Будь сложнее

Мы называем наивностью чьё-то желание играть по правилам, не понимая, что на этом и держится игра.

Страх – это ожидание зла. #цитата #Аристотель

Страх это ещё и Вера в то, что зло существует

В слове тоже Августовская жара Звон шмелей И кружение облаков В слове тебя Треск озера подо льдом Шум весны И птицы с утра В слове люблю Осенние листья Наши прогулки И старые дачи В слове я Целый мир Но особенно Ты 12.03.2020

"Когда Бог смотрит на человека, Он видит в нем не добродетели или достижения, которых может и не быть, но ту красоту, которую ничто не может уничтожить." 🌿

Фашизм — политика интегральной мести; он обращается к коллективам проигравших и соблазняет их на компенсации, приводящие к самоуничтожению. Питер Слотердайк Солнце и смерть

Слушайте, на фоне всего происходящего в Италии, становится очевидно, что Соррентино поторопился со съемками второго сезона «Молодого папы». Взял бы отпуск, погулял по пинакотекам и частным собраниям, перечитал бы Камю... И представьте этот сериал: короновирус, Италия в панике, пустые города и закрытые по вечерам кафе. И Джуд Лоу, понтифик-соединитель, скрепляющее сердце мира, гуляет по Манновской Венеции, думает о жизни и смерти.

<...> Здесь уже хорошо, но я ни на что не способен и грущу. Конечно, это когда-нибудь кончится, я знаю. Роман так велик, как будто я размахнулся писать по всему небу (такому же бесцветному и неясному, как сегодня) и, начав писать первую же фразу, тут же запутался. Но я уже понял, что, как бы безнадёжно ни было уже написанное, пугаться не надо, и этот опыт вчера мне очень помог. Зато мой дом доставляет мне удовольствие. Пол всё время устлан травами, которые я приношу. Вчера перед снов мне даже чудились женские голоса. Если не знать звука босых ног, шлёпающих по траве, то, когда лежишь в постели и мимо пробегает человек, можно подумать, что это буйвол, который за ним гонится. Никак не могу научиться косить. Будь здоров и привет всем. Твой Франц Франц Кафка - Максу Броду Юнгборн, 10 июля 1912

Кто-то назовёт чтение эскапизмом и будет прав. Человек — существо, обречённое убегать. От скуки, правды или той «реальной» жизни, которую придумали и описали поэты-романтики. У нас есть мышление, выходящее за рамки функциональности, и сердце, торящее свой путь, — так рождается важное, и у каждого оно своё. Каждой битве предшествуют дни пыльной дороги, каждому балу — сотни часов работы горничных, портных и поваров. Мы выросли в мире, в котором замечают необычное и не ценят повседневного. Месяцами мы вспоминаем отпуск и думаем, что главное в сексе — оргазм. Книги читают ещё и поэтому: вход в текст, развитие, конфликт и выход — всё это мы обычно проскакиваем в жизни, разорванные на точки отдельных событий. Не умеем гулять, смотреть в окно, выбирать цветы любимой женщине. Чтение замедляет и удваивает нас: «реальная» жизнь оказывается реальной, когда становится холстом, по которому рисуем в том числе и книгами. Так рождается личность: в сомнениях, разочарованиях и обретениях. В природе нет личности, есть лишь реакции и опыт, лишённый памяти. Чтение, таким образом, связано с нашей природой, но дополнительно ей: оно даёт возможность иного. Иного меня, иного мира. Эскапизм есть прерывание данности, и в этом зазоре возможно рождение нового; так движется мир. Вдох-выдох.

