Будь сложнее

ASAKO NARAHASHI / selected "Half Awake and Half Asleep in the Water"

<…> В дальнейшем я буду понимать под коммунизмом проект, цель которого — подчинить экономику политике, с тем чтобы предоставить последней суверенную свободу действий. Медиумом экономики являются деньги. Экономика оперирует цифрами. Медиумом политики является язык. Политика оперирует словами — аргументами, программами и резолюциями, а также приказами, запретами, инструкциями и распоряжениями. Коммунистическая революция представляет собой перевод общества с медиума денег на медиум языка. Она осуществляет подлинный поворот к языку на уровне общественной практики. Ей недостаточно определить человека как говорящего, как это обычно делает новейшая философия. Пока человек оперирует в условиях капиталистической экономики, он, по большому счёту, остаётся немым, поскольку его судьба с ним не говорит. А поскольку человек не слышит обращённого к нему лично голоса судьбы, он в свою очередь не может ей ничего ответить. Экономические процессы имеют анонимный и невербальный характер. С ними не поспоришь, их нельзя переубедить, переговорить, склонить словами на свою сторону — можно лишь приспособиться к ним, приведя в соответствие с ними своё поведение. Экономический провал невозможно опровергнуть никакой аргументацией, а экономический успех не требует дополнительного дискурсивного обоснования. При капитализме окончательное оправдание или осуждение человеческих действий носит не вербальный, а экономический характер и выражается не в словах, а в цифрах. В итоге язык оказывается не у дел. Только в том случае, если судьба обретает голос, если она не сводится к чисто экономическим процессам, а изначально формулируется вербально и определяется политически, как это происходит при коммунизме, человек действительно начинает существовать в языке и посредством языка. Тем самым он получает возможность оспаривать, опротестовывать, опровергать судьбоносные решения. Такие опровержения и протесты не всегда эффективны. Часто они игнорируются или даже подавляются властью, но это не делает их бессмысленными. Протестовать против политических решений, прибегая для этого к медиуму языка, вполне разумно и логично, если сами эти решения сформулированы в том же медиуме. В условиях же капитализма любая критика и любой протест бессмысленны в принципе. При капитализме язык функционирует всего лишь как товар, что с самого начала делает его немым. Дискурс критики или протеста считается успешным, если он хорошо продаётся, — и неудачным, если он продаётся плохо. Таким образом, он ничем не отличается от любых других товаров, которые не говорят — или только и делают, что говорят, оставаясь лишь саморекламой. Борис Гройс Коммунистический поскриптум

Сегодня с Лёшей Ёжиковым разговаривали о духовности и светскости. Лёша, делясь своим опытом погружения в странное и важное, вовлекает и поддерживает других в их личных путешествиях. А ещё такого уровня синхронности, как с ним, мало с кем получалось достичь. Свой канал он временно забросил, но там уйма важного, листайте вверх. Его канал: https://t.me/illusioscope Ссылка на эфир: https://radiomayak.ru/shows/show/id/67578/date/24-05-2022/

Таланту объективно нужно себя выразить, в то время как откровенность философа (без неё философ просто не существует) есть не его самовыражение, а выражение «дышащей в нём объективности сознания». Выражать себя нужно только для того, чтобы уже в следующий момент стать абсолютно чужим выраженному — то есть себе самому — и немедленно возвратиться к «ничьему» сознанию. Это постоянное движение к «иному» философствованию — которое я вижу в Мерабе, Гене, тебе и даже в себе самом — он направлено против никакого другого философствования, прошлого или настоящего. Философствование, о котором я говорю, не может объявить себя ни «первой истиной», ни «последней и окончательной» философией. Оно не ищет утверждения истины или разоблачения заблуждения. Оно, скорее, видится мне, как нечто очень пробное, как нащупывание другого опыта моей сознательной жизни. Опыта, внутренние условия которого никогда не дадут ему превратиться в «ценность», «норму» или «идеологию». Этот опыт, даже если он высказан или описан, не индивидуален и не коллективен. Ибо он — индивидуально мой только условно, метафорически, то есть в том смысле, в каком, скажем, летя в самолёте или живя в пригороде, я говорю: мой самолёт, мой пригород. Я в нём, а не он во мне, ибо сам он не является результатом моего таланта или продуктом моей творческой активности. Просто я (или кто другой) попал в его область, это я «случился» в нём — а не он во мне (я сейчас буквально повторяю сказанное Мерабом). Поэтому и работа наша несколько безлична, и сами мы, я бы сказал, — метафизически нетипичны. О тебе и себе я мог бы смело сказать словами Ходасевича, что мы — не типы, а симптомы. Мы — симптомы сознательного опыта, а не выразители своих или чужих идей. Александр Пятигорский Философия одного переулка

