Будь сложнее

Анекдоты как голуби — никто не знает, откуда они берутся.

Теоретически безошибочная возможность достичь счастья существует: она заключается в том, чтобы верить в неистребимое начало в себе и не пытаться постичь его. Уистен Хью Оден Человек без «я»

Человеку, чтобы стремиться к добру, нужно уже иметь его в себе. Стремление человека к добру есть выражение действия некоей силы, которая стремится к самой себе. Она — или есть, или её нет, и внешних причин для этого быть не может; более того, вообще нет причин. Причины есть для зла, а причин для добра нет. Какова может быть причина добра? По определению, в области добра, то есть нравственности, нет никаких причин, или нет других причин быть нравственными. Я нравствен — и всё — без причин. Если есть причины, то мы вообще вне сферы нравственности, это какой-то другой феномен, это уже не феномен морали; феномен морали очерчен явлениями, в которых нет причин для морали. Вот там, где нет причин, там и мораль; если нипочему, то там совесть. Мераб Мамардашвили Психологическая топология пути Лекция 7

Пруст говорил, что тот, кто зациклен на фактах, рискует не увидеть законы. Факт в данном случае есть факт зла. Человек нечувствительный — это зло, да? Вот если я вижу так, я могу не увидеть законы. Увидеть законы — значит остановить бесконечность. В каком смысле? А в том, что факты, если я вижу только их, бесконечны. На один факт есть всегда другой факт, и все факты истинны, потому что никакое зло не делается в мире без интенции добра. Мы знаем, что злой человек никогда не чувствует себя злым, он всегда в своём мире преследует какую-то истину. Сила зла всегда есть сила преследуемой внутри зла истины, то есть той, которая видится. И бесполезно произносить проповеди, бесконечно делить мир на злых и хороших, не будучи способным увидеть законы. Мераб Мамардашвили Психологическая топология пути Лекция 7

Ощущаю себя совсем рядом с сутью, с бытием, когда в окружении сияющего утра, словно при появлении мира, открываю глаза будто первый раз в жизни; полный изумления, я спрашиваю себя: что это? где я? — и еще: почему это, кто я, что я здесь делаю? Мой вопрос, конечно, не может иметь ответа, но я и не жду ответа. В тот самый момент, когда вопрос рождается во мне, я чувствую безграничную, „необоснованную" радость, и эта радость, этот восторг кажется подлинным ответом на вопрос, возникший во мне. Эжен Ионеско

Возможно наслаждаться тем, что имеешь, — при этом зная, что мы ничего не имеем иначе как только в этот момент и что этот момент наслаждения держится только вниманием, которое его поддерживает: иначе говоря, памятью. Память — всегда память настоящего. Чем больше она поддерживает это настоящее, тем она лучше держится — и тем сильнее она держится в настоящем. Но в таком настоящем, которое не скрючилось над собой, а трепещет открытостью, ибо это настоящее, это присутствие хранит в себе такую модальность: иметь в настоящем всегда возможное воскресение того, что было, образуя таким путём в памяти возможность временения истинного времени. Ибо то, что было, продолжает длиться при условии, что у нас достанет присутствия духа иметь его — одновременно — в нашем настоящем как то, чего больше нет. И это предполагает уже не только оплакивание ушедшего, скорбь по нему: напротив, это даёт место уникальной радости, радости воспоминания, которая приходит на помощь отсутствию. Голос друга Франсуа Федье

Голос друга говорит и напоминает каждому человеческому существу, что быть свободным — это сердце всего, что он узнаёт как своё. Голос друга Франсуа Федье

Говорить, что ты не смотришь сериалы, но только кино — то же самое что утверждать, что не читаешь романов, но только рассказы

Для Пруста человека как такового не существует: человек есть не факт, а акт. Человек есть усилие быть человеком. Значит, человека в мире не существует, существует только усилие быть человеком. А сам по себе человек в общем-то есть кусок мяса, одаренный психическими способностями, не больше. К тому же, как говорили философы, зло изначально ему присуще. Пруст говорил, что если мы что-нибудь узнаем, то узнаем только в юности. Но к этому нужно, конечно, добавить, что он имел в виду следующую вещь: есть время узнавания, а есть время чтения в узнанном. То, чего мы не узнали в юности, мы никогда не узнаем. И прочитать что-либо мы можем только из того, что мы в юности узнали. И, конечно, основные впечатления, то есть впечатления бытия: справедливости-несправедливости, свободы-несвободы и т д., в юности переживаются. Так вот, одним из моих юношеских переживаний было переживание невероятной хрупкости и обреченности на гибель всякой свободы и красоты. Вы, наверно, тоже замечали, что если есть что-то красивое, то на нем печать стоит, что это должно погибнуть. Развязываются какие-то силы, которые, как в шахматной партии, неминуемыми ходами ведут красоту к гибели. (Кстати, первичные человеческие легенды — эпос всех стран легенды — эпос всех стран и народов, и наш грузинский эпос тоже, об этом говорит. Если есть дружба, то обязательно уже заложено в ней семя, зерно или яйцо змеи, и путем совершенно непонятных недоразумений — можно только удивляться, как это может быть, как можно было в это поверить, — люди поверят клевете, и все распадется.) И нет таких механизмов, которые сами по себе обеспечивали бы, чтобы красота длилась, свобода длилась и т д. Каждый раз мы своим усилием и риском должны воспроизводить. Но есть инструмент, который помогает человеку в этом усилии. Такой помощью в усилии является текст (в широком смысле этого слова). Большинство явлений культуры является такими приставленными к нам текстами, через которые мы должны опосредовать свои порывы и свои намерения. Иначе порывам и намерениям не на чем держаться. #мерабдня #усилие #красота #бытьчеловеком