​​«Был чудесный весенний день, Гертруда Стайн каждый вечер ходила в оперу и днем тоже ходила в оперу а было время выпускных экзаменов и был экзамен по курсу Уильяма Джеймса. Она села перед экзаменационным листом и просто не смогла. Дорогой профессор Джеймс, написала она на верху листа, извините пожалуйста, но у меня действительно сегодня настроение совершенно не для экзамена по философии, и ушла. На следующий день она получила открытку от Уильяма Джеймса, в которой говорилось, дорогая мисс Стайн, я прекрасно понимаю какое у вас настроение у меня самого оно часто бывает такое. И ниже он поставил ей высший бал на всем курсе». Гертруда Стайн. Автобиография Алисы Б.Токлас

Storytel целиком выложил второй сезон нашего с Владиславом Тимкиным подкаста «Причина всего». Внутри Пелевин, Нон-фикшн литература, графические романы, античная драма и даже выпуск о красоте спорта! https://www.storytel.com/ru/ru/series/36578-null?appRedirect=true

Четверг — срединный день недели, в котором многое раззеркаливается или фокусируется. Сейчас, например, подъезжаю к Казанскому, читаю Пятигорского о давлении исторического времени на наше сознание, а на соседнем пути блещущий новой зелёной краской паровоз разгоняет пары, а тендер, полный угля, маслянисто чернеет в этом уравнивающем тумане.

Ты не видишь лица Но знаешь, откуда он смотрит. Самое сложное — Повиноваться и отвернуться, Зная, что за спиной Стоит Он

3/3 на юге темнеет быстро, и к дому мы приходим уже в ночи во дворе на костре дедушка греет воду и варит кашу для поросят в хливу бабушка доит корову поправляет сбившуюся косынку корова живая и теплая, жуёт яблоки и траву из стойла, сопит, отбивается хвостом от мух зупенысь, манько в её больших глазах нет тупого равнодушия на жердях толкаются птицы утыкают головы под крылья поросята с визгом едят готовую кашу пса барсика на ночь отпускают с привязи — днём бы он задирал курок к летней веранде приходит чёрная кэцька шерсть и кости бабушка гонит её, дедушка наливает ей в миску вчерашнего молока бабушка алла — строгая, дедушка цезарь — мягкий, но правило есть правило: домой зверям нельзя дедушка гладит мурулю и относит её на лёх ловить щурив я пью молоко — теплое, процеженное через марлю, пахнущее сеном и коровой смотрю в бесконечное черное небо с очень яркими звездами когда-нибудь в серебристой ракете я полечу туда с дискотеки возвращается володя, и пора в дом жду на кухне, пока взрослые заняты приготовлениями на улице монотонно о чём-то говорит радио продолжается забастовка шахтёров на донбассе после выборов президента россия вновь наносит авиаудары в чечне идёт расследование причин катастрофы боинга-747 рядом с нью-йорком начинаются летние олимпийские игры в атланте стул деревянный и жесткий — на нём трудно долго сидеть забираюсь с ногами, обхватываю колени, смотрю в одну точку это был хороший день, и дальше будет только лучше пойдем ловить шмелей в лесу нарвём черешни в дальнем садку поедем на велосипеде к водохранилищам увидим старый замок в райцентре это лето никогда не кончится володя обещал, так и будет я раскачиваюсь на стуле из стороны в сторону почти засыпаю мы спешно ужинаем по очереди купаемся в большой круглой балии сперва очень горячо, потом нормально отправляемся спать твердая кровать, твердая подушка; очень тяжёлое, очень теплое одеяло потом правда было лучше мы поймали шмелей и принесли их домой мы гнали с дедушкой мёд и горилку мы ходили на деревенскую свадьбу мы ездили на велосипеде к большой воде лето было навсегда, а потом приехали родители помню мою маму: молодая весёлая девушка с ярко-зелеными глазами когда я смотрю в зеркало, то удивляюсь, как же я похож на своего отца в те годы но этих сковородок больше не существует из села все давно разъехались, лисова вулиця опустела, в череду не отправляют коров есть только моя память истории, образы, фразы, предложения без начала и конца они ускользают от меня истираются, выгорают и разве можно им теперь доверять я не узнаю тех мальчишек в лицо совсем разучился произносить те слова могу только собрать эти ошметки в ладную историю удобную для себя полуправду но что-то сильнее забвения как будто тело помнит и любит само без меня те вкусы и запахи ту яркость цветов то ощущение пространства тот быстрый темп ходьбы те странные позы поэтому я забираюсь на стулья с ногами, обхватываю колени и молча смотрю в одну точку в светлой студии на профсоюзной играет фрэнк оушен за окном простор и зимнее солнце оля просит: на пленку выдержка длинная, посиди так ещё

