ЕГОР СЕННИКОВ

Про уровень насилия в дореволюционной Одессе — жизнь низов и ее жестокость "20 марта 1912 года две женщины, Фима Лифшиц (еврейка) и Мария Кривцова (русская или украинка), которые продавали фрукты на Привозе, поссорились. Сын-подросток Фимы Лифшиц ударил противницу матери кулаком в лицо, выбив ей четыре зуба. Марию Кривцову отвезли в находившуюся по соседству еврейскую больницу. Еще в одном месте на рынке (в районе Слободки-Романовки) 17 января 1913 года русский владелец овощной лавки Василий Волков два раза выстрелил из револьвера в своего конкурента, еврея Овсея Моргулиса. Столкновения между уголовниками были еще более жестокими и, по-видимому, еще более неизбирательными. 6 октября 1912 года четыре грабителя напали на Петра Лужецкого (русского или украинца), избили его и украли 4 с половиной рубля. Двое из них были идентифицированы как ранее осужденные «опасные преступники» — еврей Сруль Гершкович и Иоаким Хоруженко (скорее всего, украинец). Описания нападений в полицейских отчетах читаются как сценарии триллеров. Вечером 10 мая 1907 года, трое молодых евреев вошли в продуктовый магазин еврейского купца Иосифа Гафановича. Двое из них четырежды выстрелили во владельца и трех его помощников, а пуля, выстреленная третьим налетчиком, попала в висок Гафановичу. Предыстория этого убийства делает его еще более ужасным: накануне два еврея попросили у Гафановича денег на чай и сахар «для безработных». Гафанович отказался; евреи предупредили его: «Завтра мы тебе покажем!» В течение одной недели в том же октябре 1907 года в Одессе было зарегистрировано по меньшей мере четыре вооруженных нападения с участием преступников-евреев: вооруженное ограбление квартир М. Рейха и М. Бронца; налет на продуктовый и табачный цех Х. Штейн; попытка рэкета против предпринимателя Михаила Цукермана; и убийство другого владельца магазина Леонида Мусмана. В январе 1908 года семь вооруженных преступников, как евреев, так и не-евреев, напали на магазин деликатесов Боруха Фаингольца на процветающей Екатерининской улице. Когда хозяин попытался поднять тревогу, он был застрелен двумя точными выстрелами, оба — в голову. Проходивший, пытавшийся захватить нападавших, был убит выстрелом в грудь. В августе 1906 года два незнакомца попытались вымогать 25 рублей «для безработных» у Нисона Вексельштейна, а через три дня в его шляпный магазин на улице Преображенской, 27, была брошена бомба. Вексельштейн, по-видимому, решил не рисковать и полностью вооружился. В октябре 1907 года, на обратном пути из своего магазина, его атаковал уличный грабитель Игнатий Гудзь (возможно, украинец), который затем попытался убежать. Вексельштейн вытащил пистолет и выстрелил в грабителя, которого, в конце концов, схватили. Что действительно примечательно в этих и многих других случаях, так это не то, что евреи Одессы обычно совершали акты насилия, противоречащие как антисемитским, так и филосемитским стереотипам, но что их жертвами были неизменно только евреи. Из многих сотен дел, рассмотренных для этого исследования, лишь в 11 случаях, убийцы и преступники целенаправленно нацелились на нееврея".

