллег по Ленинградскому рок-клубу. Чтобы не рушить отношения с тусовкой, Цой решил её не записывать. Только но на днях в сети выложили уцелевшую запись квартирника, сделанную дочерью генконсула Швеции. Разберу дисс построчно:

«Один любит pок, дpyгой любит сок»

Двойная отсылка: к песне Адо «Пассажир» («Любимый напиток — сок, / Любимая музыка — рок») и к группе «Союз любителей музыки рок». В рок-клубе Владимир Козлов был локальным мемом, а группу звали «Союз любителей музыки козлов».

«Ну а тpетий идет по стpане чyдес»

Намек на «Алису»: Задерий назвал группу в честь Кэрролла, а в бутлеге «Энергии» звучали отрывки из аудиосказки «Алиса в стране чудес». Цой иронизирует над пафосом Кинчева, ведущего паству в «страну чудес» (прекрасный СССР будущего). Кинчев и Цой друзьями не были, а барабанщик Кино Гурьянов Кинчева ненавидел и чуть не подрался с ним за драм-машину.

«А четвеpтый все поет о тpех-четыpех»

Отсылка к песне «Три-четыре гада» группы «Телевизор». Борзыкин (как его называл Кинчев, «рок-клубовский Ленин») яростно критиковал всех подряд и даже «свою» номенклатуру рок-клуба, считая их агентами КГБ (недавно это подтвердили архивы). Борзыкин называл братство рок-клуба фейком, а песни Цоя — халявой. Цой в интервью хвалил Борзыкина, но дома писал на него этот дисс.

«Раньше y нас было так много комнат / Полных людей, полных идей»

Отсылка к песне Аквариума «Глаз» («Как много комнат, полных людей»). Строчка звучит ностальгически и даже нежно, БГ (РФ считает иноагентом) и Цой вроде как дружили, хотя позже Гребенщиков распускал слухи, будто Айзеншпис сдавал Цоя на корпоративы бандитам (за что потом извинялся).

«А сейчас ничего, только pыба гниет / С головы y фашистских детей»

Отсылка к Телевизору — песням «Рыба гниёт с головы» и «Твой папа — фашист».

«И один все кричит, а другой все молчит»

«Кричащий» — это Кинчев или Шевчук. Второй считал «Кино» мажорами; однажды на тусовке он придрался к Джоанне Стингрей за футболку «Спасём мир», за что был избит гитаристом Кино Каспаряном и толпой (Африка добивал Шевчука табуреткой). «Молчащий» — скорее всего, БГ. В 1988 году Гребенщиков уехал в США записывать англоязычный альбом Radio Silence («Радио Тишина»).

«Ну, а третий торчит, забивая болты»

Отсылка к песне группы Ноль «Болты, вперёд!». Через четыре года после песни Чистяков попытается зарезать Ирину Линник — хозяйку притона в Комарово, снабжавшую всю рок-тусовку веществами. Чистяков уедет в тюрьму, потом в психбольницу с шизофренией, а на выходе прибьётся к секте свидетелей Иеговы (запрещены в РФ). Линник в 2010 году станет фигуранткой дела о плантации конопли.

«А машине, которая шла на восток, / обломали рога менты»

Автореференс к собственной песне «Троллейбус». Цой намекает на давление властей, которое усилилось, как только «Кино» стало собирать стадионы.

«И я хотел бы спросить, почему и зачем / Ты повесил на грудь золотую медаль? / В этом зале все думают так же, как ты / А ты смотришь вдаль...»

Двойной дисс на Кинчева: отсылки к песням «Мы вместе» («И если кто-то думает так же, как я — мы с ним похожи точь-в-точь») и «Манекен» («А ты все ждешь и смотришь вдаль, и твой стерилизованный взгляд блестит, как ржавая медаль»).

«А ещё я хотел бы спросить, почему / Так легко променяли вы море на таз? Но друзья тут же хором ответили мне: "Ты не с нами, значит, ты против нас"»

Тут Цой уже критикует весь рок-клуб разом: он превратился в комсомол, где любой несогласный это враг. Фраза «Ты не с нами, значит, ты против нас» — ироничная цитата из хита «космосмольской» рок-группы Россияне «Будет день». Остальная часть и припев — это просто грустный итог того, во что превратилась рок-тусовка, хотя в 1988 году это ещё никто не видел. «Дети минут» по Цою — это люди-однодневки, конъюнктурщики, которые поймали протестную волну и сами не понимают, куда ведут людей. А так это или нет — пусть каждый решит сам.