2/3 после обеда мы пережидаем жару дома светлые комнаты, белёные стены, минимум мебели не минимализм, а простота и бедность на шкафу в володиной комнате сотни наклеек с трансформерами у володи есть кассета какой-то новой группы иванушки вечером он пойдет на дискотеку в сельский клуб там иногда играют джангл (но мы ещё не знаем таких слов) на кухне большая печь с чумазыми от сажи баняками много банок с молоком из сливок бабушка взбивает масло, из молока варит сыр из оставшейся сыворотки можно печь хлеб и готовить для поросят безотходное производство, правда сельской жизни дедушка вспоминает старые истории после войны по лесам прятались повстанцы мужчин в сёлах почти не осталось был страшный голод, в хлеб добавляли солому однажды повстанцы пришли к ним домой всех вывели во двор: его, маму, старших сестер поставили на колени забрали последнее из хаты и ушли как-то выжили уже юношей он хотел стать хирургом на каникулах зернодробилка чуть не отрезала пару пальцев пришлось оставить учебу в ленинграде дедушка говорит, что не нужно загадывать никогда не знаешь, юрчик, что произойдет дальше но можно быть хорошим уже сейчас улыбается наш дом стоит в огромном садку белый налив, черешни, сливы, персики, алыча между деревьями сушится сено на зиму ульи лениво срываю огромное гладкое душистое жёлтое яблоко, кусаю один раз, насаживаю на палку, размахиваюсь и забрасываю далеко-далеко здесь тысячи яблок, можно быть расточительным дом стоит на вершине холма, и с опушки сада открывается вид на все сковородки огороды с буряками, кукурузой и подсолнухами большой луг на склоне на высотах белёные хаты с угловатыми шиферными крышами утопают в яблонях нужно кричать гай-гай, если увидел в небе шуляка вечером володя уходит на дискотеку, а мы с ребятами помладше снова собираемся ватагой идём на лесничество за чередой, вдоль покрытой лужами улицы, вниз в овраг, снова на холм перелезь через забор лесничества — там запретная сладкая черноплодка с местными детьми мы играем в хованки и пятнашки прячемся за лесопилкой бегаем по садку лесничего отдыхаем в покосившейся беседке случайно натыкаемся на тихоновича настоящий тихонович совсем не страшный просто серьёзный взрослый — как бабушка и дедушка говорит, что мы можем есть его шелковицу только с дерева не упадите чёрная, сладкая, красящая губы шелковица — лучшая ягода (через много лет я узнаю, что ботанически правильно этот плод называется многокостянка) на закате идёт череда десятки коров возвращаются из леса по грунтовой дороге шумно: мычат, сталкиваются наши коровы ходят этим маршрутом каждый день и знают, что на перекрестке у шелковицы нужно свернуть направо