Ну вот, а теперь реально важный пост и шок-контент. Недавно мы досмотрели «Рассказ служанки» - спокойно, речь не о нем. И там, вы знаете: благословенные США захвачены фундаменталистами, они называются «Сыны Иакова», основывают Республику Галаад и устраивают там ад. И вроде бы авторша книжки и создатели сериала хотели показать строго христианских фундаменталистов, но их совет старейшин – это скорее из репертуара Свидетелей Иеговы, а многие другие вещи – из Исламской революции в Иране 1978 года: там ходят Стражи с автоматами – в Иране был КСИР, Корпус стражей исламской революции, и, что самое интересное, людей казнят путем повешения на строительных кранах. Зрелище не из приятных. Сейчас Иран – вторая по количеству смертных казней страна в мире, первым идет КНР. И здесь важны два момента. Первый: с момента революции прошло уже 40 лет, но там до сих пор, кажется, нет нормальных виселиц. Фото под постом – 2011-2012 года, и людей до сих пор вешают на строительных кранах и всякой арматуре, лишая при этом имен – оглашаются только их инициалы и преступление. В Галааде с переворота прошло от силы 3-4 года, у них еще мало инфраструктуры, там это понять можно. Но что происходит здесь? Ответ, вероятно, заключается в том, что в Иране так делают сознательно, чтобы предельно точно воспроизводить, раз за разом ритуально «проигрывать» ситуацию революционного насилия, т.е. буквально стихийное линчевание, когда в ход идет все что угодно и самый простой способ коллективно убить человека – либо разорвать его на куски, либо повесить «на первой осине». Наблюдательные люди заметили, что Иран любит публиковать фото с казней – и это опять-таки чтобы поддерживать коллективность убийств. Не так давно в Китае состоялась первая казнь с полноценной онлайн-трансляцией, но там прагматика была совсем другая. Идея иранцев станет еще понятнее, если сравнить их казни с казнями во Французскую революцию 89-го и дальше: там гильотина была механизмом, схемой, волей всего народа в миниатюре, чистой легитимностью; иранские краны и арматура – это линчевание после линчевания, по-прежнему «божий гнев», а не государственная машина, – огонь, а не хитрое железо и дерево.

А вот это действительно смешно — надо же было выбрать такой момент, чтобы в 1989 году назвать новый научный журнал "Коммунистические экономики" (теперь он называется "Посткоммунистические экономики")

Про автомобиль в СССР "Автомобили иностранного производства через «Внешпосылторг» не продавались, избранные советские граждане могли приобретать их с разрешения властей непосредственно за границей". Так, пианист В. Крайнев вспоминает: «В конце 1979 г. я купил в Европе “Вольво” — это разрешалось, поскольку “наверху” решили к Олимпиаде-80 сделать парк машин в Москве чуть более пестрым. Мы с Дмитрием Китаенко были на гастролях и без остановки вдвоем перегнали ее из Мюнхена в Москву». Вдова В. Высоцкого М. Влади в своих воспоминаниях пишет, что ее мужу тоже именно в конце 1979 года первый раз разрешили ввезти из-за границы и оставить в СССР иностранную машину (те автомобили, которые Влади, будучи иностранной гражданкой, привозила до этого, могли находиться на территории СССР только в течение ограниченного срока). Об иномарках других советских знаменитостей — балерины М. Плисецкой, художника И. Глазунова, композитора А. Хачатуряна и других — пишут в своих воспоминаниях американские корреспонденты, работавшие в Москве в 1970-1980-х годах. Однако через «Внешпосылторг» можно было приобрести к автомобилям импортные аксессуары: чехлы, а позднее сигнализации и средства по уходу за машиной. Из-за того что автомобиль можно было приобрести за валюту без очереди, многие советские граждане отправлялись работать за границу, прежде всего в страны Азии и Африки, куда попасть было легче, именно для его последующего приобретения. Московский инженер вспоминает: «На мой НИИ выделялось в год 5-6 машин. Понятно было, что в ближайшие годы до меня очередь не дойдет. Поэтому, когда появилась возможность на год поехать работать в Ливию, я сразу согласился — понял, что смогу через год работы без очереди купить не только “Жигули”, но, может быть, даже и “Волгу”». Жена корреспондента советского телевидения в Египте рассказывает, что автомобиль был первой покупкой, о которой мечтали загранработники: «Первые два-три месяца мы жили там [в Египте] очень скромно, чтобы накопить 400 чеков — так стоил “Запорожец”. Думали: раз уж мы туда попали, хоть купим “Запорожец”. А когда набрали на “Запорожец”, мне уже муж разрешил покупать побрякушки». Респондентка из Москвы вспоминает: «Что заставляло людей ехать работать в Монголию? Деньги! Вот эти самые чеки! Хотели заработать на машину». Работа за границей давала возможность одно временно и быстрого заработка необходимой суммы, и получения доступа к дефицитным товарам. Директор «Внешпосылторга» с 1987 года В. Хштоян вспо минал, что загранработники так отчаянно экономили ради приобретения автомобиля за валюту, что «Внешпосылторг» решил установить им определенные ограничения: «Люди с ума сходили, чтобы накопить денег на машину, поэтому мы стави ли негласные рамки: если шесть месяцев человек проработал, то можно ему дать ордер на “Жигули”, “Москвич”, а “Волгу” — это уже после девяти месяцев. До шести месяцев вообще не давали — чтобы человек ел, питался нормально»".