Понял, что не хочу видеть свой собственный пост в канале, такое бывает. На самом деле, пишу много таких постов обо всём на свете в черновиках и сношу их (иногда сразу после публикации), можно было толстый том выпустить. Всегда сразу понимаешь, что текст не вписывается в композицию канала, причём на физическом уровне (в груди и животе), тело реагирует на то, что сам написал. В последнее время всё чаще и острее думаю (и обсуждаю это с друзьями) о том, что подсвечивая те или иные темы, ты актуализируешь их в своей психике и оформляешь через них нарратив своей жизни. Картируешь свою субъективную психическую реальность, которая уже оформляет твою реальность эмпирическую. Подсвечиваешь то, что тебе не нравится — и твоя карта формируется через точки негатива, которые задают координаты. Подсвечиваешь то, что тебе нравится — и эти точки становятся опорными пунктами твоей ментальной карты. И второй путь требует больше силы. Как цитировал LessWrong Юра (@downtheyellowriver) в чате:

"Revenge?" said the peg-legged man. "On a whale? No, I decided I'd just get on with my life."

Пример второго пути — Коля Редькин (@brokendance), который пишет только о том, что ему нравится. Я раньше этого вообще не понимал, мне это казалось немного блаженным подходом. Но теперь я вижу в этом большую силу и направленную волю, очень душеспасительную форму кураторства реальности для себя и людей, которые доверили тебе часть своего внимания. Я пока учусь этому. Жёсткая, негативная критика — это интересная вещь, она бодрит, веселит и держит в тонусе, в ней есть много пользы, но часто в сути своей — это та же форма извращённого возмездия, драматической попытки асимметрично «восстановить реальность», но в перспективе разрушительная для тебя самого, если складывать из этого жизнь. Хотя бы за счёт того, что отнимает у тебя время для любви. А мне кажется, никто ещё не пожалел о любви, в духе — «зря я так сильно и много любил за свою жизнь. Надо было меньше». Чаще в финале жалеют об обратном. Сейчас хочется фокусироваться точнее и на другом. Так что ещё раз прошу прощения и не обессудьте за рассыпанную мандалу, соберём новые, другие.

Дурацкий инфоповод, я понимаю, но всё думаю о нём (как часто бывает). Вот на Шурыгину завели дело за онлифэнс (формально — «незаконное [а есть законное?] распространение порнографии группой лиц по предварительному сговору, п. «а» ч. 3 ст. 242 УК РФ). И теперь многие, кто считал её старое заявление на парня и его последствия для него клеветой, злорадствуют — «всё вернулось бумерангом». Вижу тут подвох: как будто этим сам доламываешь логику закона. Клеветников должны судить за клевету, и это должно приносить моральное удовлетворение, «восстанавливать реальность». А тут выходит — и клевета остаётся безнаказанной, и плюс срабатывает правоприменение сомнительного репрессивного механизма к свободам того, как человек может добровольно распоряжаться своим телом. Я не защитник онлифэнс и разного рода проституции, но и не морализатор в этих вопросах — здесь я просто вижу то, как государство запрещает и регулирует владение своим телом, подчёркивая, что оно (тело гражданина) не является его собственностью и принадлежит государству — всё по биополитике Мишеля Фуко. Реализуя себя в телах граждан, государство отбирает жизнь и заставляет жить, принуждает к витальности и фертильности и жёстко наказывает за их избыток. И в случае Шурыгиной те, кто хотел торжества закона, вместо него получают как бы двойное беззаконие — клевета остаётся безнаказана, плюс применяется юридическое наказание за «самоэксплуатацию», за владение и распоряжение своим телом (и предоставление его строго заинтересованным лицам — учитывая возрастной и ценовой ценз платформы и закрытость профилей на ней). В итоге бессилие людей перед законом так велико, что им даёт разрядку любая сломанная логика, и они радуются любому наказанию — даже если практика его применения в конечном счёте может сделать их жизнь хуже — такой парадокс. И даже, если подумать, не только парадокс, но и опасная психическая тенденция, если дать ей взрасти в себе: как будто она мало чем отличается от механики того, как отвергнутый человек причиняет вред партнёру, чтобы хоть как-то для себя уравновесить свои страдания его страданиями, приблизительно сравнять боль друг друга. Ну или бить в неустроенную личную жизнь и наркозависимость своего идеологического противника, о чём уже писал в разборе Нойза (иноагент) на Гуфа. Как будто из-за неоднозначности того, каким бывает закон и его применение, и бессилия от того, что закон реализует в первую очередь желания государства, а не гражданина (во всех странах), многим людям, в конечном счёте, вообще сложно определиться, чего они хотят: торжества закона или морально удовлетворяющего их беззакония. И этот зазор и сохраняет статус кво и «лиминальность» закона. Что думаете? Только давайте не скатываться в обсуждение того, плохо или хорошо вести онлик — речь не про это. Интересно обсудить именно логику «два беззакония вместо одного успокаивают так же или больше, как одно правильное применение закона».