Текст для философа есть то, что всегда содержит какое-то мышление, какое-то знание, и непременно — позитивное. Для философа не может быть дурного знания… или он — не философ. Александр Пятигорский

Около века тому назад Гилберт Кит Честертон четко сформулировал основную проблему, в которую упирается критика религии: «Люди, начинающие борьбу против церкви во имя свободы и гуманности, губят свободу и гуманность, лишь бы биться с Церковью. (…) Секуляристы не уничтожили божественные ценности, но (если это может их утешить) поколебали ценности земные». Но разве не тем же самым занимаются адвокаты религии? Сколько фанатичных защитников религии начинают с яростной атаки на современную светскую культуру и заканчивают тем, что отвергают всякий осмысленный религиозный опыт? Подобным образом многие либеральные воины с такой готовностью бросаются на борьбу с антидемократическим фундаментализмом и заканчивают тем, что сами отбрасывают свободу и демократию для продолжения войны с террором. Если «террористы» готовы уничтожить этот мир из любви к потустороннему миру, наши борцы с террором готовы разрушить свой собственный демократический мир из ненависти к мусульманам. Некоторые из них ценят человеческое достоинство так высоко, что готовы легализовать пытки — крайнюю деградацию человеческого достоинства — чтобы защитить его… Славой Жижек Искусство мечтать опасно

Пирамида Маслоу оказалась масляной, а Юнг — вечно молодым https://radiomayak.ru/shows/episode/id/2684854/

Кому я дал свою «Внутри и вне помойного ведра» Перлза? Отзовись

Не важно, есть ли тебе что сказать Важно, что есть кому Обращённая речь Преображает(ся) Обретает смысл Даже молчание

Сегодня обсудили интервью Мамардашвили 1989 года «Как я понимаю философию». Не обошлось без мусоровоза, машины ассенизатора, дворников и чистого подъезда. https://radiomayak.ru/shows/episode/id/2675944/

Там вчера вышел эпизод собрания слов, посвящённый юбилею Корнея Ивановича Чуковского, получилось очень тепло, интересно и приглашающе. Павел Крючков — сердечко. https://radiomayak.ru/shows/episode/id/2672964/ А сегодня в 20 будем обсуждать, что такое философия, зачем и кому она нужна. В гостях — Бертран Рассел, Альбер Камю и Мераб Мамардашвили

Очужаем мышление https://radiomayak.ru/shows/episode/id/2672948/

А в 17:00 сегодня и завтра выхожу на Маяке с новой передачей про чувства. Откуда берутся, куда уходят и о чем они нам говорят

Сегодня в 20:00 на Маяке будем обсуждать с Артёмом Александра Пятигорского, очуженное мышление и этот устав.