​​17 мая 1910 года — 9-летняя великая княжна Анастасия пишет письмо своему 10-летнему кузену Дику, более известному как Луис Маунтбеттен, дяде и ныне живущего принца Филиппа. Анастасия пишет: «Дорогой мой Дик. Мне хочется с тобой увидеться. Какая у вас сейчас погода? Ты сейчас в Лондоне совсем один? Когда у тебя получится встретиться со своими сёстрами? Хотела бы я чтобы ты был здесь, чтобы мы могли смогли поиграть вместе. Ольга, Татьяна и Мария шлют тебе и всем свою любовь и множество поцелуев. От твоей любящей Анастасии» Сам Маунтбеттен, впрочем, больше предпочитал не Анастасию, а Марию — ее фотография у него хранилась до самой смерти. Пройдет всего 8 лет после этого письма — и Анастасию вместе с семьей расстреляют в екатеринбургском подвале (хотя в Европе и Америке постоянно будут появляться очередные "спасенные" принцессы). Маунтбеттен же прожил гораздо дольше, но тоже был казнен террористами — в 1979 году его яхту подорвали члены ИРА.

Иезуиты и построение независимой от государства империи — написал для "Мела" краткий рассказ о том, кто такие иезуиты и чем они примечательны. Читайте! https://mel.fm/obrazovaniye/6194785-jesuits "Самым важным предметом в иезуитских школах была античная литература — латинская и древнегреческая. Изучение языка и красноречия было составной частью учебных курсов (при этом латынь считалась абсолютно обязательным предметом, а вот древнегреческий предназначался лишь самым одарённым). Во многом из-за этого более бедные семьи с меньшей охотой отправляли детей в иезуитские школы и колледжи — им больше импонировало практическое, профессиональное образование. А для иезуитов был характерен акцент именно на гуманитарное образование, историю, литературу, риторику, поэзию и языки. Они были уверены, что через постижение этих дисциплин человек научается видеть красоту и величие божественного замысла вокруг себя. Иезуиты старались не противопоставлять гуманитарное образование профессиональному — они рассматривали их как дополняющие друг друга системы. Уважали строгость схоластики и её способность обучать высокопрофессиональных выпускников в области права, медицины или теологии. В целом же, они смотрели на образование как на инструмент, необходимый для создания полноценного человека — меньше всего они хотели, чтобы образование становилось своеобразной интеллектуальной игрой в бисер для посвящённых. Цель обучения — полноценный человек, нашедший свой путь к вере и Богу".

По поводу 1937 года Что впечатляет так это то, что в 1930-е годы были такие посты, на которые назначали уже откровенных смертников — людей, про которых было понятно, что им уже недолго осталось на этом свете, но пока что до них еще очередь не дошла. Так что пусть посидят-подумают. То ли это было последним шансом, который Сталин давал человеку на самоубийство, то ли просто упорядочиванием очереди на запланированное убийство — честно говоря, не знаю; наверняка у историков есть версии на эту тему. Одним из таких постов была позиция Наркома водного транспорта (и вообще транспортные наркоматы). Судите сами — в 1934 году на посту Наркома водного транспорта СССР назначают Николая Пахомова; до того он был начальником в Горьковской области (Нижний Новгород). Проработал 4 года, но проиграл аппаратную борьбу и был расстрелян в 1938 году. Его сменил Николай Ежов - тот самый руководитель НКВД времен "Большого террора". В Наркомводтрансе он проработал чуть больше года — после чего был арестован и расстрелян. Другой такой "смертной" должностью был пост руководителя в Наркомате связи. Там все тоже очень показательно — в 1932 году Рыкова выдворяют из Совнаркома и отправляют управлять почтами и телеграфами, где его держат до 1936 года — после этого увольняют, а вскоре и из партии исключают; конец Рыкова известен. Рыкова сменил Ягода - уже разжалованный с поста всесильного наркома НКВД — на новой позиции Генрих Ягода проработает чуть больше полугода, дожидаясь "окончательного решения" собственного вопроса. На смену Ягоде на 4 месяца приходит военный Халепский — дожидается ареста, причем сначала как нарком, а потом как особый уполномоченный по связи при правительстве. Халепского сменяет Бермана — до того руководивший ГУЛАГом и его самыми знаменитыми стройками первой поры (прежде всего - Беломорканалом); Бермана расстреляют в 1939 году. На Бермане танец смерти приостанавливается — следующий нарком Иван Пересыпкин назначается всерьез и надолго (на посту проработает пять лет, доживет до 1978 года). "Смертными" постами еще были в какой-то момент такий должности: Наркомпищепром, Народный комиссариат зерновых и животноводческих совхозов СССР, Наркомат земледелия. Всегда было интересно — с какими эмоциями рядовые сотрудники наркоматов встречали новые назначения? Надеялись ли на то, что хоть вот этого-то не расстреляют? Теперь уже не узнать.