Как я начал читать книги, или нейрослоп моего детства. Это были девяностые, я был ребёнком, мои родители очень волновались, что я не проявляю интереса к чтению и записали меня в школьную библиотеку. Там я уныло ходил между советскими пыльными книжками, пока не увидел яркую обложку с героями любимого мультика — это была книжка «Черепашки-ниндзя и чародей Зелёного острова». Что это за чародей — я не знал, в мультике его не было, книжка была толстая и почти без картинок, но я рискнул и взял её. Радостный, я пришёл домой и сел читать, предвкушая приключения черепашек. Но вот, что меня ждало: межпланетный корабль с черепашками-ниндзя разбился на необитаемой планете, все они погибли, выжил только Донателло. И вот он лежит один на берегу, и его сжирает чувство вины за смерть друзей и тоска от того, что он не может найти ни костей, ни мяса, чтобы похоронить их. И вот он лежит, парализованный тоской, и над ним начинают кружиться стервятники.

Коршуны подлетели совсем близко и стали кру­житься над Донателло. Внезапно он сообразил, что они, наверно, считают его мертвым. Птицы кружили над самой его головой, опускаясь все ниже, издавая протяжные, хищные крики. Донателло понял, что искать что-нибудь твердое некогда и, оторвав кусок от своего панциря, швырнул им в птиц. Одна из них задрожала, белый хвост взметнулся вверх, однако на смену вспугнутой птице прилетели другие.

Это были первые две страницы, я был в шоке, просто моргал и смотрел в книжку, но всё-таки стал читать дальше — ну а дальше было ещё хуже. Книга была странной, и, честно, я просто не понимал, что в ней происходит, и от этого чувствовал себя максимально тупым. Казалось, мой мозг просто не может обработать эту книгу. События не клеились, в сюжете творился какой-то сумбур: у Донателло то появлялись волосы, то пистолет, то возникали какие-то сумбурные стихи, то шаманы и волшебные растения, а то текст вообще превращался в пьесу. Из-за этого текст просто не запоминался и не усваивался, но я честно дочитал её до конца. А потом, спустя двадцать лет, я узнал, в чём был секрет этой книги. Эта книга была не просто плагиатом (как потом выяснилось — как почти всё от издательства «Минск» в 1990-х, от серии про черепашек до новеллизации «Твин Пикса»). Она была целиком составлена из десятков книг. Автор (который не был указан) сделал безумную компиляцию: видимо, хватал с книжной полки всё, что было, перепечатывал целые главы и менял имена героев на имена черепашек-ниндзя. Один кусок был взят из священного текста, второй из шведской пьесы (с сохранением форматирования), потом склейка китайских стихов, американская проза, советский сайфай, японский хоррор — и так 257 страниц нон-стоп. Энтузиасты в интернете восстановили полный список «запчастей», и он поражает: Карлос Кастанеда, «Разговоры с Доном Хуаном» Лао Шэ, «Записки о Кошачьем городе» Эдогава Рампо, «Путешественник с картиной» Шри Шримад, «Бхагавад-Гита» Акутагава Рюноскэ, «Муки Ада» Уильям Голдинг, «Повелитель мух» Влас Михайлович Дорошевич, «Сказки и легенды» Фридрих Дюрренматт «Физики» Герман Гессе, «Паломничество в страну Востока» Александр Беляев, «Прыжок в Ничто» Альфред Ван-Вогт, «Чудовище» Кэрол Эмшвиллер, «Субботний отдых на берегу моря» Клиффорд Саймак, «Денежное дерево» Кэндзабуро Оэ, «Лесной отшельник ядерного века» бразильские сказки и легенды («Муж звезды» и «Как появились плоды») + стихи: Тан Вань, Синь Цицзи, Лю Юйси, Ван Цзянь, Ли Цинчжао, Эжен Гильвик. Никто до сих пор не знает, что это было — контркультурная диверсия, шутка, или просто замученный гострайтер перед дедлайном сотворил этого монстра, но аналогов этой книги в мировой литературе просто нет. Причём переиздавалась она четырежды (в 1994-1997 годы), и общий тираж превысил сто тысяч экземпляров, что делало её псиопом массового поражения. Несколько лет назад я нашёл контакты главреда издательства «Минск» и написал ему, но он ответил, что правды он не скажет, потому что она поставит под удар слишком многих людей.