Если грубо, то культура - это продолжение и порождение машины (об этом прочитаем у Барта), ее способ вербовать себе живых людей. Эта культура — мертвая постольку, поскольку в ней нет любви. Любви в ней быть и не может, она существует по машинным принципам эффективности, главным из которых я назвал бы наказание за выход за пределы круга, очерченного культурой. Одновременно с этим культура как сборник величайших практик людей, стремившихся быть живыми — это прекрасное поле форм для реализации психической энергии и обретения себя живого и любящего. То есть живой художник жил, творил, любил, страдал, а культура приходит и берет его или не берет на корабль культуры. Но ему-то наплевать: если для него это способ жить, то он свободен от машины, машина может только обслуживать его в угоду себе самой: создавать конференции, обсуждения, каталоги, добавленную стоимость. Проблема в том, что большинство людей не замечают за этой мертвой культурой живой мысли, которая и позволила создать то многообразие форм, которое мы имеем сейчас. Они думают, что есть реальные произведения искусства как объекты в мире, что это не оттиск психического, оставшийся в реальности при попытке художника обрести себя живого. Принимаем ожог за солнце, грубо говоря. При этом задача искусства (если есть задача у оттиска) — разбудить, нашептать сон о жизни, заразить человека неудовлетворенностью реальным, чтобы он хотел большего. Грубо говоря, культура действует как вирус или паразит: зомбирует нас и заставляет, как того муравья, залезать на самую высокую травинку и ждать, пока нас не склюнет пролетающий бог. Ну и что с того?

Фоторепортаж Дмитрия Гаврикова из окна электрички, которая идёт по удивительной и малоизвестной железной дороге — Большой Московской Окружной: глухие леса и болота, холмы, заброшенные здания и заросшие поля. https://discours.io/expo/image/photography/velikoe-metallicheskoe-koltso (22 фото)

Мы знаем со слов Пруста, что родина художника — неизвестная родина, то есть родина грузинского художника — не Грузия, родина русского художника — не Россия. И наоборот, ни у какой родины нет права собственности на мастеров (они не крепостные), которые называются художниками: художники рождаются только на неизвестной родине, то есть художниками рождаются люди, больные острым чувством реальности, той, которая ни на что не похожа, и тем самым они как бы отслаиваются в своих переживаниях от других, у них всегда ностальгия по чему-то, чего никогда не было, но что переживается как нечто утраченное. Мераб Мамардашвили Психологическая топология пути Лекция 5

Storytel выложил на SoundCloud половину второго сезона нашего с Владом подкаста «Причина всего». Так что наслаждайтесь бесплатно! Вот мы о Пелевине: https://soundcloud.com/user-965227275-286699804/vsyo-ili-nichego-viktor-pelevin Или о повальном интересе к нон-фикшн: https://soundcloud.com/user-965227275-286699804/nonfikshn-illyuziya-ponimaniya Или о графических романах: https://soundcloud.com/user-965227275-286699804/graficheskiy-roman-literatura-ili-istoriya-v-kartinkakh И мне кажется, что одним из лучших в первом сезоне у нас получился разговор о травелогах (там все: от Гомера до «Лолиты»): https://soundcloud.com/user-965227275-286699804/b-9

Древо жизни беременно домами, шарами и человеческой субъективностью Петер Слотердайк Сферы I. Пузыри

Почему природа пошла этим путем, пар и спаривания, собственно рискованным, потому что пары может не оказаться, когда ведь открыт и экспериментально проверен путь клонирования, т.е. в природе возможен путь зачатия без пары и спаривания. Тогда обнаружится неожиданное, что брачные игры и ритуальные бои вовсе не эпифеномен, красивое сопровождение простой и плоской биологической якобы реалии соединения двух зародышей, а поскольку организм вполне мог и может возникнуть и из одной клетки, то выходит сами эти игры и ритуалы спаривания вся суть дела и есть, и пение птиц весной не эстетика вокруг биологии, для того чтобы было потомство, а странно сказать, потомство, которое могло бы и без этого, привлечено, притянуто как предлог для того чтобы было то пение птиц весной. Лес тянется к бытию. Женское к мужскому. Опять надежное врастание мужского в женское. И не «сентименты» необязательное сопровождение «полового акта», а наоборот, необязательным оказывается природе «половой акт» — природа могла бы пробиться и напрямую в партеногенезе и клонировании, или просто размножении клетки, как в раковой опухоли, — появляется как повод для поляризации мужского и женского; обеспечить продолжение рода природа могла и так, но она охотится за чем-то вроде надрыва, раскола, дистанции, отдельности. НЕ противоположности, а сложности. Верно то, и Аристотель прав, что природа играет по-крупному, спаривание оказалось природе, Софии нужно для того чтобы была эта предельная, собственно смертельная игра, а не наоборот. Если говорить по Пушкину и Леонтьеву, то не «сложное цветение» для жизни, а наоборот, жизнь как предлог, повод для «сложного цветения». Природе как бы не интересно было получать овцу клонированием, она устроила игру смиренной овечки и упрямого барана. Ученому почему-то пока интересно. Тема для историков науки. Раньше не было интересно, потом не будет интересно, почему сейчас увлечены бесполым размножением? Загадка. Владимир Бибихин Лес