Попросили политолога Екатерину Шульман рассказать про занятный стоп-кадр. После нелегкого выборного процесса, где были, в числе прочих, «История игрушек 3» и «Смешарики», она остановилась на сцене из «Приключений Флика» от Pixar, которая не теряет актуальности двадцать лет спустя. http://seance.ru/blog/stop-kadr/shulman-bugs-life/ «Главную отрицательную саранчу Хоппера, вождя этих кочующих бандитов, озвучивает зловещий Кевин Спейси и, похоже, это один из прообразов его же Фрэнка Андервуда из „Карточного домика“. И вот, на вопрос одного из своего приспешников, почему бы не оставить в покое этих муравьев — не такая уж большая от них пожива, Хоппер, используя зерно в качестве наглядного примера, отвечает целой притчей о том, что одного оставишь, а все остальные поймут, что так можно, и дальше мы уже с ними не справимся».

«Однажды Эйзенштейн сказал мне: — Ты никогда не задумывался над тем, почему, когда двадцать два взрослых балбеса гоняют ногами мячик, пытаясь забить его в те или иные ворота, сто тысяч сидящих на трибунах порой как один ревут, порой как один свистят и все дружно кричат: „Судью на мыло“? Ведь если бы мы обладали такой же силой и таким же умением воздействовать на людей, представляешь, какими могучими бы мы были с нашим искусством. В этом (футболе) надо разобраться, и это надо понять...» Ростоцкий вспоминает Эйзенштейна – https://chapaev.media/articles/2879

Ситуация в России весной 1917 года.

Пионерская правда в 1930-е годы

Продолжая разговор про то, что Петербургом управляют люди этого попросту недостойные — зачастую и общественная инициатива исходит от людей, агрессивно желающих менять городское пространство самым кривым образом. Например вот так: «Четырехметровый памятник Петру Ильичу Чайковскому может появиться на пересечении Думской улицы и Невского проспекта в Петербурге. Глава метрополитена и ряд смольнинских чиновников против, но окончательное решение – за губернатором города. Как стало известно «Фонтанке», в конце июня в Смольный поступило обращение от известных деятелей культуры – главы Академии театра и балета Бориса Эйфмана, директора Президентской библиотеки Александра Вершинина, худрука Александринского театра Валерия Фокина и директора института живописи имени Репина Семена Михайловского. Они просят губернатора Георгия Полтавченко разрешить установку 4-метрового памятника композитору П. И. Чайковскому на Невском проспекте. По задумке инициативной группы, с пересечения Невского и Думской Чайковский «сможет смотреть в глаза» Пушкину на площади Искусств». Почему четырёхметровый? Почему там? Почему Чайковскому на Невском — а не у консерватории, например? Зачем лезть руками туда, где уже все сформировалось? Может и на Дворцовой нужно 10-метрового Петра поставить? Люди просто тотально не чувствуют среды — но нагло в неё хотят влезть.