Написал большой пост про шекспировский символизм UFC 250 Freedom (уже сегодня ночью). Почитайте, кому интересна тема. Если соберусь, в том же канале сегодня буду вести текстовый лайв.

Осмысление каких тем и культурных феноменов вам интересно было бы почитать от меня? Дайте волю воображению, интересно

Сегодня Маск стал первым в истории триллионером (по оценке как минимум Reuters, остальные оценки разнятся). Какие сдвиги символического порядка вижу в этом? Это событие не только экономическое, но и культурное. Ушли эпохи миллионеров-торговцев и инвесторов (начавшаяся с французских спекулянтов, а в США — с американского торговца пушниной и акциями Джона Джейкоба Астера) и ресурсных миллиардеров (первым из которых стал уже «нефтяной» Рокфеллер). Триллион Маска обеспечен прежде всего не продуктами, спекуляциями и сырьём (хотя всё это являются частью экосистемы этого триллиона), а верой рынков в его сценарий будущего, что и делает событие рубежным переходом от капитализма свершений к капитализму ожиданий (которые базируются на свершениях, но простираются дальше), на которой строится экономика нарративов. Неважно, верим мы в этот сценарий или нет, возможен он или нет, врут нам или нет, Маск продал миру выходящую за рамки привычных утопий сверхидею, и мир заплатил. Ещё символично, что капитализм породил своего первого триллионера в момент, когда сама концепция капитализма начинает ломаться под натиском тотальной автоматизации, которая радикально перераспределит капитал (уже это делает), а конкурентная основа классического капитализма Адама Смита становится невозможной. На больших масштабах давно стала, но сегодня это стало явным. И пока на нижних этажах системы идёт война за доказательство собственной полезности, личный капитал одного человека теперь равняется 3% от ВВП США. Можно сказать, что наверняка у наследных членов королевских семей на Востоке это норма, а то бывает и больше. Наверняка так и есть. Но тут речь идёт не о скрытых фамильных накоплениях, а о формально прозрачном капитализме США. То есть, сегодня наступил момент, когда жизненно важная цивилизационная инфрастуктура (космос, связь, производства, ИИ) становится завязана на одном человеке — с его неврозами, прихотями, убеждениями, сверхидеями, амбициями, обидами, зигами и зигзагами настроения. Цивилизация становится пристрастна через человека, которого сама напитывала этими страстями. Насколько он субъектен внутри этой ценностной мясорубки, или же он классическое «лицо-смайлик на морде шоггота-капитализма»? Скорее второе, но это уже неважно. Капитализм давно хотел нам что-то сказать, и сегодня он сказал это.

По вчерашнему посту — вообще, интересно пофантазировать, какую бы франшизу, кто и как перезапустил бы, окажись он в кресле режиссёра с карт-бланшем. Если бы выбор стоял передо мной — я бы выбрал оригинальную комикс-трилогию «Маска» Джона Аркуди и художника Дага Мэнки 1991-1995 годов. Если стереть себе память про семейный блокбастер с Джимом Керри и вернуться к истокам — окажется, что это психоделический и жестокий слэпстик-хоррор, в котором Маска не принадлежит одному Стэнли Ипкиссу, а переходит по рукам абсолютно разных персонажей — неудачника, полицейского, криминального авторитета, наркомана, анархиста, гения-вундеркинда, — каждый из которых, превращаясь в чистый хаос, сходит с ума, убивает десятки людей и гибнет сам. После 1995 года серию радикально смягчили, убрали жестокость и сделали похожими на фильм с Керри. Конечно, снимать это нужно мрачно, жёстко, кроваво и весело — с хаотической энергией, бешенством и беззаконием даже не раннего Сэма Рейми, а японской киберпанк-волны типа Сёзина Фукуи, но в ночном Манхэттене 1980-1990-х годов. Кто из вас что бы хотел перезапустить, как и почему? Не обязательно хорроры.