Александр Пятигорский Устав для индивидуального члена класса по выработке очуженного мышления 1 Он должен непрестанно пребывать в страхе, что умрет не могучи или не успев осознать свою мысль о себе, как о чужом этой мысли внешнем объекте и осознать саму эту Мысль как чужую всем своим прошлым и настоящим объектам, в первую очередь ему самому. Это - Благородный Страх. 2 Он должен глубоко презирать в себе самом все то низкое и мелкое (например, обиду, зависть и злобу), что он привык наблюдать в других и что он забывал отрефлексировать в самом себе. Это - Благородное Презрение. 3 Он должен непрестанно стараться прекратить восприятие любых негативных факторов, действующих –   все равно со стороны общества, близких или далеких лиц и обстоятельств – как направленных лично против него, но видеть в них лишь препятствие своим умственным усилиям, причина которого в нем самом. Это - Благородное Старание. 4 Он должен культивировать в себе полное пренебрежение как к положительным, так и к отрицательным оценкам другими людьми его поведения или образа жизни. Ибо его поведение - в его работе со своим собственным мышлением, а его образ жизни - не более чем меняющееся обличие актера или шута, играющего роль самого себя. Его рабочим лозунгом должно быть: «lascia dir gente» («пусть люди говорят», Данте). Он видит нереальность своего социального статуса и не заботится о своем этологическом ранге. Это — Благородное Пренебрежение. 5 Он должен ясно понимать, что любое достигнутое не им знание (философии, науки, чего угодно) уже самим фактом включения в поле его сознания (случись то по судьбе или случаю) дает ему уникальный шанс самоизменения. Это — Благородное Понимание. 6 Ему необходимо быть предельно внимательным к происходящему здесь и сейчас для последующей сознательной нейтрализации им всех фактов, событий и обстоятельств, как не более чем внешних поводов для его мышления либо для отбрасывания их своим мышлением. Тогда они рефлексируются как чужие мышлению и незначимые для него самого как мыслящего о них. Но ослабь он на минуту свое к ним внимание (фактам и т.д.) — и они сразу же окажутся столь же для него значимы и важны, как для среднего мыслящего, то есть не мыслящего человека. Тогда он пропал — и как мыслящий, и как личность. Это - Необходимое Внимание, которое не может быть благородным, каким не может быть ничто необходимое. 7 Пусть, осознав невыполнимость всех шести статей Устава, он осознает, что тем более он должен стремиться к их выполнению.

Через полчаса мы с Артёмом возвращаемся в эфир. Долго думали, с чем. Выбрали книгу «Человек в поисках смысла» Виктора Франкла. Так что 20:10 Радио Маяк 103.4FM

Велика опасность впасть в презрение к людям. Мы хорошо знаем, что у нас нет никакого права на это и что тем самым наши отношения с людьми становятся абсолютно бесплодными. Вот несколько соображений, которые помогут нам избежать этого искушения. Презирая людей, мы предаёмся как раз основному пороку наших противников. Кто презирает человека, никогда не сможет что-нибудь из него сделать. Ничто из того, что мы презираем в других, нам не чуждо. Как часто мы ждём от других больше, чем сами готовы сделать. Где был наш здравый смысл, когда мы размышляли о слабостях человека и его падкости на соблазны? Мы должны научиться оценивать человека не по тому, что он сделал или упустил, а по тому, что он выстрадал. Единственно плодотворным отношением к людям (и прежде всего к слабым) будет любовь, то есть желание сохранять общность с ними. Сам Бог не презирал людей. Он стал человеком ради них. Дитрих Бонхёффер Сопротивление и покорность

Итак, завтра, 3 марта, в 20:15 по Мск мы в прежнем составе с Владом Тимкиным и психологом Анной Край выйдем в эфире «Говорящего тростника». Тема беседы: Как говорить о войне? Война расколола российское общество. «Шизофреническое» мышление оправдывает насилие во имя мира в духе Крестовых походов. Как говорить с близким человеком, если он других с тобой политических взглядов? Как работать со страхом перед будущим? Как не множить ненависть? и даже в разговоре с тем, кто ненавидит тебя? Мы поделимся своими чувствами и эмоциями, расскажем о том, как сами формируем речь в поле насилия, и честно ответим на все вопросы. Оставляйте ваши вопросы, запросы, истории и просто пишите о том, что сейчас волнует больше всего – в комментариях к этому сообщению.