Серия интервью с умными и глубокими людьми продолжается. Сегодня суббота, сегодня снова вышел мой разговор на Republic - на этот раз с историком Владимиром Лапиным. Поговорили об армии и военных мифах в истории России, о "забытых войнах", о строительстве мифов и о славном (или не очень славном) прошлом. Спешите читать! "Движение к созданию мифа всегда двустороннее – есть движение снизу, есть движение сверху. И народу, и власти хочется создать удобную и выгодную для себя картину истории. Власть влияла на летописцев, не без влияния власти создавались героические сказания. Военная история нового времени писалась по архивам, которые создавались государственными людьми. Первые большие коммеморативные мероприятия также организовывалась властью – в России они начались во времена Николая I. Император определял то, какие памятники нужно поставить, выбирал, какие сражения были главными, и даже лично занимался редактированием труда Михайловского-Данилевского по истории войны 1812 года. Вообще, у власти во все времена есть огромное количество разнообразных рычагов для опосредованного создания мифов. Например, премии – у нас сталинскую премию одновременно получили Алексей Толстой за «Петра Первого», Шолохов за «Тихий дон» и Сергеев-Ценский за «Севастопольскую страду». Литература и кинематограф играют огромную роль в продвижении того или иного мифа. Все историки войны 1812 года, все их труды и исследования никогда не смогут перевесить «Войны и мира» Толстого! Пока читают Толстого – по нему и будут войну воспринимать. Власть дает премии, награды, должности, намечает экранизации… Не надо думать, что где-то сидит ответственный человек и в одиночку определяет – про это считать так, а про это – вот так. Это постоянный процесс шлифовки национальной версии истории. И даже если возникают противоречия между разными сюжетами, это никому не мешает". https://republic.ru/posts/91486?code=fff17e0002d7a466fb1b5a8cf7432615

​​И сразу к новостям книгоиздания: в ЕУ (вот чуть ли не вчера) вышла книга про стадионы Ленинграда, построенные в 1920—50-е годы — результат исследования искусствоведа Дмитрия Козлова. А ещё завтра будет его лекция на ту же тему, вдруг кому интересно.

Про "порядок", "изобилие" и "счастье" в сталинском СССР - о голоде 1936 года "Высказывания крестьян становились все более резкими. Сводки НКВД сохранили их в избытке: «Рабочим и служащим есть защита, а колхозников зажали». «Скорее бы началась война. Я первым пошел бы с оружием против советской власти». «Царь Николай был дурак, но зато хлеб был пятак и то белый и без очереди, сколько хочешь». «Гитлер заберет не только Советский Союз, но и весь мир будет под его властью, и тогда будет настоящая жизнь. А сейчас живет только головка». «Рано или поздно, а Сталину все равно не жить. Против него много людей». «Сталин много людей уморил голодом». «Соввласть и Сталин действуют методами крепостного права. Как раньше крестьяне работали на барина, так и сейчас колхозник работает до упаду неизвестно на кого, а хлеб не получает». «Соввласть с колхозом поступила так же, как в сказке «О мужике и медведе». Соввласть забрала себе вершки, а колхознику оставила корешки: солому и мякину». «Я 5 лет работаю в колхозе, а никогда не был сыт, потому что наши правленцы стараются перед районом быть передовыми, и весь хлеб на корню отдают на элеватор». «Что это за жизнь! Если был бы Троцкий, то он руководил бы лучше Сталина» (за этим высказыванием следует многозначительная и роковая для сказавшего это отметка НКВД — «разрабатывается» Появлялись и листовки с призывами к бунту. Бунтов, однако, не было. Недовольство принимало пассивные формы: крестьяне отказывались идти «на проработку» конституции или на собрания для торжественного вручения акта на вечное пользование землей, во время выборов в Советы по новой конституции вели антисоветские разговоры. Активность шла в основном в разрешенном законом русле — делегации колхозников ехали к секретарям райкомов и председателям райисполкомов с просьбой оказать помощь. Наиболее резким из актов неповиновения, зафиксированных в спецсводках НКВД, были собрания колхозников, где под лозунгом «правления без коммунистов» переизбирали сельское руководство. Актом отчаяния, а не борьбы являются случаи, подобные этому: в марте 1937 года колхозник села Анучино Бековского района Саратовской области Ерунов Л.С. (6 детей, хлеба нет), вооружившись большим столовым ножом, ходил по дворам колхозников и путем угроз вымогал хлеб и другую еду. Народ бежал из колхозов. Уезжали не только рядовые, но и руководители. Одни покидали деревню с согласия сельских властей. Однако получить разрешение на отход и паспорт было не просто. Сельсоветы задерживали крестьян — рассчитайся сначала по гособязательствам. Поэтому большинство, продав скот, дом, имущество, бежали тайно ночью без разрешения. В конце зимы и весной в целом ряде районов начался голод. В пищу пошли суррогаты: в муку добавляли головки от льносемени, жмых, дуранду, толченую лебеду, желуди, траву. Ели кошек, собак, трупы павших, больных животных. Люди нищенствовали, пухли от голода, умирали. Зарегистрированы случаи самоубийства из-за голода. Школы не работали, учителя бедствовали, да и опухшие дети не посещали занятий. Выросла детская беспризорность. Эпидемии — спутник голода. В Ярославской области и Мордовской АССР весной 1937 года вспыхнул сыпной тиф. Названия голодавших колхозов — «Путь к сознанию», «Залог пятилетки», «Мечты Ленина», «Красная Заря» — на фоне страшных сообщений получают трагический подтекст".