Думая об этом, я стал перебирать в голове недавние хорроры, которые мне понравились — где есть драматургия, идея и её развитие, «живые» персонажи. И вспомнил как минимум два — «Присутствие» (2024) и «28 лет спустя» (2025). Но тут же поймал себя на том, что оба фильма сняли взрослые режиссёры старой школы, а не дети-самородки, прыгнувшие из ютуба в студийное кресло. Содерберг (63 года) и Бойл (69 лет) — матёрые мужики с опытом, которые никогда не были «хоррор-режиссёрами» и начинали с драм, то есть, с исследования человека. Является ли их режиссура «старческой»? Да нет. В обоих фильмах свой яркий и уникальный авторский почерк (рваный монтаж с паузами и айфон-версия bullet time у Бойла, камера-призрак в POV у Содерберга). Но их эстетика никогда не встаёт впереди паровоза и не заменяет сценарий — они используют её, чтобы точнее залезть зрителю под кожу. Одна история масштабная, вторая камерная, но обе мастерские в своей человечности. Это не ожившие мудборды, а исследование человека и его экзистенции средствами ужаса — то, чем и был настоящий «возвышенный хоррор» десятилетия назад («А теперь не смотри», «Исчезновение», «Лестница Иакова», «Мученицы») задолго до маркетингового термина, прилипшего к А24. На фоне этих фильмов особенно чётко видно, что сегодняшний конвейер «вайбовых» хорроров привёл к тому, что жанр стал одинаковым — одинаково разноцветным, одинаково медленным и одинаково предсказуемым в своей «странности». И на этом фоне работы старых мастеров, которые умеют в крепкую жанровую структуру и живых людей, выглядят как глоток свежего воздуха. Не все старые режиссёры хороши («На помощь» Сэма Рейми — беспомощное кино), и не все молодые плохи — мне нравятся Паркер Финн (39 лет) и Ли Кронин (44 года — молодой?), но к сожалению, я пока не вижу их будущего как авторов. Точнее, студии сделают всё, чтобы этого будущего не было. Всех молодых уже обкатали на умении снимать дёшево, приемлемо и вирально, дали денег и сразу подрядили на долгие контракты и старые большие франшизы — а те не нашли смысла или сил сопротивляться. И вот Паркер Финн («Улыбка») снимает ремейк «Одержимости», Иэн Туасон («Полутон») будет тянуть франшизу «Паранормальное явление», Зак Креггер («Орудия», «Варвар») — «Обитель зла», Карри Баркер («Одержимость») — «Техасскую резню бензопилой», Ли Кронин — «Зловещих мертвецов». И всё это подаётся как оазанная честь, а не расчётливый способ пустить молодую донорскую кровь в старческое тело своих активов. Да что говорить — всё, что хотел даже сам отец-основатель новой волны Роберт Эггерс — просто снять ремейк «Носферату». И вот — снял. И что дальше? Где Эггерс как автор? Первородный грех «возвышенного хоррора», — фанбойская ментальность, из-за которой вечные кидалты не хотят снимать своё кино, а хотят поиграть в чужое. И сейчас, под восторги прессы о том, как «молодые и дерзкие ютуберы утёрли нос Голливуду» все эти юные гении радостным строем шагают в золотые клетки. Они с энтузиазмом готовы делать нужную картинку — податливую и удобную, как и они сами. И это не социальный лифт, как всё представляет пресса, а закрепощение крестьян: обкатать очередного пассионария на микробюджетном кино и посадить на галеру франшизы, пока тот не забудет, что есть что-то за пределами чужого айпи. Возвращаясь к Бойлу и Содербергу, вспоминаю, что оба в своё время отбились от больших франшиз: Бойла так же на подлёте его карьеры пытались подрядить снимать четвёртого «Чужого», но тот отказался в пользу романтической драмеди «Жизнь хуже обычной» (хоть кто-то её вообще смотрел?), а потом улизнул от Бондианы. Что касается Содерберга, то он победил финального босса — от Диснея, лаконично объяснив, почему никогда не снимет супергеройский фильм: «There’s no fucking». Разворачивая — нет грубости, ярости, страсти и честности жизни. В стерильном, выродившемся на сегодняшний день хорроре — и в целом, арт-стриме «в стиле А24» (которых я всё-таки любил и люблю) я тоже этого больше не вижу.