Говорим сейчас с Артёмом и Анной

"Мне стыдно" - это слова, которые сейчас все время повторяю в разговорах бытового характера я, и которые все время возникают в моих разговорах о малых повседневных вещах с близкими на фоне творящейся чудовищной катастрофы (и постов с этими словами - не про политику, а именно про малые вещи, - я сейчас таких вижу очень много). Думала об этом полночи: стыд - это, отчасти, резко негативное представление о себе в глазах Другого, в глазах смотрящего. Ни в коем случае не могу говорить за прочих людей, но могу отвечать за себя, - могу сказать о том, что не стыдно лично в МОИХ глазах. Не стыдно страдать из-за причин, не связанных с войной, - не стыдно, что болит голова, что болеет кот, что сломался холодильник, что дети отказываются есть приготовленное, а другое приготовить сил нет, что на работе пиздец, что сосед сверлит стену, - и не стыдно хотеть от близких поддержки и понимания, что тебе плохо. Передо мной, по крайней мере, пусть не будет стыдно, пожалуйста. Не стыдно, что сейчас получается только зарыться с головой в свою работу, какой бы она ни была, - переводить, программировать, писать, учить детей, делать проекты, что угодно. Мне лично представляется, что без своей работы мы бы все сошли в ума. Кому-то из нас кажется, наверное (вот мне), что наша работа (любая) полностью потеряла смысл на фоне происходящего. Но если она помогает дышать, она спасает одного человека - вас. Спасать одного человека - это очень много. И отдельно хочу сказать: мы всегда, кажется, восхищались людьми, способными продолжать переводить Целана и писать математические исследования на фоне катастрофы, нет? И даже если не получается делать свою работу - все равно не стыдно, - странно, если бы на все сейчас хватало сил и внимания, как раньше. "Я больше не могу работать, я только читаю новости и реву" - это тоже не стыдно (лично в моих глазах). Про "реву": "Мне стыдно плакать (биться головой об стену, чувствовать себя смертельно испуганным, больным от происходящего, беспомощным, потерянным), когда я сижу дома в безопасности, а они в подвалах под бомбами", - нет, не стыдно в моем представлении (это я себя тоже пытаюсь уговорить, извините). Это, мне кажется, значит, что вы живой человек с живым сердцем. Не знать, что делать, и метаться, пытаясь сделать все сразу, или застывать, не пытаясь сделать ничего - вообще ни разу не стыдно, - если я правильно понимаю, это самые базовые реакции на опасность, неопределенность и ужас. Дай нам бог всем быть железными и собранными "настоящими людьми", но не быть ими перед лицом происходящего - вот при мне вообще не стыдно. В моих, повторюсь, глазах, я за себя говорю. Внезапно обнаружить, что ты хочешь отвлечься любой ценой и пытаться вести нормальную жизнь настолько, насколько это возможно, - читать, готовить, слушать музыку, опять же работать, сходить в гости обняться и поговорить не о войне, погладить кота, не знаю, что у кого еще, - не стыдно вообще. Чтобы выжить, надо жить. Если вдобавок ты параллельно помогаешь выживать другим и заботишься о них - то тем более. Я напомню: я говорю о том, что, во-первых, исхожу из предположения, будто стыд - это негативный взгляд на себя глазами Другого, а во-вторых, я говорю ТОЛЬКО о том, что не стыдно в МОИХ глазах (я не имею права говорить от чьего-то еще имени). Так вот, - в моих глазах очень стыдно разжигать войну, хотеть войны, призывать людей к войне. И говорить другим людям, за что им должно быть стыдно на уровне повседневного бытового поведения здесь и сейчас, тоже кажется лично мне не очень хорошей идеей. А быть живым человеком, который сейчас не находит себе места от ужаса и боли, пусть вот конкретно передо мной будет не стыдно, пожалуйста.