К посту про эротику в ГДР попросили примеров - пожалуйста!

Про секс, эротику и социализм — в который раз убеждаюсь, насколько отличался социализм в Восточной Европе от СССР: представить себе массовые эротические журналы в Советском Союзе, равно как и продажу советских ню-фото на Запад, довольно сложно. «К середине 1960-х годов эротические изображения начали появляться в основных восточногерманских изданиях, в том числе в фотографических, медицинских, профсоюзных и молодежных журналах. Когда они стали более обыденными, обнаженные лица также стали более откровенно сексуальными. В то время как ранние модели ню-фото, как правило, ценились за их естественные качества, те, что снимались в 1970-х и 1980-х годах, смотрели прямо в объектив камеры и носили больше макияжа. Эти изменения были тесно связаны с эволюцией западной ню-фотографии. Восточногерманские фотографы, издатели и потребители не жили в закрытом мире: в конце концов, регулярная публикация обнаженных материалов была прямым ответом на события на Западе. До 1961 года открытая граница позволяла восточным немцам изучать капитализм. И даже после того, как была построена Берлинская стена, восточные немцы могли знакомиться с западногерманской эротической культурой через телевидение, радио и контрабандные книги и журналы. Восточногерманские СМИ тоже искали вдохновение за границей. Редакция эротического журнала Das Magazin получила подписку на Playboy, чтобы идти в ногу с западными тенденциями. «Вестернизация» обнаженных фото сопровождалась понимание о коммерческой ценности эротики. Начиная с 1950-х годов государственные издательства выпускали открытки и глянцевые брошюры обнаженных фотографий для продажи на зарубежных рынках. К 1980 году об этой деятельности было настолько широко известно, что Инге фон Вангенгейм опубликовала об этом роман. «Крушение» (The Derailment) начинается с того как поезд сходит с рельс в небольшой тюрингской деревне. Его груз — книги эротических фотографий, напечатанные в ГДР, но предназначенные для шведского экспортного рынка, быстро исчезает. Предположительно, основанный на реальных событиях, роман в равной мере передал лицемерие партии и старомодную мораль деревенских жителей и имел огромный успех у восточногерманских читателей. Возможно, одной из причин, по которым цензура пропустила книгу, заключалась в том, что на самом деле восточным немцам больше не приходилось ждать, когда поезд сойдет с рельс — эротические потребительские товары тоже начали проникать на внутренний рынок. Такие книги, как «Обнаженная фотография» Клауса Фишера, предлагали множество глянцевых обнаженных фотографий под видом книги-руководства для любительских фотографов. К 1989 году 27 из 237 фотографических плакатов в продаже были обнаженными. Восточногерманская киноиндустрия, более известная на Западе своей жесткой социальной критикой, получала прибыль от продажи эротических слайдов. Восточногерманское телевидение тоже не отставало и ввело передачу Ночная эротика с мягкой порнографией — ее показывали в ночное время. Даже стриптиз, до тех пор считавшийся символом эксплуатации и гендерного неравенства на Западе, начал становиться приемлемой формой развлечения на выездных развлечениях заводских рабочих в середине 1980-х годов. Даже на праздновании 750-летия Берлина в 1987 году были замечены «русалки»-топлесс. Любительские обнаженные фото поощрялись режимом как законный социалистическоий досуг — примеры варьировались от снимков с нудистского пляжа до снимков сексуально провокационных поз, явно подражавших западной порнографии».