Очень устал от А24, и пора это признать. Сразу оговорюсь: я пока не смотрел «Закулисье реальности» и «Обсессию», жду цифровой релиз (пожалуйста, без спойлеров) и надеюсь, что мои опасения не оправдаются. Всё сказанное будет в целом про состояние арт-мейнстрима. Уже давно вошло в летописи, что в середине 2010-х «Ведьма» (2015) Эггерса, «Прочь» (2017) Пила и «Реинкарнация» (2018) Астера запустили новую волну «возвышенного хоррора» (Elevated Horror). Тогда фанатов жанра удивила работа с темпоритмом, композицией кадра, особая атмосфера фильмов, а многих — и сама идея того, что хороший фильм ужасов может быть ещё и просто хорошим фильмом. Жанру пророчили возрождение, которое вроде как случилось, но... Сегодня «возвышенные хорроры», выходящие по десять в год — это чаще всего пустышки, завернутые в красивую обертку из Pinterest. Цельные истории подменили вайбы (не ведущие ни к чему и скорее раздражающие), слоу-бёрн превратился в ленивый инструмент — режиссеры просто тянут время и надувают пузыри значимости, заставляя героев подолгу молчать в красивом полумраке, потому что не знают, как выстроить нормальный саспенс и систему отношений между персонажами. Пресловутый «подтекст» в 90% случаев — это лобовая метафора (вроде «монстр — это моя депрессия / вина / стыд перед умершим родственником»), которую тебе разжевывают ещё в первом акте, а потом два часа топчутся на месте. Из-за этого фильмы кажутся не глубокими, а претенциозными. Визуальный язык тоже не привёл ни к чему, кроме стилистического вырождения: хипстерский визуал, адаптированный под маленькие экраны, контрастные цвета, яркая палитра с ютубовскими пресетами, простая композиция в стиле Pinterest, чистое изображение, на котором удобно делать клинап и дополнять иишками, пресетное ощущение the weird and eerie и очарование «стоковой странностью». Все эти фильмы превратились в один кинематограф мудбордов, где заранее просчитаны кадры для трейлеров, а композиция кадра простроена для стилов в пресс-релизах и кадрирования в тиктоках. Хотя всех режиссёров оттуда уже после дебютов нарекают «визионерами жанра», у них одна эстетика на всех — что ярко видно в видеоэссе, где их разбирают через запятую. И именно в ютубе проблема. Это вещь, которую сейчас пиарят сильнее всего — режиссёрами стали ютуберы. Дэвид Сэндберг, братья Филиппу, Крис Стакман, Карри Баркер, Марк Фишбах, Кейн Парсонс — все пришли с ютуба. И это общее проклятие: кажется, что они на уровне прошивки мыслят коротким форматом для видимых метрик — кадрами, гэгами, аттракционами, тамбнейлами. Они знают, как завирусить сцену в TikTok или сделать эффектный визуальный трюк, но не умеют дышать на длинной дистанции. Этот подход как яд отравляет кино — и теперь в каждом фильме должен быть свой тикток-момент, который форсят — дурацкий танец куклы из M3GAN или кривляние Тэрона Эджертона в «Вершине». Но ведь всё не может быть так плохо?

Смотрю сейчас сам, и как будто как-то чуждо здесь такие посты смотрятся. Убрал отсюда, пусть лучше будет отдельный казуальный микроблог, ненапряжный, тихий, только для тех, кому правда интересна тема, с очень редкими постами без спортаналитики — чисто cultural studies / critical theory, гуманитарное. Вот здесь.