Я занимаюсь тем, что читаю и обсуждаю с людьми умные и интересные книги о том, как устроен мир. Книги из разных сфер человеческого знания: от психологии и этологии до философии и кибернетики. Одна встреча в неделю, одна книга в месяц. За год мы качественно прочитаем 12 (или миллион) книг, каждая из которых упростит или безмерно усложнит повседневную жизнь и мышление. Я набираю новые группы и приглашаю тех, кто хочет качественно иного опыта общения и мышления. Стоимость — 6000 рублей за 4 встречи. Встречи будут проходить в zoom. Книги, которые мы будем читать, соответствуют нескольким критериям: а) они оригинальны, то есть автор является либо основателем дисциплины, о которой пишет, либо предлагает новую на момент написания книги идею мира б) они доступны для понимания каждому человеку без специального образования в) они практичны, то есть содержат идеи, которые можно использовать в повседневной жизни Мы будем говорить о том, что представляет собой человек, что за мир вокруг нас, почему люди воюют, а не танцуют, как понимать другого, откуда берутся желания и что с ними делать. Выясним, куда убегает время и что с нами делает искусство. Поймём, как читать книги так, чтобы они не забывались через неделю, а были нашими помощниками на протяжении жизни. Будем заниматься всем тем, что делает нас людьми. Если хотите участвовать, напишите мне Если у вас есть вопросы, задайте их @vvtimkin

Письменность предоставляет индивидам возможность обособляться от общества, чтобы дополнять самих себя с помощью голоса читаемого автора: тот, кто умеет читать, умеет быть один. Лишь алфавитизация делает возможным отшельничество; книга и пустыня неразрывно связаны друг с другом. Петер Слотердайк Сферы I. Пузыри

Мозг лишь во взаимодействии с каким-нибудь другим мозгом и, более того, со своего рода более крупным мозговым ансамблем обретает определённую способность функционировать. Мозг — это среда для того, что делают или делали другие мозги. Интеллект получает необходимые для собственной деятельности ключевые раздражения лишь от другого интеллекта. Подобно языку и эмоции, интеллект — не субъект, а среда или резонансный контур. Петер Слотердайк Сферы I. Пузыри

Если уподобить человека информационной системе (что не только не грубо, но вполне адекватно как одна из точек зрения), то у нас есть вход, система обработки и выход, замкнутые в бесконечный цикл. На входе — информация, которую мы получаем из внешнего мира, не имеющая свойств и качеств. Свойства, качества и оценки эта информация получает на уровне сознания/мышления/мозга — так мы категоризируем входящий поток, делим его на важное и неважное, осмысленное и абсурдное. На выходе — вывод, действие, конец цикла. Но! После того, как мы присвоили оценки и соотнесли их со своими внутренними ценностями и целями (откуда они берутся — отдельный вопрос, идущий из глубины психики, природы человека и личного опыта), мы действуем (или не действуем) адекватно. Эта адекватность — такой же продукт моего сознания и опыта, то есть соотнесена с моими же целями и ценностями. То есть я сам оцениваю собственные оценки, и здесь кроется опасность: адекватность — не абсолютна, она зависит от контекста и среды. Одно и то же действие приведёт к разным результатам в разных контекстах. Здесь нам на помощь приходит обратная связь от мира (назовём его реальным): мы действуем, смотрим на результат, оцениваем его, корректируемся и продолжаем. Но эта обратная связь становится для нас той же входящей информацией, проходящей через фильтрующее сознание. Проще говоря — мы видим то, что можем (и хотим) увидеть. То же, чего увидеть мы не можем (то есть не можем обработать), проходит мимо нашего сознания, является отвлекающим белым шумом. Важно, что мы не всё можем обработать, это требует создания в себе органа обработки, так дети учатся таблице умножения и алфавиту, которые потом становятся способами мыслить, неотличимыми от естественных. К чему всё это? (Без вывода же информационная система начнёт сбоить и вызывать напряжение) К тому, что любые наши представления о реальности — это именно что представления, а не реальность. Если мы их путаем, рано или поздно столкнёмся с неадекватностью наших представлений, и это будет кризис, выйти из которого самостоятельно может быть проблематично (хотя обида на мир, злость и чувство беспомощности — это тоже выход).

Поэт есть тот, кто хочет то, что все хотят хотеть... Ольга Седакова