Советские люди и Ленин

Все любят истории про авантюристов и искателей приключений, которые выкручивались из самых невероятных и запутанных ситуаций. Решил рассказать вам об одном из самых ярких авантюристов XX века. Его звали Игнац Требич-Линкольн, он родился в венгерском городе Пакш в 1879 году. Выходец из семьи ортодоксальных евреев, он рано почувствовал свое призвание. Еще когда он был ребенком, семья переехала в Будапешт. После окончания школы Игнац поступил в Королевскую венгерскую академию драматического искусства, но учиться ему мешали частые аресты из-за мелких краж. В 1897 году он бежал за границу, переехал в Лондон, где сблизился христианскими миссионерами и крестился на Рождество 1899 года. После этого он отправился учиться в лютеранскую семинарию в Шлезвиг-Гольштейне, по окончанию которой он был отправлен в Канаду — вести миссионерскую работы среди евреев Монреаля, сначала от имени пресвитериан, а затем англиканцев. Он вернулся в Англию в 1903 году. В 1909 году он получил британское подданство. Немало этому поспособствовало фантастическое умение Линкольна нравиться людям и заводить неожиданные знакомства. Он смог добиться встречи с Архиепископом Кентерберийским, тот дал Линкольну церковный пост в графстве Кент. Вскоре Требич-Линкольн познакомился с "шоколадным королем" Зебомом Раунтри, видным сторонником Либеральной партии. С его помощью Линкольн смог избраться в британский парламент. Но и депутатом он проработал недолго. В годы, предшествовавшие началу Первой мировой войны, он принимал участие в различных неудачных коммерческих начинаниях, проживающих некоторое время в Бухаресте, надеясь заработать деньги в нефтяной промышленности. Вернувшись в Лондон без денег, он предложил свои услуги британскому правительству в качестве шпиона. Когда его отвергли, он отправился в Нидерланды и связался с немцами, которые использовали его в качестве двойного агента. Вернувшись в Англию, он едва избежал ареста. Затем отправился в США в 1915 году, где вступил в контакт с немецким военным атташе Францем фон Папеном. Папен поручил Берлину не иметь с ним никаких отношений, после чего Требич продал свою историю New York World Magazine, где она была опубликована под заголовком «Признание Т. Т. Линкольна, бывшего члена парламента, ставшего шпионом". Его книга «Откровения международного шпиона» была опубликована в Нью-Йорке в 1916 году. Британское правительство наняло агентство Пинкертона, чтобы выследить предателя. Он был возвращен в Англию - не по обвинению в шпионаже, который не был охвачен англо-американским договором о выдаче, а за мошенничество. Три года он провел в тюрьме Паркерст на острове Уайт, и был освобожден и депортирован в 1919 году. Бездомный беженец Требич-Линкольн влился в крайне правую и милитаристскую среду в Веймарской Германии, познакомившись с Вольфганом Каппом и Эрихом Людендорфом. В 1920 году, после Капповского путчка, он был назначен цензором прессы для нового правительства. В этом качестве он познакомился с Адольфом Гитлером. После падения Каппа, Требич бежал в Будапешт, где продолжал интриговать и дружить с правыми и монархистами, войдя в состав "Белого Интернационала". Как только в его распоряжении оказался тайный архив реакционеров, Требич не замедлил продать его секретным службам сразу нескольких стран. Обвинённый в измене, мошенник был депортирован из Австрии. В итоге Требич перебрался в Китай. , где он попеременно состоял на службе у различных политических группировок, пока наконец не объявил об астральном прозрении и не постригся в буддистские монахи. В 1931 году он обустроил собственный монастырь в Шанхае и провёл в этом городе последние десятилетия своей жизни, вымогая имущество у послушников и соблазняя юных шанхаек. Во время вторжения японцев в Китай (1937 г.) они нашли верного союзника в лице буддистского старца Чжао Куна (как теперь именовал себя Требич). Он просил передать Гиммлеру и Гессу о своей готовности поднять миллионы буддистов на борьбу с англичанами и даже планировал предпринять для этого поездку в Тибет, но умер прежде начала этой миссии.