Знаю, не всем тут интересно читать про UFC, так что можете скипнуть (завести отдельный казуальный мини-блог?), но не могу не поделиться дикой историей. Решил проверить, и конечно — в девяностые, на территории бывшего СССР были попытки «постсоветского UFC» — просто не могло не быть. Предсказуемо, всё это было полным трэшем (хотя надо признаться, в 1996 году и сам UFC оставался пока кровавым цирком), но особенно меня впечатлила история одной попытки. Турнир «Мистер Силач Сэкай» прошёл 23 января 1996 года в Минске. Странное название он получил в честь белорусской финансовой пирамиды «Сэкай». Её организовал мастер карате и айкидо, священник японской секты оомото и «белорусский Мавроди» Валерий Буяк, известный также как Бумато Мататацу. Буяк был человеком ярким, посещал кружок эзотерики при советском обществе «Знание», владел (по его словам) магией ки-ко, умел насылать болезни на врагов. Правила в «Мистер Силач Сэкай» были самые минимальные: нельзя наносить непоправимые повреждения противнику и убивать. Раундов и весовых категорий тоже не было, бои шли до победы. Спортсмены выходили на цирковую арену в полутьме, как в культовом боевике «Фанат» с Серебряковым, и дрались по несколько раз за вечер (тоже как в раннем UFC). Запрет на увечья не особо мешал участникам — например, Роман Тикунов в бою разорвал рот Юрию Дегтярю. В перерывах этой мясорубки, прямо на кровавый настил выходили музыканты: евроденс группа «Ди-Бронкс и Натали» (продюсером которой был Буяк), шансонье Владимир Ухтинский и Сергей Титов, поп-певица Инна Афанасьева и Алеся. Если смотреть минскую телеверсию, то в её монтаже прямо под девичью поп-песню: «Сегодня ты как будто сам не свой, / И на тебя свалились все напасти, / И ты такой расстроенный и злой / Готов любого разорвать на части», — бойцы в дзюбонах, похожие на типичных братков-торпед из ОПГ, пытаются порвать друг друга. В итоге турнир прошёл один раз и закрылся — потому что ещё до первого и последнего турнира по указу Лукашенко Буяка посадили за создание финансовой пирамиды, и пока бойцы рвали друг другу рты на деньги минских вкладчиков, сам Буяк держал 112-дневную голодовку и даже отрубил себе палец в знак протеста. Так и закончилась история турнира «Мистер Силач Сэкай», а победитель турнира, легендарный украинский боец Игорь Вовчанчин, который также забрал победы во всех остальных (!) «постсоветских UFC»: взял «Украинский Восьмиугольник» и «Битву в Киеве» (1996), московский IAFC (1997), а потом катком прошёл по всем международным промушенам — Vale Tudo, Pride, K-1. Именно Вовчанчина сыграл Александр Усик в недавней MMA-драме братьев Сэфди «Крушащая машина». Что касается Буяка, то после выхода из тюрьмы он вызывал на бой Лукашенко и террористов, взорвавших поезд в минском метро в 2011 году, писал книги на эсперанто и участвовал в «Битве экстрасенсов», а потом, так и доказав себя в бою, как минимум до недавнего времени тихо жил в Беларуси, практиковал боевую магию, носил подаренные ему «пацанами» на выходе из тюрьмы куртку и туфли и, по его словам, каждый день слушал песню «Одиночество-сука» певицы Славы. Закреплённая запись на его странице ВК за 2023 год: его умиротворённое фото с белой розой и подпись: «Моё фото после достижения ступени Святой по лестнице Якова. Ощущения психики и организма опишу скоро отдельной статьей». Статус его страницы: «Достиг 7-7-7 уже Святой и Просветленный. Не обессудьте». Как будто иначе на этой странной части материка быть и не могло. Посмотреть телеверсию «Мистер Силач Сэкай» можно здесь.

Стартанули. Всем огромное спасибо.

Всё, завтра стартуем. Личная просьба: если вы хотите меня поддержать — форвардните этот пост к себе куда угодно — в телеграм, в инстаграм, в большой или маленький канал, друзьям в чат. No pressure, просто это очень поможет усилиться и кикстартнуть наш клуб. Ещё в канале сейчас висит сторис с анонсом, её тоже можно форварднуть себе. Ну а все, кто ещё думал — сейчас самое время врываться, ждём.

Вкратце расскажу, что вообще такое антимемы, и откуда они взялись. В 2008 году британский писатель и программист Сэм Хьюз под ником qntm сделал первый вариант записи для лора SCP Foundation (интернет-фэндом вымышленной тайной организации, исследующей аномалии) об объекте класса «Кетер» (высший уровень опасности) SCP-055 — секрете, который сам себя хранит, или «анти-меме».

Внешний вид SCP-055 неизвестен. Он не является неописуемым или невидимым, персонал может заходить в хранилище SCP-055, вести там наблюдения, делать записи или запоминать что-то, делать зарисовки, фотоснимки, аудио- и видеозаписи. Содержательный протокол подобных исследований предоставлен в файле. Но информация о внешнем виде SCP-055 «вытекает» из человеческого разума вскоре после сделанного наблюдения. Сотрудники, которым поставлена задача описать SCP-055 после наблюдения, не могут сконцентрироваться и теряют к задаче интерес.

В 2008-2020 годах qntm написал цикл рассказов про Отдел антимеметики, в 2020 году выложил их как отдельный сборник. Антимемы стали обсуждаться — и не только сайфай-сообществом, но и интеллектуалами из техносферы. Что-то в этой идее (или антиидее) попало очень глубоко в коллективное бессознательное, и медленно пускало туда корни. На волне интереса в 2025 году qntm переработал сборник для «больших» издательств в Великобритании, США и по всему миру. В том же году исследовательница Надя Аспарухова написала о ней нон-фикшн, сделав антимемы центральной метафорой и рассмотрев их через призму философии Рене Жирара, «Тёмного просвещения» и Кёртис Ярвина, а также через нас — мигрирующих с открытых платформ в «тёмные леса интернета» — закрытые сообщества (да, прямо как наш книжный клуб), где и рождаются антимемы.