1/3 оля снимает мой портрет в светлой студии на профсоюзной играет фрэнк оушен давай попробуем на стуле, говорит она садись так, как тебе удобно но просто сидеть мне неудобно забираюсь с ногами, обхватываю колени почему я всегда залезаю с ногами почему так правильно меня будит володя вставай, я накопал червей, взял комбикорм володя — мой дядя, поздний ребенок мне шесть, ему шестнадцать, у меня последнее лето перед школой, у него последнее школьное лето на следующий год он уедет учиться в киев в пять утра светло и прохладно бабушка алла выгоняет худобу на двор корова и телица уходят на день в череду рыжий пёс на привязи лениво чешется и огрызается на сонных курок в хливу нетерпеливо ревёт голодное порося грецкие орехи во дворе в несколько обхватов виноград плетется по жердям от дома к лёху и крэныце такие яркие зеленые листья южная буйная природа мы пока не голодны надеваем сапоги и куртки берем удочки из лещины грузила сами отлили из свинца наш дом на лисовой вулице, и за воротами правда начинается лес мальчишки: я, володя, смуглые и бритые братья сашко и богдан, кудрявый андрей гладущик, коренастый вова кабанчик идём ватагой вдоль лесного ручья храпанева пересохла, из леса мы направимся в сторону берегелей бэ-рэ-хэ-ли — произносится певуче, не как на севере берегели, сковородки, круглики, гнатовцы, новоселица, весёлое, миролюбное тихие сёла со сказочными названиями где-то на западе украины бери попутку из райцентра до мотрунок, а там десять километров пешком через поля по грунтовке меня привозят в сковородки на лето из петербурга, андрея — из москвы. остальные — местные этим селам по пятьсот лет раньше здесь жили евреи и поляки евреев убили, поляки стали украинцами в лесу осыпавшиеся окопы и лисьи норы вчора лэсиця знову вкрала курчатко, ругалась бабушка бабушка — учительница в школе иногда по советскому букварю она учит меня читать и писать ручей выходит на опушку круглые золотые поля, бесконечное синее небо мы рыбачим на озере в ложбине меж полей ивы, осоки, рогоз в человеческий рост заходим по пояс в воду караси в пакетах припекает, и к полудню мы возвращаемся на обед господарь вернулся, весело приветствует меня дедушка цезарь цезарь — головный агроном колгоспу (продакт-менеджер стартапа в области органического земледелия) на нём и в жару поношенный костюм и кепка карасей чистят, солят и отправляют сушиться на гори осы любят солёную таранку, нужно закрыть покрепче дверь дома говорят на смеси: немного украинского, русского, польского к концу лета я розмовляю суржиком бабушка приготовила для меня яичницу с тремя глазками можно есть прямо с патэльни слишком оранжевые желтки рядом обжаренные вчерашние вареники с картоплей и сыром самое вкусное — румяная корочка бабушка алла — строгая и аккуратная, дедушка цезарь — мягкий и весёлый если баловаться, бабушка позовёт ликаря тихоооновича загадочный тихонович — самый страшный человек в селе он живёт в большом белом доме у лесничества у него растет самая сладкая шелковица только не зовите тихоновича, я больше не буду

Влюбленность — восхитительное состояние, во многих отношениях оно полезно для нас. Любовь помогает нам быть великодушными и мужественными, раскрывает перед нами не только красоту любимого существа, но и красоту, разлитую во всем, и, наконец, контролирует (особенно вначале) наши животные половые инстинкты. В этом смысле любовь — великая победа над похотью. Никто в здравом уме не станет отрицать, что влюбленность лучше обычной чувственности или холодной самовлюбленности. Но, как я сказал прежде, опаснее всего следовать какому-то из импульсов нашей природы любой ценой, ни перед чем не останавливаясь. Быть влюбленным — вещь хорошая, но не лучшая. Есть много вещей, которые меркнут перед влюбленностью; но есть и такие, которые выше ее. Вы не можете класть это чувство в основание всей своей жизни. Да, оно благородно, но оно всего лишь чувство, и нельзя рассчитывать, что оно с одинаковой интенсивностью будет длиться всю жизнь. Знание, принципы, привычки могут быть долговечны; чувство приходит и уходит. И в самом деле, что бы люди ни говорили, состояние влюбленности преходяще. Да и то сказать: если бы люди пятьдесят лет испытывали друг к другу точно то же, что в день перед свадьбой, их положение было бы не слишком завидным. Кто смог бы вынести постоянное возбуждение и пять лет? Что сталось бы с нашей работой, аппетитом, сном, с нашими дружескими связями? Но конец влюбленности, конечно — не конец любви. «Просто христианство»

Хочешь ли ты создать себе прекрасную жизнь? О прошлом вовсе ты не должен заботиться, Как можно меньше сердиться, Настоящему беспрестанно ты должен радоваться, Никакого человека не ненавидеть, А будущее оставить Богу. Гёте Правило жизни

И про баскетбол https://m.sports.ru/tribuna/blogs/basket_reflection/2684853.html

На заборе плохого не напишут