Как и мемы, антимемы были с нами всегда, исподтишка творя свою магию на протяжении всей истории. Табу (разговоры о сексе, политике и деньгах), секреты Полишинеля («Не спрашивай, не говори»), тайные сети («Подземная железная дорога»), общества (масоны, иллюминаты) и языки (граффити) — все это способы передавать важные идеи по приватным каналам. Но если середина 2000-х стала эпохой расцвета мемов, то конец 2010-х ознаменовал подъем антимемов как силы, противостоящей меметической перегрузке. Антимемы по природе своей проскальзывают сквозь наши социальные фильтры незамеченными. Их влияние тоньше. Но мы можем многое узнать о себе и своих сетях, если приглядимся не только к тому, чем делимся, но и к тому, что утаиваем — и почему.

Дальше уже вмешался Янси Стриклер — фаундер Kickstarter и очень интересный человек, который как раз впервые применил метафору «тёмного леса» из одноимённого сайфай-романа Лю Цысиня — к меняющемуся у нас на глазах интернету. Стриклер выпустил книгу Аспаруховой на своей издательской платформе Metalabel, а я перевёл её, договорился с автором и сделал первой книгой нашего книжного клуба, чтения которой начнутся уже через два дня. Так что, если в вас вдруг попали эти идеи, и очень захотелось разобраться в антимемах — вступайте, нас уже 45 человек, чтения намечаются мощнейшие.

Всем привет. У меня анонс. С 4 июня я запускаю закрытый книжный клуб «Теория айсберга». Там будут эксклюзивные переводы лучшего современного нон-фикшна, которых не будет больше нигде. Я отбираю лучшие мировые новинки, договариваюсь с авторами и даю вам их эксклюзивные переводы. Темы: современность, культура, интернет, искусство, общество. 👾 Первая книга — новейший интеллектуальный супербоевик «Антимеметика. Почему некоторые идеи сопротивляются распространению» (Antimemetics: Why Some Ideas Resist Spreading). 👾 О чём эта книга?

О том, что миром управляют идеи, — но не все эти идеи видны. Сегодня мы тонем в океане информации, но главное скрыто от глаз. Пока мемы захватывают наше внимание, по-настоящему глубокие и важные идеи бесшумно циркулируют в закрытых чатах и приватных переписках. Почему так происходит? Эксперт техносферы Надя Аспарухова раскрывает феномен «антимемов» — идей, которые не хотят, чтобы их знали. Антимемы активно защищают свои тайны, стирая себя из памяти любого, кто хочет их запомнить или рассказать.

Это лучшая книга об интернет-культуре за десятилетие — её читают венчурные капиталисты из a16z, ИИ-разработчики и техногики из WIRED — все, кто прямо сейчас конструирует наше будущее. Чтобы понять интернет сегодня, её просто необходимо прочесть. Автор, Надя Аспарухова одобрила наши чтения. Формат: клуб закрытый и платный. Цена: 15 евро (~1250 руб) в месяц. За эту цену ты получишь: 👾 Эксклюзивный контент: Доступ ко всем книгам и переводам, прошлым и будущим, которых нет в открытом доступе и магазинах. 👾 Закрытый канал и чат: Место для глубокого обсуждения смыслов. 👾 Комьюнити: Внутри уже (!) 35 человек и весь «золотой состав» Хедрум чата. Ты сам знаешь, как мы умеем разбирать смыслы. 👾 Свободный формат: Никаких обязательных зумов и дедлайнов. Можно разбирать всё по буквам, можно просто молча читать других. 👾 Планы на будущее: Стримы, эксперты и связь с авторами. Как оплатить: С любой карты любой страны, в любой валюте или криптой (USDT). Оплата через официальный телеграм-бот Tribute. Дальше раз в месяц всё списывается само. Отписаться можно в любой момент. Старт — уже в этот четверг, 4 июня. Переходи по ссылке — и вступай: https://t.me/tribute/app?startapp=sWpw

...даже не знаю, имеет ли смысл подписаться на хедрум-сабстек до завтрашних 13:00 по Москве.

Даже не знаю, будет ли на этой неделе грандиозный анонс...